Not sick / Не болен

Восстановление: Часть 1 *** Саске шёл по выложенным плиткой коридорам. Было неестественно тихо. Других полуночных путников не было, а его шаги не производили шума: прошло много времени с тех пор, как Саске случайно шумел при движении. Теперь ему нужно было думать об этом, чтобы убедиться, что люди знают о его приближении. И сегодня он не видел в этом необходимости. В конце концов, убийцы должны быть бесшумны. Он подошёл к двери в конце длинного коридора. Она была простой: толстой и деревянной, как и любая другая дверь в этом месте. На ней не было ни драматических гравюр, ни какой-либо значимости, чтобы обозначить то, что лежало за ней. Из-за двери доносилось хрипение: усталые, полные боли вдохи, каждый из которых звучал так, словно мог стать последним. Саске поднял руку, кончики его пальцев заискрились молнией. Усилием воли молния вытянулась, устремившись вперёд и сквозь дверь. Он услышал приглушённый вздох и глухой стук. Шагнув вперёд, его меч сверкнул, выходя из ножен за спиной: дверь мгновенно разлетелась на куски, упав на пол комнаты десятками крошечных деревянных щепок. Он прошёл под дверной рамой, держа руку вытянутой, молния оставалась ровной. Свой чокуто он держал на плече: знак тщательно контролируемой небрежности. То, что он нашёл по ту сторону, было именно тем, чего он ожидал. Орочимару, иссохший и сгорбленный, сидел в своей постели, его руки были пригвождены друг к другу молнией, пронзившей их обе. Саннин зашипел, хотя, казалось, не удивился. — Как я и ожидал, всё свелось к этому. — Он изо всех сил старался делать вид, что игнорирует свои руки, но с его редких, искусственно выглядящих волос стекало слишком много пота, чтобы обман удался. Саске ухмыльнулся. — Тебе больше нечему меня учить, Орочимару. Теперь я покажу тебе свою преданность. Ты наконец увидишь, насколько бессердечным я могу быть. Орочимару ухмыльнулся в ответ, его черты дрожали. — Даже будучи бессердечным, ты никогда не сможешь победить Итачи таким, какой ты есть, Саске. Ты всё ещё многому мог бы у меня научиться. — Ошибаешься. — Саске начал своё неумолимое движение вперёд: молния надавила на руки Орочимару, и глаза мужчины расширились. С трудом он отвёл пронзённые конечности в сторону. Сформированная чакра Саске двинулась вперёд вместе с ним и в конце концов вонзилась в реечную деревянную стену. — Теперь я сильнее тебя, Орочимару; гораздо сильнее, чем ты думаешь. На данный момент я не вижу причин продолжать этот фарс. Ты не получишь моё тело. На самом деле, ты не получишь никаких других тел. Сегодня я покончу с тобой. Он приблизился, оказавшись на расстоянии удара от Саннина. Мужчина смотрел на него снизу вверх. Змееподобные вертикальные зрачки в его глазах дрожали. Лезвие молнии отбросило его руку к стене, неудобно вывернув его туловище. — Видишь ли, Орочимару, я — мститель. Моя судьба — отомстить за свой клан; но я забочусь не только о мести за свой клан. Человек, который копается в телах других, который отбрасывает человеческие жизни, как сломанные инструменты, который отчаянно пытается достичь уровня тех, кто выше его… такой отвратительный человек, как ты, дал мне много, очень много людей, за которых нужно отомстить за время моего пребывания здесь. И теперь, все те голоса, что взывали к справедливости в твоих тюрьмах и ямах… я отвечу им! — сказал Саске, его голос становился всё более возбуждённым. Саске наклонился к Орочимару, беспомощному из-за скованных рук и немощного тела, и посмотрел в глаза Саннина, его Шаринган вращался. — Это твои последние вздохи. Советую тебе потратить их с умом. — Его голос снова стал спокойным, но Шаринган говорил о другом. Орочимару смотрел в ответ, неприкрытый страх читался в его тусклых жёлтых глазах. Он судорожно вздохнул. Но вместо того, чтобы заговорить, он лишь медленно моргнул. Когда глаза снова открылись, они были плоскими и безжизненными. Страха не было: лишь молчаливая, леденящая угроза. А затем мужчина заговорил. — Саске. Ты действительно потерпел неудачу. Саске замер. Это был не голос Орочимару. Голос Орочимару был слабым и хриплым, его основы были разрушены годами жестоких экспериментов. Он давно отказался от человечности. Этот голос был сильным. Этот голос был здоровым и совершенно спокойным. Этот голос принадлежал Итачи Учихе. — Ты действительно верил, глупый младший брат, что так легко одержишь победу? — Даже пока Саске наблюдал, глаза Орочимару изменились. Тусклый жёлтый цвет исчез, сменившись устойчивым, подкрадывающимся красным, который быстро захватил зрачок, сузившись и превратившись в одинокую чёрную сферу. И три томоэ, тёмные и неподвижные, возникли вокруг него. Саске отшатнулся назад, лезвие молнии вонзилось ему в руку. Орочимару, говоря голосом Итачи и видя глазами Итачи, безучастно смотрел на него. — Что ты сможешь победить, не имея ненависти своим единственным оружием? — Бледное лицо, потрескавшееся и покрытое потом, ставшее бледным и полупрозрачным от немощи и болезни, сползло. Под ним проявились аристократические черты Итачи. Брат Саске вышел из оболочки бывшего учителя Саске, его глаза были красными и разочарованными. — Я говорил тебе ненавидеть меня, Саске. Я говорил тебе обрести силу Мангекьё Шарингана. А ты ослушался меня. Ты действительно так невежественен? Ты думал, я лгал? — Теперь отступал Саске, а Итачи неуклонно шёл к нему. Горло Саске сковал страх. Как он мог здесь оказаться? «Гендзюцу!» — Кай! — крикнул он хриплым голосом, сложив руки. Итачи не замедлился, и мир не рассыпался. Это не было гендзюцу. — Я никогда не говорил тебе ничего, кроме правды, Саске, — продолжал говорить Итачи. Саске бросился вперёд, целясь мечом Итачи в грудь, и тот без усилий отбил его плоской стороной ладони, прежде чем нанести такой же удар. Саске отлетел назад, его щека горела, во рту чувствовался вкус крови. — Я не лгал тебе, когда говорил, почему убил наших родителей. — Саске вытащил три куная из сумки на бедре и метнул их в брата. Старший Учиха не отводил взгляда от глаз Саске: обе его руки поднялись, совершенно без усилий поймав два куная за обмотанные рукояти, и он наклонил голову всего на несколько дюймов в сторону, чтобы третий пролетел мимо его лица, взъерошив волосы. — Я не лгал тебе, когда говорил, что тебе следует поработать над своей меткостью. — Он метнул оба пойманных куная, заставив их столкнуться в воздухе и отправив их сверкать к лбу и животу Саске. Саске поднял свой клинок и одним плавным движением отразил оба куная, звук звенящей стали был необычно громким. На долю доли секунды меч заслонил ему обзор. За это время Итачи исчез. — И я не лгал тебе, когда сказал, что потренирую тебя в другой день. Саске обернулся, и кулак брата заполнил его поле зрения. Раздался глухой удар, и в голове Саске зазвенело, когда он отлетел назад, из носа потекла кровь. Он ударился о землю и перекатился, увеличивая расстояние. Когда он поднялся на ноги, Итачи снова исчез. Саске завертелся, его меч был обнажён, а в руке потрескивала молния. Он больше не был в логове Орочимару. Теперь он был дома. Вороны, их перья иссиня-чёрные, а глаза красные, сидели на каждом сантиметре мебели. Комод, стол, каминные полки; кухонный стол был покрыт ими. Как и тела его родителей, гнилые и холодные, сидевшие за ним. Вороны сидели и на них, вонзая когти в широкие плечи его отца и грязные чёрные волосы его матери. — Это твоя тренировка. — Голос раздался из-за его спины, и Саске инстинктивно пригнулся. Танто пролетел над его головой и обезглавил тело его отца. Голова мужчины с глухим стуком ударилась о стол, и вороны слетелись к ней. Отчаянно пытаясь игнорировать звук рвущейся плоти, пока птицы пожирали голову его отца, Саске развернулся. Итачи всё ещё ускользал от него: он нигде не видел своего старшего брата. — Тебе были дарованы такие великолепные глаза, Саске. — Голос раздался снова, а вместе с ним — фума сюрикен. Саске отпрыгнул в сторону, врезавшись в стену, и огромная вращающаяся звезда вонзилась в тело его матери, опрокинув стул, на котором она сидела, и отправив их обоих падать на пол. Вороны сгрудились вокруг него, оставив то, что осталось от головы отца Саске: Фугаку Учиха смотрел на сына, его пустые глазницы были полны обвинения. Саске смотрел в ответ, оцепенев. Итачи вырвался из стены за спиной Саске, его рука обвила горло младшего Учихи и отдёрнула его назад, прижав к дереву. Саске боролся, его ноги дёргались, но хватка была слишком крепкой. Вороны покинули тела его родителей и взмыли в воздух, собираясь перед ним. Постепенно они начали формировать знакомую фигуру. — Глаза, которых ты не заслужил. — Итачи появился перед ним, его форма родилась из самих воронов. Тело под плащом шелестело, но лицо было слишком реальным. — У тебя не хватило ненависти, чтобы убить своего ближайшего друга, Саске. И поэтому ты потерпел неудачу. — Он звучал почти разочарованно. — У меня более чем достаточно ненависти! — взревел Саске, набрасываясь на человека перед собой. Он не мог дотянуться: его зрение затуманивалось, давление рук другого Итачи на его шее наполняло голову белым шумом. — Правда? — сказал Итачи. — Если это так… — Итачи сделал жест, и Наруто Узумаки вырвался из стены за его спиной. Блондин бросился на Итачи, и Учиха спокойно повернулся к нему лицом. — Саске! — крикнул Наруто и толкнул Расенган вперёд, вонзив его Итачи в грудь. Мужчина рассыпался стаей воронов, и Узумаки, спотыкаясь, пошёл вперёд, его техника всё ещё действовала. Он впечатался в грудь Саске, прижав его к стене с невероятной силой и содрав кожу с его туловища, прежде чем Итачи