¡Campeones!

      Площадь Каталонии интенсивно и жарко пульсировала, прямо как одно огромное сердце. Радостные люди бесконечно кричали, обнимались, смеялись, размахивали флагами, барабанили в ведра, дудели в вувузелы, прыгали под ритмы хитов с колонок — и никто не хотел, чтобы это когда-либо кончалось. Солнечные лучи динамично отражались в фольгированных растяжках с надписью «¡Campeones!», а где-то над морем голов медленно приближался он — долгожданный сине-гранатовый автобус «Барселоны» с открытым верхом. На крыше — сверкающие золотом трофеи, а также флаги, игроки в солнечных очках, будто звёзды рок-группы на бисе. Заливистый смех, целое море испанских песен, игристое шампанское, прямо из кубка. Повсюду чувствовался триумф. Безумие и всенародная слава. А среди фанатов, почти в самом центре площади — среди барабанящих ног, плеч, испанских кричалок и шелеста флагов — стояли они. Девушки футболистов. Каждая в шарфе Барсы, в именной футболке и в кедах, с телефоном в руке и огоньком в глазах, и с абсолютно искренним волнением, которое ничем не отличалось от волнения у фанатов вокруг. Разве что у них был чуть более персональный интерес ко всему, что происходило на крыше автобуса. — Он опять без рубашки, — тихо и с каплей обречённости произнесла Анна, прикрывая серо-голубые глаза ладонью. На крыше, сверкая смуглым телом и флагом, как супергерой из французского комикса, Жюль Кунде кричал что-то невнятное в толпу, без перерыва размахивая руками, будто дирижируя этим хаосом. — Ну хоть трусы на месте. Уже прогресс, — буркнула рядом Самира, криво улыбаясь и прищуриваясь от почти что ослепительного солнца. — Ты видела, как он флексит, будто это TikTok, а не парад? — добавила Анна, и всё же в её голосе звучала не злость, а неподдельное восхищение, с оттенком… родительского фейспалма. Самира лишь насмешливо фыркнула, обернувшись к ней: — Я уверена, Пабло поставил будильник на «выйти на крышу, сделать сердечко, поймать фанатку в восьмом ряду.» Толпа вокруг энергично прыгала, но они стояли на небольшом возвышении — пара сложенных поддонов, по которым они забрались буквально с риском для нового сине-гранатового маникюра, с заветными номерами на средних пальчиках. Зато теперь было видно хоть что-то. — Он тебе уже звонил? — Трижды. Сначала показать, что не уронил трофей. Потом — чтобы я увидела его «вот этот» прыжок с Рафиньей. А третий — случайно. Он нажал FaceTime носом, когда орал в камеру. Смех вырвался у всех сразу, громкий, звонкий, почти детский и было сразу видно, что их радость за клуб и парней была не постановочной, не инстаграмной. Она была настоящей и без каких-либо инстаграмных фильтров. К ним подбежали ещё девушки — Лили, Алекса, Эмилия. Все запыхавшиеся, раскрасневшиеся, с ветром в длинных волосах и безумной любовью в глазах. — Мы будто смотрим реалити-шоу, где они ведут себя, как подростки на выпускном, — моментально заметила Лили, морщась и глядя на то, как Эрик Гарсия зачем-то разливает шампанское по шлему оператора прямой трансляции. — Нет, хуже. Выпускной хотя бы с программой. А тут — сюрприз каждые тридцать секунд. Смотри, Кунде опять на перила полез. Анна сию же секунду схватила свой телефон и начала судорожно набирать уже родной контакт: — Если он сорвётся, я потом из его страховки устрою шоппинг в Dior. С полным погружением и такси премиум класса домой, помянете потом мои слова! Толпа вокруг вдруг громогласно взревела — яркий автобус притормозил прямо напротив них. Игроки начали переговариваться между собой, кто кого увидел первым. Кто-то шумно хлопал по крыше, кто-то продолжал прыгать от долгожданного счастья. Гави — весь в красноватом конфетти и символической футболке, которую сам же и порвал — заметил Самиру и сразу же засветился, как прожектор. — ¡Guapa! ¡Te amooooo! — заорал он во весь голос, правда тут же подскользнулся, обнявшись с кубком и врезался в кого-то (возможно, в самого себя), падая на колени, как рок-звезда. Толпа тут же взорвалась от почти ребяческого смеха. Самира лишь закрыла лицо руками, но сквозь пальцы было видно, как она вопреки всему ярко улыбается: — Я выхожу за циркового акробата. По ходу. — Добро пожаловать в клуб. Вчера Жюль репетировал танец с кубком под Бейонсе. В бутсах и порванных на бедре шортах. Прямо перед зеркалом. В гостиной, с туманом из увлажнителя. Сбоку Алекса просто не могла сдержать смех — её телефон так и подрагивал в загорелой руке, потому что она одновременно снимала и видео, и пыталась ответить на звонок от Ламина. — Он