Искра

— Добрый день, вы позвонили на телефон доверия центра "Искра", что я могу для вас сделать? — Сделать..? Хмм.. — голос по ту сторону звучал меланхолично и задумчиво — Я бы хотел...поговорить. Далеко не первый раз человек обращается с такой просьбой. На самом деле в большинстве случаев, звонившие желают простого разговора. Удивительно, но люди в целом мало говорят. У них может легко получаться завести простые беседы о погоде, делах, учëбе, работе, но как только речь заходит об их внутреннем мире...Многие просто молчат. Или врут. Или и то и другое. Именно для этого такие, как он и нужны. Каждый день десятки раз он выслушивает нелëгкие оды самых разных людей. Он знал, что эта работа создана для него - всю жизнь был тем, на кого можно положиться, всегда слушал, помогал и просто был рядом. Поэтому, когда Лололошка увидел эту вакансию - сразу решил, что будет здесь работать. Приготовившись слушать, парень мягким голосом ответил. — Конечно, о чëм бы вы хотели поговорить? — Оу ну...на самом деле я прямо сейчас собираюсь выстрелить себе в висок, но слышал, перед этим нужно позвонить в какой-нибудь центр помощи Пальцы застыли над клавиатурой. Да, такие случаи к сожалению тоже были нередки. Грустно, что перед тем, как пойти на такой крайний поступок, люди не находят кому позвонить, кроме телефона доверия. Когда у тебя либо нету близких, либо есть, но ты снова молчишь о своих проблемах. Такое поведение никогда не приводит к чему-то хорошему. Но то, что перед радикальным шагом они всë же решаются открыться - рассказать, вселяет хрупкую надежду. Думаешь - "он ещё не решил". Потому что люди, которые решили часто уходят тихо. Потому что последняя искра надежды в них умерла и таких...почти невозможно спасти. Но этот парень отличался. За несколько лет работы в этой сфере Ло научился определять наличие искры в людях. Когда свет есть - они звучат надломленно, испуганно. Голос может подрагивать, могут запинаться, нервно хихикать, могут скрыть страх за напускным гневом или безразличием. Могут рыдать, долго и надрывно. Каждое мелкое проявление чувств - и есть та Искра, которую пытается отыскать в людях каждый оператор центра. Их задача вовсе не разжечь эту искру, превратив в пламя - такое невозможно сделать за несколько минут разговора по телефону. Достаточно убедиться, что она не погаснет, что найдутся люди, готовые беречь еë и подпитывать, что сам человек не угаснет вместе с ней. А те, в ком искры больше нет, отличаются. В их голосах ты не слышишь этих ноток. Не чувствуешь их радости, злости, грусти, даже страха...Они пусты. Всë, что слышно в их голосах - зияющая пустота. И это даже не апатия к происходящему, не полный пофигизм - это смирение. Самое страшное, что можно услышать от человека, находящегося на грани - полное принятие ситуации. Они погасли, можно считать, что их даже нет в этом мире. Ты говоришь с живым мертвецом, который хочет только, чтобы его историю не забыли. Погасшие никогда не плачут. Они улыбаются, смеются, подкалывают, но всë это - пустышка. Будто душа, находясь уже за гранью, пришла попрощаться с миром живых. И таких...уже не спасти. Такое случалось намного реже, ведь опять же - погасшие в основном молчат. Но когда это происходило, каждый сотрудник чувствовал этот груз. В своëм кругу операторы прозвали таких Дасками. Просто кодовое слово, чтобы не делать атмосферу ещё хуже словами вроде "суицид". Позвонивший сейчас был другим. Впервые Ло слышит человека, который заявил о своëм намерении прекратить существование, но при этом не являлся ни Искрой, ни Даском. Конечно, исходя из контекста можно подумать, что это как раз был Даск, но это не так. Он звучит вполне живо и спокойно. Это предложение о выстреле произнесено настолько обыденно, будто парень только что сказал о своих планах съесть на ужин бутерброд. При обычном диалоге Лололошка бы даже подумал, что тот врëт. Но нет, это был звонок на телефон доверия, а на фоне только что чëтко прозвучал металлический щелчок взведения курка. Ох, блять. — Хах. — тихий смешок послышался спустя пару секунд. Вскоре он перерос в спокойный заливной смех, заставляющий сомневаться в правдивости происходящего. — Извините, Сэр? Смех прервался резким вдохом. Голос, напоминающий электронную музыку, снова полился в уши. — Ох, простите мою грубость. Хотелось бы представиться — Вы не обязаны этого делать, если вам не комфортно — Спасибо, но мне бы хотелось последний раз беседовать с тем, кто хотя бы знает моë имя — Как желаете — Моë имя...