Ты позволишь?

Весь последний год обучения Дин не уставал офигевать от повальной скорби своих одноклассников. Где бы он ни учился, везде находилась горстка нытиков, страдающих из-за приближающегося выпускного. Ну разве не идиоты, а? Да если бы не приказ отца, Дин давно бы бросил учебу. Это же круто, что больше не придется просиживать жопу на скучных уроках, от которых больше вреда, чем пользы. В конце концов, в учебниках нет ни слова о том, что может пригодиться в реальной жизни. Какой тогда смысл тратить время на весь этот бред? А эти нытики только и скулили про всякую фигню о «лучших годах жизни», «расставании с любимыми друзьями» и «последних беззаботных деньках». По мнению Дина, лучшие годы только начались с тех пор, как ему без проблем стали продавать выпивку по фальшивому удостоверению, наличие друзей было слишком переоценено, а беззаботных деньков у него отродясь не водилось. Наоборот, свободного времени было бы больше, если бы не приходилось то и дело таскаться на тупые занятия. Тем не менее на выпускной Дин все же идет, желая проверить, удастся ли утешить какую-нибудь расстроенную разлукой со школой девчонку. Может, даже из группы поддержки. Может, чем черт не шутит, и не одну. Он возвращается в мотель посреди ночи, сбивая носками украденных туфель выбоины в асфальте и обтирая рукавом арендованного пиджака каждый первый столб. Пьяный в хлам и натрахавшийся по самое «не могу». Господи, если бы он раньше знал, что из себя представляют выпускные, то ходил бы на них каждый год! Дин в жизни еще не видел в одном месте столько мечтающих расстаться со своей девственностью девчонок. И миссис Роджерс. Ох, миссис Роджерс! За последние два месяца он чуть ладонь себе не стер, представляя, как заваливает ее на учительский стол. Кто бы мог подумать, что и она хотела того же. Улыбаясь, Дин достает ключи, которые чудом умудрился не посеять, пока скромница и отличница Минди сдирала с него штаны в подсобке. С третьей попытки все-таки попадает в замочную скважину и отпирает треклятую дверь. Перед глазами все слегка расплывается, однако Дин автоматически проводит инспекцию номера, и только обнаружив читающего на кровати Сэма выдыхает. Мелкий на месте, жив, здоров — хорошо. Можно и самому рухнуть ничком на соседнюю кровать и наконец-то вырубиться. — Как все прошло? Голос Сэма звучит слегка приглушенно, будто уши водой забиты. Поэтому Дин трясет головой и тут же хватается за спинку стула — пол внезапно меняется местами с потолком. Ох, черт. А вот это совсем не прикольно. Надо бы запомнить на будущее, что запивать виски шампанским — не лучшая идея. Но Кэт поила им Дина со своих губ — невозможно было отказаться. — Дин? — Что? А, да, потрясающе. Мой тебе совет — ходи на выпускной каждый год. — Дин скидывает с плеч пиджак и пытается разуться, но спотыкается и в результате чуть не падает, едва успев снова схватиться за спинку стула. — Улетная тусовка. — Ага, — фыркает Сэм, откладывая книгу и вставая с кровати, — я вижу. До сих пор вон летаешь. Он усаживает Дина на стул, затем опускается на корточки и начинает снимать его туфли. О-о-ох, как же хорошо! Дин вытягивает ноги, счастливо шевеля пальцами. Нет, к черту, никогда больше он не напялит ничего, кроме любимых кроссовок. Зачем люди вообще носят такую неудобную обувь? — Там было столько шикарных девочек… И я всем им понравился! — Дин мечтательно вздыхает, но тут же хмурится, поймав широкую улыбку Сэма. — Что? Думаешь, вру? — Нет, — снова фыркает Сэм, обводя пальцами свое лицо, — по