Я выбираю тебя

Сунув руки в карманы, Сергей уже минут пятнадцать неподвижно стоял у разбитого окна, глядя в чернильные сумерки. Прошло два дня после успешно отражённого прорыва из Пустоши в Шлиссельбурге, и только теперь, когда первоочередные государственные дела были улажены, он смог добраться до дома. Мончинский порадовался, что во время нападения дивов его матери не было в городе - она уехала ещё неделю назад навестить родственников в деревне, и это оказалось удачным стечением обстоятельств. А то он волновался бы ещё и за неё, когда переживаний и так хватало. Но квартира всё-таки немного пострадала - видимо, какой-то залётный див оказался поблизости и повредил стёкла. "Надо будет вызвать мастера", - отстранённо подумал Сергей. Становилось прохладно, кроме тонкой домашней рубашки и лёгких брюк на нём ничего не было, босые ноги начали замерзать на остывшем паркете. Но он так устал от боя, навалившихся срочных задач и пережитого стресса в целом, что продолжал оставаться на месте, не шевелясь и лишь изредка моргая. От внезапного сквозняка взметнулся тонкий тюль, на секунду накрыв молодого колдуна полупрозрачной вуалью. За спиной хлопнула входная дверь и раздались негромкие, но уверенные шаги. Сергей обернулся, Владимир торопливо вошёл в комнату и остановился, прямо глядя на него. - Володя, ты здесь, - выдохнул Сергей и бросился навстречу. Он обхватил дива за шею и прильнул всем телом, утыкаясь носом в плечо. От кителя пахло порохом, немного пылью и улицей. Владимир тут же обнял его за пояс и ещё сильнее прижал к себе. - Почему босиком, Серёж? Холодно же, чувствую, - тихо спросил он, касаясь тёплыми сухими губами шеи колдуна. - Не заметил. Тебя ждал, - глухо пробормотал тот и, отстранившись, но не отнимая рук, цепким взглядом пробежался по фигуре дива. - Ты в порядке? - Конечно, - усмехнулся Владимир. - Ты бы знал, если бы что-то было не в порядке. Они наконец-то оказались наедине впервые за прошедшие долгие дни. В разгар сражения и после, пока утрясали дела, им едва удавалось переброситься парой фраз и обменяться короткими взглядами. И даже если случались моменты, когда поблизости никто не маячил, они опасались быть замеченными и сохраняли субординацию, хотя взаимное притяжение в связи было сложно игнорировать. Сергей без шуток думал, что поседеет - так он перенервничал, пока сначала они проворачивали операцию с князем Кантемировым, где Владимира поставили под удар, затем сражались с Распутиным и в довершении отбивали атаку вражеских тварей из Пустоши. В опасности оказались все важные для него люди и дивы, среди которых - его любимый, с которым они так сблизились с того случая в поместье Авериных. Он и вообразить не мог, что можно за кого-то так бояться - до дрожи, до сведённых зубов, до сжатых кулаков. Каждое ранение Владимира, каждый отголосок его боли причиняли ему физические и моральные страдания. Хотелось сорваться с места, где бы он ни был, спрятать, забрать, закрыть собой, только бы не случилось непоправимого. Если бы Владимир погиб, его сердце, наверное, в ту же секунду просто перестало бы существовать, разорвавшись на куски от горя. Но Владимир - живучий чертяка, как однажды назвал его князь Булгаков - был в порядке, как и сам Сергей. И наконец-то рядом с ним, без посторонних глаз и в относительной безопасности. - Голодный? - спросил Сергей, заглядывая в небесные глаза. - Ещё какой, - прищурился Владимир, выражение его лица на долю секунды стало каким-то хищным. Не приложив, казалось, ни малейших усилий, он резко дёрнул Сергея к себе и впечатался в его губы жадным поцелуем. Тот и пикнуть не успел, как див, каким-то непостижимом образом сумевший мигом избавиться от кителя, уже ловко подхватил его на руки и потащил в сторону спальни. - Эй, я вообще-то имел в виду ужин, - цепляясь за его шею, воскликнул колдун. - Я чувствую себя кисейной барышней, когда ты меня вот так таскаешь. - Отпустить? - приподнял бровь Владимир, остановившись посреди коридора. - Даже не вздумай! - В Пустошь ужин. Я соскучился по тебе. В