Неутолимая ревность черновласой смерти

Этот дождливый, полный грязных улиц и расстроенных лиц день изначально был чем то, отчего стоило ждать подвоха. Обычно ведь именно в такие числа календаря случается что-то, чему нельзя будет позавидовать, словно это некое клише из дешёвых, повторяющих друг друга фильмов. А в данной ситуации это скорее походило на сюжет дешёвого аниме о Яндере девочках. Не будут же школьники убивать друг друга ради любви? Не будут ведь...? Илья уже не знает сколько так бежал. Ноги давным давно окоченели, лёгкие где то внутри него ощущались как два клочка бумаги, не просто смятые, а нещадно спрессованные, пока промокший насквозь свитер ощущался на нём как тяжеленный камень, не позволяющий так просто вдохнуть и грамм лишнего воздуха. Некогда обычный день стал для парня кошмаром на яву, чем то, о чём обычно фантазируют закомплексованные школьники. Было ли это вообще реально? Боль во всём теле, несравнимый ни с чем страх и что хуже всего - раненная ладонь, говорили о том, что опасность не эфимерна и вот вот смерть воочию может нагнать его в любой момент, стоит ему лишь на миг остановиться. - Хватит убегать... - раздаётся голос позади него, едва слышимый сквозь шум дождя, но отдающийся звоном в ушах. Этом черноволосый парень, кажется именуемый Кириллом, преследует его с ножом, наверное, не меньше получаса, и не может нагнать лишь из такой же собственной усталости. Стоило ведь раньше обратить на него внимание и Илья мог этого избежать. Ещё с неделю назад он начал ощущать, словно за ним наблюдают, время от времени видеть вдалеке почти чёрный силуэт, который двигался за ним словно тень. Лишь сейчас он узнал, что парень был не абы кем, а другом Вани, и кажется не просто другом, а сумашедцем, влюблённым в него. Нет, нет, он ебанный конченый псих, который готов преследовать, а затем и убить кого-то, к кому ревнует свой объект симпатии. Даже если хотелось думать о чём то другом, то вовсе не выходило. Силы не пределе, а враг, кажется, имел куда лучше физические показатели, да и не курил хотя бы. Ноги спотыкается об другую, рот пытается вдохнуть всё больше и больше воздуха, спина болит, а из раны на руке продолжает течь кровь, постоянно смываемая дождём. Кирилл действовал наверняка, когда действительно собирался навредить Щенкову. Всю ту неделю он специально выслеживал, по минутам расписывал где и когда будет Илья, дабы подобрать лучший момент. И не прогадал ведь. Не хватило бы парню реакции, и того не жалея убили бы ударом шею, когда тот стоял во время перемены в переулке за школой, прячась под металлическим, издавающим неприятный громкий шум козырьком. С тех пор и началась погоня. Возможно не было бы дождя, то на улице были бы люди, которые могли спасти школьника, но дождливый день в смеси с рабочим временем не дал и шанса на спасение. Даже телефон уже перестало разрывать от звонков, хотя возможно дело в том, что тот просто сломался от такого сильного ливня, не превращающегося полдня. И вот произошло то, чего Илья боялся больше всего - уже не в силах бежать дальше тот просто упал, ударившись лицом об асфальт. Одновременно боль от удара, страх от возможного ножа в спину и облегчение от того, что ноги наконец-то ощутили что-то кроме давления. Он уже ощущал себя трупом, медленно разлагаемым под каплями дождя, лицо не подавало признаков эмоций, но парень боялся. Боялся, что так и закончит, что не сможет попрощаться с кем из родных, не успевший даже дожить до совершеннолетия. При попытке встать парня ждало разочарование - его голову без всякой жалости вдавили ногой в асфальт, а затем как мешок с говном поволокли в какую-то арку между домами, от которой Илья не особо у успел что-то разглядеть, пока его лицо устойчиво пыталось не вмятся в грязь и лужи. Но не успел он и привыкнуть к этому ощущению волочения по мокрому асфальту, как того толкнули к стене, заставляя смотреть глаза в глаза. - Ну что, набегался, щенок? - наконец-то прервав тишину Кирилл, поднимая подбородок