тебе видно. Ты… ты весь в помаде. Черт, правда? Он должен срочно это увидеть! Держа в памяти мысль, что резких движений делать не стоит, Дин поднимается на ноги и, изрядно пошатываясь, добирается до ванной. Резкий свет больно бьет по глазам, поэтому приходится ухватиться за косяк, остановиться и зажмуриться. Однако теперь все начинает кружиться еще сильнее, так что Дин нехотя приподнимает ресницы и делает шаг в ванную. Зеркало над раковиной запотевшее или грязное — хрен разберет. Дин пару раз проводит по нему ладонью, прежде чем понимает, что вовсе не в зеркале дело — это у него все сейчас нечеткое и смазанное. Впрочем, помаду на своем лице он все же находит. И не только на нем. Отчетливые следы губ обнаруживаются и на шее, и на расстегнутом вороте белой рубашки. Кстати, а куда делся галстук? У него же точно был галстук. Ох, наверное, не стоило мешать текилу с пивом. Да он бы и не стал, если бы Лорен не предложила слизать соль с ее потрясной груди. Дин понятия не имел, что соль бывает настолько вкусной. — В душ не хочешь? Там вода горячая есть. Дин оборачивается на звук голоса Сэма и тут же хватается за край раковины — черт, нельзя, нельзя делать резких движений. Новость о горячей воде звучит заманчиво, но Дин готов поставить свой любимый кольт на то, что под душем грохнется наверняка. К тому же он безумно хочет спать. Только спать тоже нельзя. Потому что если закрыть глаза, то все будет кружиться еще сильнее. Господи, Дин никогда-никогда больше не будет столько пить. Он откручивает вентиль и несколько раз плещет в лицо ледяной водой. А затем еще парочку — для верности. Перед глазами слегка проясняется, а отражение перестает двоиться. Ну, уже хоть что-то. — И так сойдет. Дин протягивает руку, и Сэм практически сразу сует в нее полотенце. Однако чтобы вытереться, приходится на пару секунд закрыть глаза. И вот это, блядь, реально ни хера не смешно — мир начинает вертеться аж до тошноты. Это от рома, что ли? Так Дин выпил с парнями ну шесть шотов максимум, как они-то могли повлиять? Нет, скорее всего, это от вина, которым заливалась Рита в беседке. Впрочем, если бы Дин не пошел ее утешать, то не получил бы один из самых офигенных минетов в своей жизни. Ради такого можно было не бутылку, а целый ящик той сладкой гадости выпить. Когда Дин выходит из ванны, свет в комнате уже не горит, а Сэм обнаруживается снова сидящим на его кровати. И так как спать пока нельзя, Дин мелкого не прогоняет — просто падает рядом и тоже облокачивается спиной о стену. Можно и поболтать, пока немного легче не станет. — От тебя травкой пахнет, — замечает Сэм, прислоняясь к нему плечом. О! Вот о чем Дин совсем забыл! О косячке, который они выкурили с ребятами перед началом выпускного. Вообще ж из головы вылетело. — Черт, точно. Мой тебе совет — никогда не мешай травку с выпивкой. — Буду иметь в виду, — с усмешкой отзывается Сэм. Он, наверное, ни разу еще косяк в руках не держал — Дин и с сигаретами-то его никогда не видел. Это хорошо. Правильно. Ни к чему Сэмми вся эта дрянь. — Зачем меня ждал? — спрашивает Дин полуобернувшись. Глаза уже привыкли к полумраку, поэтому теперь можно разглядеть, как Сэм опустил голову и теребит пальцами край футболки. Делает вдох, набираясь решимости, снова выдыхает, так ничего и не сказав. Смешной такой. Дин улыбается, лениво прикидывая варианты. Впрочем, тут и думать нечего — сто процентов ведь про девчонок узнать что-то хочет. — Ну? — Дин легонько пихает Сэма плечом. — Колись давай. Сэм делает очередной