Потанцуй со Мной

Гермиона вздохнула, глядя на своё отражение в зеркале в ванной. Раньше она была довольна своей внешностью, но теперь… Она вздохнула, подкрасила губы и сделала всё возможное, чтобы уложить волосы в подобие причёски. Принять приглашение на ежемесячную встречу Уизли было ужасной идеей. Когда он приглашал её, его голос звучал слишком разумно, и это должно было вызвать у неё подозрения. — Нам нужно будет снова увидеться в какой-то момент, и мы могли бы сделать это на ежемесячной встрече. Кроме того, все хотят тебя видеть. Она думала, что, несмотря на неловкость в отношениях с Роном, она сможет повеселиться с остальными, но ей потребовалось всего две минуты, чтобы понять, что единственные, кто был рад её видеть, — это Гарри, Джинни и Джордж. Она не ожидала, что миссис Уизли будет рада её видеть, особенно учитывая слова, которые окончательно разрушили их брак. Она не сомневалась, что Рон в какой-то момент поделился этой новостью со своими родителями самым ужасным образом. Но она надеялась, что мистер Уизли, по крайней мере, будет более… позитивным. Не то чтобы он или кто-то другой был груб, но было совершенно очевидно, что вся любовь и теплота, которыми её раньше осыпали, теперь достались новой девушке Рона, Симоне. Не то чтобы она могла на самом деле жаловаться, учитывая, что она вроде как сама попросила его об этом… — Просто пойди и найди какую-нибудь глупую домохозяйку, которая хочет родить тебе дюжину детей и ходить за тобой по пятам, чтобы ты чувствовал себя героем, — такую же, как твоя мать! Слова эхом разнеслись по внезапно затихшей квартире. По сердитому лицу Рона она поняла, что зашла слишком далеко, но Гермиона была слишком зла, чтобы это её волновало, когда она наконец произнесла вслух то, что тысячу раз думала и чувствовала, но не говорила, а затем копнула чуть глубже, потому что это было слишком правдиво, чтобы не сказать. — Потому что это то, чего ты на самом деле хочешь от женщины, не так ли? Твоя мать! В тот момент она понимала, что, возможно, зашла слишком далеко, втянув в это его мать, но что ж… Он наконец согласился на развод, и это было то, чего она хотела. Тогда казалось, что он в кои-то веки прислушался к её совету. Симона была чистокровной ведьмой, гриффиндоркой, на три года младше его, и, казалось, боготворила его. Она была потрясающе красива, и это, казалось, ранило её больше всего. Гермиона вздохнула, глядя на своё отражение. Она была хорошенькой, она знала это. На самом деле она была красивой. Но сегодня она чувствовала себя немного… невзрачной. Она сопротивлялась желанию наложить какое-нибудь заклинание, чтобы улучшить свою внешность перед выходом. Может быть, она найдёт Джорджа, потанцует с ним, а потом сбежит. Это выглядело бы как отступление, но это было именно оно, или же вежливая светская беседа с одним из десятков Уизли, пока Рон расхаживал вокруг, представляя всем свою девушку, крепко держа её за аппетитную попку, пока она скромно обнимала его. Гермиона скорчила гримасу, и дверь открылась. Она оглянулась и увидела Флёр. Быстро отойдя в сторону, она освободила место, чтобы француженка могла воспользоваться зеркалом. За последние семь лет она почти не виделась и не разговаривала с Флёр. Флёр и Билл нечасто приезжали из Франции, по крайней мере, до тех пор, пока не начались «ежемесячные встречи», как их стали называть. Они приезжали примерно раз в три месяца, обычно по работе. Когда родилась Виктуар, они старались приезжать каждый месяц, чтобы все могли поворковать над малышкой. Гермиона была свидетельницей того, как миссис Уизли не раз сокрушалась, что