Неутолимая ревность черновласой смерти

Питерские, промёрзшие декабрьским холодом улицы походили на серое месиво, невзрачное, некрасивое и отнюдь не уютное. Оттого совсем сухой диалог, или скорее его отсутвие между парнями казалось не благословлением на минуту тишины, а неловокой паузой. В конце концов, именно Ваню Кирилл был готов случать часами, буквально любую чепуху, которая могла бы сорваться с его уст, и обычно так и было, но вот уже как месяц парень сам не свой. Идя по хрустящим остаткам снега, который не слишком охотно выпадает последние пару лет, хочется задуматься о том в какой момент вся эта история свернула не туда. А с другой стороны о подобном не то что задумываться, не хочется даже слышать мелькающих в голове мыслей. Вся ситуация сложна на корню, никто, никогда и ни за что не захочет признать свою вину, а тот, кто захочет, будет дураком раз считает себя таковым. Медленными размереными движениями они пришли к кладбищу, так неловко и одновременно знакомо открывая калитку, будто дверь в гости к бабушке. Да, уже прошёл месяц, даже чуть больше 36 дней, и Ваня до сих пор не может смириться с потерей Ильи Щенкова, который долгое время был ему верным лучшим другом. Заходить по самому рассвету на могилу некогда любимого человека стало для него традицией. Каждую неделю в субботнее утро Ваня как помешанный приходил в это мрачное, полное мёртвых душ место только ради него. Он не отпустил его даже после смерти, оттого ревность подкрадывалась в сердце Кирилла даже тогда, когда Илья был мёртв. И всё же, Кирилл любимого бросать не собирался. Он сам себе обещал, что присмотрит за ним, в конце концов это была часть его цели, и не сказать, что он не справился с этим. Уже спустя неделю Кирилл смог ходить за Ваней хвостом словно так и было всегда. Ему нужна была эмоциональная поддержка, тот был слишком ранимым, чтобы простить судьбе матушке такое стечение обстоятельств и сам не был готов, чтоб последние близкие ему люди бросили его. Родители не поймут, менее знакомые люди вообще не заинтересуются, и только Кирилл мог стать его якорем преткновения. Конечно знал бы он всю правду - не был бы так рад хоть одному оставшемуся рядом с ним человеку, но знать ему и не надо. - Привет, Илюш... - совсем тихо пробормотал Ваня, подходя к могиле друга. Совершенно не заботясь о своём итак не лучшем состоянии тот сел на покрытую снегом землю, оставляя напротив небольшого памятника с фотографией друга букет цветов, который тот купил на отложенные с обедов деньги. Связка из 4 хризантем, таких же белых, как и волосы Щенкова, навсегда о печатавшиеся в воспоминаниях Тихонова. Те всегда пахли интересной смесью: его шампунем с белым шоколадом, древесным наполнителем, который тот использовал для белки и сигаретным дымом, въевшимся в его существо. На глаза хлынули слёзы. Всякий раз когда парень вспоминал усопшего друга он не мог сдержать эмоций. В голову лезли все те непринуждённые моменты, которые они пережили вместе: их знакомство, проведённые на уроках минуты, прогулки, из которых они возвращались уставшими, но счастливыми, незабываемые моменты поддержки, когда Илья искренне поддерживал друга как в начинаниях, так и в горе. К горлу подкрадывался этот ужасный ком, который не давал нормально дышать, Ваня начал банально давиться собственными слезами и закашливаться от этого. Даже минут не надо было, чтоб он впал в почти истерику. Руки дрожали, сердце одновременно билось со всей силы об рёбра и не билось вовсе. Пытаясь утереть слёзы становилось только хуже - глаза начинало щипать, волосы прилипали к размазанным слезам. - Эй, не сиди на земле... - раздался взволнованный позади голос, отвлёкшый от этих дурацких, съедающих изнутри мыслей. Это был Кирилл, который снял с себя куртку и постелил у друга за спиной. - Ты замёрзн... - Ты сам явно не по зимнему одет - перебил Кирилл того, схватив его за плечи и слегка приподняв сместил на куртку. Сбоку это наверное выглядело нелепо, но никто из них не волновался об этом. В итоге они вместе сидели перед могилой какое то время. Ваня, дабы не смотреть на фото умершего уткнулся в плечо Камакуры, хотя и плакать от этого вовсе не перестал. Скорее успокоился немного, заземлился присутствием единственного живого человека среди умерших. Тот лишь поглаживал плечо любимого, пытаясь облегчить страдания, и слава богу Ваня не видел как тот съедал взглядом могильный камень пока упивался теплом чужого плеча. Этот пустой взгляд был не сравним ни с чем. Его красные глаза были пропитаны многим, но одновременно и ничем. Вина и беспокойство, счастье и тепло, грусть и страх, былой ревность. и желанием, чтоб всё было по другому. Это ведь он убил его, лучшего друга любимого ему человека. В тот вечер тело нашли не так быстро, как могли бы, но и странно торопливо как для тела, которое чуть ли не оказалось в соседнем районе от проживания жертвы. Через несколько дней расследования дело замяли, ведь даже в таком крупном городе как Санкт-Петербург всем было глубоко плевать на жизнь одного школьника, который сбежал во время уроков. И ведь не сказать, что смерть прошла слишком бесследно - ихняя школа на неделю закрылась, на могилу Щенкова приходило не мало знакомых, а Ваня - самое большое ан напоминание, сидящий рядом с ним, до сих пор не мог банально свыкнуться с тем что тот помер. Будто всё было против него... Вот бы можно было избежать всего этого. Вот бы Ване изначально было глубоко плевать на Илью. Вот бы они вообще не познакомились или поссорились так сильно, чтобы больше не общались. Вот бы, вот бы... Вот бы... Но такого не бывает. Нельзя повернуть время вспять, нельзя изменить ключевые события своей или чужой жизни. Нельзя прожить по другому. - Ванюш, пошли. Зайдём в магазин, я тебе куплю чего захочешь - спокойно произнёс Кирилл, оставляя поцелуй на макушке Тихонова, после чего поднялся вместе с тем, удерживая того за плечо. - Угу... - лишь пробормотал Ваня в ответ, шморгая носом да слёзы в очередной раз утирая. В итоге парень направился к выходу с кладбища, пока Камакура поднимал куртку с земли, попутно отряхивая с неё снег и продолжая упиваться взглядом в ту дурацкую могилу. Внезапно пришло кое что в голову. Оглянувшись назад, убедившись в том, что камер здесь нет и его действий не увидит Ваня тот достал с кармана раскладной нож, который всегда носил с собой и приблизился в памятнику. Пара движений и глаза Щенкова были измазаны царапинами. Грубые царапины лезвия по камню, скрежет которых останется в памяти Камакуры не меньше предсмертной агонии его жертвы. После этого он подбежал к Тихонову, оставляя это безобразие, которое потешило лишь его душу, в недалёком прошлом. Всё повторится, но до следующей недели времени всегда полно.