спрыгнул с крыши и повалил Наруто на землю. Саске закашлялся кровью и посмотрел вниз на идиота. Блондин извивался, пытаясь ударить, пырнуть, пнуть, сделать что угодно с человеком наверху, но Итачи надёжно его прижал. — Тогда вот твой шанс, — закончил Итачи, и тот, что был за спиной Саске, отпустил его. Он пошатнулся вперёд, молния снова покрыла его руку. Он посмотрел вниз на Наруто, который, рыча, смотрел на него снизу вверх. Итачи наблюдал за ними обоими ледяными глазами. — Саске! Давай! Что ты делаешь? Сними его с меня! — крикнул Наруто, его голос был резким. Саске наклонился, протягивая руку вперёд. — Он прямо здесь! Тебе больше не нужно быть сильнее его! Мы можем победить его! Вместе! — Нет, — пробормотал Саске, снова переводя взгляд на Итачи. — Ты прав, Наруто. Мне не нужно становиться сильнее. — Чидори метнулся вперёд и глубоко вонзился Итачи в горло. — Я и так более чем достаточно силён! — Кровь хлынула, покрывая руки Саске и брызгая на волосы Наруто. Она была тёплой и скользкой. Рука Саске издала ужасный сосущий звук, когда он вытащил её из горла брата. Итачи отшатнулся, и Наруто поднялся на ноги. — Снова ошибся, — сказал он. Внезапно перед ним стоял Итачи, а Наруто лежал на полу, задыхаясь и борясь, его руки были прижаты к пустоте, где должно было быть его горло. Его глаза, синие и угасающие, на мгновение встретились с глазами Саске, и всё его тело замерло. Невероятно, но даже с испарившейся трахеей он заговорил, его голос был самим предательством. — Са… су… ке. — И затем он откинулся назад, его глаза закрылись, и кровь перестала течь из его горла. Саске смотрел, его разум был затоплен чувством, которое он никак не мог определить. Итачи прижал его к стене, одна рука давила ему на шею. Другая держала кунай, глубоко вонзившийся ему в живот. Рана горела. Саске снова закашлялся кровью, забрызгав лицо Итачи: старший Учиха не дрогнул. — Всегда неудачник. Никогда не достаточно хорош, — тихо сказал мужчина, его Шаринган медленно искажался, томоэ исчезали, сменяясь ужасными чёрными серпами. Саске напрягся при виде ненавистных глаз. — Ты не мог остановить меня. Ты никогда не мог остановить меня. Ты не смог спасти своих друзей. Ты не смог спасти нашу семью. — Итачи наклонился ближе, звуча с отвращением. — Ты даже себя не смог спасти. Саске обмяк, тяжесть слов Итачи сокрушила его. Его брат продолжал, неумолимо. — Нет, ты не заслуживаешь этих глаз, Саске. Их сила принадлежит тому, кто сможет её использовать, и этот человек определённо не ты. — Итачи отпустил кунай, оставив его в животе Саске, и рука поднялась, приняв форму когтя и прижавшись к лицу Саске. Он ничего не видел, кроме неё. — Итачи! Подожди! — крикнул Саске. Брат проигнорировал его. — А теперь, Саске: отдай мне свои глаза. — И рука надавила. — Итачи! Брат! Прекрати! Итачи не остановился. — Пожалуйста! Сто…! Раздалась ужасная жгучая боль, звук чего-то рвущегося глубоко в его голове, и Саске закричал. Он не проснулся. Цунаде Сенджу, Годайме Хокаге Деревни, Скрытой в Листве, единственная женщина среди Денсецу но Саннин и Сильнейшая Женщина в Мире, рассматривала лежащие перед ней бумаги. Она смотрела на них почти пятнадцать минут и всё ещё не могла осознать их важность. Не помогало и то, что половина людей, упомянутых в отчётах о миссиях, теперь находилась в больнице. Две миссии S-ранга за одну неделю; одна по возвращению, другая — разведывательная. Первая: совместные усилия нескольких команд, состоящих из пяти самых опытных молодых ниндзя, которых могла предложить Коноха, двух её элитных джоунинов и Джинчурики Кьюби. Вторая: выполнена в одиночку, глубоко на вражеской территории, возможно, самым смертоносным человеком, оставшимся в Деревне, Скрытой в Листве, после смерти Сандайме Хокаге. Обе успешны, хотя ни одна не достигла своих основных целей. Миссия по возвращению Учихи: на первый взгляд, провал. Итачи Учиха сбежал, чтобы снова преследовать Джинчурики Скрытого Листа: только нет, потому что, по словам самого Джинчурики, у этого человека была масса возможностей захватить его, и он решил этого не делать. Действительно, Итачи Учиха помог преследующей его команде отразить атаку лидера Акацуки, того самого человека, который был целью второй миссии. Помощь своим преследователям была непонятной сменой тактики для преступника S-ранга, но не обязательно нежелательной. И, следовательно, миссия по возвращению Учихи всё-таки увенчалась успехом: Саске Учиха, отсутствовавший в Конохе три года, наконец-то был возвращён. Избитый, загипнотизированный до бессознательного состояния и лишённый глаз, но тем не менее возвращённый. Вторая миссия была гораздо ближе к полному провалу. Джирайя из Саннинов, Жабий Мудрец с горы Мьёбоку, едва вернулся из Амегакуре, деревни, которая была объектом его разведки. Цунаде до сих пор не знала, что там произошло. Только то, что Джирайя вернулся покрытый сильными ожогами и ссадинами, с дырой в ноге, без левой руки, и что когда она увидела его, когда его тащили в больницу, она была разъярена так, как никогда в жизни. Цунаде проигнорировала укол в груди и снова сосредоточилась на документах. Миссия по возвращению столкнулась с восемью пропавшими или иностранными ниндзя, рангом от А до S. Итачи Учиха, который, после того как, казалось, был убит одним, невидимым дзюцу, помог команде Листа против лидера Акацуки. Кроме того, его психологический профиль потребует обновления: геноцидный Учиха, по-видимому, желал мира во всём мире и не хотел смерти своего брата. Саске Учиха, который был без сознания на протяжении всего взаимодействия команды с ним, очнувшись лишь ненадолго, чтобы Итачи увёл его из этого района. Джуго, без фамилии, который даже сейчас удобно устроился в самом охраняемом крыле больницы, охраняя Саске Учиху; попытки переместить его прошли… неудачно, и поэтому Цунаде решила, что до тех пор, пока этот крупный мужчина остаётся рядом с бессознательным Учихой, ему будет разрешено оставаться в деревне. Карин, фамилия неизвестна, которую больше не встречали после разрушения поселения Учиха и большей части окружающей территории: однако Джуго утверждал, что вскоре после этого она направлялась куда-то, чтобы встретиться с Итачи Учихой. Куда и с какой целью, он не знал. Суйгецу Хозуки, который, по-видимому, сопровождал Карин, когда она ушла. Он, Карин и Джуго называли себя «Хеби», которую Саске сформировал из нескольких экспериментов Орочимару с целью уничтожить своего брата. Кисаме Хошигаки, который ушёл до начала военных действий, вернулся после их окончания, а затем снова ушёл в компании Итачи. Орочимару: самое странное столкновение, учитывая, что сообщалось, будто Саске убил его. Однако Итачи исправил это явное несоответствие: он удалил Орочимару из проклятой печати Саске (сделав её при этом безвредной), а затем сам убил старого товарища Цунаде. И наконец, и самое тревожное, человек, который просто представился как Пейн; человек, который одновременно контролировал пять других тел и обладал легендарным Риннеганом, глазами самого Мудреца Шести Путей. Человек, который в одиночку сразился с Итачи Учихой, командами по возвращению из Конохи и Командой Хеби, и вышел бы победителем, если бы не неожиданное вмешательство Итачи после того, как тот, казалось, исчерпал себя в битве с другими сторонами. Человек, чьей явной целью было принести мир в мир ниндзя путём уничтожения бесчисленных жизней, превратив Биджу в оружие, способное сравнять с землёй целые нации. Если бы это не были официальные отчёты после боевых действий, Цунаде не поверила бы им. Это была история, которую можно услышать в книге, больше заботящейся о драме, чем о правдоподобии, а не от одних из самых доверенных шиноби. Но она слышала это из первых уст, и если она знала что-то одно о мире, который стремительно усложнялся, так это то, что Наруто Узумаки не мог лгать, чтобы спасти свою жизнь. Сакура хихикнула. Хихиканье вскоре переросло в приглушённый смешок, и Сакура поднесла руку к лицу, пытаясь его сдержать. Это было напрасно. Секундой позже она разразилась настоящим, искренним смехом, всё её тело сотрясалось от него. Она просто не могла остановиться, несмотря на вспышку боли в рёбрах каждый раз, когда она делала очередной вдох. Наруто смотрел на неё, его лицо было воплощением отчаяния и безысходности. — Только ты, Наруто, — сумела она сказать, почти задыхаясь от слов, так как смех снова грозил её одолеть. Она поморщилась, когда особенно острая боль пронзила её рёбра. — Это было бы проблемой только для тебя. — Да ладно, Сакура! — сказал он, его лицо исказилось. — Я не знаю, что делать! Я имею в виду… — Он повертел головой, словно ища подслушивающих, а затем наклонился, шепча. — Какого чёрта мне делать? Я никогда даже… я имею в виду… я не могу…! Смех Сакуры постепенно стих, и, за исключением случайного смешка, она снова стала серьёзной. — Почему ты думаешь, что я знаю, Наруто? Это твоя проблема. Иди обсуди это с ней: я не собираюсь помогать. Тебе придётся разобраться с этим в конце концов. — А нельзя, чтобы «в конце концов» было, скажем, через пару лет? — отчаянно спросил Наруто. Сакура пожала плечами. — Видимо, нет. Кстати, ты уже навещал Джирайю? Когда поисковая группа вернулась в деревню, они представляли собой не самое приятное зрелище. Два дня передвижения на высокой скорости по густым лесам Страны Огня, причём каждый из её членов либо исчерпал свою чакру, либо был довольно серьёзно ранен, превратили их в довольно жалкое зрелище, когда они наконец достигли ворот Конохи. Следующие несколько часов были странной смесью срочности и невероятной