миг преодолев расстояние до спальни, див опустил Сергея на кровать и навис сверху, стоя на коленях между его ног. - Боялся за тебя, - запальчиво продолжил он, поспешно расстёгивая на нём рубашку. - Кто бы знал, что любить человека - такое мучение. Очень отвлекает от дел. Думал о тебе постоянно, настраивался, связь слушал... Рядом хотел быть каждую минуту, приглядывать, вдруг что... - Я, между прочим, боевой колдун, если ты забыл, - притворно возмутился Сергей и тут же подавился воздухом, когда, сорвав с него рубашку, а следом и брюки, Владимир атаковал губами его ключицы. - Ты человек, - перемежая слова частыми поцелуями, ответил он. - А вы, люди, по своей природе крайне уязвимы, к сожалению. Словно в подтверждение своей правоты, он сильнее прихватил нежную кожу, оставив на ней краснеющую метку. - Поаккуратнее там, я не умею регенерироваться, как ты, - напомнил Сергей, впрочем, исключительно чтобы раззадорить дива. - Говорю же: уязвимые, - ухмыльнулся тот, и колдун ощутил лёгкий укус на стыке шеи и плеча. - Ещё поболтаем или чем-нибудь поинтереснее займёмся? Сергей не удержался от смешка: и где только этот див понабрался таких выражений, да ещё в столь короткие сроки?! К немалому удивлению Мончинского, Владимир вообще проявил незаурядное рвение в деле плотских развлечений. С неловкостью и технической стороной вопроса они справились быстро. Чуть больше заняли опасения дива относительно самоконтроля и той самой человеческой уязвимости. Но первый же полноценный опыт показал, что Владимир вполне способен совладать с инстинктами, а Сергей - очень даже выносливый и сильный молодой мужчина. Когда разобрались со всеми помехами, процесс настолько вдохновил обоих, что отказывать себе в близости стало решительно невозможно. Доходило до абсурда: как-то они не сдержались прямо на рабочем месте, а потом пришлось на ходу сочинять путанные объяснения для бдительных коллег, заметивших внезапный мощный выброс энергии. По словам Владимира, наибольшее удовольствие он получал от своего колдуна, его эмоций и самого факта единения со ставшим дорогим для него человеком, что, однако, не мешало ему испытывать и пресловутое физическое наслаждение, доступное, как выяснилось, его человеческой форме. Он полюбил ласки и прикосновения, как принимая, так и даря их подолгу и с упоением. Сергей же просто балдел от самого факта взаимности и от возможности всеми преимуществами этой взаимности пользоваться. - Владимир, как некультурно, - фыркнул он, скорчив смешную гримасу, и сам, оторвав голову от постели, потянулся к изогнутым в улыбке губам. Поцеловал сначала неторопливо, прижимаясь мягко и нежно, оглаживая до сих пор скрытые одеждой плечи дива. Накопившиеся тревога и напряжение постепенно отпускали, уступая место растекающимся по телу умиротворению и желанию. Прикрыв глаза, Сергей углубил поцелуй и принялся вслепую расстёгивать пуговицы на рубашке Владимира. Оперевшись предплечьем одной руки на матрас, тот удерживал себя на весу, другой перебирая растрёпанные кудри своего колдуна. Проведя языком по припухшим губам Сергея, Владимир приподнялся, позволяя стянуть с себя рубашку, и замер на миг, заметив жадный, восторженный взгляд, скользящий по его спортивному торсу. - Красуешься? - уловив его заминку, подначил Сергей, впрочем, не отвлекаясь от созерцания привлекательного тела. Наоборот, воспользовавшись моментом, провёл ладонями по горячей груди, очертил пальцами рельефные мускулы и коснулся подушечками затвердевших плоских сосков. Владимир шумно втянул воздух, раздувая ноздри, и из его горла донёсся низкий полурык. Уже ощутимо навалившись на Сергея, он принялся широкими мазками вылизывать его беззащитно открытое горло и ярёмную впадину, выметая из его головы все лишние мысли. Колдун застонал, откидываясь затылком на подушку, и, заведя руки диву за спину, огладил его лопатки, провёл вдоль позвоночника и царапнул ногтями кожу над поясом форменных брюк, которые хотелось скорее стянуть. Чувствуя, что уже на взводе, он шевельнул бёдрами, призывая дива