её первая внучка так редко бывает рядом. Она винила во всём Флёр. Гермиона втайне подозревала, что большое количество «советов по воспитанию», которые старшие Уизли давали молодой паре, вероятно, было одной из причин их отсутствия. Она видела, как француженка едва заметно стискивала зубы, вежливо выслушивая то, что можно было назвать только лекцией о том, как уложить дочь спать. Ситуация, которая, возможно, со временем успокоилась бы, тем более что жена Перси родила малышку Молли Уизли-вторую всего три месяца спустя, но смерть Билла всего через несколько недель после первого дня рождения его дочери вызвала у бабушки и дедушки ещё большую привязанность к внучке. Гермиона могла только сочувствовать Флёр, потому что появление Виктуар всегда сопровождалось громким плачем Молли и Артура, за которым следовало невероятное количество баловства с трёхлетней девочкой. — Ты хочешь что-то сказать мне? — спросила Флёр. Гермиона поняла, что она пялятся на неё, и быстро покачала головой. — Прости. Нет, я просто… — Она махнула рукой и вздохнула, снова повернувшись к своему отражению. — Просто задумалась. Флёр всё ещё смотрела на неё. Гермиона на секунду встретилась с ней взглядом, а затем снова отвела глаза. Флёр вздохнула. — Ты в порядке? — спросила она. Гермиона поняла, что за последние семь лет акцент почти исчез. Он всё ещё был заметен, просто… стал мягче. — Прекрасно, — быстро сказала Гермиона. Она проверила свою сумочку в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить ей оправданием, чтобы задержаться в туалете ещё на несколько минут. — Нет, ты расстроена, — сказала Флёр, поворачиваясь, чтобы посмотреть на неё внимательнее. — Твой бывший муж? Гермиона почувствовала странный комок в горле, продолжая притворяться, что роется в крошечной сумке. Притворяться было бессмысленно. — Зачем ты пришла, если… — Потому что я не хотела, чтобы он думал, что я боюсь, — мягко сказала она, перебив собеседницу. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Флёр молчала, пока Гермиона переставала притворяться, что возится с сумкой. Она оглянулась на зеркало и увидела своё отражение. Боже, она выглядела уставшей. Она заметила, что Флёр всё ещё наблюдает за ней, и в её взгляде читалось понимание. Гермиона прикусила губу и отвела взгляд, снова сосредоточившись на своих волосах и пытаясь заправить прядь за ухо. Но волосы не слушались. Она обнаружила, что говорит. — Он попросил меня прийти, сказал, что все хотят меня видеть, и я подумала… я подумала, что между нами всё вернётся к чему-то более… дружескому. Что мы сможем веселиться, как раньше, как друзья. Я думала, что мы сможем снова стать просто друзьями, но потом он пришёл с ней и… в общем, теперь я чувствую себя идиоткой. Он позвал меня сюда, чтобы ткнуть меня носом в его новую горячую подружку, которая совсем не похожа на меня. Флёр кивнула, и выражение её лица слегка изменилось, когда она снова повернулась к зеркалу. — Ну, для протокола: я считаю его идиотом. И крайне грубым. Не стоит приглашать бывшую жену на мероприятие, куда ты идёшь со своей новой девушкой, — заявила она. Гермиона улыбнулась и почувствовала себя немного лучше. Она услышала, как Флёр вздохнула, слегка поправляя платье. Гермиона внимательно посмотрела на неё и заметила напряжение в её движениях. Они были медленными и грациозными, но мышцы были напряжены, как будто она заставляла себя двигаться медленно. — Как ты? — неожиданно для себя спросила она. Флёр снова вздохнула, на этот раз глубже. Она опустила руки на раковину и уставилась на своё отражение. Выражение её лица сменилось на