скуки: допросы, споры о том, куда поместить Саске Учиху, визиты в больницу, постельный режим… казалось сюрреалистичным, что всего сорок восемь часов назад они все участвовали в самой тяжёлой битве в своей жизни. Наруто выписали из больницы на следующий день после его прибытия. Несмотря на бормотание различных медиков-ниндзя, ответственных за его лечение, о том, что обширное клеточное повреждение всего тела не должно заживать за три дня, тем более без лечения, его всё равно выписали. Причин оставаться дольше у него не было: кроме жуткой скуки, с Наруто физически всё было в порядке. Однако, несмотря на выписку, Наруто всё ещё не покинул больницу. Слишком много его друзей всё ещё были там. Сакура, Киба, Шино и Хината всё ещё находились в стационаре, несмотря на превосходное полевое лечение Сакуры. Было бы чистым идиотизмом позволить любому из ниндзя, серьёзно раненных в бою против лидера Акацуки, просто бродить по улицам Конохи. Темп, который они задали, чтобы вернуться, не улучшил ситуацию: Наруто знал, что Киба, по крайней мере, вывихнул ребро или два по пути в Коноху. Итак, Наруто провёл последние несколько часов, навещая своих друзей, за двумя заметными исключениями. Первым был Саске Учиха, который всё ещё не очнулся от того, что с ним сделал его брат, и к тому же его охраняли как отряд АНБУ, так и Джуго, который не отходил от Учихи всё то время, что Наруто его знал. Второй была Хината Хьюга, и это потому, что Наруто ужасно боялся с ней разговаривать. — Перестань менять тему, Сакура! Этот извращенец ещё не проснулся: он, наверное, слишком занят странными снами. Наруто скрывал это лучше, чем большинство думало, на что он способен, но облегчение, которое он испытывал каждый раз, когда понимал, что Джирайя жив, что Пейн солгал, было лучшим ощущением, которое он когда-либо испытывал. Если Ирука Умино был старшим братом Наруто, то Джирайя был самым близким человеком, которого Наруто когда-либо имел к дедушке. Если бы он потерял его… Наруто вздрогнул и снова переключил внимание на Сакуру, которая пыталась не рассмеяться снова. Он хотел бы, чтобы она этого не делала. Это было серьёзное дело. — Я не могу тебе помочь, Наруто, — сказала она. — Это было бы нечестно. И может, он уже проснулся? Тебе действительно стоит пойти проверить, если ты не собираешься… — Нет! Нет, я собираюсь! Я имею в виду, — Наруто потёр затылок, изо всех сил пытаясь улыбнуться, но выглядя лишь больным, — …каким бы я был парнем, если бы не сделал этого? Он медленно вышел из комнаты, пока Сакура смотрела на него. — Но, э-э, ты, возможно, права. Я пойду посмотрю, проснулся ли Извращённый Мудрец! — И с этими словами он исчез, а Сакура осталась одна в своей комнате. Она повернулась, чтобы посмотреть в окно. В Конохе был прекрасный день. Ярко светило солнце, и улицы были полны людей, занимающихся своими повседневными делами. Она заметила мужчину, одетого во всё чёрное, вероятно, посыльного АНБУ, прыгающего по соседней крыше. Она вздохнула, думая о своём только что ушедшем товарище по команде. — Идиот, — пробормотала она, на самом деле не имея это в виду. Сакура больше не знала, что и думать. Последние несколько дней были такими… насыщенными. Итачи Учиха украл глаза Саске, а затем отдал свои Сакуре, которая, конечно же, как можно скорее передала их Цунаде. Она не знала, что Хокаге с ними сделает, но после двух дней ношения их в банке она была бы счастлива никогда их больше не видеть. Она и её друзья сражались с лидером Акацуки и почти победили его. Сама Сакура даже нанесла ему сильный удар. Но в конце концов, если бы не Итачи, они все были бы мертвы. Пейн забрал бы Наруто и осуществил бы свой безумный план по установлению мира во всём мире. Саске вернули в деревню. Наруто наконец-то сделал то, что обещал три года назад. Сакура хотела бы просто радоваться возвращению Саске, но она знала лучше: теперь, когда Учиха вернулся, всё станет только сложнее. Она просто хотела бы с ним поговорить. Она не знала, чего ожидать от этого разговора, но отчаянно хотела его в любом случае. И, по-видимому, Хината любила Наруто. Сакура знала о влюблённости девушки (честно говоря, кто не знал?), но она не думала, что её привязанность зашла так далеко. Эта мысль вызвала улыбку на лице Сакуры. Что бы ни принесли следующие несколько дней, она была уверена в одном: наблюдать за тем, как Наруто пытается в этом разобраться, будет самым смешным, что она видела в своей жизни. К тому же, она сомневалась, что Наруто снова пригласит её на свидание в ближайшее время. Сакура откинулась назад. Чем скорее она выздоровеет, тем скорее сможет уйти. А чем скорее она сможет уйти, тем скорее сможет увидеть своих родителей (хотя она действительно не ждала этого разговора с нетерпением) и Саске. Она закрыла глаза. Джирайя открыл глаза. Свет заливал его лицо, яркий солнечный свет. Значит, уже не в Амегакуре. Там солнечного света было мало. Он посмотрел налево и подтвердил это: Коноха, яркая и красочная, раскинулась за его окном. Он повернул голову, снова посмотрев на потолок. Бледный… что-то. Тот цвет, который можно найти только в больнице, которая не может решить, хочет ли она быть белой или тускло-жёлтой. Рассеянно он задался вопросом, почему его подушка такая колючая. Он был одним из Саннинов; разве он не заслуживал более удобного места, чтобы отдохнуть головой? Как та девушка в Амегакуре. Та, с коровьим ожерельем. На ней определённо было бы удобно отдохнуть. Как её звали? Он не мог вспомнить. Он похитил её мужа, и даже не смог оказать ей любезность, запомнив её имя. Хм. Он снова повернулся, чтобы посмотреть на Коноху. Прошло много времени с тех пор, как он был в одном из медицинских учреждений деревни. На самом деле, он не мог вспомнить, когда в последний раз его заставляли туда идти. Он не получал серьёзных травм с тех пор, как Наруто пробил ему дыру в грудине все те месяцы назад. Хотя, подумал он, глядя туда, где должна была быть его левая рука, эта полоса закончилась. Ну что ж. Даже если не вся его часть вернулась, по крайней мере, он вернулся. Если бы он умер там, с Яхико… его знания умерли бы вместе с ним. Пейна стало бы почти невозможно остановить. И… Постой. Наруто. О нет. О нет. Его голова прояснялась. Теперь комната казалась ослепительно белой, а пульсация там, где должна была быть его рука, стала настойчивой и сильной. Джирайя попытался сброситься с кровати, но это превратилось в вялую попытку, которая перекрутила его одеяла вокруг тела и сбросила его наполовину с кровати. Он соскользнул на пол, всё его тело протестовало против каждого движения. Он был далеко не полностью исцелён. Пейн пошёл за Наруто. Его ученик мог быть во власти Пейна даже сейчас. Нельзя было терять времени. Вероятно, он уже опоздал. Как долго он был без сознания? Могли пройти дни. Наруто мог уже… О боже. Он снова потерпел неудачу. Цунаде, Орочимару, Нагато, Яхико, Конан, Хирузен, Минато… а теперь и Наруто. Как жалко. Он даже не смог умереть рядом с ними. — Эй, Извращённый Мудрец! Ты проснулся! Что ты… Голова Джирайи резко дёрнулась вверх. Наруто только что вошёл в его комнату. Он смотрел на него сверху вниз, явно смущённый. Он не был перевязан; все его конечности были на месте. Он выглядел совершенно нормально. — Наруто? — Его голос был слишком высоким. Как он здесь оказался? — Э-э, да? Ты в порядке, Джирайя-сенсей? Ты выглядишь немного не в себе. Джирайя уставился. Он не мог понять, что видит. — Наруто. Ты… ты в порядке? Это не помогло Наруто избавиться от замешательства. — Ну, да. Почему бы и нет? И почему ты не в постели? Ты ударился головой или что-то в этом роде? Джирайя снова положил голову на пол. Он был не более удобным, чем его подушка. — Я думал… что случилось? Разве Пейн… — О да! — Наруто щёлкнул пальцами. — Ты тоже с ним сражался, да? Он что-то об этом говорил. — Он потёр затылок. — Не, я в порядке. Хотя пара человек довольно сильно пострадала. Какаши-сенсей всё ещё не проснулся: он потратил много чакры. И Хината… Он покачал головой. — Эх, суть в том, что все в порядке. И ты тоже! Этот ублюдок никого из нас не достал! «Гендзюцу?» — подумал Джирайя: это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Может, его всё-таки схватили? Он сомневался. Он отчётливо помнил обратную телепортацию Гаматате из Мьёбоку; прибытие к воротам Конохи. Умник перед дежурным чунином, хотя бы для того, чтобы насладиться выражением их лиц, прежде чем он потерял сознание. И если бы у «Мадары» был доступ к гендзюцу такой сложности, как Цукуёми, или чему-то подобному, у него было бы достаточно возможностей применить его до того, как Джирайя сбежал… Постой. Нет, это были путаные мысли. Он никак не смог бы определить, попал ли он в ловушку чего-то подобного. Как он собирался… — Эй! — Наруто легонько пнул его в бок, далеко не так сильно, чтобы причинить боль, но определённо достаточно, чтобы привлечь его внимание. — Ты меня пугаешь, Извращённый Мудрец. Вставай с пола! Он посмотрел на своего ученика. Если это было гендзюцу, он ничего не мог с этим поделать; лучше пока подыграть. — Ты сражался с Пейном? — спросил он. — Да! — сказал Наруто. — Было довольно напряжённо, но все в итоге оказались в порядке! Но он, э-э… — он замолчал, выглядя встревоженным. — Он сказал, что ты мёртв. Так что, я имею в виду, когда я вернулся сюда, а ты уже был в больнице… — Он снова потёр затылок. Джирайе действительно нужно было убедиться, что Наруто избавится от этой привычки. Она была слишком характерной: если бы Цунаде когда-нибудь сочла нужным отправить его на миссию по проникновению (хотя бог знает, зачем