Я выбираю тебя

Сергей полулежал в постели, облокотившись на груду мягких подушек. В груди пекло, и он то и дело подносил к губам платок, закашливаясь. Просторную, чисто убранную гостевую комнату поместья Авериных, где его разместили, освещало только небольшое бра на стене и настольная лампа с абажуром на прикроватной тумбочке. Там же находились пачки с таблетками, которые, впрочем, уже ничем особо не помогали, и стакан с каким-то травяным отваром. За окном давно стемнело, ветер приносил в приоткрытую форточку свежие запахи дождя и мокрой земли. Они немного разбавляли спёртый воздух в помещении, пропахшем болезнью, лекарствами и чародейскими снадобьями. Дверь приоткрылась, и в спальню степенно вошла ухоженная седовласая дама в сопровождении статного молодого человека с совсем юным, но серьёзным лицом. - Любушка, Василь, - Сергей повернулся к вошедшим, улыбнулся и снова натужно закашлялся. - Я рад вас видеть. - Как ты, Серёжа? - спросила Любава, присаживаясь на стул возле кровати, хотя вряд ли ей требовался ответ. - Как видишь, - неопределённо повёл слабой рукой Мончинский. - Всё так, как должно быть, ты знаешь это не хуже меня. Согласись, для боевого колдуна я долго продержался. А в итоге свалился от обычной пневмонии... Он тихо усмехнулся, подавляя новый приступ кашля. - Может, всё-таки подождём ещё немного? - Любава наклонилась ближе и накрыла его ладонь своей. - Лекарства могут помочь... - Любушка, - перебил её Сергей, - не волнуйся, я совсем не боюсь. Посмотри на меня, я давно стал развалиной. К чему такая жизнь? На наш век и так выпало столько всего, что иным и на пару-тройку жизней хватило бы. Просто время пришло. Он с нежностью посмотрел на чародейку - её всё ещё лучистые и живые, как в юности, глаза были полны слёз. Любава не злоупотребляла чарами, однако выглядела моложе своих лет и по-прежнему демонстрировала изысканность и аристократизм. Но теперь её всегда идеальная осанка дрогнула, а плечи устало поникли. Василь - младший внук Любавы - протянул ей чистый платок, и она, кивком поблагодарив юношу, промокнула ресницы. - Василь, - обратился к молодому человеку Сергей, и тот, вежливо склонив голову, шагнул ближе, - как твоя подготовка к службе? Приказ о твоём назначении в Управление уже подписан, насколько мне известно. Впрочем, это было очевидно - думаю, никто не сомневался, что ты получишь место. Тебе передали документы для ознакомления? - Да, Сергей Дмитриевич, я уже изучаю материалы. Господин старший следователь любезно предоставил мне всё необходимое. Кроме того, я много тренируюсь, как Вы и учили. Сергей по-доброму усмехнулся - ему нравился этот парень. От природы сильный колдун с большим потенциалом, старательный, честный, ответственный, при этом не лишённый авантюризма и творческого начала, Василь с малых лет подавал надежды. А учёба в Академии превратила неогранённый алмаз в настоящий бриллиант. Юный колдун уже успел проявить себя на службе в полиции и вот-вот должен был перейти в Управление. - Сергей Дмитриевич, - Василь потупился, словно раздумывая, стоит ли задать вопрос, и Мончинский подбодрил его кивком, - я немного волнуюсь... Вдруг мне не хватит сил для привязки? Владимир Афанасьевич - очень сильный див. Что, если я не справлюсь, не сумею удержать? Сергей откашлялся и, сделав глоток прохладной жидкости из поданного Любавой стакана, обратил свой взгляд на юношу. - Я уже объяснял тебе, Василь, что этот обряд - по сути формальность. Дивы высокого уровня много лет самостоятельно работают и живут жизнью, не слишком отличающейся от человеческой. Но всё же привязка к колдуну необходима, это заложено природой - дивов и людей. Связь поможет тебе на службе. Владимиру... Афанасьевичу так тоже будет легче. Я в тебе уверен, Василь, как и в нём. У тебя всё получится, иначе и быть не может. - Спасибо Вам, Сергей Дмитриевич, за поддержку и помощь. Вы дали мне много полезных знаний, я никогда этого не забуду. Голос Василя дрогнул, и он порывисто обнял старого колдуна, прижавшись на мгновение к его плечу. - Ну-ну, мой мальчик, всё хорошо, - Сергей по-отечески