Когда все рушится

Тёплый свет лампы заливал комнату. Джей развалился на диване с подушкой под головой, Кай — рядом, листал свой телефон. На кофейном столике стояла чашка с остывшим какао, коробка печенья и блокнот с неразборчивыми записями. — Так, если мы хотим успеть с подарком, надо решать уже сейчас, — сказал Джей, уставившись в потолок. — У Нии день рождения через три недели. Не будем же в последний день бегать, как в прошлом году. — Согласен, — отозвался Кай. — Но, по-честному, в прошлом году она была в восторге. Даже если это был купон на массаж и коробка чая. — Потому что она любит нас. А не потому что это был хороший подарок, — фыркнул Джей. В комнату зашли Ллойд и Коул, уставшие после тренировки, с бутылками воды. — О чём вы? — спросил Ллойд, бросая взгляд на блокнот. — Про день рождения Нии, — ответил Кай. — Думаем, что подарить. — Надеюсь, не ещё один чайный сервиз, — усмехнулся Коул, опускаясь на кресло. — А что ты предложишь? — поднял бровь Кай. — Что-то практичное. Инструменты для роботы в мастерской, новые перчатки, шлем… Ну или что-то милое. Цветы. Ужин. — Ужин? — Джей усмехнулся. — Только если ты его готовить будешь. В этот момент мимо комнаты прошла Рия. — Эй, Рия, зайди на минуту! — окликнул Ллойд. Рия появилась в дверях, приподняв бровь. — Что-то случилось? — Неа, просто обсуждаем день рождения Нии, — пояснил Джей. — И тут подумали… А у тебя когда? Рия застыла. Казалось, на мгновение что-то мелькнуло в её взгляде, но почти сразу она натянула лёгкую, почти удивлённую улыбку. — Вы хотите знать мой день рождения? — Ну да, — сказал Коул, — ты теперь с нами. Как-никак часть команды. Она опустила взгляд и сделала шаг в комнату, обхватив себя руками. — Шестнадцатое июня. — Лето, — кивнул Ллойд. — Подходит тебе. Рия чуть усмехнулась, но взгляд её оставался отстранённым. — Я не особо отмечаю. Не привыкла. — Теперь привыкнешь, — сказал Коул, глядя прямо на нее. — Мы своих не забываем. Она кивнула, тихо. — Спасибо. — Ну а пока — сосредоточимся на Ние, — подмигнул Джей. — Мы планируем нечто грандиозное. Рия кивнула снова, чуть теплее. — Я помогу, если нужно. Она вышла, а за ней — короткая пауза. Потом Ллойд сказал: — Она учится быть с нами. — А мы учимся — с ней, — добавил Коул. *** Утро началось с неожиданного шума: топот ног по коридору, сдавленные смешки и запах блинов, который тянулся из кухни. Ния только-только проснулась и, закутавшись в одеяло, вышла из комнаты… прямо в зал, украшенный разноцветными гирляндами, бумажными звёздами и лентами. — С днём рождения, Ния! — раздалось хором. Перед ней — все шестеро. Джей с бумажной короной на голове и подносом с блинами. Коул — с коробкой, обмотанной лентами. Зейн — с цветком в горшке, Кай с пакетом, из которого доносился подозрительный запах, будто там было что-то съедобное, но… опасное. Ллойд с тёплой улыбкой и открыткой в руках. Ния рассмеялась, прикрывая лицо ладонями. — Вы… правда всё это для меня? — Конечно! — Джей протянул блины. — Мы же не забыли! — Почти не забыли, — пробормотал Кай. — Но успели. В стороне стояла Рия. Немного тише всех, немного в тени. В руках у неё был аккуратный, тонкий свёрток, перевязанный тёмно-синей лентой. Ллойд заметил это первым и ободряюще кивнул ей. Ния, смеясь, начала принимать подарки, разглядывала каждую мелочь — искренне радовалась. Когда подошла очередь Рии, та сделала шаг вперёд и молча протянула свёрток. — Это тебе, — спокойно сказала она. Ния осторожно развязала ленту. Развернула плотную бумагу. Внутри — портрет. Нарисованный углём и акварелью. Она стояла на фоне мастерской, в рабочей одежде, с улыбающимся выражением лица, сосредоточенно глядя на какой-то чертёж. Это была Ния такой, какой она себя не всегда видела — сильной, красивой, живой, цельной. Ния замерла. — Рия… это… ты нарисовала? Рия кивнула. — Ты — важная часть команды. Я просто… хотела это показать. В комнате на мгновение стало очень тихо. Даже Джей не знал, что сказать. Ния шагнула ближе и, неожиданно для Рии, обняла её. — Спасибо. Это лучший подарок. Правда. Рия стояла немного скованно, но в ответ обняла её тоже. Ненадолго. Когда Ния отпустила, Рия заметила, что Ллойд смотрел на неё — не с удивлением, а с теплом. Он чуть улыбнулся. Она отвела взгляд. Пока все снова начали смеяться, доставать чай, тянуть торт Коула с «опасным» вкусом, Рия осталась стоять немного в стороне. Она сделала то, что нужно. Очередной шаг — точно и мягко. Они верили. *** Телевизор на стене негромко