Проклятый дар

Все еще стоя в тени и смотря за происходящими действиями, Кистоль достал тот самый кусочек пергамента и грифель. Он знал каждого, кто находился сейчас в комнате, потому и делал себе пометки на листке. Охотник прекрасно знал, что будет делать с этой информацией и к кому она попадет. Но что после этого письма будет с самим Кистолем? Как ему нужно будет поступать дальше? Оставить службу или отстаивать свое положение до конца? Одно только не связывалось в происходящем в комнате. Среди всех, кто хоть каким－то образом был связан с Алоисом, Этингер не видел самого приближенного и доверенного из всех. Винтера. Обычно старик часто посещал такие собрания и был одним из первых, кто пытался уговорить и Кистоля к такого рода отдыху, но сейчас, когда «меч и церковь объединились», старика просто не было. Кратко записав все увиденное, Этингер покинул проход также тихо, как и зашел в него. Коридоры пустовали, а голова охотника заполнялась новыми мыслями и рассуждениями. Для чего теперь существуют охотники? Могла ли Церковь стать заложницей тех бед, от которых всегда призывала спасаться? Насколько сильно люди разочарованы его работой? Как долго он сможет оставаться честным с самим собой? – Герр! – послышалось за пределами раздумий и Кистоль вернулся в реальность. Перед ним стоял молодой охотник, который должен был уже уйти, – Герр Этингер, меня попросили Вас найти. Старец ожидает возле камеры фройляйн. Парень пошел дальше по коридору, а Кистоль быстрым шагом направился к камере, в которой была заключена Антарес. Не было сомнений, его ждали именно там. Сейчас все, что происходило в Башне, было так или иначе связано с ней, и все дороги вели только к ее имени. Оставался только вопрос: кто этот человек, который ожидает охотника? Подходя к камере, Этингер рассчитывал встретить там Винтера, чтобы попытаться прояснить происходящее, но перед решеткой стоял не он. Смотря прямо перед собой, вглядываясь в темноту камеры, Кистоля встретил Жак. Пожилой мужчина не отводил взгляда от камеры, но жестом руки подозвал охотника к себе. И вот они уже вдвоем смотрели, как казалось, только на одно. Девушка бездвижно лежала в углу, укутавшись в плащ и мирно, насколько позволяли этого обстоятельства, спала: плечи медленно и размеренно поднимались, ресницы колыхались каждый раз, когда в коридоре появлялся сквозняк, а ладони мертвой хваткой вцепились в ткань, не давая ей сползти. – Бедный ребенок... – прошептал Жак, опустив голову и покачав ею в стороны, – Сколько бед приключилось с тобой, helle Seele. – Тебе нужно еще время? – следуя примеру наставника, спросил Этингер. – Я могу оставить вас и подождать... – Нет, Кистоль, не стоит. – Астор посмотрел на охотника и, замученно улыбнувшись, хлопнул его по плечу, – У меня к тебе есть очень важный разговор. Есть место, где нас никто не услышит? – Конечно, идем. – Охотник коротко кивнул мужчине, и они удалились дальше по коридору, оставив камеру с Антарес за спинами. Этингер и старый охотник закрылись в одном из кабинетов, который отводился для совещания и от которого у Кистоля были ключи. Прогнившие наполовину оконные рамы, столы, рушащиеся под весом огромного количества бумаг и ни одного целого стула, на которые можно было бы сесть. – Лучше в этом кабинете не стало. – с презрением в голосе проговорил Жак и, смахнув пыль с одной и тумбочек, присел на нее, – Разве этот кабинет не тебе доверили? – Доверили, но только никак не доберусь сюда, чтобы навести порядок. – ответил охотник и, подвинув кипу бумаг, устроился на столешнице, – И как только разговор тебя сюда привел? Помниться, что ты сам говорил что никогда ноги твоей здесь больше не будет. – Я вот о чем подумал, мальчик мой. – задумчиво проговорил Астор, смотря на стопки бумаг, – В