крайне раздражённое. — Я пришла, чтобы они могли увидеть Виктуар, ведь они её бабушка и дедушка, но я… Я не получаю от этого особого удовольствия. Я… я не такая, как они. Она посмотрела на Гермиону в зеркале. — Теперь я думаю, что и я тоже, — призналась Гермиона. Флёр улыбнулась ей. Это была не широкая улыбка, но она выглядела гораздо более искренней, чем те, которые Флёр дарила кому-либо ещё за весь вечер. Флёр посмотрела на неё, и её улыбка стала чуть шире, а на лице появилось что-то похожее на озорство. — Потанцуешь со мной? — Спросила Флёр. — Что? — Спросила Гермиона, и на её лице появилась удивлённая улыбка. — Потанцуй со мной, — сказала Флёр, выпрямляясь. — Давай не будем обращать внимания на их жалостливые взгляды и попытки заговорить с нами. Вместо этого мы будем наслаждаться друг другом и развлекаться сегодня вечером. Флёр протянула руку. — Я... я не очень хорошо танцую, — призналась Гермиона. Флёр усмехнулась и одарила её ослепительной улыбкой, от которой у Гермионы внутри всё сжалось. — Это не имеет значения, я достаточно хороша для нас обеих. Гермиона улыбнулась шире, чувствуя себя легче, и взяла Флёр за руку, позволяя ей вывести себя из ванной. — Мы устроим небольшой скандал и будем танцевать слишком близко, не так ли? — спросила Флёр, дразняще улыбнувшись и подмигнув ей. Гермиона рассмеялась в ответ на подмигивание, и несколько голов повернулись в их сторону. Гермиона заставила себя не смотреть. Затем Флёр притянула её к себе, и они начали танцевать, и Флёр была права, она была достаточно хороша для них обеих. Гермиона расслабилась ещё больше, позволяя Флёр вести её в энергичном… танце, который, казалось, включал в себя множество вращений вокруг своей оси, а затем тесных движений бёдрами, которые заставляли Гермиону смеяться, даже когда её тело расслаблялось. Флёр шептала ей на ухо сплетни и всё более нелепые комплименты по поводу фигуры Гермионы, пока та не рассмеялась громче и не почувствовала, что время ускользает. В какой-то момент она осознала, что полулежит в объятиях Флёр, и они обе покачиваются в такт музыке, наслаждаясь моментом, пока музыка не стихла. Гермиона улыбнулась, чувствуя себя счастливой. Она никогда раньше не танцевала так долго, это было приятно. Она сказала об этом Флёр и получила в ответ прекрасную улыбку. — Ты должна, ты… — Флёр, дорогая, — сказала миссис Уизли, прерывая их с широкой улыбкой. Они обе посмотрели на неё с лёгким недоумением. Они обе заметили, что встреча подходит к концу, так как примерно половина людей уже ушла. — Я думаю, что бедная малышка Виктуар уже спит. Артур сейчас уложит её в постель… — О нет, спасибо. Я отведу её домой, — тут же сказала Флёр. — Ей не нравится просыпаться в незнакомом месте. Флёр быстро ушла, бросив на Гермиону извиняющийся взгляд через плечо. Миссис Уизли поспешила за ней, предложив, чтобы Виктуар просто осталась на выходные. — Она могла бы попрактиковаться в английском, — с некоторым отчаянием предложила миссис Уизли. Гермиона вздохнула, покачав головой, и посмотрела им вслед. За эти годы она повидала достаточно подобных ситуаций с участием Флёр, чтобы знать, что ни при каких обстоятельствах не оставила бы свою дочь одну на ночь. Флёр была очень заботливой матерью. По крайней мере, судя по тому, что видела Гермиона. Она предположила, что потеря Билла, когда Виктуар была ещё совсем маленькой, не развеяла её страхи и паранойю по поводу того, что её ребёнок надолго останется без неё. — Значит, вы с Флёр были довольно близки, — сказала Джинни, подходя к Гермионе. Гермиона улыбнулась ей, чувствуя себя несколько