Тëплая кола

Дни проходили быстро и незаметно. Месяца два я просто торчал дома. Мама не требовала с меня ничего, так что я отсыпался, ел и выполнял повседневные домашние дела. Обычно такая беспечная жизнь полностью меня устраивала, но сейчас… всё было как-то не так. Куча свободного времени и возможность безгранично отдыхать не радовали, а лишь вгоняли в уныние и ощущение того, что я трачу свою жизнь впустую. Ещё и вынуждаю маму обеспечивать меня… Поднимало настроение только общение с Чигири. Удивительно, но с момента моего переезда мы стали разговаривать даже чаще и больше. Он писал почти каждый день и делился разными вещами. О Рео мы не разговаривали. А я, наверное… просто был хорошим слушателем. У меня же никаких новостей и нет. Хëма работал в бюро переводов своей сестры. По началу, мне было всё равно, но постепенно осознание того, что я до сих пор безработный, в отличие от лучшего друга, усугубляло самоуничижительные мысли. Хотя мама не заставляла меня искать работу, я сам чувствовал, что больше не могу так. Чем больше времени я бесцельно проводил дома, тем меньше смысла в моём существовании оставалось. На самом деле, работу найти легко, вопрос лишь в том, какие будут условия труда и зарплата. Но образования у меня не было, так что выбора в профессии тоже. Пришлось устроиться продавцом в пекарню. Трудолюбие никогда не было моей характерной чертой, но на работе я и вправду чувствовал себя спокойнее и комфортнее, чем дома. Наверное, дела отвлекали, и не оставалось сил и времени думать о всякой ерунде, из-за которой портится настроение. Но это не значит, что я не отлынивал от работы и не заглядывал в диалог с Хëмой каждую свободную минуту. чигири *фото* чигири Красиво, да? Вы ага У Хëмы были прекрасные отношения с семьёй. Он часто проводил свободное время с сестрой, они были как близкие друзья. И их мама тоже была поддерживающей и понимающей. Не как у Рео. Когда Хëма прислал селфи с сестрой на фоне вечерних небоскрёбов, я невольно вспомнил о семье Микаге. Взаимоотношения Рео и его родителей были сложными, их нельзя было охарактеризовать ни как ужасные, ни как отличные. Родители заботились и переживали о нём, но во многих ситуациях не воспринимали Рео серьёзно и небрежно относились к его желаниям и целям. Как будто он был лишь продуктом их ожиданий, а не самостоятельной личностью. Оперевшись плечом о стену, я всё ещё держал телефон с открытыми сообщениями от Хëмы, но мысли витали далеко. Я помнил, как Рео жаловался на родителей, рассказывал о ссорах с ними. А потом говорил, что, наверное, он слишком вспыльчивый и неблагодарный, раз недоволен родителями, которые и так многое для него делают. Я, конечно, всегда был на его стороне. Ещё вспомнились его слова, что только мне он так доверяет и только мне в подробностях рассказывает о своих взаимоотношениях с родственниками. Ну ладно. Поставив лайк на очередную фотографию, присланную Хëмой, я убрал телефон в карман и протёр стол. На самом деле, Рео не уходил из моей головы. Даже во время работы я в случайные моменты вспоминал о нём, и грудь сдавливало неприятное чувство. Это тревога? Или сожаление? Я старался просто игнорировать это. Хотя меня удивляло, что человек из жизни исчез, а эмоции при воспоминаниях о нём были всё так же сильны. Я ещё очень давно размышлял о разрыве, наверное, за полгода до того, как он произошёл. Обдумывал, что сказать, как это всё будет происходить, как Рео отреагирует. Но я долго не решался, всё думал, что это крайность, хотя глубоко внутри всегда чувствовал, что расставание неизбежно и я лишь оттягиваю момент. По началу, когда я высказывал Рео своё недовольство насчёт его гиперконтроля, он смотрел на меня с удивлением и вниманием. Слушал, не перебивая. Затем говорил, что не хотел причинять дискомфорт своими действиями, что он просто проявляет привязанность и заботу таким образом. И после этого виноватым себя чувствовал я. Словно я лишь очередной человек в его жизни, который его не понимает и не принимает, заставляет быть тем, кем он не является. Но чем больше времени