последнее время совсем не было видно Винтера. Ни на казнях, ни на ярмарках. Ты знаешь его не хуже меня и помнишь, что он как и Алоис – везде где есть девки. – Знаешь, у меня тоже есть некоторые сомнения на его счет. – голос Кистоля оживился. Ему сейчас, как нельзя к стати, нужно было поделиться своими мыслями, но он не знал, как начать этот разговор и какой будет реакция наставника, – В последнее время он ведет себя очень странно. Не похоже, что он собирается покинуть пост, но и оставаться тоже не планирует. Он... – Ждет, когда его выгонят. – закончил старик, посмотрев своему ученику прямо в глаза, – Но и это не совсем та странность, о которой я хотел бы поговорить. Тебе не кажется, что он стал чрезмерно жесток? Настолько бы он не относил себя к охотникам, но милосердие и в его сердце поселялось. Не то что в тебе. – За последнее тебе отдельное спасибо. – Этингер театрально закатил глаза и позволил себе тихую усмешку, – Хотя и здесь я с тобой соглашусь. Раньше я не замечал за ним, что он самостоятельно отводил обвиняемого на пытку и находился там какое－то время... и, как мне кажется, это далеко не всё. – Странно то, что Винтер стал таким после похода с Алоисом. – старик с вызовом посмотрел на парня, мгновенно заметив интерес и непонимание во взгляде мужчины, – Ты тогда с Церковью уехал, а я дорабатывал последние дни. «Винтер и Алоис пошли в лес, потому что кто－то из мужиков увидел там странного человека, полностью облитого кровью и обернутого своими же потрохами. Алоис, на удивление, сразу решил, что ему надо лично проверить это и взял Винтера в помощники. Мол, охотник опытный, больше знает, поможет советом или мечом. Что между ними произошло – никто не знает, да и вряд ли уже сможет докопаться до истины. Всем известно только то, что Винтер вернулся с того похода совсем другим человеком. Он не появлялся несколько дней после возвращения, а Алоис в это время пытался убедить всех в том, что его «друг и наставник» просто неважно себя чувствует и ему нужно время подлечиться. Странно, ведь Винтер никогда не цеплял к себе никакой заразы в лесу, а тут слег. Так еще и отчитывался за него сам Майенфорд. После этого их и не разделить, ты и сам это должен понимать, мальчик мой.» Астор замолчал, пытаясь вспомнить еще хоть какие－то странности того времени, но ход многих лет многое стер подробности из памяти и лишил многое смысла. Так же медленно, как падала потревоженная мужчинами пыль, Кистоль начинал верить в то, что рассказал ему Жак. – Винтер всегда был человеком, которого сам Бог не мог понять. – с сомнением проговорил Этингер, вставая со стола, – Но я и сам заметил по возвращении, что он и Алоис стали неразлучны. А ведь Винтер был одним из тех, кто выступал против звания собственного ученика. – Именно! – с восторгом прокричал старик, спрыгивая с тумбы так, словно ему недавно едва перевалило за двадцать, – Между ним и Алоисом никогда не было такой крепкой связи, которая держится сейчас, хотя прошло немало лет, а старику пришла пора следовать моему примеру и уходить на покой, оставив дорогу молодым. – Меня беспокоит и связь Винтера с Антарес. – быстро проговорил молодой охотник, то ли рассчитывая, что его не услышать, то ли не поймут. – Судьба дитя и без его участия печально сложилась бы, он просто добрался к ним в самый неподходящий момент. – тон голоса стал холодным, отягощенным печалью и сожалением, которым не было выхода много лет, – Знаешь, если бы мы могли, я бы попробовал узнать у малышки Тары хоть что－то, что связано с делом ее отца. – Нас останавливает только запрет Майенфорда. – заметил Кистоль. – И собственная совесть. – добавил Жак, измеряя шагами комнату. – Вскрывать старые раны девушки, которая не успела узнать любви матери и не дожила до дней, когда отец