довольной этим замечанием. — Я вижу, ты наконец-то перестала называть её Флегмой. И да, были. Мы уже вызвали скандал? — спросила она. Джинни улыбнулась и задумчиво замурлыкала. — Нет, но Рон перестал лапать Симону за задницу ровно настолько, чтобы расстроиться из-за этого на целых пятнадцать минут. Он на самом деле танцевал с ней совсем рядом с тобой, но я не думаю, что ты это заметила, потому что Флёр, кажется, крепко обнимала тебя и поворачивалась всякий раз, когда он оказывался в поле твоего зрения. Думаю, ты была слишком занята смехом над тем, что она шептала тебе на ухо, чтобы это заметить. Гермиона почувствовала, как её улыбка становится шире. Она не заметила Рона. А вот Флёр, должно быть, заметила. — Это было мило с её стороны, — сказала она. Джинни положила руку на плечо Гермионы. — Мне жаль, что он ведёт себя как придурок. Гермиона вздохнула. — На данный момент это его привычная схема, — сказала она. Джинни не стала спорить. Гермиона взглянула на Рона и увидела, что он сидит с Симоной, устроившейся у него на коленях. Она быстро отвела взгляд и заметила Флёр за соседним столиком, а на её плече полулежала Виктуар. Флёр взмахом палочки собрала свои вещи, а миссис Уизли продолжала предлагать ей остаться на ночь, если она не хочет расставаться с Виктуар. Флёр покачала головой и нахмурилась, глядя на что-то перед собой. Гермиона знала, что она смотрит на стол, за которым Рон и Симона сидели, прижавшись друг к другу. Флёр повернулась и посмотрела на Гермиону, затем улыбнулась и слегка кивнула. — Гермиона, не будешь ли ты так любезна проводить меня? — промурлыкала Флёр. — Что она делает? — Пробормотала Джинни. Гермиона быстро приняла решение и кивнула Флёр с улыбкой. — Я буду рада, — сказала Гермиона, бросившись вперёд, чтобы взять у Флёр пальто и сумку, которые она призвала взмахом палочки. — У тебя заняты руки, я понесу это за тебя. Флёр лукаво улыбнулась ей и кивнула. — Спасибо. Они вышли вместе, и Джинни бросила на Гермиону потрясённый взгляд, проходя мимо. Гермиона улыбнулась в ответ. Она не могла не заметить ошеломлённое отражение Рона в зеркале у двери. Флёр наклонилась к ней, когда они надевали пальто. — Ты бы хотела, чтобы я… — Что бы ты ни делала, я соглашусь с этим, — прошептала Гермиона. Флёр ухмыльнулась. — Как раз то, что мне хотелось бы услышать. Она взяла Гермиону за свободную руку и бросила на неё страстный взгляд. — Продолжим наш танец в другом месте? — спросила она, выходя за дверь и уводя Гермиону в ночь. Гермиона рассмеялась и кивнула, закрывая за собой дверь. Виктуар протестующе заворчала от холода, но Флёр тихо пробормотала что-то по-французски, и девочка снова затихла. Флёр не отпускала руку Гермионы, пока вела её к краю защитных чар, чтобы они могли трансгрессировать. — Спасибо тебе за это, — сказала Гермиона. Флёр улыбнулась ей. Это была очень добрая улыбка. Гермиона могла бы приписать Флёр многое, но она должна была признать, что никогда не считала её доброй. Возможно, она осознала это после их вечера, что было с её стороны упущением. — Это было приятно. Иногда я должна напоминать им, что я француженка. Гермиона кивнула и вздохнула, подумав о своей холодной квартире. — Ночь ещё не закончилась, пойдём со мной, выпьем, — сказала Флёр. Гермиона удивлённо посмотрела на Флёр. Затем она посмотрела на Виктуар. — А что насчёт… — Виктуар проспала бы и под крики гарпии, так что мы, выпивая на кухне, её не побеспокоим. Гермиона закусила губу и посмотрела на Флёр. — У тебя есть другие планы? — спросила Флёр с игривой улыбкой. Гермиона улыбнулась и покачала головой. — Выпить было