Последний спуск

Жарким летним вечером на подъездной дорожке к дому Авена появился старенький пикап. Мужчина вышел на порог встречать своего друга. Зик прошел ко входу в дом, не решаясь посмотреть Авену в глаза. Тот выглядел по‑прежнему плохо, однако его глаза, как и несколько дней назад, сверкали искрами безумного озорства. Зик выглядел болезненно, прямо под стать своему товарищу. Весь путь по дороге к дому Авена его тошнило и трясло мелкой дрожью. Впрочем, каким еще образом может чувствовать себя человек, осознанно убивая друга собственными руками, пускай и по воле несчастного. — Здорово, друг — поприветствовал Авен — ну, что за кислая мина? Давай веселее! Мы проделали огромную работу. Спорим, среди всех этих лысых умников в старомодных костюмах мы будем самым эксцентричным дуэтом? Безумный старикашка и студент‑архитектор исследуют область снов. — Да уж — Зик выдавил из себя усмешку, украдкой тараща огромные глаза на друга — оборудование исправно, проверял его несколько раз, в том числе и на своей тетушке. Сегодня мы вооружены до зубов. Я договорился с Бри, чтобы она эту ночь была начеку. Сам я буду сидеть в гостиной и следить за твоим состоянием. Чуть что случится, я гружу тебя в тачку, и мы едем в больницу. — Э, нет, парень — возразил Авен — так не пойдет, ты должен уйти из дома, когда я засну, договорились? Иначе в твоем присутствии мне сложнее будет встретиться с собственным страхом, а это необходимо для перехода на третий уровень. Парень устало вздохнул и опустил плечи. Однако, возражать другу, настроенному столь решительно, было невозможно, поэтому Зик кратко кивнул в знак согласия. Через несколько часов друзья завершали приготовления, подготовив всю аппаратуру для следующего эксперимента. На прикроватном столике Зик разместил настольную лампу, чтобы в случае пробуждения старик не оставался во тьме. Также он поставил на столик блюдце с сильными успокоительными и стакан воды. На телефон Авена Зик совершил короткий звонок, чтобы в случае пробуждения друг мог быстро набрать нужный номер, который был теперь на самом верху в журнале вызовов. — Да ты все до мелочей продумал, — улыбался Авен, оглядывая комнату — даже таблетки раздобыл. Ты, главное, пообещай мне, что уйдешь из дома, как только я засну. — Ладно — ответил парень, мысленно скрестив пальцы. Вскоре Авен, нагруженный экипировкой, заснул крепким снов в своей кровати. Зик погасил настольную лампу и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Он уселся за письменный стол в гостиной и поставил данные о состоянии друга на запись. Зик вглядывался в кривую кардиограммы, время от времени отслеживая активность мозга Авена. Картинка с изображением красно‑желтого спектра со временем уступила место синеве, оставляя в нижней части графика редкие мазки желтых всплесков и стала похожей на пшеничное поле с ярко‑синим небом на горизонте. Зик не заметил никаких резких всплесков или спадов. «Уйти? Да, как же. Может и в самом деле уйти? Я не могу оставить его, но он мне доверился.» — спорил сам с собой парень. «А что если его подсознание неведомым образом почувствует мое присутствие? Услышит биение сердца или дыхание? Тогда все данные, что я получу, будут неверными. И тогда, возможно, наш последний эксперимент потеряет свою ценность. Я не могу так поступить с ним. Может и правда нужно исполнить его волю, которая, скорее всего, будет последней? Ладно‑ладно. Я уйду, но буду неподалеку. Покатаюсь по окрестностям, поброжу в парке, поем чего‑нибудь наконец. Но буду начеку все это время.» — с этими мыслями Зик тихо вышел из дома и погнал свой пикап вдаль по улице, растворяясь в сумраке ночи. Авен, к своему счастью, сразу оказался в просторном коридоре, освещенном пламенем факелов на изъеденных временем стенах и таинственным светом редких прорех среди каменных блоков. Вздохнув, он зашагал по коридору, как вдруг кто-то схватил его за плечо. Обернувшись, Авен увидел Зика. Тот улыбался во весь рот и выглядел необычайно счастливым. — А я говорил тебе, чтобы ты ушел. Но ты, друг мой... — Упрямый осел — рассмеялся парень. — Вот именно — хохотнул Авен — ну, раз уж, ты здесь, то пойдем со мной. Тем более, в твоей компании будет не так страшно спускаться вниз. Друзья двинулись дальше по коридору, коротая долгий путь за незамысловатыми беседами и шутками. Они и не