перестал бы видеть в ней виновницу всего... если она и помнит что－то, то точно не хочет этого вспоминать. Ты, конечно, можешь выбить из нее все, как делал это раньше, но тогда держи в голове и то, что после такого ты перестанешь быть для меня кем－либо. Этингер не скрывал своего удивления после услышанного. Жак все время заточения девушки считал его лишь слухами и ни разу не удостоверился в этом, а сейчас... – Думай обо мне все, что твоей душе угодно, Кистоль. – добавил старик, остановившись напротив двери, – Но сейчас Антарес осталась совсем одна. Ей нужен хотя бы один человек, который будет верить в ее невиновность и защищать в глазах других. В вас, молодых, много силы и желания борьбы, но вы совсем забываете и о том, что и сами могли занять ее место. – Святое писание призывает... – Святое писание призывает разбираться во всяком зле и искоренять его, а не калечить и насиловать девушек. – голос－сталь, которую не возьмет ни одно пламя. Голос, который наказывал за непослушание и карал за ошибки, – Есть множество примеров, когда охотники не следовали писанию во благо жизни. И ты, мальчик мой, один из них. По уставу ты должен был давно вытворить меня за дверь, а не обсуждать поведение одного из сослуживцев, не должен был рассказывать о деле фройляйн и не должен был останавливать своего командира, когда тот посещал камеру. Однако... – Хватит. Я ввязался в это только потому, что в деле Хейг много белых пятен. – Которые постоянно приводят тебя к Алоису и Винтеру! – Жак развернулся на месте и посмотрел на Кистоля горящим злобой взглядом, – Неужели ты не видишь очевидной связи между этими вещами? Куда пропала твоя сообразительность, когда она так нужна? – Идем. – Этингер прошел мимо наставника и открыл перед ним дверь. – Если ты хочешь поговорить с Антарес, я позволю при моем присутствии. – Погоди немного. – положил свою ладонь на плечо Кистоля, Астор закрыл дверь и потянул Этингера в центр комнаты, – Малышка Тара не убежит из вашей крепости а мне нужно у тебя поинтересоваться. Представь, что ты взял себе в жены первую красавицу в городе, живешь с ней под одной крышей и воспитываешь с ней славного сынишку. Ты был бы рад этому? – От такого счастья отказался бы только дурак или черт в шкуре человека. – недоуменно ответил Кистоль, пытаясь уловить ход мыслей старого охотника, – Но при чем здесь все то, о чем мы говорили? – Правильно. Дурак или черт. – проигнорировал вопрос Жак, отпуская Кистоля, – Но кем из этих двоих может быть Алоис? Его жена света белого не видит, мальчишка, небось, и языка не понимает. Глупость ли скрывать их от жизни или расчет? – Я... – начал Этингер, но сразу же замолчал. Это был тот вопрос, на который Кистоль не мог найти здравого ответа, – Не знаю, как бы поступил на его месте. Нельзя исключать и того, что Алоис боится за них, видя ситуацию за городом. – Тогда другой вопрос. – старик задумчиво кивнул, шагаю по кругу вокруг мужчины, – Скольких бы ты хотел детей от женщины, в которую влюблен до безумия? Которую ты выбрал на роль своей спутницы? – Этого я тоже не знаю. Пока в моей жизни не встречалось девушки, с которой я бы хотел встретить старость. – Жанна была беременна трижды, если не считать время, когда она вынашивала Эрвина. – наклонив голову и посмотрев исподлобья на охотника, проговорил Астор, – Трижды, Кистоль. Но, тогда как объяснить то, что живут они лишь с одним мальчишкой? Несчастные случаи? Или повитухи ошибались? А может мне и вовсе показалось? За последнее даю клятву – мне не привиделось положение Жанны. – К чему ты клонишь? – брови Этингера нахмурились, напряжение в комнате било током, а слова заканчивались после каждого вопроса Астора, – Хочешь сказать, что Алоис избавлялся от собственных детей? Он хоть и не самый святой из нас, но