бы она это сделала), это выдало бы его любому, кто его знал. — Думаю, я просто очень рад, что ты здесь, — закончил Наруто, выглядя неловко. — Я имею в виду, ты не просыпался, так что… — Хорошо. — Джирайя начинал понимать ситуацию. Он поднялся с пола, распутывая одеяла. Больничная одежда, в которую он был одет, едва на нём сходилась. Он не мог опираться на правую ногу. — Хорошо, — повторил он. — Ты сражался с Пейном. И ты здесь? Как? Наруто ухмыльнулся. — Да ладно! Поверь немного в своего ученика! Он был довольно крут, но… — Нет. — Голос Джирайи оборвал Наруто, словно кирпич, упавший на таракана. — Я верю в тебя, Наруто. Ты знаешь, что верю. Но Пейн… он был на совершенно другом уровне. Даже с поддержкой, ты никак не мог его победить. Улыбка Наруто немного померкла, но он всё ещё выглядел счастливым. Джирайя задался вопросом, почему. — Да. Ты прав. Он меня победил. И Хинату тоже. Джирайя задался вопросом, какое отношение к этому имела наследница Хьюга. — Но… Итачи Учиха спас нас. Хорошо. Это определённо не было гендзюцу. Никакая мало-мальски приличная иллюзия не содержала бы в себе ничего столь странного. — Что, — произнёс Джирайя вслух. «Так вот что он имел в виду. Не могу поверить», — подумал он про себя. — Да. Я тоже сначала не мог в это поверить. Но он появился и прогнал Пейна. У того парня к тому моменту осталось всего три тела, и Итачи убил одно из них. А потом он что-то сделал с другим, думаю, это было гендзюцу, и через минуту Пейн просто ушёл. Наруто одарил Джирайю странной полуулыбкой, чем-то, что выглядело слишком тонко для его лица. — Ты никогда не угадаешь, что Итачи сделал дальше, однако. — О да? — Джирайя так не думал. После последних нескольких минут его уже ничто не могло удивить. — Он отдал нам свои глаза. Ну. Джирайя был совершенно неправ. Он просто смотрел на Наруто сверху вниз, медленно садясь на свою больничную койку. Его нога дёрнулась от мучительной боли, но он проигнорировал это. — Он… — Ага, — Наруто подтвердил невысказанный вопрос Джирайи. — Вынул их прямо так и отдал Сакуре. Потом ушёл. Джирайя закончил садиться. Он был рад этому: он был почти уверен, что иначе бы упал. — …Хм, — сказал он. Он действительно не мог придумать ничего другого, что могло бы описать его чувства. — Наруто? — Да? — Позови Цунаде, хорошо? Думаю, нам нужно кое о чём поговорить. Скажи ей, что я готов представить полный отчёт. Когда Наруто привёл Цунаде в больничную палату своего учителя, он ожидал какого-то слёзного воссоединения. Хотя Джирайя никогда толком не объяснял ему тонкостей своих отношений с Годайме, они были товарищами по команде. Для Наруто это гарантировало облегчение, по крайней мере. Он знал, что если бы Сакура пострадала так же, как Джирайя, он бы набросился на неё в тот момент, как его впустили бы в её палату, плевать на травмы. Этого не произошло. — Непослушный идиот! — закричала внушительная блондинка, входя в комнату. Её лицо было искажено поистине ужасающей гримасой. Наруто, стоявший рядом с ней, замер: он точно знал, что означает это выражение. — Разве я не говорила тебе не умирать? А теперь посмотри на себя! Цунаде звучала искренне разъярённой. Наруто начал обдумывать тактическое отступление. План, который испарился, когда он увидел реакцию Джирайи: другой Саннин просто смотрел на свою товарищку по команде, широкая ухмылка растягивала его лицо. Если уж на то пошло, именно он выглядел облегчённым. — Но, принцесса, я не умер! Смотри! Я в порядке! — Джирайя попытался ударить себя в грудь левой рукой: обрубок, обрывающийся выше того места, где должен был быть его локоть, на мгновение дёрнулся, а затем замер. Джирайя посмотрел на него, на его лице ясно читалось предательство. — Ну, — поправился он, — почти в порядке. Могло быть гораздо хуже. — Его ухмылка начала уменьшаться. Она полностью исчезла, когда Цунаде сделала ещё один шаг вперёд, на её лице было написано убийство. — Не смей, — прошипела она. — Не смей шутить об этом, Джирайя. Ты чуть не умер. Даже после того, как ты вернулся, ты уже был так… один только шок… — Она задохнулась от слов, прикусив губу так сильно, что потекла кровь. — Я… боже… я была уверена, что ты не вернёшься. Так что не… не… Лицо Джирайи смягчилось. Он обмяк. От облегчения или чего-то ещё, Наруто никак не мог сказать. — Ты действительно за меня волновалась? — Конечно, волновалась! — рявкнула Цунаде. — Как я могла не волноваться? Ты был моим товарищем по команде, а я просто отправила тебя на смерть… — Но я не умер. — Голос Джирайи был сильным, а глаза — твёрдыми. Это пронзило слова Цунаде, и в комнате на мгновение воцарилась тишина. — Смотри, — сказал он тем же тоном. Наруто уставился. Он почти никогда не видел своего учителя таким серьёзным. — Мы можем обсудить это позже. Но прямо сейчас я только что вернулся с чрезвычайно информативной разведывательной миссии. Я узнал там вещи, которые все здесь… — он многозначительно взглянул на Наруто, который бессознательно выпрямился, — …должны знать. Цунаде посмотрела на него, прежде чем её глаза немного смягчились. Она вздохнула, издав самый болезненный звук, который Наруто когда-либо слышал от неё, и сказала голосом, который каким-то образом явно обещал будущие побои, но всё же сохранял некоторую долю понимания: — Очень хорошо, тогда. Джирайя, докладывай. Лицо Саннина стало мрачным. — Я проник в Амегакуре незамеченным. С тех пор, как мы были там в последний раз, Цунаде, мало что изменилось. Всё так же дождливо, всё так же уныло. — Он замолчал, на его лице было неразборчивое выражение. — Но люди… люди теперь гораздо счастливее. — Правда? — прервал Наруто. Цунаде посмотрела на него, но не рявкнула: внутренне она, вероятно, задавала тот же вопрос. — Почему? Что изменилось? — Пейн, — сказал Джирайя. — Что?! Джирайя кивнул, выглядя задумчивым. — Пейн — это человек, который теперь правит Скрытой Деревней Дождя. Он давно сверг Ханзо: как давно именно, я не смог выяснить, но большинство молодых чунинов никогда не служили под кем-либо другим. Ханзо был лишь воспоминанием. — Как они могут быть счастливы с таким парнем у власти? Он же маньяк! Ни за что! — Наруто стиснул зубы. Джирайя пожал плечами. — Во многих отношениях, Наруто, Ханзо был хуже. Под его правлением Страна Дождя была полем битвы, на котором Скрытый Лист и Камень сражались во время Второй и Третьей Великих Войн. Аме, возможно, и была союзником Ивы, но это не меняло того факта, что потери среди гражданского населения были ужасающими. Пейн пришёл к власти где-то после войн, и с тех пор наступил мир. Деревня считает его богом. — Это безумие, — ровно сказал Наруто. — Такой парень, быть богом… — Он недоверчиво покачал головой. Джирайя наблюдал за ним, ожидая, скажет ли он что-нибудь ещё. Когда стало ясно, что он не собирается, мудрец продолжил. — В любом случае, я проник в деревню и допросил нескольких незадачливых чунинов. Большую часть информации я получил от них. Одного из них я отправил обратно в деревню. Цунаде кивнула. Разведывательный отдел был приятно удивлён, когда накануне в близлежащем пруду выскочила жаба и выплюнула бессознательного ниндзя Дождя. Даже сейчас Иноичи Яманака готовился к сеансу с этим человеком. — Другого я использовал для маскировки. — Как ты это сделал, Эро-Сеннин? — спросил Наруто, его лицо выражало нетерпение. Цунаде повернулась к нему, её бровь дёрнулась. — Наруто, — сказала она неестественно спокойно. Блондин мгновенно это заметил. — Заткнись или уходи. Наруто замолчал. Джирайя наблюдал, стараясь не рассмеяться: он был почти уверен, что Цунаде следующей набросится на него. Через мгновение он снова заговорил. — Вскоре после этого меня обнаружили. — Цунаде напряглась: для неё именно здесь история становилась по-настоящему интересной. — Женщиной. «Ангел», — так её называли жители деревни. Хотя я знал её под другим именем. Конан. — Я знаю это имя, — сказала Цунаде, её губы скривились. Джирайя кивнул, его лицо было мрачным. — Да. Помнишь тех сирот? Тех троих, которых мы встретили сразу после того, как Ханзо нас отпустил? Они подошли к нам после битвы, спрашивая, шиноби ли мы. Они взяли наш хлеб. Осознание осенило Цунаде. — Она дала мне цветок, — пробормотала она, прежде чем снова сосредоточиться на Джирайе. — Та маленькая девочка? С синими волосами? Она и есть этот «Ангел» Амегакуре? — Да. И остальные тоже были там. Ну, — поправился Джирайя, — Яхико был. Нагато я нигде не видел: но тот факт, что Пейн обладает Риннеганом, не может быть совпадением. Наруто, промолчав целую минуту, наконец не выдержал. — Он был твоим учеником, да? — Цунаде, несмотря на свою предыдущую угрозу, проигнорировала его. Она была слишком занята размышлениями о последствиях того, что бывшие ученики Джирайи почитались Амегакуре. Джирайя повернул к нему голову. — А откуда ты это можешь знать? — Подозрение — слишком сильное слово, чтобы описать его тон. Но близко. — Он мне сказал. Пока мы сражались. Он назвал тебя «Джирайя-сенсей». Это было тогда, когда он сказал, что ты мёртв. Джирайя усмехнулся. — Ну, я не виню его за то, что он так подумал. Он всё-таки оторвал мне руку. Но я дойду до этого через мгновение. Прямо сейчас мне нужно рассказать Цунаде о Пейне. — Наруто стиснул зубы, но остался молчать. Цунаде вмешалась. — Наруто уже многое мне рассказал. — О? — Джирайя склонил голову. — Что у тебя есть на данный момент? Я дополню всё, чего не хватает. Цунаде на мгновение взглянула на Наруто. Он воспринял это как свой сигнал. — Пейн — это не один парень. У него шесть тел, и у всех одинаковые странные глаза; Итачи назвал это Риннеганом. Но… — Тела