поторопиться. - А Вы нетерпеливый, Сергей Дмитриевич, - хмыкнул Владимир, опалив дыханием его ключицу. - Благодарю за ценное замечание. Снимай уже эти чёртовы брюки, Володя, - потребовал Сергей и для верности дёрнул за кожаный ремень дива. На самом деле, он всё ещё жутко стеснялся подобных высказываний и щёки его всякий раз полыхали, когда изо рта против воли вырывались разные непотребства, но возбуждение туманило разум и раскрепощало. - Это так теперь "надобно чёрта к порядку призывать"? За ошейник уже не таскают? - откровенно глумился див, невесомо покусывая его повлажневшую кожу, отчего фразы звучали отрывисто и приглушённо. - Что-то ты сегодня подозрительно весёлый, - насторожился Сергей и, приподнявшись, внимательно всмотрелся в лукавые глаза. Вряд ли кто-то ещё из знакомых Владимира додумался бы применить к нему этот эпитет. С другой стороны, и в одной постели с ним тоже никому не доводилось оказаться. - Всё потом, - расплывчато ответил див, лёгким толчком возвращая Сергея на место и мимолётным движением избавляясь от своих брюк и белья. - На чём мы там остановились? Снова улёгшись между стройных ног колдуна, он втянул его в очередной глубокий поцелуй. "Всё потом", - мысленно согласился Сергей и сладко застонал от недвусмысленного давления на пах. Он был слабее Владимира, но всё же имел отличную физическую форму. Воспользовавшись своим преимуществом, пока див увлёкся ласками его груди, он крепко обхватил его бёдра ногами и, предприняв быстрый и ловкий манёвр, перевернул его на спину, тут же седлая. - Даже так, господин колдун... - насмешливо протянул Владимир. - Теряете бдительность, господин Императорский див, - сострил в ответ Сергей и качнул тазом, с восторгом наблюдая, как чужие зрачки превращаются в узкие щёлки. Ладони Владимира легли на его бока, пальцы прошлись по рёбрам, чуть сжимая. Одной рукой Сергей упёрся в твёрдую грудную клетку дива, другую положил на его горло, где сейчас не было привычной цепи, - связывающий их ошейник пока так и остался встроенным в позвоночник Владимира после обряда, - и снова двинул бёдрами. Он млел от осознания, что такое могущественное, опасное по своей сути существо позволяет ему вот так обращаться с собой, подчинять, овладевать, и распалялся всё сильнее. Склонившись, чтобы на миг прижаться к его приоткрытым губам, он стал спускаться поцелуями ниже, задержался на выделяющихся мышцах пресса, тронул носом мягкие светлые волоски ниже пупка и, добравшись до эрекции Владимира, поднял на него поплывший взгляд. Тот смотрел во все глаза, заложив локоть за голову и замерев, только дыхание было неглубоким и прерывистым. Не разрывая зрительный контакт, Сергей кончиком языка коснулся влажной головки и повторил движение, увидев, как на выдохе распахнулись губы дива. От охватившего каждую клеточку тела вожделения Сергея затрясло, терпкие запахи, вздохи и постанывания дурманили рассудок. Горячая кожа под языком, скользящим вдоль набухших венок, ощущалась невероятно нежной и бархатистой. Владимир запустил пальцы в его волосы и несильно сжал, плавно подаваясь бёдрами навстречу ласкающему рту. Сергей, не в силах больше сдерживаться, потянулся к своему изнывающему без внимания члену, но через долю секунды был опрокинут на кровать, а Владимир, отбросив в сторону его бельё, расположился между его ног и сразу взял на всю длину. Колдун захлебнулся стоном, выгнулся в пояснице и вцепился в светлые пряди. Под зажмуренными веками пульсировала темнота, окрашенная разноцветными всполохами, в такт ритмичным движениям головы Владимира. Когда по промежности прошёлся нечеловечески длинный и мокрый язык, Сергей вскрикнул, окончательно потерявшись в пространстве. Он плохо осознавал, что именно проделывал с его телом див, но всё происходящее ощущалось невероятно правильным и абсолютно ошеломительным. Дрожали ноги, кровь стучала в висках, непослушные пальцы комкали покрывало, а низ живота скручивало сладостными спазмами. Он больше не принадлежал сам себе, полностью утратив контроль над разнеженным, залюбленным