на такое ему бы не хватило сил. – Тогда почему на следующий день, после посещения их дома бабкой, Алоис сорвался с места и пошел искать того обмазанного мужика? Почему сразу после этого Винтер стал вести себя странно? Почему за Жанной приехал какой－то мужчина и пытался вывезти ее из города? – Ты связываешь вещи, которые никак не относятся друг к другу. – Это ты не понимаешь того, что происходит, герр Этингер. – разочарованно выдохнув, парировал старец, качая головой, – Что уж дальше это обсуждать. Идем. Звук открывающейся решетки смог бы разбудить всех заключенных в Башне и стоящих постовых. Лязг ржавого железа о пол был настолько противным, что, казалось, прямо сейчас проводили пытку над человеком, а не входили в камеру. Этот протяжный скрип и разбудил Антарес, все также лежащую в углу и укутанную в плащ. Щурящиеся и накрытые пеленой сна зеленые глаза искали хоть что－то, что могло бы привести девушку в чувства и разбудить окончательно. И только когда теплая ладонь Жака опустилась на макушку Антарес, взгляд стал ясным, а сон пропал окончательно. – Ну что ты, helle Seele, – прошептал старик, гладя смольные спутавшиеся волосы, – Не бойся, дядя снова рядом. – Дядюшка? – не веря в происходящее, Антарес потянулась к седой бороде гостя, но спустя мгновение с рвением стала еще сильнее оборачиваться в плащ, насколько –хватало ткани, – Пожалуйста, дядюшка, не надо! – Ну что ты, что ты. – возмущался Астор, но отошел на шаг от девушки, стараясь хоть так смягчить ее смущение и волнение, – Я не смотрю. Тара, милая, как я могу тебе помочь? Что я сейчас могу для тебя сделать? – Уйти. – закричала в ладони Антарес, задыхаясь от наступивших слез, – Уйти, чтобы не опозорить себя моим существованием. – Глупости то не говори. – Жак опустился на пол в двух шагах от девушки, но ни на секунду не сводил с нее внимательных глаз, – Расскажи мне обо всем, что съедает душу, helle Seele. Если не делом, то хоть разговором помогу тебе. – Мне страшно здесь, дядюшка. – Антарес повернулась с Астору в тот момент, когда по ее щекам стекали слезы, – Это все из－за мамы, да? Это потому что она была такой? Из－за этого он не любил нас? – Что ты, что ты? Твоя матушка была светлым и прекрасным человеком. – глаза старика заволокли слезы, а руки перебирали камень на полу, – Все, что с ней произошло, вина только твоего отца. Он привел всех к беде, милая. – Поэтому и явился мне здесь? – девушка взглядом пыталась найти понимание в лице крестного, хоть каплю, но встретилась лишь с изумлением, – Дядюшка, уже после того, как отца не стало, он приходил ко мне... Я схожу с ума, верно? – Одиннадцатого марта Алоис нашел тело Августа, я говорил тебе об этом, Астор. – вмешался в разговор Кистоль, – За несколько часов до того, как я узнал об этом, фройляйн рассказала мне, что видела его в своей камере и что Август напал на нее. – Антарес, милая, – Жак пододвинулся ближе к девушке и положил ладонь ей на плечо. Этингер знал, что только так старик может проявить поддержку и переживания, рвущиеся из его черствой души охотника, – Он говорил тебе что－нибудь? – Только что, то он страдал из－за нас с матушкой. – тихо проговорила Антарес, отворачиваясь от мужчины, – И что... маме нравилось здесь. – Уже сдохнуть для человека мало, чтобы оставить семью в покое. – прошипел Кистоль, хмуря брови. – Дядюшка. – нежный голос Антарес заполнил комнату, тревожа струны души, о которых охотники раньше и не могли догадываться, вызывая в них искреннее желание помочь, – А матушка тоже видела нечто подобное? Она тоже видела места, где... Тело девушки покрыла мелкая дрожь, пальцы подергивались, выпуская плащ из рук. Кистоль в ту же секунду оказался возле Антарес и, присев за ее спиной, стал держать ткань и саму девушку, пытаясь выяснить