заметили, как пространство вокруг начало меняться. Коридор начал делиться, превращаясь в лабиринт, воздух становился тяжелее и холоднее, стены источали смрад вековой гнили, а факелы теперь светили тускло, словно их свет ловил наступающий морок. — О, а вот и первая перемена, я даже не заметил, как мы дошли до второго уровня — обрадовался Авен — нам теперь сам черт не страшен, да? Правда, надо признать, поджилки у меня изрядно трясутся. Голос Авена громким эхом отразился от стен. Холодная твердь ловила малейший шорох, так что сквозь эхо друзья услышали посторонний шум. Зик приложил палец к губам и кивнул куда‑то в сторону дальнего коридора, откуда доносился неясный шорох. Авен, выпучив глаза от изумления, стал вслушиваться в негромкие шаги, словно кто‑то крался по коридору. Меньше всего друзьям хотелось увидеть источник шума, ведь шорох отдаленно напоминал поступь хромого зверя. Шаги раздавались в нечетном ритме, словно крадущийся имел не то пять, не то семь конечностей. Путники, застыв в полном ужасе, не решались издать ни звука в этом холодном и всеслышащем лабиринте. Вскоре шорох прекратился, растворяясь где-то в глубине коридоров. Друзья, выждав с минуту, осторожно двинулись в левый коридор, который до сих пор оставался тихим. Пространство искажалось с каждой секундой и теперь коридоры стали болезненно огромными. Друзья чувствовали на себе взор тех, кто не решается явить себя чужестранцам. Попытки передвигаться в полной тишине были тщетными, ведь некоторые уголки лабиринтов могли поймать даже звук еле-слышного вдоха. Но путники продолжали двигаться осторожно, стараясь не издавать ни звука и надеясь, что сущности из лабиринта примут их шаги за поступь своих сородичей. Им даже пришла в голову идея идти в нечетном ритме, подражая походке того неведомого хромого зверя. Лишенные возможности разговаривать, друзья объяснялись при помощи жестов. Это неудобство отнимало очень много времени, однако Авен и Зик думали лишь о том, чтобы добраться до третьего уровня живыми и невредимыми. Подобравшись к одной из развилок, Авен поднял палец вверх, и Зик послушно остановился. Вдали, на одной из стен, что открывалась взору, путники увидели неясные пляшущие тени. Авен уставился в сторону этого зрелища, словно мог ясно их различить, но Зик тем временем, как ни пытался, не мог сфокусировать взор — тени то и дело ускользали от него, бегая от упрямого взгляда. Авен, заметив замешательство друга, сделал пару жестов: два пальца, направленные ему в глаза, затем вперед, и потом крест руками. «Не смотри прямо, смотри боковым зрением.» — мысли Авена отчаянно пытались дойти до ушей Зика. Парень, в замешательстве изучая неуклюжую пантомиму, вскоре понял, что имел в виду Авен. Зик последовал совету друга и расфокусировал взгляд. В эту секунду юноша очень сильно пожалел, так как теперь он мог рассмотреть размытые тени. То, что отбрасывало тень, не могло быть ни одним из известных науке существ. Оно издавало звуки, похожие на смесь хлюпанья и мычания. Нечто неведомое скорее всего было похоже на амебу, только с сотни тысяч раз больше. Поморщившись, он уставился на Авена с выражением страха и отвращения на своем лице. Мужчина лишь поджал губы и развел руками. Вскоре пляшущие тени исчезли и друзья двинулись направо, надеясь, что им посчастливится больше никого не встретить на своем пути. Все это время ни Авен, ни Зик не издавали ни звука, общаясь исключительно языком жестов. Если бы они остались тут на несколько дней, то определенно научились бы читать мысли друг друга. Через какое-то время они вышли на развилку прямиком к широкому коридору, в конце которого виднелся высокий дверной проем, зиявший темнотой, что чернее самой ночи. Зик повернулся к Авену и раскрыл рот в немом изумленном крике. Старик радостно сжал кулаки и, схватив Зика за рукав, побрел к заветному входу на третий уровень. По оценке Авена расстояние до цели составляло не более пятидесяти земных метров, однако друзья шли уже добрых десять минут, а вход не приблизился ни на шаг. Раздраженный этим обстоятельством, Зик остановился и посмотрел на Авена. Тот смиренно кивнул головой и они, словно по команде, бросились в сторону входа, переходя на быстрый бег. Через минуту пространство начало сужаться и проем медленно приблизился навстречу путникам. Запыхавшись, Авен остановился, переводя