не одинаковые, — Джирайя закончил предложение. Наруто ухмыльнулся. — Точно. Я сражался только с двумя из них, но они использовали совершенно разные стили. Один из них поглощал чакру, а у другого был какой-то невидимый взрыв или волна. Это было похоже на… импульсы, я думаю. И они оба использовали эти странные чёрные стержни в качестве оружия. Они были очень острыми; и холодными. — Я сражался с тем, кто мог поглощать чакру, — подтвердил Джирайя. — Он был ниже остальных, да? Два больших шипа на щеках? Ещё под губами? Наруто кивнул, и Джирайя продолжил. — Но ни у одного из Пейнов, с которыми я сражался, не было такой силы, как у второго, которого ты описал. Как он выглядел? — Э-э… у него было три штуки в носу и две в губах… и много в ушах. Волосы торчком, тоже. Вроде как у меня, на самом деле. — Наруто бессознательно потёр голову. Джирайя медленно закрыл глаза. — Я так и думал, — сказал он. Сожаление отягощало его слова. — Это был Яхико. — Так он и есть Пейн? — спросила Цунаде. — Вот тут-то, — сказал Джирайя, — всё и запутывается. — Он на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. — В Амегакуре я сразился с тремя Пейнами. Мне удалось их победить, и я думал, что на этом всё закончится. Он указал на свою отсутствующую руку с горькой улыбкой. — Вот как это случилось. Я на секунду ослабил бдительность, и другой застал меня врасплох. Даже в Режиме Мудреца я едва понял, что меня ударило. Цунаде прошипела сквозь зубы. Она видела, как её товарищ по команде использовал эту технику всего дважды, но знала, насколько невероятно опасным становится человек, овладевший природной энергией. Мысль о противнике, который мог застать Джирайю врасплох, пока тот её использовал, пугала; Пейн действительно представлял серьёзную угрозу. Джирайя сделал вид, что не расслышал шума; Наруто его не понял. — Эй, что такое Режим Мудреца? Звучит довольно круто. — Наруто на мгновение задумался, и его глаза расширились. — Эй, подожди, это поэтому тебя называют… — Не сейчас, Наруто. Мы поговорим об этом позже, хорошо? Наруто на мгновение держал рот открытым, а затем закрыл его. Он пожал плечами. — Ладно. — Он на самом деле не ожидал объяснения сразу. — Но эй, ты мне точно расскажешь. Ни за что эта старуха не выпустит тебя из больницы прямо сейчас: ты здесь застрял. Ты не можешь просто так сбежать. Джирайя ухмыльнулся. — Конечно. Говори себе это, малыш. Надеюсь, тебе станет легче. Может, через… Рычание Цунаде заставило его замолчать, вместе с её пронзительным взглядом. — Только через мой труп ты покинешь это место в ближайшее время, идиот. Готовься к долгому пребыванию. И Джирайя, и Наруто невольно вздрогнули. — Э-э… в общем, именно тогда я узнал, что у Пейна шесть тел, а не только три. Определённо неприятный сюрприз. А с одной рукой, ну… Наступила неловкая тишина. Цунаде просто закрыла глаза и снова прикусила губу, а Наруто смотрел в пол, сжав кулаки. «Я бы умер», — невысказанно повисло в воздухе. — Итак, — сказал Джирайя, пытаясь развеять атмосферу. — Одно из этих новых тел было тем, которое ты описал, Наруто: человек, который определённо был Яхико. Однако, — Джирайя нахмурился, — когда я спросил, действительно ли он Яхико, он лишь сказал, что Яхико давно мёртв. Он ухмыльнулся. — Очень загадочно. Придётся что-нибудь подобное вставить в свою следующую книгу. Цунаде проигнорировала реплику Джирайи. — Но если Яхико мёртв, то кто такой Пейн? И как тебе удалось сбежать? Ухмылка Джирайи исчезла. — У меня есть теория относительно истинной личности Пейна. Все тела, с которыми столкнулись и Наруто, и я, обладали глазами Нагато. Риннеганом. Я не понимаю, как кто-то мог бы сфабриковать ещё пять пар Риннеганов, чтобы об этом не ходили даже слухи, так что логично предположить, что Нагато, на самом деле, нашёл какой-то способ распространить силу Риннегана на других. — Значит, Пейн работает на Нагато? — сказала Цунаде. — Нет, — Джирайя покачал головой. — Я считаю, что Пейн — это Нагато. Увидев недоуменные взгляды, Джирайя вздохнул и потёр лоб оставшейся рукой. — Ладно, слушайте. Я считаю, что «Пейн», с которым столкнулись мы с Наруто, — это своего рода ударная сила или элитное подразделение, которое использует Нагато. Они на самом деле не отдельные личности. Они больше похожи на марионеток. И это не конструкции из чакры. На самом деле, я думаю, они могут быть… — Трупы. — На этот раз именно Наруто закончил предложение Джирайи. Он нахмурился, увидев взгляд, которым его одарили оба Саннина. — Что? — Что заставляет тебя так думать? — сказала Цунаде с отвращением в голосе. Она слышала о том, что человеческие тела использовались как живые марионетки, но это было на совершенно другом уровне. — С каких это пор ты используешь слово «трупы»? — сказал Джирайя с недоуменной ухмылкой. — Эй! Это не такое уж и модное слово! Да ладно, Извращённый Мудрец, я не такой уж и тупой! — закричал Наруто, прежде чем осознать, что только что сказал. Он покраснел. — Заткнись! — Я ничего не говорил, Наруто, — сказал Джирайя с той же улыбкой, прежде чем сделать жест, ясно говорящий «продолжай». Наруто фыркнул, прежде чем повернуться к Цунаде. — Я вывел из строя одно из тел Пейна прямо перед тем, как он вывел из строя меня. — Джирайя оживился при слове «меня», но Наруто продолжил. — Это было странно: оно почти не кровоточило, а его кожа на ощупь была… ну, отвратительной. Как у мертвеца. — Он пожал плечами. — Так что, я имею в виду, так ли уж маловероятно, что этот парень Нагато, если он настоящий Пейн, использует какое-то дзюцу марионеток или что-то в этом роде, чтобы контролировать их… его… себя? — Он нахмурился. — Блин, это запутанно. — Если так… — Хокаге задумалась. — Это было бы далеко за пределами любого дзюцу такого рода, о котором я когда-либо слышала. Даже старейшинам Деревни Песка нужно находиться рядом с марионетками, которыми они управляют. И Джирайя, я сомневаюсь, что этот Нагато всё время следовал за тобой. Ты бы определённо это заметил, верно? Мудрец пожал плечами. — Почти наверняка. Но есть ещё одна проблема. — О? — Пейн видит сквозь все Риннеганы одновременно: это я, по крайней мере, подтвердил. Так что визуально Нагато не пришлось бы непосредственно наблюдать за боем. Однако вопрос о том, как он мог бы незаметно направлять им чакру, всё ещё остаётся странным. — Вообще-то… — Цунаде приложила руку к подбородку, на мгновение глубоко задумавшись. — Эй, Наруто, ты сказал, они все использовали одно и то же оружие? Чёрные металлические стержни? — Да? Но какое это имеет отношение к… — Ну, — сказала Цунаде, — я знаю, что мы ещё не начали расследование тела, которое ты принёс, Наруто. Но я готова поспорить на свою шляпу, что все эти стержни в его лице не просто для украшения. — Что ты имеешь в виду? — Наруто не понимал, к чему это ведёт. Джирайя понимал, но молчал. — Наруто, тебя когда-нибудь ударяли одной из этих штук? Стержнями? — Сосредоточенность резко сморщила лицо Цунаде; Джирайя рассеянно отметил, каким очаровательным это делало её нос. — Ну, да, но… — Снова Цунаде оборвала неуклюжий ответ Наруто. — Это было странно? Было ли что-нибудь необычное в металле? — Она была так близко; она это чувствовала. — Ну, да, вообще-то. Было очень… холодно. Меня проткнули одним; казалось, будто меня наполняют льдом. — Воспоминание об этом ощущении заставило Наруто вздрогнуть. Его рука бессознательно потянулась к животу. Он пульсировал, призрачная боль. Цунаде ухмыльнулась. — Вот оно. Это эти стержни. Нагато, должно быть, как-то направляет через них свою чакру. Вот как он управляет Пейном. — Хм, — Джирайя звучал впечатлённо. — Я бы похлопал, но учитывая… — Он покачал головой, но улыбался. — Ладно. Значит, мы разобрались с Пейном. Это не меняет того факта, что он всё ещё чрезвычайно опасен, но это уже что-то. — Да. Это делает ту историю о том, что Яхико давно мёртв, гораздо более осмысленной. Нагато, должно быть, использовал его тело после этого. Это… как-то messed up. — Наруто выглядел встревоженным своей собственной логикой, как и двое других людей в комнате. — Хм… значит, Нагато определённо Пейн. И мы понимаем, как он использует это своё причудливое дзюцу марионеток. Но это не объясняет, как тебе удалось сбежать, будучи так раненым, Джирайя. Что случилось после того, как ты потерял руку? — На лице Цунаде было выражение где-то между ужасом и ужасным любопытством. Это было чрезвычайно странно. Джирайя глубоко вздохнул и рассказал им. Джирайя глубоко вздохнул и поморщился. Капля пота стекла по его челюсти. — Какого чёрта ты такое?! — крикнул он. Стоя на поверхности великого озера, окружавшего Амегакуре, сжимая свою отсутствующую руку, с двумя жабами, сросшимися с его плечами, Джирайя выкрикнул всю свою боль, смятение, разбитое сердце и неоспоримую ярость шести фигурам, властно смотревшим на него сверху вниз. — Мы — Пейн, вот и всё. — Главное тело, то, которое, как знал Джирайя, было Яхико, сузило глаза, приобретя жестокий вид, которого у Яхико никогда не было при жизни. — Мы — Бог. Все шесть тел напряглись, готовые наброситься на однорукого Саннина. Джирайя тоже сжался, готовясь к контратаке. Даже с одной рукой, в Режиме Мудреца с ним всё ещё нельзя было шутить. Обе стороны замерли, когда воздух наполнился странным звуком. Он походил на гул разогревающегося генератора или на журчание воды по камням. Но это не было ни тем, ни другим. Это был неправильный шум, такой, какой никогда не должен был производиться в естественном мире: высокий и низкий, гудящий и монотонный. В реальности образовалась рябь, и из неё вышел человек в плаще Акацуки. У