причину такого резкого изменения в ее состоянии. Зеленые глаза Хейг скрылись под веками, дыхание стало прерывистым, руки ниспали на пол ладонями к верху. Кистоль впервые видел такое состояние заключенной, да и вообще любого человека, с кем хоть как－то пересекался. Казалось, что сейчас Антарес находится далеко от места своего заточения. Холодный ветер кольнул голые ступни Антарес, когда она вновь открыла глаза. Решетка, каменные стены и холодный пол – все исчезло. Сейчас она стояла посреди зимнего леса, но тот мороз, который должен был парализовать ее, лишь неприятно щекотал ноги и пальцы рук. Ей открылся темный ночной лес, где только разведенный костер указывал дорогу к людям, возможно находившимся там. Осмотревшись, фройляйн заметила небольшую тропу, которую еще не успело замести срывавшимся снегом и ветром, носившим уже упавшие покрывала из застывшей воды. Следы грубых мужских ботинок явно прорисовывались на дороге и вели как раз к видневшемуся огню в глубине небольшой поляны, скрытой вратами деревьев. Стоило пройти через лесную стену, как возле костра стали различимы две фигуры в форме охотников. Один, молодой парень, точил меч о ремень и то и дело смотрел по сторонам, словно ожидал еще кого－то, второй, мужчина в возрасте, не отводил взгляда от пляшущего огня и грел руки, оставив свое оружие без внимания. В них Антарес легко узнала своих мучителей. Командира охотников и его подчиненного, встреча с которым закончилась в пыточной. – Знаешь, Алоис, вся эта история мне кажется пьяной выдумкой. – проговорил старик, отведя руки от огня и растирая их о штаны, – Мало ли что по белой горячке могло привидеться. С нашим алкоголем вообще хорошо, что выжил и не ослеп тот дурак. – А если предположить, что так все и было? – безучастно ответил Майенфорд, не отвлекаясь от своего занятия, – Мы ведь должны проверять и такие бредовые россказни. И так уже много разговоров пошло о том, что мы ничего не делаем и просто прогуливаем все деньги на ярмарках и гуляньях. – А то вы, молодые, таким не страдаете? – в тоне голоса Винтера послышался упрек, – Если у стариков есть хоть какая－то совесть, то ты, к примеру, ею никогда не отличался. Вспомнить только историю с той девахой, которую ты привел посмотреть на казнь, а потом подстелил ее под себя у всех на виду, якобы освобождая от всех грехов. Антарес не решалась выйти из－под покрова тени, пытаясь запомнить каждое услышанное в этом месте слово. Но как можно было объяснить ее нахождение здесь? Она точно помнила, что разговаривала со своим крестным в Башне под присмотром охотника. – Тоже мне. – возразил молодой мужчина, убирая оружие в ножны и поворачиваясь к собеседнику, – Хочешь сказать, что тебя там не было и ты не наблюдал за всем этим. Пора заканчивать строить из себя святого, старик, а то вдруг Церковь прознает и о твоих делах на службе? – Если тебе есть что мне сказать, то говори прямо, а не загадками. – на лице старого охотника отразилось напряжение и настороженность, разговор пошел явно не по той дороге, на которую он рассчитывал, – Если сомнения и правда весомые, то я с большим удовольствием расскажу тебе все, чтобы ты только перестал сомневаться в каждом прохожем. – А их много, старик. – Алоис отвернулся от Винтера к огню, – Я тут недавно перебирал старые дела, по твоему же поручению, и нашел одно очень интересное. Подписано оно тобой. А само дело было о ритуальном убийстве матерью своих дочерей. Семья Хейг, если тебе так будет легче вспомнить. А странность вот в чем: зачем убивать свою кровь, если ее можно использовать еще много лет и передавать дело из рук в руки? Разве ведьмы не нацелены на величие их силы и рода? – Корнелия Хейг была больше сумасшедшей, чем ведьмой. – словно между делом добавил Винтер, – И о продолжении