Джон, да просто Джон. — Очень приятно, Джон. Хотите что-нибудь обсудить? — Можно на ты? Этот формальный тон так напрягает, что застрелиться можно — тихое хихиканье намекало на очень чëрное чувство юмора Джона. Конечно, к каждому человеку в такой ситуации нужен свой подход. Тем не менее, это не отменяло существования определëнных тактик или алгоритмов, которые подходят сразу для большой группы случаев. Ло уже начинал догадываться, что ни одна из них не сработает с этим человеком. — Без проблем. Так что, Джон, какие планы на завтра? Но Лололошка точно не был тем, кто легко впадает в панику на неизведанной территории, у него пять лет опыта за спиной, не с таким дерьмом справлялся. Лучший способ остановить человека от этого - попытаться построить планы на будущее. Хотя, работало это только с Искрами. — Пребывать в состоянии полной остановки биологических и физиологических процессов жизнедеятельности организма. Не думал, что операторы "Искры" не знают о последствиях выстрела в голову. Его тон был весëлым и непринуждëнным, чем напрягал и даже немного пугал. Джон уже принял решение, но всë ещё не казался Даском. Какой же он...необычный. Ло знал, что это большой риск, но с таким чудным парнем, он не видел другого способа, кроме как тоже показать себя немного странноватым. — Не думаю, что это очень интересное занятие. Может займëшься каким-нибудь хобби? — Хобби...действительно интересно, но боюсь, за что бы я не взялся, буду слишком хорош — Разве не здорово? — Скучно — Можно получать удовольствие от процесса, а не от результата — Что за сентиментальщина. Какой толк в действии, когда результат бесполезен? "Действительно". Подумал парень в контексте ситуации Джона, но вслух говорить не стал. Сейчас нельзя провоцировать его. — Кому как, если для тебя смысл в получении чего-то, это тоже неплохо — Ладно, заставить меня строить планы - довольно бесполезная затея, скажу тебе. Когда мы закончим я умру. Такие слова выбивают почву из-под ног сильнее, чем хотелось бы, но Ло не подаëт виду. — В таком случае, придëтся нам разговаривать вечно На проводе снова послышался приятный смех. — Какой забавный. Может поговорим о тебе? — Конечно, только без конфиденциальной информации — Она мне и не нужна. Сколько тебе лет? — Двадцать семь — Да ты старше, приятель Возраст - самое частое, что у него спрашивают. Вот только в основном это происходит из-за его внешности, которая делала его куда младше, чем было на самом деле. Многие давали ему не больше семнадцати, что в основном смешило, а не обижало. Но Джон не видел его и всë равно задал этот вопрос. Как забавно. — Есть питомцы? — Да, кошка и пëс. Абилка и Персик — Какие забавные имена — Тебе нравятся животные? — Да. Слоны - просто чудо. Ты знал, что они обладают феноменальной памятью и способны распознавать себя в зеркале? На секунду он забыл, что это не обычный разговор с приятелем, а серьëзный диалог между оператором и человеком на грани самоубийства, с целью остановить последнего. — А ты много знаешь — О, это далеко не всë, что я о них знаю. И не только о них — Верю. Ну..позволишь спросить, как ты оказался здесь? Это была очень рискованная игра. Любые триггеры могут спровоцировать выстрел, а значит и его провал. — В своей квартире? Милашка, ты не знаешь, как люди попадают в свои дома? — он игрался, в его тоне была слышна весëлая нотка, хоть и звучал он серьёзно. — Любишь пошутить, мне нравятся такие люди — Жаль, что их скоро станет меньше Каждая такая фраза резала по сердцу. Но сильнее заставляла задуматься. Почему он постоянно говорит об этом? Обычно люди стараются избегать упоминаний своих мрачных планов в последнем диалоге и операторы сами настраивают их на разговор именно о жизни. Но Джон был совсем не обычным. Такие фразы для него были даже не криком о помощи, а просто обычным делом, которое упомянулось несколько раз. Лололошка всë не решался напрямую заговорить об этом, потому что, как минимум это было против всех норм и правил центра. — Боишься напрямую спросить меня о самоубийстве? — этот парень будто читал его мысли. — Боюсь потерять работу за неэтичное поведение. — Хахаха, ты мне нравишься! Не переживай. Я никогда не вру, а значит умру только после окончания диалога, говори, что хочешь, мне даже интересно. Лололошка снова вздохнул, поднимая очки и потирая переносицу. — Так почему ты решил, что должен умереть? — Хмм..