гудел — шёл старый мультик, где герои сражались с абсурдными монстрами. Никто не смотрел, но звук создавал уютную атмосферу, как будто дом дышал и смеялся вместе с ними. В гостиной стояли пустые коробки от подарков, разбросанная мишура и шуршащая упаковочная бумага. На столе — остатки торта, кружки с чаем и лимонадом, тарелки с печеньем. Всё было чуть растрепано, как и положено после настоящего праздника. Ния сидела в центре дивана, прижав к себе тот самый портрет, нарисованный Рией. Она то и дело поглядывала на него, будто не веря, что это — о ней. — Я выгляжу тут круто, — тихо заметила она, и Джей кивнул. — Ты всегда круто выглядишь. Просто мы не умеем так рисовать. — А я умею! — вмешался Коул, но, встретив взгляды, добавил: — Ну… иногда. Если закрыть один глаз. Все засмеялись. Рия сидела рядом с Ллойдом на полу, прислонившись к дивану. В руках — чашка с остывающим чаем. Ллойд держал миску с попкорном, но ел вяло — больше наблюдал за Нией, за тем, как она смеётся, как благодарит каждого, как снова и снова вспоминает, кто что сказал утром, днём. — Знаешь, — сказал он Рии негромко, чтобы слышала только она. — Мне кажется, ты сегодня действительно порадовала её. Спасибо. Рия опустила взгляд. — Я просто… хотела сделать что-то хорошее. — Получилось. — Он чуть повернулся к ней. — Это важно. Она не ответила, но кивнула. В этот момент Джей включил музыку — не слишком громко, но достаточно, чтобы Кай скривился. — Только не это, Джей, умоляю… — Это день Нии! Она любит эту песню! — Джей уже встал и, подхватив Нию за руку, потащил её в танец. Она засмеялась, немного покраснела, но не сопротивлялась. Вскоре Зейн, как ни странно, тоже встал и стал двигаться под музыку. Робко, но старательно. — Я больше никогда не смогу это развидеть, — пробормотал Кай, уткнувшись в подушку. Рия смотрела на них — на шум, веселье, на тепло. И знала: им действительно хорошо. И с ней — тоже. Она часть этого вечера. Этой семьи. Этой лжи. *** За окном шелестел ветер. Где-то в коридоре скрипнула старая доска. Луна скользила сквозь шторы, серебряной дымкой ложась на край кровати, где спала Рия, свернувшись калачиком под покрывалом. Её дыхание было ровным, лицо спокойно, будто у человека без забот. Кто-то осторожно склонился над ней и нежно убрал прядь тёмных волос с её лба. Рия едва ощутимо дернулась, между сном и реальностью. Полусонным голосом прошептала: — Ллойд?.. — Почти, — прозвучал тихий, знакомый голос. Глаза Рии резко распахнулись. Перед ней — бледное лицо Харуми, спокойное, почти призрачное, в отблеске лунного света. — Ты... — Рия села на кровати, опершись на руки. Ни испуга, ни удивления — лишь холодная ясность в глазах. — Что ты здесь делаешь? — Проверяю, — мягко ответила Харуми. — Всё идёт… удивительно легко. Рия молчала. Она склонила голову, откинув волосы назад, и потянулась за блокнотом — привычное движение, чтобы вернуть себе контроль. — Они доверяют тебе, — продолжила Харуми, медленно прохаживаясь по комнате. — Лишь два месяца, и ты уже — часть их семьи. Завтракаешь с ними. Смеёшься. Смотришь фильмы. Они называют тебя «одной из нас». — Почти все, — сухо отозвалась Рия. — Кай всё ещё на чеку. И Зейн... Он слишком точный. Я не могу просчитать его реакции. — Но ты справишься, — кивнула Харуми. — Однако ты слишком быстро сближаешься, — продолжила она. — Слишком мягко действуешь. Джей, Коул, Ния… даже Ллойд. Они уже не видят в тебе угрозу. Всё слишком гладко. — Разве это плохо? — Рия не сводила с неё взгляда. — Это опасно, — резко сказала Харуми. — Потому что я знаю, как всё это заканчивается. И знаю, насколько легко забыть, кто ты, когда рядом… тепло. Когда впервые в жизни тебя кто-то слушает, заботится. Даже если ты ничего не чувствуешь — ты начинаешь хотеть чувствовать. Привязанность... она просачивается. Под кожу. В кости. Рия откинулась назад, подперев голову рукой. Глаза её оставались спокойными. — Я не совершу твоей ошибки, — сказала она. Харуми повернулась к ней — в её глазах не было ненависти, только пустота и лёгкая, ледяная грусть. — Любовь — слабость. А слабость — это смерть, Рия. Поэтому я все еще здесь. Не забывай этого. Не забывай, кто ты. И зачем ты здесь. — Я не забываю. — Тогда ты не проиграешь, — шепнула она. — До встречи. И когда Рия снова подняла взгляд — комната была пуста. Только свет луны и тиканье часов. Всё, как будто ничего не происходило. Она медленно легла обратно, глядя в потолок. — Я не ты, — прошептала она вслух. «Я хуже.» — подумала.