рода не задумывалась. – Но ведь тогда бы она и младшую дочь взяла с собой, верно? – Майенфорд не унимался, с каждым разом высказывая больше недоумения и сомнений, – Но, по каким－то неизвестным нам причинам, младшую девочку оставили с отцом, в то время как все ее сестры последовали за матерью. Почему странное поведение жены не вызвало вопросов у Августа? – Я просил тебя просто разобрать бумаги, а не лезть в те дела. – проговорил Винтер, выражая досаду о начатом разговоре и отворачиваясь к костру, – Зачем ты полез в уже закрытые дела? – Потому что мне стало интересно, – лукаво пролепетал Алоис, с усмешкой взглянув на своего учителя, – Какие же дела помечались секретными в старое время. «Странно, – подумала Антарес, наблюдая за происходящим на поляне, – А ведь сейчас они выглядят совсем иначе...» – Мне без разницы, что за дела тогда ты вел, Винтер, но я унесу твой секрет в могилу, если ты выскажешь желание назначить меня следующим командиром в Башне. – проговорил Алоис и протянул старику нож, – Или ты можешь прирезать меня лично, чтобы твой секрет ушел в землю вместе с кровью, которой я буду истекать здесь. – Далеко не все проблемы решаются только насилием, Алоис. – ответил на вызов Винтер и посмотрел на нож, – И именно из－за этого я выступлю против твоего назначения на пост командира. Ты читаешь, что все в твоей власти и что только ты можешь управлять людьми, но это совсем не так. Надеюсь, что ты поймешь это спустя время, а пока сворачиваемся. Здесь никого нет. Мужчины замолчали, а внимание девушки привлекла едва заметная в темноте серая фигура. Это нечто стояло напротив нее и, словно, было окутано светящейся дымкой. Увлеченная разговором двух охотников, Антарес не сразу заметила, что на поляне их четверо. Силуэт протянул подобие руки в сторону мужчин, указывая на молодого Майенфорда, нож в руке которого отразил свет от костра прямо на лицо Хейг. Фигура не меняла своего положения. Казалось, что она призывала девушку смотреть внимательнее на то, что происходит у костра. И вот Антарес заметила на что указывало загадочное нечто. Алоис, сжав в руке нож, одним точный движением от груди пронзил шею Винтера. Поляна вокруг костра залилась кровью, которую земля, словно хищник, охотно впитывала. Лицо Майенфорда исказила улыбка удовольствия от происходящего, окроплённые щеки поднялись и практически закрывали глаза, в то время как старик пытался удержать рану, чтобы продлить свое существование еще ненадолго. – Забыл упомянуть о том, что все свои подозрения я уже отправил дознавателю, старик. – сказал Алоис, убирая руку Винтера с раны и даже не скрывая нахальной улыбки, – Поэтому даже если ты и выживешь, то все равно отправишься под трибунал. Но, если ты согласишься выдвинуть меня на пост командира, то я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Винтер слабо кивнул Алоису. Антарес хотела рассмотреть, что второй мужчина делает, но весь обзор закрыл плотный туман, ветер поднял волосы, а глаза девушки вновь закрылись. Мокрая и прохладная ткань прошлась по лицу заключенной, когда она стала приходить в себя. Чувствуя спиной тепло, фройляйн слегка улыбнулась, совсем забыв об увиденном. Мужская рука гладила ее по волосам, пока по шее стекала прохладная вода от тряпки, которой протирали тело девушки. Постепенно к Антарес вернулся слух, и она окончательно пришла в себя, открывая глаза. – Ну слава Богу, милая. – испуганный вид Астора привлек внимание Хейг к нему, – Что произошло? Что ты видела? – Дай ей немного выдохнуть. – из－за спины обвиняемой послышался знакомый голос охотника, а рука сразу опустилась с волос, – Сейчас она мало что сможет рассказать и объяснить. – Дядюшка... – прошептала Антарес, протягивая старику одну ладонь, а второй ища руку охотника, – Герр, простите. – Ну