похлопал юношу по спине, - как говорится, дорогу молодым! Он снова посмотрел на Любаву. От трогательной сцены чародейка вновь прослезилась. - Долгие проводы - лишние слёзы, - сказал Мончинский. - Берегите себя, мои дорогие, и не унывайте. Я доволен тем, как сложилась моя жизнь, и вы были прекрасной её частью. Мне не о чем сожалеть, как и вам. Обнимемся, Любушка. И зови Владимира. Любава тяжело поднялась со стула, её лицо было печальным, а губы тряслись, но она изо всех сил держалась. - Даст Бог, ещё свидимся, Серёжа, - натянув улыбку, произнесла она, и поцеловала его в лоб. - Ты один из лучших людей, кого мне довелось узнать. И я благодарна за это. - А я благодарен тебе, что всегда принимала таким, какой я есть, - Сергей сжал её тонкие пальцы. - И прости за всё. - Мне не за что тебя прощать. Ты был добрым другом нашей семьи столько лет, это дорогого стоит. Пусть твоё сердце будет спокойно. Мы позаботится о нём, - последние слова Любава прошептала ему на ухо и ещё раз коротко поцеловала в седой висок. - Прощай, Серёжа. - Прощайте, - к горлу подкатил ком, Сергей сморгнул набежавшую влагу и с благодарностью посмотрел на подругу. Любава и Василь ушли. Не прошло и пары минут, как дверь в спальню снова открылась, и на пороге появился Владимир - ничуть не изменившийся с их первой, такой далёкой теперь, встречи, разве что костюм на нём был современного покроя. Он сразу прошёл к кровати, сел на свободный край и подал Сергею стакан с лекарством, когда того опять сотрясло удушливым приступом. - Всё нормально... нормально, - отдышавшись, проговорил Мончинский, поймав обеспокоенный взгляд родных бледно-голубых глаз. - Расскажи, у тебя всё готово? - Да, - кивнул Владимир. - Церемония прощания пройдёт послезавтра в главном зале Управления. Кузьма и Анонимус помогут с фуршетом. Всё начнётся в полдень и продлится до пяти часов. Его голос звучал монотонно, словно он говорил о чём-то дежурном и совершенно непримечательном. Но Сергей догадывался, как тяжело даются ему слова. Сам он смутно представлял, каково это - планировать своеобразные поминки дорогого тебе человека, когда тот ещё вполне себе жив. - Хорошо. Только никаких утомительных речей о моих заслугах перед отечеством, прошу, - шутливо поморщился колдун. - Это уже не тебе решать, - кисло усмехнулся Владимир. Они замолчали, глядя друг на друга. Столько всего уже было сказано и столько ещё хотелось сказать, но слова не шли. Див взял Сергея за руку, и контраст собственной морщинистой кисти и по-прежнему молодой, крепкой ладони Владимира больно резанул по сердцу Мончинского. Напомнив о том, что для дива он был всего лишь небольшой частью его долгой жизни, тогда как для самого Сергея Владимир стал всей жизнью. Пятьдесят пять лет - насыщенных событиями, полных приключений, непростых, но абсолютно счастливых - они провели вместе. Но теперь Сергея Мончинского не станет, он просто исчезнет, не оставив после себя даже наследников. Сам колдун ни о чём не жалел. Но не мог не тревожиться о том, как воспримет потерю Владимир. Минуло двадцать с лишним лет, а Сергей прекрасно помнил, как бледный, с опухшими красноватыми веками, словно выцветший от горя утраты Кузя молчаливым изваянием стоял возле стены в том же главном зале Управления на церемонии прощания с Гермесом Аркадьевичем, и по его мальчишескому лицу не переставая катились слёзы. Обязанности фамильяра Авериных тогда помогли ему справиться, хотя графа он, конечно, никогда не забывал. За прошедшие годы мир изменился. Владимир давно служил следователем, оставаясь привязанным к Мончинскому лишь номинально. И потому, что этого хотели оба. Сергей же сменил Гермеса Аркадьевича на посту главы Управления, когда тот вышел на пенсию, а ему самому стало тяжеловато работать "в полях". Он старел и осознавал, что однажды финальный аккорд зазвучит и для него. Присутствие рядом бодрого и энергичного Владимира помогало сохранять тонус - Сергей держал себя в форме, много работал и читал, чтобы не утратить ясность ума, а данный от природы лёгкий и добрый нрав был ему только на руку. Но ничто не вечно: колдун