глубокий вдох и наконец тихо произносит: — Во сколько лет ты впервые поцеловался? Ага. Так и есть — про девчонок. — По-взрослому? С языком? — Угу. — В одиннадцать. — Врешь! — Сэм так резко подскакивает на кровати, что Дин не выдерживает — прыскает от смеха. — Скажи честно! Он настолько сильно напоминает нахохлившегося воробья, что смотреть на него спокойно невозможно. Дин и не смотрит — ржет, пока слезы на глаза не наворачиваются. — Не вру, — задыхаясь отвечает он и тут же поднимает ладони, не давая Сэму возразить. — Она была старше, заканчивала среднюю школу. Анна, кажется. То ли поспорила с кем-то, то ли не смогла передо мной устоять — затащила в подсобку и поцеловала. Сэм уже не дергается — широко раскрыв глаза, ловит каждое слово, вроде бы даже не дышит. — И как… как это было? — Да нормально. Приятно, — Дин пожимает плечами и снова облокачивается о стену. Если честно, он уже толком и не помнит те ощущения, но именно из-за этой красотки с золотистыми кудрями впервые начал дрочить. Значит, должно было быть приятно. Дин вообще довольно рано открыл для себя и прелести девчонок, и радости оргазмов. Намного раньше, чем многие сверстники. И уж точно гораздо раньше Сэма, который только в последние месяцы начал подолгу торчать в душе и одеваться по утрам под покрывалом. Наверное, Сэм сейчас спросит про первый секс. Правду ему ответить что ли? Хотя нет, не стоит — еще решит, что Дин точно выдумывает, и в следующий раз со своими вопросами полезет к отцу. Кому оно будет надо? Однако, помолчав еще пару минут, Сэм вдруг произносит совершенно другое: — А с парнями пробовал? Дин аж глаза распахивает от неожиданности и, кажется, слегка трезвеет. Он садится ровнее, вглядываясь Сэму в лицо. Да, пожалуй, с такими вопросами уж точно к отцу идти не следует. Дин не знает наверняка, но подозревает, что ничем хорошим бы дело не кончилось. — А тебе хочется? — осторожно уточняет он, продолжая пристально разглядывать Сэма. Тот тут же качает головой, и у Дина внутри все разжимается. Господи, зачем так пугать-то? — Нет, я просто… — Сэм делает вдох и встречается с Дином взглядом. — Это все из-за Мэнди. — Мэнди? — Дин хмурится, смутно припоминая, что что-то про нее уже слышал. — Да, мы, кажется, встречаемся. — Кажется. Только Сэм может быть таким дурачком, чтобы не иметь уверенности в настолько простом вопросе. Удерживать улыбку очень тяжело, но если Дин заржет в ответ на эти откровения, Сэм может и врезать не подумав. Драться хочется меньше всего, поэтому Дин стоически терпит. Ждет продолжения. — Она дважды пригласила меня гулять, а завтра мы идем в кино. — Ты позвал? Вероятно, Сэм сейчас красный как помидор. Он низко опускает голову, хватается за край футболки и тихо отвечает: — Нет, она. Потрясающе. — Дам тебе десятку на попкорн. — У меня есть, — все так же тихо отзывается Сэм, а затем и вовсе понижает голос до шепота: — На третьем свидании нужно целоваться. Только бы не заржать. Ох, только бы не заржать. — Так в чем проблема? Вы же будете в кино. Возьмешь ее за руку в подходящий момент и просто поцелуешь. Ничего сложного. — Неправда! — Сэм вскидывает голову и внезапно смотрит с таким отчаянием, что Дину становится не до смеха. — Это, может, для тебя ничего сложного. А я слышал, как они говорили, что парни все делают неправильно. Рот слишком сильно открывают, кусаются, дышат как психи… Я просто… — Эй. — Дин слегка разворачивается и хлопает Сэма по плечу. — Нашел кого слушать. Девчонки вечно какую-то хрень друг другу рассказывают. А ты один