телом. - Возьми меня, пожалуйста, сейчас, - хрипло взмолился Сергей, метаясь по измятой постели. - Не могу больше, хочу тебя, Володя, прошу... Владимир, видимо, убедившись, что достаточно его подготовил, среагировал мгновенно - встав на колени, он выпрямился, коротким рывком притянул колдуна ближе, устроив его ноги на своих бёдрах, и плавно толкнулся внутрь. Сергей практически взвыл и, чтобы не перепугать соседей, закусил свою руку, подавшись навстречу. Чувство наполненности не было болезненным или дискомфортным. Это было безоговорочное, полное единение, возведённое в абсолют и приправленное нарастающим наслаждением. Связь, как это уже бывало во время их близости, пылала и безумствовала, обостряя все ощущения до запредельного уровня. Владимир двигался в нём неспешно, но в выверенном темпе, плавно покачивая бёдрами и параллельно лаская налитый кровью член. - Ещё... ещё... - исступлённо забормотал Сергей, чувствуя неминуемое приближение кульминации, плавясь в чужих руках, и Владимир ускорился. Толчки стали сильнее и чаще вместе с движениями руки. Сергей ничего уже не соображал, только хватал воздух широко раскрытым ртом. Глаза закатились, а из горла вырвался протяжный стон, когда между его бёдер разлилось горячее и вязкое. Низко зарычал Владимир, наполняя связь собственным наслаждением, и Сергей, выгнувшись в спине и до боли закусив губу, излился в его ладонь, подхваченный волной их общей эйфории. Пока Сергей восстанавливал дыхание и приходил в себя, Владимир успел обтереть их обоих влажными полотенцами и теперь лежал рядом на боку, подпирая рукой голову - совершенно такой же, как обычно, словно и не было этого безумного марафона. Сам колдун смутно догадывался, что его внешний вид оставляет желать лучшего. Но не находил в себе никаких сил, чтобы что-то в связи с этим предпринять. Тело охватила слабость, а мышцы приятно ломило. К тому же, как это уже с ним случалось, вернулась неловкость - хотя, казалось бы, чего ещё он мог смущаться после всего, что они творили? Сергей завозился, безуспешно пытаясь прикрыть наготу клочком покрывала, но Владимир остановил его, мягко перехватив поперёк груди. - Не надо, ты очень красивый, хочу смотреть на тебя, - словно прочитав его мысли, попросил див. - Ладно, - застенчиво улыбнулся колдун. Он откинулся на подушку и искоса наблюдал за внешне совершенно невозмутимым и спокойным Владимиром. Приятное послевкусие их близости ещё сохранялось, но Сергей почему-то чувствовал зарождающееся под рёбрами волнение, и оно было отнюдь не радостным. - Всё хорошо? - див снова считал его настроение. - Не знаю, - Сергей повернулся к нему и провёл кончиками пальцев по гладкой щеке. - Время летит так быстро. Нашу связь скоро разорвут. Что тогда будет... с нами? Его губы дрогнули, безотчётный страх холодной змеёй заворочался в желудке. Владимир же, наоборот, не выказывал никакого беспокойства и даже немного улыбнулся. - Как раз об этом я и планировал поговорить... после, - сказал он и, заметив, как насторожился Сергей, потёрся щекой об его ладонь. - Не пугайся. Я всего лишь беседовал с Её величеством. И подал официальное прошение о том, чтобы и дальше оставаться твоим... дивом. - И что она? Что сказала императрица? - колдун даже подскочил с места и вцепился Владимиру в плечо, заглядывая в глаза. - Обещала рассмотреть в ближайшее время. Не думаю, что будут какие-то проблемы, учитывая все наши заслуги перед государством. Наше партнёрство оказалось весьма продуктивным... Кто бы мог подумать... В светлом взгляде промелькнула искорка иронии, а улыбка стала совсем человеческой. Издав какой-то нечленораздельный восторженный звук, Сергей накинулся на дива, опрокинул его на спину, и, забравшись сверху, улёгся на нём, обхватив за шею. - Люблю тебя, так сильно люблю, - выдохнул он, покрывая его лицо короткими поцелуями. - Любовь к человеку делает дива слабым, - прижимая к себе своего колдуна, негромко произнёс Владимир. - Ты - моя слабость, Серёжа. Но я больше никогда не хочу быть таким же сильным, как прежде. Никогда.