бы неплохо, — призналась она. Флёр выглядела довольной и небрежно закружила Гермиону, взявшись с ней за руки. — Подожди, — сказала Флёр. Гермиона рассмеялась, и они трансгрессировали прямо на кухню коттеджа Ракушка. Виктуар проснулась из-за трансгрессии, но быстро уснула, когда Флёр понесла её по коридору, напевая французскую колыбельную. Гермиона с улыбкой наблюдала за Флёр, слушая колыбельную, а затем тихий щелчок закрывающейся двери. Флёр вернулась на кухню с лучезарной улыбкой. — Вина? — предложила она. Гермиона быстро кивнула и села за потёртый кухонный стол, пока Флёр доставала вино и наливала им обеим по полному бокалу. Гермиона с улыбкой сделала глоток. Затем она одобрительно хмыкнула. Она посмотрела на плохо подписанную бутылку, запоминая название виноградника. Флёр улыбнулась. — У моего двоюродного брата есть виноградник. Он присылает мне несколько бутылок, обычно с какими-нибудь дефектами на этикетке, потому что он не может нормально продавать их в таком виде, а ему лень просто переклеивать этикетки, — объяснила она. Гермиона улыбнулась и одобрительно кивнула. Она заметила, что Флёр выглядит довольно уставшей. Не то чтобы она была измотана, но, скорее, потратила много сил и теперь наконец-то получила возможность расслабиться, с благодарностью опустившись в кресло и немного потянувшись. На минуту воцарилось молчание - они просто наслаждались вином и тихими скрипами старого коттеджа. Вдали успокаивающе шумели волны. — Ещё раз спасибо. — тихо сказала Гермиона. Флёр с любопытством посмотрела на неё. — Никаких проблем. Мы, бывшие жёны мужчин из семьи Уизли, должны держаться вместе, — сказала она. Флёр, казалось, возвращалась к своему обычному, или, как предполагала Гермиона, привычному, спокойствию. Она не была особенно энергичным человеком, но напряжение, которое Гермиона заметила, когда Флёр была среди Уизли, казалось, ослабевало по мере того, как они сидели там. Его сменила спокойная уверенность. — Могу я задать личный вопрос? — Гермиона поймала себя на том, что говорит. Флёр, которая собиралась сделать ещё один глоток вина, с любопытством посмотрела на Гермиону. Она кивнула и поднесла бокал к губам, слегка улыбнувшись Гермионе. — Ты выглядишь очень… напряжённой всякий раз, когда я тебя вижу, — сказала Гермиона. Она попыталась вспомнить, о чём хотела спросить, но ничего не приходило на ум. Флёр кивнула и вздохнула. — Знаешь, что происходит, когда я привожу Виктуар к её английской семье? Гермиона на мгновение задумалась. — Миссис Уизли уделяет ей слишком много внимания, — сказала она. Флёр кивнула и на мгновение погрустнела. — Они говорят по-английски и только по-английски. Они постоянно твердят, что она такая драгоценная и Уизли, и поправляют её, когда она говорит по-французски, а я… мне это не нравится. Гермиона понимающе улыбнулась. — Она французский ребёнок. Её воспитывает французская мать во Франции, она ходит в французское дошкольное учреждение и говорит по-французски со своими друзьями. Да, она немного знает английский, и у неё много родственников-англичан, но у неё также есть родственники-французы, и я… Флёр фыркнула, и Гермиона заметила, что Флёр, похоже, охватил прежний гнев. Затем он прошёл, сменившись чем-то более мрачным. Флёр снова вздохнула. — Билл во многом не был похож на свою семью, — сказала она с глубокой грустью в голосе. Гермиона кивнула. Билл казался немного бунтарём. Она почти не разговаривала с ним, но он ей нравился, и они с Флёр, казалось, хорошо подходили друг другу. Она знала, что они были счастливы вместе. — Я думаю, что если бы он был жив, то некоторые