раз попробуешь и сразу поймешь, как все надо делать. Увидишь, что ничего сложного в поцелуях нет. — Вот и я подумал, что надо один раз попробовать, — отвечает Сэм, глядя Дину в глаза. Тот кивает, убирая с его плеча руку. — Не облизывай все лицо и… — Дин, а ты мог бы… Они произносят это одновременно и так же одновременно замолкают. Секунду Сэм еще удерживает взгляд Дина, а затем опускает глаза. И, черт, если бы Дин не выпил так много, то наверняка бы сразу понял, к чему был тот вопрос про парней. Впрочем, если бы Дин не выпил так много, Сэм бы и не подошел к нему с такими предложениями. Логично. Только теперь уже кажется, что выпил он недостаточно. — Черт, забудь, — выпаливает Сэм и пытается слезть с кровати, но Дин автоматически ловит его за руку, толком не понимая, зачем останавливает. — Правда, забудь. Я зря спросил. Сэм довольно вяло пытается вырваться, поэтому Дин просто дергает его, вынуждая снова привалиться к своему плечу. — Вот в кого ты такая сучка коварная, а? — А в кого ты такой придурок? Сэм хмуро зыркает из-под челки, явно недовольный, что его подловили, и Дин только качает головой. С каждым годом уловки этого мелкого манипулятора становятся все изощреннее. Страшно представить, что придет время, когда Дин перестанет распознавать их совсем. — Один раз, Сэм. — Мне больше и не надо. И на том спасибо. Вздохнув, Дин сползает по стене и кивает. — Давай. Я буду за твою Мэнди. Мы сидим в кино. Что ты делаешь? — Беру тебя за руку, — отвечает Сэм, нерешительно сжимая его ладонь. Дин поворачивается к нему, чуть задирая голову. Смотреть на Сэма снизу вверх странно и непривычно. Ох, Дин надеется, что Сэм никогда его не перерастет — это было бы как-то совсем неправильно. Младшие братья должны быть меньше. И ниже. Сэм медлит, поэтому Дин приподнимает брови, слегка сжимая влажные пальцы. Господи, мелкий так нервничает, будто не репетирует, а уже со своей Мэнди находится. — Фильм идет, — шепотом подсказывает Дин, указывая взглядом на несуществующий экран. — Можно мне?.. — Сэм облизывается, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Нет, — шипит Дин, скривившись, — не спрашивай. Она с тобой на свидании, третьем уже. Вы в кино. Конечно, ей хочется целоваться. Просто делай. Кивнув, Сэм зажмуривается и тянется к нему, но Дин уворачивается в последнюю секунду. — Что?.. — Не закрывай сразу глаза, — ухмыльнувшись, отвечает он. — Прикрой их немного, но наблюдай за ней. Если она вдруг передумает, не будешь чувствовать себя ослом. Сэм сильнее сжимает его ладонь и, дождавшись, когда они оба вернутся в исходную позицию, медленно наклоняется к Дину. На этот раз все делает правильно — смотрит в глаза, потом на губы, снова в глаза. Едва ощутимо выдыхает, замерев в каком-то дюйме. И Дин, невольно очарованный моментом, подается к нему навстречу первым. Губы у Сэма неожиданно мягкие, даже привычной корочки на нижней нет. Неужели перестал их без конца прикусывать? Дин и не заметил, когда тот успел от этой дурацкой привычки избавиться. Сэм прижимается совсем легко, практически невесомо, поэтому Дин высовывает кончик языка и коротко лижет нижнюю губу подсказывая. Сэм тут же повторяет за ним и снова замирает. Черт, ну какой же робкий! — И это все? — подначивает Дин, легонько боднув его в лоб. — Смелее. Сэм глубоко вдыхает, отпускает руку Дина и обхватывает ладонью его лицо. А затем прижимается, наконец, крепче и толкается в рот языком. Неглубоко, но Дин тут же ловит его губами, чуть посасывает, прежде чем отпустить, сглатывает. Рефлекторно