слабел, организм давал сбои, густая русая копна поредела и поседела, а миловидные черты лица сдались под натиском морщин. Но Владимир оставался с ним - верный, любящий и надёжный как скала. И Сергей всем сердцем желал хоть как-то облегчить для него неминуемую разлуку. Молодой Василь показался ему наилучшей кандидатурой для будущей привязки. Владимир одобрил предложение и согласился взять юного колдуна на поруки - для него это было не в новинку. Когда-то под его опекой так же оказался сам Сергей... - Володя, позаботься о Василе, - Мончинский просяще посмотрел на дива. - Он хороший парень. И весьма перспективный колдун, вы сработаетесь. - Я обязательно его поддержу, - заверил Владимир. - Он боится, что не справится с привязкой. - Справится. Он ещё не до конца понимает свои возможности и немного робеет. Но это поправимо. Я сделаю всё, что смогу. - Со мной же получилось, - хмыкнул Сергей. - Не сравнивай, - отрезал Владимир, по его лицу скользнула мрачная тень. - Я буду скучать по тебе. Он подался ближе и нежно коснулся скулы колдуна. - Ты сильный, Володя, - придержав его ладонь, сказал Сергей. - И сможешь это пережить. - Не такой уж и сильный, - скривил губы див. - Ты же помнишь: любовь делает слабым. - Меня она сделала счастливым. - Как и меня. Владимир вдруг растерял всю внешнюю стойкость и, ссутулившись, уткнулся лицом в грудь колдуна. Сергей почувствовал, как увлажнилась тонкая ткань его рубашки, и принялся гладить дива по волосам. Глаза защипало, мокрые дорожки расчертили впалые щёки Мончинского. - Спасибо тебе за всё, - дребезжащим голосом заговорил он. - За все эти годы, за чувства, за нежность. За то, что был для меня лучшим напарником, другом, коллегой и партнёром. Ты единственный для меня, Володя. Ты - вся моя жизнь. Я безмерно за неё благодарен и ни на что бы не променял. Владимир поднял на него искажённое очень человеческим страданием лицо, на слипшихся острых ресницах блестели капли слёз. - Не оставляй меня, - с тоской проговорил он, цепляясь пальцами за предплечье колдуна. - Ты дал мне так много, больше, чем можно представить. Наша любовь... Я не думал, что такое вообще возможно. Говорят, у дивов нет души. Но разве способно бездушное существо испытывать такие чувства?! Серёжа, ты - моя душа... - И останусь ею, - Сергей протянул руку и ласково провёл кончиками пальцев по болезненному излому пшеничных бровей. - Если ты захочешь этого. Ближе, чем мы скоро станем, уже просто не бывает. Разве не этого мы хотели - навсегда вместе? Сумрачное лицо Владимира немного прояснилось, к нему начало возвращаться самообладание. - Тебе что-нибудь нужно? - заботливо спросил он. - Нет, спасибо, просто побудь немного рядом. Сергей подвинулся, Владимир прилёг на освободившееся место и, уложив голову на его грудь - туда, где билось усталое, но всё ещё пылко любящее сердце, - затих. Они некоторое время пролежали в тишине, нарушаемой лишь негромкими звуками сада из окна. Когда колдуна снова одолел кашель, Владимир мигом оказался на ногах и подал питьё. - Не за чем больше ждать, - уняв кашель, хрипло сказал Сергей. - Пора прощаться, Володя. Див застыл у его кровати точно каменный и, кажется, даже перестал дышать. - Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты посмотрел на себя моими глазами. Теперь это станет возможным, - Сергей потянулся к его руке, и Владимир, отмерев, тут же перехватил его прохладную ладонь. - Ты знаешь, что делать, Володя. - Только не смотри, пожалуйста, - сказал див, его голос звучал сдавленно и неуверенно. - Сначала дай ещё разок тобой полюбоваться, - с мягкой улыбкой попросил Сергей. - Хорошо, - Владимир помедлил, собираясь с духом, и на мгновение прижался к губам своего колдуна горячим сухим поцелуем. - Я люблю тебя, Серёжа. Навсегда. Он в мгновение ока переместился в пустой центр комнаты, и тут же на месте человеческой фигуры появилась крылатая химера. Владимир сделал осторожный шаг к постели Мончинского и, остановившись, покорно склонил крупную клювастую голову. - Навсегда, - шепнул Сергей, улыбнулся и, глубоко вздохнув, спокойно закрыл глаза.