из их… ностальгических представлений о нём исчезли бы, но сейчас они видят Виктуар и думают о Билле так, как хотели бы видеть его. Блестящий старший сын с блестящим будущим, и они думают, что она будет жить в тени своего отца. Что она поедет в Хогвартс, станет старостой, как многие в её семье, будет послушной внучкой, которая будет регулярно писать им письма со школьными приключениями, над которыми они будут улыбаться, и что она будет регулярно приезжать в гости, чтобы они могли её баловать, не разрушая их представление о нём и о ней. Флёр печально покачала головой. — Полагаю, ты отправишь её в Шармбатон, — мягко сказала Гермиона. Флёр посмотрела на Гермиону и кивнула. — Мы обсуждали, что она может сама выбрать, но после всего… я бы предпочла, чтобы она училась здесь, где я могу забирать её домой на выходные. — Ученики Шармбатона ездят домой на выходные? — удивлённо спросила Гермиона. Флёр кивнула, бросив на неё взгляд. — Хочешь верь, хочешь нет, но французы очень привязаны к своим детям. Мы с детства учим их быть уважительными, а потом берём их с собой повсюду. Для меня было бы невыносимо не видеть Виктуар несколько месяцев. В Шармбатоне по выходным ученики добираются до разных мест по всей стране с помощью портключа, а родители забирают их и возвращают в воскресенье вечером или рано утром в понедельник. Гермиона улыбнулась всплывшему старому воспоминанию. — И Рождество… — Дворец был красиво украшен, и там собралось много учеников и родителей, чтобы посмотреть фейерверк. Это часть рождественских праздников. В Шармбатоне родители больше… вовлечены в жизнь учеников. В Хогвартсе мне было… тяжело. Я ужасно скучала по своей семье. Особенно по сестре и… Флёр одарила Гермиону несколько извиняющейся улыбкой. — В то время это никак не повлияло на мой характер. Гермиона рассмеялась. — Я действительно помню, что у тебя были некоторые проблемы с Хогвартсом. Флёр вздохнула и покачала головой. — Я злилась, грустила и изо всех сил пыталась понять всё на английском, а оно всё двигалось! Почему всё в вашем замке должно было быть таким тесным и скрытным? Я жаждала солнечного света, а всё, что я находила, — это движущиеся лестницы, крошечные окна, скрытые проходы и лес, в который мне не разрешалось заходить, потому что он, очевидно, был очень опасен. Гермиона попыталась сдержать смех, пока Флёр продолжала. — И в озере было что-то большое и более опасное, так что я не могла в нём купаться. Не то чтобы я хотела, потому что вода была ледяной. Мне достался лишь этот огромный открытый газон, который ничем не радовал глаз и не защищал от ветра, а единственное большое дерево в поле зрения выглядело агрессивно. Гермиона перестала сдерживать смех и расхохоталась, когда Флёр бросила на неё взгляд. — Твоя школа была ужасной, — закончила она, улыбаясь Гермионе. Гермиона улыбнулась в ответ и увидела, что улыбка Флёр стала ещё шире. — В Шармбатоне есть прекрасные сады, по которым можно гулять и исследовать их, тёплое море, в котором можно купаться, а лестницы не двигаются. И там нет десятков странных и злобных существ, которые бродят вокруг и ждут, чтобы напасть на ничего не подозревающих учеников. Они улыбнулись друг другу, и Гермиона почувствовала, как её наполняет теплота. Прошло слишком много времени с тех пор, как она говорила с кем-то о чём-то, кроме работы или развода. — Лучше, чем в Дурмстранге, — сказала она. — Там разводят костры только в магических целях. Улыбка Флёр быстро сменилась выражением абсолютного ужаса. Она взяла свой бокал с вином и покачала головой. — Я бы умерла. Гермиона снова рассмеялась. Флёр