перехватывает инициативу, вылизывая губы короткими мазками, прихватывая зубами, оглаживая кончиком языка небо. Задыхается, чувствуя ответные прикосновения — все более смелые по мере того, как поцелуй становится глубже, жарче, настойчивее. Уже ни черта не разберешь, кто в поцелуе ведет, но это так здорово. Оказывается, невыносимо сладко бороться за контроль — уступать, снова напирать, подчинять, опять поддаваться. Настолько сладко, что в какой-то момент Дин умудряется совершенно забыть, с кем именно сейчас целуется. И только тихий стон Сэма, давно уже запустившего руку ему в волосы, заставляет прийти в себя. Твою мать. Дин едва успевает себя затормозить, чтобы не отшатнуться в панике. Нельзя. Взялся же учить — значит нужно довести до конца. Поэтому он мягко сбавляет темп, коротко чмокает Сэма и только тогда от него отстраняется. — Уловил, как надо заканчивать? — шепчет Дин, не рискуя повысить голос. Почему-то уверен, что тот его сейчас подведет. — Медленнее и чмокнуть, — тоже шепотом отвечает Сэм, убирая руку. — Угу, а потом слегка улыбнись, посмотри ей в глаза, и все — Мэнди будет любить тебя до старости. Сэм фыркает, спрыгивая на пол. — Прям до старости. — Ну или до конца своих дней. Дин переворачивается на кровати и кладет наконец-то переставшую кружиться голову на подушку. Спать, спать, спать. Как же он хочет спать. — Спасибо, что… — Доброй ночи, Сэмми. Сэм молчит несколько секунд, но потом все же отзывается: — Доброй ночи, Дин. Вот и умница. *** Весь следующий день Дин проводит в кровати, обнимаясь с бутылкой минералки. Очень жалеет, что в принципе родился на свет. Особенно обидно за всех прекрасных девчонок, о которых он теперь никогда не сможет думать, не вспоминая о том, какую именно выпивку с ними распивал. Хуже и не придумаешь. Сэм с самого утра разыгрывает из себя святошу, попеременно таская Дину аспирин, минералку, пульт от телека, ведро, минералку, аспирин. Но в общем-то это не странно — наверняка отрабатывает вчерашнюю помощь. И вот о ней, как назло, вспоминать гораздо проще, чем хотелось бы. А лучше бы оказалось наоборот. У Дина было вчера столько потрясного секса, а безопаснее всего думается о том, как он учил младшего брата целоваться. Несправедливость вселенских масштабов. Тем не менее к вечеру Дину удается сползти с кровати, ополоснуться и даже впихнуть в себя кофе — есть чем гордиться. Поэтому, когда Сэм начинает собираться на свидание, Дин тоже тянется за джинсами и рубашкой. — Во сколько фильм? — спрашивает он, застегивая ремень. — В шесть начало, — отзывается из ванной Сэм. Дин заглядывает в приоткрытую дверь и ухмыляется, убеждаясь в том, что Сэм пытается влажной расческой пригладить свои лохмы. Совершенно бесполезное занятие. — Мой тебе совет — в следующий раз не устраивай истерику и дай нормально себя подстричь. А то ходишь как пугало. Сэм резко проводит по очередной непослушной пряди расческой, секунду смотрит на оставшиеся на ней волоски и вздыхает. — Я уже говорил, куда ты можешь пойти со всеми своими бесконечными советами? — Ну как хочешь. Дин примирительно поднимает руки и, дождавшись, когда Сэм попытается протиснуться мимо него в комнату, взъерошивает влажные волосы ладонью. — Дин! — вскрикивает Сэм, выворачиваясь из-под руки. — Я же только что их расчесал! — Поверь, никто не заметит разницы. Давай-давай, пошевеливайся, — он несильно подталкивает Сэма в спину, — я тебя подкину. — Правда? — Сэм оборачивается, удивленно округляя глаза. — Да, — кивает Дин, проверяя наличие