говорит, что Араухо «сделал креативную посадку», упав и проскользив по крыше на коленях. Я начинаю подозревать, что ему не 17, а 7. — Зато ты встречаешься с будущей легендой. Маленькой, бешеной и с реакцией на сахар, как у колибри. — сказала Эмилия, шутливо похлопав её по плечу, пока сама же записывала голосовое для Педри: «Да, солнце, ты выглядишь как солист оркестра победы. Да, можешь дуть в трубу. Только не в кубок. Пожалуйста. Хотя… поздно, да?» Смех стал громче волн. Девушки переглянулись — такие разные, такие яркие, такие влюблённые. И такие до безумия счастливые. Парад продолжался. Рядом кто-то запускал дроны, кто-то плакал от гордости за любимый клуб, кто-то делал селфи, а одна маленькая девочка в майке Ламина Ямаля просто стояла, глядя на Алексу, и шептала: — Это она, она его настоящая. Я видела в сторис… Алекса улыбнулась, чуть склонившись к девочке, пока её глаза смягчились — даже в этом оглушающем, пульсирующем празднике она умудрялась быть внимательной. — Он настоящий, малышка. И ты тоже. — девушка Ямаля подмигнула, и девочка, вцепившись в свою маленькую реплику футболки, счастливо застыла, пока над их головами автобус снова начал медленно ползти вперёд, и с его крыши по новой посыпались красочные ленты, бумажные звёзды, чьи-то смех и крики. Весеннее солнце светило в лицо, кожа горела от эмоций, и всё вокруг напоминало не улицу, а сцену — с декорациями из гудящих голосов, бесконечных рук и сине-гранатовых бликов. — Рафинья поёт. — сообщила Лили, вслушиваясь в то, как микрофон визжит от его страсти. — Это «Gasolina»? — уточнила Самира, морща лоб. — Не дай Бог, — буркнула Анна, — если он сейчас начнёт тверкать с кубком, я официально ухожу в монастырь. — Он уже! — выкрикнула Алекса, задохнувшись от смеха. — И, кажется, Пабло ему подпевает! Толпа зашаталась от хохота и криков. Даже охрана, усталая и полувымотанная, уже просто махнула на них рукой — мол, кому теперь до порядка? Победоносный праздник был как стихия, как тёплый ливень в июле — бесполезно прятаться, бесполезно сопротивляться. Он просто случался с тобой, обволакивал, пронизывал до костей и вдруг — небо вспыхнуло. Первая ракета салюта разорвала вечерний воздух, за ней — вторая, третья, десятки огненных шлейфов взмыли вверх, распускаясь золотыми и гранатовыми хризантемами над площадью. Люди закричали, но теперь — от ещё большего восторга. Всё замерло на долю секунды, чтобы сразу же взорваться ещё громче: салют, крики, музыка, сердца. — Девчонки, — вдруг сказала Эмилия, сбавив тон, — а ведь у них будет ещё один сезон. — У нас, — поправила её Алекса, рассматривая яркие вспышки на сумрачном небе. — У нас будет. — И сколько ещё таких парадов? — задумалась Самира, глядя, как Жюль опять делает «волны» руками, будто дирижирует всей Барселоной. — Хоть бы сто, — мечтательно произнесла Анна, обнимая себя за плечи, от нахлынувшего тепла, — но этот — первый и его мы уже не забудем. Никогда. Салют продолжал разрывать небо, отражаясь в их глазах, в блестках на щеках, в экранах телефонов, а над всем этим кружилась «Viva la Vida», будто специально написанная для этого момента. Для этого клуба и для этой бесконечной каталонской преданности, и любви. Игроки продолжали дурачиться, ловить взгляды, слать воздушные поцелуи, выкрикивать имена. Кто-то уже сорвал с себя майку, кто-то пытался удержать кубок, кто-то просто лежал на крыше автобуса и смотрел в небо, раскинув руки. — Самииии, скажи мне, я выгляжу круто на фоне кубка?! — вопль Гави из динамика её телефона едва не заглушил всё остальное, пока сама девушка чуть ли не плакала от счастья. — Да, Пабло. Ты выглядишь как победитель… и немножко как котёнок в костюме супергероя. — Идеально. Люблю тебя и кубок. Но сначала тебя. Потом — снова кубок. И потом — бургеры! Связь оборвалась на его «бургеры», и Самира не выдержала — смех моментально сотряс её хрупкие плечи. Они снова переглянулись и в этих взглядах было куда больше, чем просто слова: годы ожидания, месяцы тревог, длинные выезды, судорожные сообщения, переживания из-за травм, радость побед и горечь поражений, ничьих. Они знали, что такое настоящая страсть и она была не только у тех, кто сейчас танцевал на крыше сине-гранатового автобуса. Солнце клонилось к закату, а в небе всё ещё вспыхивали огненные букеты. Площадь не собиралась пустеть — она была живой, настоящей, наполненной любовью и смыслом, потому что пока играют такие, пока любят так, как эти девушки, — футбол в Барселоне будет жить и бесконечно сиять.