него была странная оранжевая маска, которая, казалось, спиралью расходилась от его правого глаза. Джирайя понятия не имел, кто это. — Ах, — сказал мужчина тёмным, насмешливым голосом. — Я ничего не прерываю, не так ли? Человек, который явно был Яхико, повернулся лицом к мужчине, пока остальные Пейны наблюдали за Джирайей. Саннин лишь смотрел, смущённый. Кто этот новоприбывший? — В некотором роде. В чём дело, Мадара? — Голос больше не был властным, теперь он был почтительным. Уважительным. Пейн обращался к мужчине с явным видом слуги. «Мадара?!» — Джирайя уставился. Он мог подумать только об одном человеке с таким именем, которому кто-то вроде Пейна мог бы подчиняться, и последствия этого пугали его. Если Мадара Учиха стоял во главе Акацуки, организация могла быть опаснее, чем кто-либо подозревал. — Мне нужна твоя помощь, Пейн. — Это не было приказом; не таким уж и грубым. Но это определённо не было просьбой: определённо слова командира. — Итачи Учиха предал меня. — Правда? Какая жалость. — Пейн казался совершенно искренним. — Это так. Я сожалею, что дошло до этого, но ничего не поделаешь. Однако у меня есть и хорошие новости. — Теперь человек в маске звучал почти злорадно. — О? — Я обнаружил Девятихвостого. Теперь все, кроме одного, тела повернулись лицом к Мадаре. Только одно наблюдало за Джирайей. — Вне его деревни? Как далеко? — Едва ли больше трёхсот миль. И почти совершенно беззащитен. Его единственный эскорт — два джоунина и довольно невзрачная поисковая группа. Я не сомневаюсь, что ты легко сможешь их победить, несмотря на расстояние. Если только… это не Джирайя из Саннинов? — Человек в маске посмотрел вниз на Жабу-Мудреца, который свирепо посмотрел на него снизу вверх. — Это так. — В этом голосе не было ничего. — Ах. Какое это, должно быть, было воссоединение. Он тебя не утомил, не так ли? — Тон Мадары, с другой стороны, был явно расчётливым. — Нет. — В голосе рыжеволосого мужчины с самого начала звучала та гордость; та бесконечная уверенность. — Хорошо. Тогда я им займусь. Придержи его здесь на минутку, хорошо? Я сейчас вернусь, — сказал мужчина, шагнув вперёд и схватив за плечо первое тело, с которым столкнулся Джирайя: призывателя. С искажённым звуком они оба исчезли. Яхико снова повернулся к Джирайе. Глаза мужчины сузились. Несмотря на кровь, капающую с обрубка его руки, он выглядел ещё более угрожающе, чем когда-либо. — Кьюби, да? Ты теперь идёшь за Наруто? Мужчина склонил голову. — Ах да. Наруто Узумаки. Он ведь тоже твой ученик, не так ли? Саннин кивнул, стиснув зубы. — Ну, это должно быть интересно. Два ученика одного мастера сражаются, какой бы короткой ни была эта битва. Скажи мне, как у него с контролем над Кьюби? Джирайя не ответил. Он просто рванулся вверх. Ни один из Пейнов не шелохнулся, просто стояли там, пока он приземлился на уступ. — Он победит тебя, Пейн. Я верю в него. Он сделает то, чего я не смог. — Жабы на плече Джирайи переглянулись. Мужчина смотрел на него, пять пар немигающих глаз. — Вообще-то… я так не думаю. Я захвачу Девятихвостого и создам своё оружие. — Он мрачно улыбнулся. — Я научу мир боли и принесу мир. Ты лжёшь, Джирайя-сенсей. — Он замолчал, и Яхико на мгновение посмотрел в небо, невидимый сигнал, прежде чем снова сосредоточиться на своём бывшем учителе. — И ты это знаешь. И прежде чем Джирайя успел ответить или броситься вперёд, все Пейны взорвались облачками чакро-дыма, исчезнув из Амегакуре. Джирайя зарычал, его фантомная рука пульсировала. Он смотрел вперёд, его оставшаяся рука сжалась в кулак. — Джирайя-мальчик, нам нужно убираться отсюда. — Ярко-зелёная старая жаба на плече Джирайи заговорила сильным дребезжащим голосом, её тон был резким. — Это, вероятно, будет наш единственный шанс. — Мне нужно добраться до Наруто, — пробормотал он. — Ты знаешь, где он, хм? — Другая жаба, эта тускло-фиолетовая, не смягчала своих слов. — Я так не думаю. Ты не можешь здесь бросать свою жизнь. Я вернусь в Мьёбоку и подготовлю обратный призыв. — Я бы этого не делал, милая. Если тот парень в маске вернётся, Джирайе-мальчику мы можем понадобиться. Джирайя, тебе следует призвать Гаматате. Мы позаботимся, чтобы он быстро сюда добрался. — Это снова была первая жаба. — Ты не понимаешь. Мне нужно добраться до Наруто. Мне нужно следовать за Пейном. — Голос Джирайи не изменился, но он всё равно каким-то образом умудрился звучать опасно. — Боюсь, этого не случится. — Баритон за его спиной заставил Джирайю развернуться, забрызгав небольшим полумесяцем крови из своей отсутствующей руки. Человек в маске стоял там, склонив голову и скрестив руки. Он появился беззвучно. — Джирайя из Саннинов. Признаюсь, ты мог бы стать настоящей проблемой для моих планов, если бы продолжал вмешиваться. Но теперь… — Он пожал плечами. — Ну, скажем так, похоже, ты не будешь. — И что это за «планы»? — спросил беловолосый мужчина, незаметно напрягаясь. По-видимому, какое бы дзюцу телепортации он ни использовал, оно было более универсальным, чем казалось на первый взгляд: на этот раз не было шума, чтобы отметить его прибытие. Человек в маске усмехнулся. Это почти заставило Джирайю улыбнуться: если какой-либо смешок когда-либо можно было назвать злым, то это был именно он. Прошло много времени с тех пор, как он сталкивался с кем-то с этой определённой… манией величия. Несмотря на его явного бывшего ученика. — О, пожалуйста. Окажите мне хоть какое-то уважение, Джирайя. Неужели я действительно похож на того, кто просто подробно объясняет свои планы своим противникам? С таким же успехом я мог бы просто рассказать вам, как меня победить. — Одна из рук мужчины поднялась к его маске. — Я бы вас не остановил, — предложил Джирайя, посмеиваясь вместе с мужчиной. Без всякого предупреждения он рванулся вперёд, в руке у него внезапно оказался огромный Расенган. Дзюцу прорезало бетон перед ним и поглотило мужчину потоком смертоносной чакры. Смех не прекращался. Глаза Джирайи расширились, когда мужчина вышел из-за Расенгана, его рука тянулась вперёд. Шар чакры полностью миновал «Мадару», и затем перчатка сомкнулась на лице Джирайи. Он резко и болезненно остановился. — Ну. — Тёмный голос не утратил своего веселья. — Это было легче, чем я думал. Странное ощущение охватило всё тело Джирайи. Казалось, будто его засасывает в водосток или бросает в стиральную машину. Всё исказилось, и его зрение начало темнеть. Фукасаку выбрал этот момент, чтобы ударить человека в маске по лицу. Несмотря на миниатюрную внешность старой жабы, по её венам текла сендзюцу, резко увеличивая её силу и выносливость: крошечный кулак ударил, как сошедший с рельсов поезд. Раздался треск, и мужчина отлетел назад, пошатнувшись от удара. Он ударился о стену и прошёл сквозь неё. Не во взрыве бетона: он просто прошёл сквозь, как призрак. Джирайя остался стоять ошеломлённый, тряся головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от неземного ощущения, что на мгновение он был где-то ещё. Где-то прохладно. — Спасибо, Папаша. Я не знаю, что это было за дзюцу, но… — Забудь об этом, идиот! — Пронзительный голос жены Фукасаку, Шимы, прервал благодарность Джирайи. — Просто достань Гаматате! А потом убирайся отсюда! Он вернётся! — Эй, не торопи его, Ма! Сначала нужно выяснить, кто этот парень. Если это всё, на что он способен, то… Фукасаку прервало поистине нелепое количество необычно горячего огня, взорвавшего стену, сквозь которую прошёл человек в маске, осыпав место, где стоял Джирайя, расплавленными кусками бетона и брызгами перегретой арматуры. К счастью, он больше там не стоял: в тот момент, когда стена начала деформироваться, Жабий Саннин нырнул влево, с узкого уступа, на котором он и тот человек стояли, падая к великому озеру Амегакуре. Джирайя приземлился, слегка погрузившись в воду, чтобы смягчить удар, прежде чем выпрямиться. Он услышал, как кто-то кашлянул за его спиной. Джирайя развернулся и увидел человека в маске, хладнокровно разглядывающего его среди значительного количества обломков, а также двух огромных латунных труб, обеих деформированных. Его спиральная маска, некогда безупречная, теперь была покрыта трещинами: куски отвалились с левой стороны, обнажив ещё один сверкающий Шаринган. Джирайя задался вопросом, почему он спрятал второй Шаринган. — Это, — сказал мужчина разговорным тоном, — было неудобно. Значит, эти жабы не просто украшение? — КОГО ТЫ НАЗЫВАЕШЬ ЖАБОЙ?! — взвизгнула Шима, и Джирайя вздрогнул. — И они ещё и разговаривают. Замечательно. Я всегда хотел больше визжащих амфибий в своей жизни. Если бы он не знал, что за это его ударят два разъярённых старейшины, то Джирайя, вероятно, смеялся бы, несмотря на серьёзность ситуации. Поэтому вместо этого он подавил смех и попытался получить ответы. — Кто ты? — крикнул он, поднимая руку в защитной стойке. — Разве ты не понял? — сказал мужчина. — Ты — Джирайя, самый эффективный шпион Конохи. Неужели информации, которой ты располагаешь, недостаточно? Джирайя пожал плечами, жабы на его плечах качнулись вместе с движением. — Возможно. Но я бы предпочёл, чтобы ты подтвердил мои подозрения. — Которые? Саннин вздохнул. — Что ты — Мадара Учиха. Мужчина смотрел на него, оба его Шарингана вращались. — Ты прав. Я — Мадара Учиха. — Ну, видишь ли, вот тут я немного не уверен. — Джирайя ухмыльнулся. Мужчина попал в его ловушку. Мужчина напрягся. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — сказал Джирайя, — Мадара был одним из самых смертоносных шиноби, которых когда-либо видел мир. И он получил этот титул по двум причинам: первая — его безжалостность, а вторая — его несокрушимый Шаринган. Не пойми меня неправильно, та неосязаемость, которую ты использовал, была, безусловно, хитрой, но это не совсем его стиль, понимаешь? Если бы я сражался с ним, он, вероятно, уже размазал бы меня чем-нибудь большим и эффектным. — Ну, я теперь довольно стар. Возможно, я просто сместил свой фокус на то, чтобы не получать удары, — сказал мужчина, его глаза сузились. — Может быть, — Джирайя звучал неубедительно. — А может, ты просто пытаешься нажиться на известном имени, чтобы придать себе немного больше авторитета. У кого ты вообще взял эти глаза? — Уверяю тебя, это мои глаза. — Мужчина звучал глухо и яростно. — Правда? — Голос Жабы-Мудреца был более скептическим, чем у одного из сборщиков долгов Цунаде, узнавшего, что у Легендарного Неудачника есть средства для оплаты. — Покажи мне тогда что-нибудь впечатляющее, «Мадара». Мужчина потянулся в сторону и вырвал зазубренный кусок арматуры из окружавших его руин, его хватка оставила отпечаток его руки на металле. — Против тебя? Старика с одной рукой? Не смеши меня. — Ну, если ты тот, за кого себя выдаёшь, ты вряд ли можешь называть меня старым, «Мадара». — Джирайя улыбнулся. — Давай же. Позволь мне показать, на что способен этот «старик». Человек в маске бросился вперёд, его Шаринган стремительно вращался. Джирайя слегка сместился, отставив одну ногу назад, а затем нанёс низкий удар, целясь мужчине в живот. Сжатый кулак полностью прошёл сквозь грудь мужчины, выйдя из макушки его головы. «Мадара» продолжил движение вперёд, проходя сквозь Саннина. Джирайя последовал за своим кулаком в воздух, разрывая контакт с водой. Когда мужчина наконец закончил проходить сквозь мудреца, Джирайя нанёс удар ногой назад. Он прошёл сквозь плечо человека в плаще, и рука в перчатке потянулась к ноге. Мгновение спустя нога освободилась, и рука схватила её, установив прочный контакт. Снова мудрец почувствовал это странное ощущение «где-то ещё», и мир исказился. Человек в маске хмыкнул, уверенный в своей победе. Жабы не могли достать его с этого ракурса. Джирайя ухмыльнулся. Теневой клон вырвался из-под воды, его кулак был нацелен в пах мужчины. Рука, державшая ногу Джирайи, внезапно утратила свою твёрдость, и теневой клон пронёсся сквозь тело мужчины, соприкасаясь с ним на всём пути. Тем временем настоящий Джирайя приземлился почти без всплеска, странное ощущение исчезло. Он отпрыгнул назад, приземлившись примерно в двадцати футах. Человек в маске развернулся и ударил теневого клона в поясницу заточенным куском арматуры, который он схватил, развеяв его облачком дыма. — Так и думал. Ты не можешь быть неосязаемым и одновременно использовать эту сосущую штуку. — Джирайя злобно ухмыльнулся. — Не впечатлён, «Мадара». Мужчина уставился. — Ты, — процедил он, — слишком раздражающий для своего же блага. Джирайя расхохотался. — А как ты думал, я так долго прожил? — рассмеялся он. Затем он пошатнулся, его зрение затряслось. «Что?» — Ты идиот, — прошипела одна из жаб на его плече. Он посмотрел туда, где должна была быть его левая рука. Кровь больше не капала. Это было нехорошо. Человек в маске, который определённо не был Мадарой Учихой, внимательно наблюдал. — Ты ослаблен, — предположил он. — Определённо не так не затронут битвой с Пейном, как ты пытался казаться. Это скоро закончится. Джирайя резко поднял голову, рыча. — Не рассчитывай на это. Он приготовился броситься вперёд, собирая природную чакру для сокрушительного удара, прежде чем Фукасаку ударил его. Сильно. — Какого чёрта ты делаешь, Джирайя? — Никаких обращений; никаких ласковых прозвищ. Старая жаба звучала разъярённо. Джирайя посмотрел, шокированный. Это позволило Шиме ударить его тоже, ещё сильнее. — Почему ты всё ещё здесь, идиот?! — Что? — Джирайя не мог понять, что происходит. Почему бы ему не быть здесь? Мадара Учиха был прямо здесь! Это мог быть его единственный шанс… Постой. Постой. Это не был Мадара Учиха. И… и Наруто… Пейн охотился за Наруто! Он должен был… о боже, почему он всё ещё здесь? Мир обрёл резкость, размытость, которую Джирайя даже не заметил, исчезла, и человек в маске склонил голову. — Ах. Ты разрушил гендзюцу. Какая жалость. — Что ты со мной сделал? — прохрипел Джирайя. Всё казалось слабее: его ноги дрожали. — О, почти ничего. На самом деле, я тебе немного помог. Где моё «спасибо»? — Что? — Джирайя снова пошатнулся, пытаясь удержаться на ногах. Некогда чёткий мир снова начал расплываться. Его конечности казались свинцовыми; было трудно сосредоточить достаточно чакры на ногах, чтобы оставаться на поверхности озера. — Помог тебе. Взял твой существующий гнев и усилил его. Взял твой прилив адреналина и использовал его, чтобы изгнать твою боль. Взял твою гордость, иллюзии славы, которые ты испытывал при мысли о победе над Мадарой Учихой, и ослепил тебя этим. Я надеялся, что ты просто будешь сражаться, пока не упадёшь, но… — Самозванец Учиха пожал плечами. — Ублюдок, — прошипел Джирайя. Он это чувствовал: несмотря на эффекты Режима Мудреца, потеря крови и шок наконец-то добирались до него. Всё казалось вялым. «Мадара» не ответил. Он просто снова бросился вперёд, его арматурный шест был выставлен перед ним, как копьё. Джирайя попытался отпрыгнуть, замедленный своим слабеющим телом. Он не был достаточно быстр. Шест пронзил мякоть его бедра, содрав кость, и ещё больше крови брызнуло в воду. Он хмыкнул, больше раздражённый, чем испытывающий боль, и ударил ногой в голову «Мадары», вырвав шест из руки человека в маске. Его нога прошла насквозь, мужчина даже не потрудился пригнуться. Джирайя развернулся и приземлился, пытаясь сохранить дистанцию. Его новопронзённая нога мешала ему: он пошатнулся по воде, едва удерживаясь на ногах. «Мадара» медленно последовал за ним, ища брешь в обороне. Руки мужчины быстро сложили простой набор печатей, который Джирайя видел десятки, если не сотни раз. Он знал, что будет дальше. На секунду его рука потянулась к сумке на пояснице, и его глаза расширились, когда он почувствовал там знакомый вес. Он почти забыл об этом свитке. В голове Саннина начал формироваться план. — Шима, — сказал он тихим голосом. Фиолетовый старейшина посмотрел на него, в его глазах ясно читалась озабоченность, и он дважды постучал по свитку. На мгновение глаза жабы расширились, прежде чем её рот сжался в суровую линию. Она кивнула. Человек в маске наблюдал за моментом общения и поднёс одну из своих рук туда, где должны были быть его губы. — Катон: Гокакью но Дзюцу. — «Мадара» звучал почти скучающе. Огромный огненный шар, извергающий во все стороны перегретую чакру, определённо не был скучным. Он казался почти бесформенным, грубым. Джирайя смутно задался вопросом, не потому ли это, что рот мужчины был закрыт. Огненный шар пронёсся над Джирайей, мгновенно обжарив его потоком сформированной чакры и кипящего пара. Жабы на его плечах лопнули, интенсивный жар и давление уничтожили их в одно мгновение. Человек в маске наблюдал, склонив голову, его глаза сосредоточились. Он на мгновение замолчал, а затем медленно повернулся, следуя за чем-то, что видел только он. Его взгляд упал на неприметный обломок. Обломки взорвались облачком дыма. Джирайя вырвался из белого облака, его нога оставляла кровавый след на воде. Было ясно, что он не полностью миновал огненный шар: его длинные белые волосы были опалены, а предплечье дымилось. «Мадара» начал медленно идти вперёд: его противник приближался к истощению, если такой неряшливый каварими — это всё, на что он был способен. Следующие несколько секунд решат исход битвы. Саннин повернулся и наблюдал за приближением мужчины, стараясь снова не смотреть ему в глаза. Он наклонился и вытащил арматуру из ноги, поморщившись. Ещё больше крови брызнуло на поверхность озера. — Джирайя! — крикнула Шима. «Мадара» прыгнул вперёд, обе руки вытянуты. Джирайя бросил арматуру вперёд и нырнул под воду. Металлический шест прошёл сквозь человека в маске, и тот приземлился там, где мгновение назад был Джирайя, оба его Шарингана сканировали мутную воду. Мгновение спустя он нашёл то, что искал. Он снова прыгнул, погрузив руку под воду. Тоби вытащил Джирайю за горло. С мужчины капала вода и кровь, и он выглядел чрезвычайно сонным. — Ублюдок, — снова прошипел он, и «Мадара» невидимо ухмыльнулся. — Так я наконец-то тебя поймал. Признаюсь, я разочарован, Джирайя. Джирайя посмотрел на человека в маске, его глаза были затуманены. — Наруто остановит тебя. Мужчина просто рассмеялся. — Сомневаюсь. Думаю, Пейн уже сейчас его захватывает. Всё кончено: после этого я пошлю кого-нибудь забрать Хачиби и Рокуби, и это дело подойдёт к концу. Может, Саске? Если Пейн его вернёт, он был бы идеальной марионеткой. Он снова сосредоточился на Джирайе, наблюдая, как тот слабо извивается. — Неважно. Пора мне это закончить. — Затем он что-то заметил. — Где жабы? Следующий момент показался часом. Белый свиток заслонил обзор Тоби. Он был простым, без украшений, с красной бахромой по бокам. Крошечная фиолетовая рука сжимала один край. На нём был один символ, окружённый кольцом. Четыре линии. Одна длинная, идущая косой чертой от верха круга к низу. Другая, отходящая от первой примерно на полпути вниз, образуя нечто вроде перевёрнутой буквы Y. И две меньшие чёрточки туши, похожие на запятые, по обе стороны от верха первой косой черты. Кандзи. «Огонь». — Вот. Подарок от Итачи. — Тоби услышал голос Джирайи. Он больше не был усталым. Теперь он был острым: обнажённый меч. Он попытался использовать камуи. Он был слишком медленным. — Гори. Мир стал ужасным, мерцающим