ключей и бумажника в кармане джинсов. — Мэнди увидит, как ты подъезжаешь на крутой тачке, и никакого внимания на твои лохмы не обратит. Сэм, похоже, и сам уже о своей прическе не помнит — разве что не пританцовывает от нетерпения, пока Дин закрывает за ними дверь номера. Садится на переднее сидение Детки с таким видом, будто ему впервые позволили взять в руки пушку. Впрочем, Дин его отлично понимает — сам до сих пор не может привыкнуть к тому, что Детка теперь его. А ведь уже две недели прошло с того дня, как отец подарил ему ключи за сданные с горем пополам экзамены. Если бы Дин знал, что на кону она, возможно, постарался бы учиться получше — Детка стоила любых усилий. Он заводит двигатель, и, пока тот прогревается, любовно оглаживает приборную панель и руль. Мечта, а не машина. Рядом возится Сэм, пытаясь принять максимально эффектную позу — ну еще бы. Разы, когда мелкому разрешалось ездить на переднем сидении, можно по пальцам пересчитать. Дин усмехается и, опустив до упора переднее стекло, поправляет боковое зеркало. — Поехали? — Угу. Он включает магнитолу, выкручивает громкость практически на максимум и только тогда выезжает с парковки. Резкий звук гитарного соло разносится по тихой улочке, заставляя оборачиваться всех прохожих. Усмехнувшись, Дин высовывает локоть в открытое окно и подхватывает за Оззи: — «Пошути, и я вздохну»! — «Ты засмеешься, и я заплачу»! — вторит ему Сэм. Они переглядываются и начинают ржать, не в силах устоять перед клокочущим внутри дурным весельем. Теплый летний ветер гуляет по салону Детки, треплет волосы Сэма, запутывая их сильнее, и Дин смеется громче, запрокидывая голову. Едва не пропускает нужный поворот, в последний момент выкрутив руль. Визг покрышек сливается с грохотом барабанов, отмечающих последний аккорд песни. Потрясающе! До единственного на весь городок кинотеатра остается всего два квартала, которые Детка пролетает за несколько секунд. Только находится он на противоположной стороне улицы, поэтому Дин лихо разворачивает машину на полном ходу, в последний момент нажав на тормоз и остановившись ровнехонько перед входом. — Позер, — с восторгом выдыхает Сэм, крепко держась рукой за оконную раму. Дин ухмыляется и лезет в карман за бумажником, кивая на зеркало заднего вида. — Лохмы пригладь. — Затем достает двадцатку и протягивает ее Сэму. — На, купишь своей Мэнди сахарной ваты, или что вы там, дети, сейчас любите. Сэм закатывает глаза, но деньги берет. Он поправляет воротничок рубашки, шумно выдыхает и открывает дверцу. — Ну, я пошел. — Давай, Ромео, покажи ей крутого парня. — Дин подмигивает, а потом, спохватившись, добавляет: — Эй, Сэмми, во сколько за вами заехать? — А ты заедешь? — Уже вылезший из машины Сэм поспешно наклоняется и заглядывает в салон. — Тебе нетрудно? — Закинем твою подружку домой. Так во сколько? — В девять. — Сэм широко улыбается и кивает: — Спасибо, Дин. — Иди уже. Дин машет на него рукой, подгоняя захлопнуть дверцу. Он не глушит двигатель, но все же делает музыку немного тише и не трогает Детку с места, пока к Сэму не подбегает миленькая блондинка в ужасно длинной юбке. Ого, какая скромница! Хотя, может, для их возраста это и нормально. Дин дожидается, когда они скрываются за дверьми кинотеатра, и только тогда выводит машину на дорогу. Теперь нужно как-то убить три часа. Может, заехать к одной из вчерашних девочек? Или сразу к миссис Роджерс? Шикарные сиськи, минетные губки — черт, решено! В конце концов, Дин и сам не против еще чему-нибудь поучиться.