Ильи краем ножа. Его голос такой монотонный, почти безэмоциональный, напоминал шепот смерти. Страх опять начал подниматься по венам, ровно как и сердце биться об грудь с невероятной скоростью. - Послушай, послушай, может решим всё мирно..? Тебе ведь не хочется потом возится с последствиями убийства, верно..? - дрожащим голосом произнёс второй, пытаясь вжаться в стену, подальше от острия, которое так и норовит оставить след на его бледной коже. В конце концов он пытался всеми силами хватиться за жизнь, надеясь, что сможет заговорить сумашедца, что к сожалению не удалось. - Не беспокойся обо мне, я уже всё продумал. С этого дня мне никто не помешает проводить время с Ваней - медленно, растягивая каждой слово говорил Кирилл, наблюдая за тем, как сменяются эмоции на лице его жертвы. Любой, смотрящий на это сбоку сказал бы, что этот школьник безумен, но ему это казалось единственным выходом. Если бы он угрозами попытался разлучить Илью и Ваню, то Ваня пошёл бы за лучшим другом, а правда об этом могла бы вскрыться слишком легко. Но вот убийство... За мёртвым человеком пойти не сможешь, не сможешь помириться с ним и даже не сможешь его больше увидеть, разве что осмотреть того лежащим в могиле. И если его убийство не раскроют, то можно только мечтать о том, что будет дальше... Как только этот щенок умрёт Ваня останется беззащитным, горюющим по смерти близкого человека, и тут он сможет стать тем, кем мечтал. Если раньше Ваня проводил много времени с Ильёй, то сейчас, пока тот будет в крайне хрупком состоянии он сможет стать для него опорой, показать ему, что он достоин быть рядом с ним, и в конце концов... Влюбить его в себя... Наконец-то быть с ним вместе не только физически, но и мораль... Возможно и грязным способом, но разделить вместе с любимыми Ванечкой те нежные чувства, которые давно таятся в его сердце... Удар. Точный, резкий и рассчитанный минутой молчания удар проткнул солнечное сплетение бедного Ильи, за которым из его рта чуть ли не хлынул стон боли, но даже тот Кирилл прикрыл свободной рукой. Ему не приносило это удовольствие, кому вообще будет приносить удовольствие убийство человека? Может быть тому, который убивает без цели, но тот получал оргазм не от самого убийства, а от мыслей о совместном будущем с любимыми человеком, оставалось только закончить начатое. Он плевал на мольбы Щенкова о спасении, на то, насколько это аморально, насколько это вне закона. С чавкающим звуком по груди белобрысого хлынула кровь, заставляющая того хвататься за проткнутый ножом свитер. Но не успевает тот понять, что происходит, как и его руку пронзает нож, нанося в уже кровоточащую рану второй удар. Попутно Кирилл, не стесняясь того, прокрутил нож на 360 градусов, как повредив парню руку, так и явно задев внутренние органы. Илья заскулил от боли, давясь собственной кровью, хлынувшей ему в рот. Любые просьбы о пощаде померкли, когда тот ощутил металлический вкус красный жидкости всеми рецепторами языка. Всё внутри сжалось, пока клинок накручивал внутренности на себя как шампур. Рука от таких движений достаточно легко сломалась с аппетитным хрустом, который был еле слышен сквозь непрекращающееся битьё ливня по крышам. А потом ещё удар, и ещё, и ещё... Каждая атака была бельмом на глазу. Фирменный свитер Щенкова в чёрно-бордовую полоску медленно пропитывался кроватью, если его можно было таковым назвать после кучи прорезанных дыр, из под которых выглядывало не что иное, как кровавое месиво. С уст Кирилла скрывались краткие выдохи, когда тот наконец-то отошёл в сторону, оглядываясь на тело убитого парня. Некогда итак бледный Илья был ещё бледнее, его рука так и осталась в неестественном положении перелома, а лицо того застыло в том выражении шока, в котором тот встретил свой конец. Его смерть было такой же короткой, какой и мучительной, но это уже никого не волновало. Сделав ещё пару приготовлений Кирилл ушёл с места преступления, оставляя Щенкова в прошлом любого из его знакомых.