улыбнулась ей и сделала глоток вина. Гермиона тоже сделала глоток. За столом снова воцарилась тишина, но, как заметила Гермиона, это была на удивление приятная тишина. — Думаю, мне бы понравился Шармбатон, — тихо сказала Гермиона. — Если он такой, как ты описываешь. Флёр с любопытством посмотрела на неё. — Я… — Гермиона вздохнула и потёрла лицо, чувствуя, как на неё наваливается усталость. — Я была близка с родителями, когда была маленькой, но из-за того, что я так долго была вдали от них… — Она не была уверена в своих словах. Но всё же попыталась. — Это привело к тому, что я отдалилась от них, сколько бы писем я ни отправляла и ни получала. Несмотря на все наши попытки поддерживать связь. Флёр бросила на неё очень понимающий взгляд. — Люди думают, что раз французские дети так хорошо себя ведут и рано ложатся спать, то мы не участвуем в их жизни, но… Виктуар — самый важный человек в моей жизни. Я просто не делаю её целью своей жизни. Она такой же человек, как и я. Мои родители такие же. Они любят меня и мою сестру, и мы всегда проводили время с родителями, ходили с ними повсюду. Наши выходные мы проводили всей семьёй, навёрстывая упущенное. Гуляли вместе, играли в игры… Это нас сближало. Особенно когда я училась в Шармбатоне, а Габриэль ещё жила дома. Гермиона кивнула. — Ты собираешься сделать то же самое с Виктуар? Флёр кивнула. — Да. Я стараюсь дать ей свободу, но признаюсь, мне очень хочется держать её рядом. Гермиона снова кивнула и взяла своё вино. — Совершенно разумно. Особенно если она занервничает… Флёр улыбнулась Гермионе. Гермиона присмотрелась к ней повнимательнее. — Она нервничает? — спросила она. Флёр тихо рассмеялась и, покачав головой, взяла свой бокал с вином. — Нет. Она спит как сурок в любых условиях. Мы с Биллом специально приучили её спать где угодно — работа часто заставляла нас бывать в странных местах. Просто я не хочу оставлять её с... ними. Флёр снова вздохнула, и Гермиона посмотрела на неё, чтобы увидеть, как она размышляет о чём-то на своей кухне. — Билл не был так… привязан к своей семье, как они думают. Его родители продолжали рассуждать о том, как он должен жить, как это должно выглядеть и каким образом… Это был не он и не я. Теперь, когда его нет, нет возможности как следует развеять эти представления. Флёр вздохнула в ответ Гермионе. — Они думали, что я с ним, потому что он красивый и… — Она махнула рукой. — Крутой. Но я любила его за ум. Он был умным. Я обожаю умных. Любой может быть красивым, если у него достаточно времени и денег, но не каждый может быть умным. Гермиона кивнула в знак согласия. Она допила вино и посмотрела на Флёр. Она с удивлением заметила, что Флёр скользит взглядом по её телу, и выражение её лица Гермиона не могла понять. Она снова посмотрела в окно и вздохнула. Наверное, ей стоило пойти домой, но ей не хотелось уходить. — Проведи ночь со мной, — попросила Флёр. Гермиона удивлённо посмотрела на неё. — Но… — Она не могла придумать ни одного аргумента против, кроме, — Зачем тебе я? Флёр улыбнулась ей. Это была очень милая улыбка. — Потому что ты умная и красивая, — Флёр наклонилась вперёд и погладила Гермиону по щеке. — И я думаю, что прошло слишком много времени с тех пор, как к тебе относились как к красивой женщине, которой ты и являешься, и слишком много времени с тех пор, как ко мне относились с нежностью, которой я заслуживаю. Гермиона посмотрела на Флёр и прикусила губу. — Я была только с Роном, — призналась она. — Тогда позволь мне показать тебе, как доставить удовольствие женщине, — сказала Флёр, вставая и протягивая Гермионе руку.