проходило, тем более опекающим и контролирующим он становился. В какой-то момент он начал ревновать меня даже к нашим общим друзьям. Я вновь пытался поговорить об этом, но теперь Рео лишь огрызался и обвинял меня в том, что я треплю ему нервы. — Я не знаю, как можно что-то объяснять человеку с таким самомнением, — тихо произнёс Наги, мрачно глядя на Рео исподлобья. На лице последнего секундно мелькнуло удивлённое, уязвимое выражение, после чего он нахмурился. — По-твоему, у меня большое самомнение? — спросил он, слегка повысив голос, — после всего, что я тебе рассказывал, ты так думаешь? Да я никого так не ненавижу, как себя!.. Наги замолк, бесстрастно глядя на взбудораженного Рео. — И что это значит? Сначала ты мне жить не даёшь, каждый день заваливаешь претензиями, а теперь что? Выставляешь себя мучеником? — фиалковые глаза на мгновение взглянули на чужое лицо, но затем вновь опустились на стол, — не мои проблемы, что тебе нужно заполнять пустоту в своей жизни кем-то другим. Рео приоткрыл рот, издав короткий, прерывистый выдох. То ли хотел что-то сказать, то ли просто воздух невольно вырвался из лёгких. Но его лицо, освещаемое жёлтым светом кухонной люстры, стало совершенно беспомощным, а без того большие глаза округлились. Он просто встал и направился к выходу из квартиры Наги. Затем нарочито долго обувался, хотя его почти потряхивало от злости и обиды. Ждал, что Наги его остановит. Но тот лишь продолжил сидеть на кухне, упрямо глядя на обои. Рео так и ушёл молча. «А у тебя что ли жизнь не пустая?» — озлобленно подумал он, раздражённо набирая номер водителя, уже стоя на сухом асфальте. Он долго думал, как проучить Наги. Но кроме того, чтобы оставить его без денег, ничего в голову не приходило. А это как-то банально и… не впечатляюще. Как будто Рео опять не подвластно ничего, кроме денег. Уже спустя часа два после ссоры Наги позвонил, но Рео, естественно, не ответил. Когда он увидел на экране большое сообщение с извинениями, в груди заискрился приятный огонёк. Обычно Наги писал коротко и лаконично, но тут, видимо, осознал, что серьёзно облажался, поэтому расписал всё максимально подробно, чтобы заслужить прощение. «Ты должен думать в первую очередь о себе, а не обо мне, родителях или ком-то другом. Когда ты будешь ставить самого себя на первое место, тогда твоя жизнь и обретёт смысл. Ты же знаешь, я люблю тебя очень, но твоя жизнь не должна вращаться вокруг меня. Как и моя вокруг тебя» — глаза Рео мельком пробежались по куску текста, пока он лежал, с серьёзным лицом глядя на экран. Возможно, какая-то его часть понимала, что Наги прав, но упрямство, гордость и ещё не созревшая готовность меняться превалировали. Его и так достаточно унизили сегодня. Он не стал блокировать Наги, но игнорировал его около недели. Это продлилось бы и дольше, если бы его не перехватили на улице по дороге домой. Рео почти испугался, когда из-за угла вышел высокий силуэт в знакомой белой толстовке. — Рео… держи, — Наги бесцеремонно, но одновременно естественно и непринуждённо всунул пластмассовую бутылку ему в руку, — почему ты не отвечал? Я же хотел всё уладить… Рео брезгливо сощурился, глядя на бутылку, жидкость в которой была не прохладной, а отвратительно тёплой. — Зачем это? — сухо спросил он. Хотя знал, зачем. Ещё пару лет назад, когда Рео готовился ко вступительным экзаменам в университет, Наги постоянно приносил ему еду и напитки. Рео следил за питанием и не ел большинство из того, что давал Наги, но маленькую бутылку колы без сахара выпивал всегда. Наги хлопнул ресницами, глядя на лицо напротив. — Просто так… давай ещё раз поговорим? Вы Как думаешь, может, написать ему на день рождения? Вы Просто посмотреть на его реакцию Чигири Лучше не надо Чигири Это ни к чему хорошему не приведёт Чигири И не оправдывайся, что ты хочешь написать просто по приколу. Если бы тебе было всё равно, ты не задумывался об этом. Ты всё ещё скучаешь Чигири А чтобы перестать скучать по человеку, нужно абстрагироваться от него. Если напишешь, станет лишь хуже Вы Как скажешь