дыхание. С каждым прыжком к заветной цели он чувствовал, как его тело сковывает животный страх, проникая в кожу прямиком к костному мозгу. Зик остановился и помог другу опереться на свое плечо. Через несколько минут они уже были у входа на глубину. Авен, беззвучно хватая ртом воздух, выпрямил спину и гордо уставился во тьму с плохо скрываемым страхом, что так предательски выдавали его дрожащие колени. Та уставилась на него в ответ. Внезапно Зик оттолкнул Авена от проема и встал лицом к другу преграждая ему путь. Мужчина в недоумении посмотрел на Зика, но тот продолжал стоять на месте, вперив немигающий взор на Авена. В этот момент Авен наконец‑то почувствовал, что что-то было не так с его другом. Возможно, с самого начала их спуска в подземелье. Теперь же существо, что принимало облик Зика все это время, медленно и мучительно являло свой истинный образ. Лицо его друга — совсем юное и невинное — начало расползаться, искажая знакомые черты. Глаза начали делиться натрое, нос сполз куда-то наверх, а губы, искаженные хищной ухмылкой, растянулись в неестественно широкой улыбке, обнажая четыре ряда острых, как шипы, зубов. Голова превратилась в огромную бездонную пасть, в глубине которой виднелись сотни светящихся немигающих глаз. Авену показалось, что из пасти на него смотрит сам космос — холодный, ужасающий и величественный. Старик, словно завороженный, продолжал наблюдать за чудовищной трансформацией; за тем, как над телом его друга так безжалостно и безбожно измывается сама глубина. Вскоре рот закрылся и Авен увидел перед собой давно забытого знакомого. Тварь протянула отростки, напоминавшие подобие рук, к шее Авена и повалило на холодный каменный пол, крепкого сжимая горло бедного старика. Тот, парализованный страхом, не сопротивлялся, отдавшись своему последнему кошмару. Над бледным морщинистым лицом нависала знакомая физиономия с размытыми неясными чертами и широким жабьим ртом, зашитым черными нитями. Авен даже почувствовал укол ностальгии, узнав ту самую тварь, что впервые пришла к нему много лет назад, когда Авену было двенадцать лет. Существо не хотело так просто заканчивать муки несчастного старика. Оно играло с ним, запугивало, напитывая его сухое тощее тело первобытным кошмаром. Авен был не в силах сопротивляться, лицезрея перед собой не тот ужас, известный большинству людей. Не страх темноты или опасных хищников. Но тот самый страх неизведанного, которое пытается говорить с тобой на языке нашего мира. Будто пришелец из иной вселенной, изучавший людские дисциплины и языки, надевает на себя свежесорванную кожу и неловко пытается подражать человеческой речи, которую он доселе не слышал. Выбросив откуда-то из‑за спины желеобразные отростки с подобиями человеческих пальцев, существо схватило себя за обе челюсти своими новыми руками. Вцепившись мертвой хваткой, тварь потянула челюсти в разные стороны. Жесткие черные нити не поддались ни на миллиметр, разрывая холодную серую плоть на куски. Губы существа превратились в окровавленную бахрому из кусков мяса. Авен закрыл глаза, увидев, как существо наклоняется ближе к его уху, обдавая лицо зловонием самой глубины, о которой Авен грезил последние месяцы. «Прости меня, Зик. Я не могу выбраться отсюда. Может и не так уж плохо пасть такой бесславной, но по‑своему очаровательной смертью?» — Авен сделал глубокий вдох, приготовившись к следующему действию его давнего врага. Но то, что пережил Авен, было за гранью того, чего он ожидал. Над ухом старика внезапно раздался истеричный человеческий вопль, принадлежавший никому из людей, знакомых Авену. — Не спускайтесь! Никогда, слышите меня, не смейте спускаться ниже второго уровня, я вас молю, ради бога. Прошу вас, не спускайтесь! Остерегайтесь трещин в пространстве и входов под землю! Не смейте соваться туда, иначе умрете! Авен, лишившись рассудка и переполнившись отвращением к твари, что так четко и ясно говорила человеческим голосом, вцепился в холодные отростки на его шее и ослабил хватку. Существо снова начало трансформироваться и принимать черты и формы земных созданий, выкрикивая бессвязные слова и фразы голосами разных людей. Старик, визжа от ужаса, барахтался в попытке сбросить с себя мерзкое отродье. Вскоре существо уползло за порог темного дверного проема, сливаясь с глубиной в единое целое. Авен бился в