скорее за меня так решили обстоятельства — было слышно, как парень перекладывает пистолет из одной руки в другую — А ты почему решил пойти работать в эту область? А это уже было интригующе. Мало кто задавался этим вопросом. В основном, как только слышали, по-доброму посмеивались со словами - "ты не меняешься, Ло". Все знали, как он любит помогать другим. Все ценили его бескорыстную помощь и поддержку. Все знали какой он. Или им казалось, что знали. В любом случае честный ответ ещё никто не получал. Но кто он такой, чтобы не рассказать это абсолютному незнакомцу? — Из-за эгоизма — Эгоизм? — Да. Может люди и думают, что сюда идут те, кто готов отдать себя другим, но я не такой. — Заинтриговал — Я всегда любил помогать людям. Видеть их улыбки, слышать благодарность, понимать, что смог что-то сделать. Но это желание не бескорыстно. Просто только пока я делаю это, могу продолжать жить. Только когда знаю, что не являюсь расточителем пространства и грузом для людей. Это чувство, от спасения других...оно как наркотик. Сладкое и затягивающее, оно даëт прилив сил и радость, но быстро заканчивается. В повседневной жизни, не так часто кому-то нужна помощь, как часто мне нужна доза, поэтому я здесь. На другом конце слышалось только еле заметное дыхание. Несмотря на свой спокойный настрой, внутри Лололошки сейчас поднималась небольшая тревога. Всë, что он сказал было правдой, которую он давно не отрицал и хранил при себе. И раскрыть еë так просто... — Попахивает синдромом спасателя Это вызвало смешок уже у него. — Уверен всë гораздо хуже — И часто ты говоришь о себе? — ..Людям всегда хочется разговаривать о своих проблемах, кто я такой, чтобы им мешать? — Какой-то ты дурачок. Может сам позвонишь на телефон доверия? — Спасибо, откажусь Держа в руке свои очки, он медленно крутил их в разные стороны, подозревая, что его собеседник делает то же самое с куда более опасным предметом. Он решил предпринять ещё одну попытку что-то узнать у Джона, потому что на его практике было большой редкостью, когда больше говорил он сам. — Разве нет близких, которые будут скучать? — ... Из-за небольшой паузы Ло испугался, что это был слишком личный вопрос, но вскоре услышал почти не изменившийся голос. — Таких нет. Те, что остались будут только рады — снова недолгая тишина, как будто он что-то обдумывал — Знаешь, я тоже тот ещё эгоист, так что даже если бы скучали, не думаю, что мне было бы дело — Думаешь, мы похожи? — Думаю, мы абсолютные противоположности. — Ты мне нравишься, Джон. — Это ненадолго — Не думаю — Что-то мы заболтались, красотка. Можешь потешить своë самолюбие тем, что оттянул мою кончину на двадцать пять минут — новый металлический звук дал понять, что пистолет переместился намного ближе к телефону, а значит и к голове — Можешь хоть назвать своё имя? Лололошка еле взял себя в руки после звона оружия и почти не дрожащим голосом произнëс. — ..Лололошка. Мозг судорожно метался в поисках чего-то, чего-то, что спасло бы жизнь Джону. Но погасших нельзя спасти. — Красивое имя..- Тишина. Джон не был Даском. А Лололошка только что придумал очень ненадëжный план. Но времени и другого выхода не было. Нужно было заткнуть его сейчас. — Стой. Ты сказал, что никогда не врëшь, и умрëшь только после окончания диалога. А этот диалог не закончится, пока кто-то не скажет, что он закончен, или не положит трубку, да? — Хм? Верно, но.. — Ну, "внезапный" сбой в системе моего компьютера не является завершением диалога. И резко выдëргивает системник из розетки. Он не слышал ни ответа Джона, ни выстрела. Всë, что у него оставалось - надежда, что его маленькая уловка сработает. Он не мог позволить этой хрупкой Искре угаснуть.