чёрным. Тоби закричал. Он отшатнулся назад, отпустив Джирайю и позволив Саннину упасть в воду. Издалека он услышал хлопок призывного дзюцу, но звук не дошёл до его сознания. Он был гораздо больше сосредоточен на ощущении того, как плавится его лицо. Он думал, что раздавленная под безжалостным камнем половина его тела была худшей болью, которую он испытает в своей жизни. Давление… его рёбра ломались, его органы лопались и смещались в сторону, одно из его лёгких не могло вдыхать воздух, каждый вдох ощущался как очередное удушье… он был убеждён, за те месяцы, что потребовались ему для восстановления, что он никогда в жизни не испытает подобной боли. Он был смертельно неправ, когда увидел, как Какаши пронзил грудь Рин своей рукой, окутанной молнией. А теперь… Аматерасу было в его глазах. Он это чувствовал. Они выкипали. Остальная часть его головы чувствовала себя не лучше. Он уже ослеп: Шаринган был силён, но это было Аматерасу. Возможно лишь одно: любое другое действие приведёт к его смерти. «Изанаги!» Мир стал серым, а затем резко изменился. Он обнаружил себя стоящим в тридцати футах от Джирайи, там, где он был до того, как атаковал мужчину своим арматурным шестом. Половина его зрения неумолимо потемнела: он чувствовал, как его левый глаз закрывается, контроль над ним исчез. Жабий Мудрец моргнул. — Хм. Не ожидал. Тоби покачал головой. Фантомное ощущение плавящихся глаз осталось с ним. Он удовольствовался тем, что свирепо посмотрел на Джирайю, желая, чтобы его оставшийся глаз был способен использовать Аматерасу, чтобы он мог отплатить этому человеку сторицей. Мужчина проигнорировал ненавистный взгляд и просто пожал плечами в ответ. — Как бы я ни хотел знать, какого чёрта ты это сделал, я уже потратил здесь слишком много времени. — Он задыхался, даже от короткого предложения. Тоби зарычал. — Ты… Джирайя сделал небрежный жест оставшейся рукой. — Увидимся. Маленькая жаба, простая и зелёная, выпрыгнула из-под воды, её рот был невероятно широк, и проглотила мужчину целиком. Её инерция слегка подбросила её в воздух, а затем она исчезла в облачке дыма, ударившись о воду. Человек в маске на мгновение тупо смотрел на пустой участок озера, ярость неуклонно нарастала в его горле. Затем он повернулся и начал ковылять обратно к зловещему горизонту Амегакуре. *** — Оттуда Гаматате доставил меня к воротам Конохи. — Джирайя криво улыбнулся. — К тому моменту я уже потерял много крови. Плохо соображал. Мне показалось хорошей идеей напугать дежурных в тот момент. Цунаде уставилась. — Вот это история, Джирайя. — Ещё бы! — Наруто, как обычно, был весьма воодушевлён. — Ты действительно смог ранить того странного парня в маске, Извращённый Мудрец? Я даже прикоснуться к нему не смог! Джирайя пожал плечами, пытаясь и не сумев выглядеть скромным. — О, это была в основном удача. Мне просто повезло, что у меня был свиток стазиса с Аматерасу Итачи. — Это мне напоминает, — сказала Цунаде довольно строго. — Почему у тебя был этот свиток? — Ах… — Джирайя почесал ногу, поморщившись. — Ну, никогда не знаешь, когда пригодится что-то вроде пары фунтов Аматерасу. Хотя я не думал, что в итоге использую его на ком-то; или как отвлекающий манёвр, чтобы сбежать. — Он снова пожал плечами. — Но эй, это сработало. Цунаде прикрыла лицо ладонью. — Я бы предпочла, чтобы ты говорил мне, когда приносишь в деревню что-то настолько опасное, Джирайя, запечатанное или нет. — Прости, — сказал Джирайя, явно не сожалея. — Неважно, однако. Итак, этот человек в маске… — Тоби, — внезапно сказал Наруто. Оба Саннина посмотрели на него. — Э-э, я имею в виду, его зовут Тоби. Или, по крайней мере, так он себя называл. Цунаде щёлкнула языком. — Так этот «Тоби»… он утверждает, что он Мадара Учиха? — Джирайя кивнул, и она продолжила. — И ты почти уверен, что это не он? — Ну, он мог бы быть, — сказал Джирайя. — Но мне удалось уйти от него с одной рукой, находясь в шоке, и при этом нанести серьёзный урон. Так что, даже если он Мадара, в чём я сомневаюсь, он далеко не так силён, как тот Мадара Учиха, который сражался на равных с Хаширамой все те годы назад. Цунаде кивнула, на её лице было задумчивое выражение. — Интересно, кто бы это мог быть. Он утверждал, что он Учиха. Если есть какие-то неучтённые… — Она пожала плечами. — Ну, мы могли бы найти кого-то, кто пропал без вести за последние несколько лет до гибели клана. Впрочем, это не так уж и важно. Нам следует больше сосредоточиться на существующей угрозе. Наступила минутная тишина. — Как ты думаешь, каков их следующий шаг? — спросил Наруто. — Акацуки, я имею в виду. Они меня не поймали, и я думаю, Итачи довольно сильно ранил Пейна. Так что они будут делать дальше? — Не знаю. По крайней мере, не сейчас. — Джирайя повернулся к своему ученику. — Слушай, Наруто. Мне нужно, чтобы ты ушёл на пару минут, хорошо? Сходи навести своих друзей: я уверен, есть пара, которых ты ещё не видел, верно? Наруто просто выглядел смущённым. — Ну, да, но… — Осознание медленно осенило его. — Эй! Ты ведь не пытаешься уклониться от объяснения мне, что такое Режим Мудреца, да? Джирайя-сенсей, ты поклялся! Джирайя усмехнулся. — Нет, дело не в этом, Наруто. Нам с Цунаде просто нужно кое-что обсудить. Вернись где-то через полчаса, и я дам тебе все ответы, какие только захочешь. Просто исчезни с моих глаз на минутку, хорошо? Наруто вздрогнул. Он видел, что Джирайя мог делать со своими волосами. После минутного раздумья он сморщил лицо. — Ладно, — сказал он. — Но я тебя на этом ловлю, Извращённый Мудрец! Когда я вернусь… — Да, да, я открою тебе невероятные секреты Режима Мудреца. А теперь убирайся отсюда. — Джирайя отмахнулся от него. Наруто фыркнул и вышел из комнаты, внутренне вздыхая. Теперь у него не было никаких оправданий, чтобы не навестить Хинату. Он глубоко вздохнул и помчался по больничным коридорам к её палате. Саннины проводили его взглядом, оба заметив невидимое выпрямление его спины. Цунаде задалась вопросом, о чём это. Джирайя просто ухмыльнулся. Он знал это крошечное движение. Пустота, оставленная Наруто, не заполнилась. Не сразу. На мгновение воцарилась тишина. Джирайя откинулся назад, расслабляясь со стоном. Долгий разговор немного утомил его. Его нога снова начала болеть, присоединившись к отсутствующей руке. Цунаде повернулась, чтобы посмотреть на него, её лоб был нахмурен. Она сделала вид, что собирается заговорить, прежде чем снова закрыть рот. Джирайя просто ждал. — Я думала, это был последний раз, — наконец сумела она сказать. — Что было в последний раз? — сказал Джирайя, глядя в окно на залитую солнцем деревню. — Когда… когда ты ушёл. Когда ты попрощался. Я думала… я действительно думала, что это было твоё последнее прощание. — Голос Цунаде почти сорвался на последнем слове, прежде чем ей удалось восстановить над ним свою железную власть. Джирайя повернулся, чтобы посмотреть на неё. — Но я вернулся, — сказал он. В его голосе не было ничего, кроме терпения. — Я это знаю! — рявкнула Цунаде. — Но, Джирайя, я не могла… ты просто ушёл в закат, как какой-то глупый персонаж из одной из твоих книг, а всё, что я могла делать, — это сидеть и смотреть! Я знала, знала, что ты не вернёшься. Не знаю как. И я… Она внезапно отвернулась от него, её волосы взметнулись от резкого движения. — Я ничего не могла сделать. Я просто отпустила тебя! На твоё следующее приключение, как и в любой другой раз! Она снова прикусила губу. Её кулаки сжались по бокам. — Я ненавидела это. Я ненавидела себя. Я поклялась, после того как Наруто вернул меня, что больше никогда не буду такой беспомощной, как с Даном. А потом я просто позволила тебе… — Она резко оборвала себя, выглядя испуганной. Джирайя смотрел на неё, пока её голос срывался, и она тяжело моргала, дрожа. Её плечи дрожали. Его оставшаяся рука поднялась, маня. — Принцесса, иди сюда. — Его голос был мягким. Цунаде медленно подошла к нему, едва удерживаясь на ногах. Она подошла к его кровати, и его рука нашла её, нежно взяв. Проведя пальцами по её ладони, он потянулся вверх и схватил её за предплечье, притягивая вниз. Цунаде смотрела на него, не сопротивляясь. Когда она приблизилась, рука Джирайи поднялась, лаская её подбородок и двигаясь по боку её шеи. Его рука остановилась там, грубая, тёплая ладонь на её шее. Его большой палец лежал во впадине прямо под её мочкой уха. Она вздрогнула. Их лица теперь были близко, всего в футе друг от друга. Цунаде была как заворожённая. Джирайя смотрел прямо ей в глаза и заговорил. — Цунаде. Клянусь: я больше тебя не оставлю. — Его голос умудрился звучать одновременно торжественно-серьёзно и иронично-юмористично. — Это было моё последнее прощание. Цунаде на мгновение посмотрела на него, её горло сжалось. Секундой позже её голова опустилась, и она попыталась усмехнуться. Это едва удалось. — Знаешь… — выдавила она, — …я поклялась, что если ты вернёшься, я больше не позволю тебе сохранять хладнокровие. Джирайя усмехнулся. — Похоже, я ничего не могу с этим поделать. Но это я, Галантный Джирайя. Чего ты ожидала? На этот раз Цунаде рассмеялась. Она наклонилась вперёд, крепко обняв своего товарища по команде. Рука Джирайи обвила её шею, удерживая её там. Они оставались так долго. Наконец, Цунаде отстранилась. — Итак, — сказала она, смахивая случайную слезу, — что нам теперь делать? Джирайя ухмыльнулся. — О, у меня есть пара идей. Цунаде на секунду посмотрела на него с чем-то вроде недоверия, её губы дёрнулись. Он вопросительно поднял бровь. Хокаге откинула голову назад, снова по-настоящему рассмеялась, и вместе с этим с её лица слетело дюжина лет.