истерике, колотил руками и ногами по каменному полу, пытаясь разорвать ткань подземного пространства. Но холодная гладь оставалась незыблемой. Перевернувшись на бок, Авен уставился в холодную тьму дверного проема. Из черных, как смоль, глаз, текли крупные слезы. Старик лежал неподвижно, продолжая упорно смотреть в глубину, что так манила его все это время, но так безжалостно оттолкнула в самом конце, сделав его узником собственного подземелья. Авен без сил растянулся на полу и крепко заснул. Спустя несколько часов, а может и дней, Авен очнулся на том самом месте, где какое­‑то время назад ему пришлось столкнуться лицом к лицу со своим страхом. Старик устало поднялся на ноги и оглядел коридор, который оставался таким же холодным и равнодушным, как сама тьма. Вдруг Авен услышал знакомые шаги, напоминавшие поступь хромого существа с нечетным количеством ног. Сердце старика забилось, конечности сковал страх, к которому Авен уже почти привык. Шорох раздавался откуда‑то из дальних коридоров за поворотом, откуда они пришли с Зиком, пока тот не превратился в часть неизведанного. Авен предпринял последнюю попытку спастись из этого ужасного места. Собрав все силы, старик с разбегу врезался в каменную стену напротив него. Авен был уверен, что он расшибется в лепешку и сломает себе пару костей, став легкой добычей для того, кто сейчас крадется по коридору. Но к удивлению старика стена из холодного камня поддалась, упруго вогнувшись внутрь словно туго натянутая мембрана. Шаги приближались все ближе и Авен руками впился в стену, что теперь напоминала нехотя рвущуюся ткань. Разорвав стену, Авен провалился в реальность и наконец вернулся в свой дом. Махом включив настольную лампу, Авен уводя взгляд от пространства комнаты, сгреб ладонью таблетки из блюдца и залпом выпил стакан воды. У старика страшно кружилась голова, все суставы болели, словно он и вправду лежал на каменном полу несколько дней подряд. Отдышавшись, Авен забился в истерике, заново проживая ужас пережитого и облегчение, свалившееся на его голову наковальней. — Зик, Зик! Я вернулся! Я жив, все хорошо! Ты не поверишь, что я увидел. Это было ужасно, я чуть не умер, но потом случилось нечто невообразимое и я спасся. Я думал, что не выберусь, но я сбежал— Авен, словно одержимый, вопил в трубку. Несколько секунд старик вслушивался в тишину телефона. Затем на другом конце раздался горький плач. Зик, не в силах вымолвить ни слова, продолжал рыдать. — Все хорошо, мальчик мой, все хорошо. Мы это сделали, мы молодцы — выдохнул Авен. Уже через пять минут на пороге дома появился Зик. Он стоял, сгорбившись и утирая слезы. Авен, переполненный радостью, кинулся к своему другу с объятиями. — Прости меня, прости меня! — парень упал на колени, вцепившись руками в свои волосы — ты мог умереть там. Авен вздохнул и, кряхтя, опустился на пол. Он ободряюще похлопал парня по спине в знак утешения. — Не кори себя, малыш. Я ведь и сам так хотел попасть туда, хотя был там всего пару раз и то совсем недолго. Но теперь мне не придется спускаться туда, а тебе не придется мучиться и переживать за меня. Через час взошло солнце, занося в маленький домик Авена мягкий приглушенный свет утренних сумерек. Друзья сидели на кухне и беседовали за чашкой кофе. Авен во всех деталях поведал другу свой рассказ. Зик почти все это время молчал и сидел, насупившись. Позавтракав, Авен ушел в кабинет, чтобы записать подробности своего последнего кошмара. Зик засел в гостиной, изучая последние данные о состоянии Авена. Солнце уже поднялось над горизонтом, растворяя в своих лучах остатки прошедшей ночи. Авен настолько увлекся новым рассказом, что почти позабыл о том, каково это смотреть в глаза собственной смерти. Излив свои чувства на бумагу, старик почувствовал долгожданное облегчение. Тишину нарушил возглас Зика из гостиной. Авен пошел проведать своего друга. Тот сидел за столом, обложившись кипами бумаг и сверля взглядом монитор. Лицо юноши было смертельно бледным, а рот застыл в немом крике. — Что такое? — обеспокоенно спросил Авен, чувствуя подступающую тревогу. Зик не отвечал, продолжая смотреть в экран. Авен подошел ближе и поводил рукой прямо перед лицом своего друга. Зик медленно повернулся к Авену и, смотря тому прямо в глаза, произнес: — Авен, — прошептал парень — Авен, этой ночью ты был мертв.