что ты, helle Seele, – сказал Жак, присаживаясь перед девушкой и смахивая со своих глаз слезы, – Мы очень переживали за тебя. Что с тобой случилось? Почему ты перестала слышать нас? – Да чтоб тебя, Астор. – возмущенно проговорил Кистоль, поправляя плащ на плечах девушки, уже думая, где можно раздобыть хотя бы рубаху для нее, – Дай ей время прийти в себя, а уже потом задавай вопросы. – Герр, – Антарес повернулась лицом к Этингеру, отмечая про себя, что она сидела, облокотившись на него, – Спасибо, но я в полном порядке. И все расскажу. Пересказ занял больше времени, чем Антарес ожидала, но рассказав абсолютно все, почувствовала, как ей стало легче. Чего нельзя было сказать про Астора и Кистоля. Мужчины, постоянно задававшие вопросы, сейчас сидели и молча смотрели друг на друга. Рассуждения о случившимся не дали им заметить главного. С момента, когда Этингер и Астор вошли в кабинет, за ними постоянно следовали и наблюдали серые пустые глаза, которые удалились только сейчас. – Не думаю, что это выдумка, Кистоль. – наконец проговорил Жак, переводя взгляд на крестницу, – Вполне вероятно, что именно это тогда и произошло в лесу. – Но и полагаться только на... – Кистоль запнулся, пытаясь подобрать подходящее слово для описания, увиденного девушкой, – Видение я не могу. Если бы у нас были хоть какие－то доказательства того, что это правда, можно было бы смело идти к дознавателю и слать Алоиса из Башни. – Прогулкой к этому, даже человеком не могу его назвать, тут не поможешь, мальчик мой. – старик поднялся с пола, кряхтя так, словно вот－вот развалится, – А вот епископу стоило бы рассказать. Если бы это происходило только с Антарес, я бы еще задумался над тем, а не сошла ли она с ума из－за ваших пыток, но Корнелия страдала от таких видений постоянно. – Значит проклятие перешло от матери к дочери. – заключил охотник и посмотрел в глаза заключенной, – Так не стоит забывать, что это второй раз, когда ты что－то видишь. Как это происходит? – Как сон. – взгляды девушки и охотника встретились, не разрываясь более во время разговора, – Такое чувство, что я хочу спать, а когда моргаю – уже сплю. Но в том месте я ощущаю все: ветер, холод, траву. Это... за это ведь мне назначать еще одну пытку, да? С каждой секундой молчания Кистолю было тяжелее выдержать взгляд ведьмы. Столько мольбы и сожаления, столько желания жить он не видел никогда. На его памяти не было ни одного случая, когда даже маленькие дети смотрели на него такими светлыми глазами. Даже если в Антарес и жила некая сила, охотник никак не мог убедить себя в том, что она опасна для горожан и что это она была тогда в лесу. Она изменила его, а сам Этингер и не был против этого. В нем проснулось то чувство, которое он скрывал годами и которое он отвергал с момента появления Антарес в Башне. – «Все это одна большая ошибка. Я не должен был вмешиваться, теперь эта юная девчонка точно не выживет, – думал Кистоль, – И в ее смерти буду виноват только я». – «Мне нельзя быть так близко. – мысленно корила себя Антарес, не в силах отвести взгляда от охотника, – Когда меня казнят, все будут настроены против него за то, что он помогал мне все это время». – Helle Seele, – раздался голос Жака, когда молчание в камере стало нагнетать, – Ты очень сильная девочка. Я попробую тебе помочь через старых знакомых, только потерпи немного и никому не рассказывай о том, что с тобой происходит. Если не будет сил молчать, то попроси позвать Кистоля. Думаю, что он согласен со мной и не станет трепать своему командиру больше, чем положено. А я, пожалуй, пойду. Теперь у меня появилось много дел, которые нужно решить как можно скорее. – Я провожу. – Кистоль поднялся с пола и, стоя в проеме решетки, обернулся к приговоренной, – Астор прав. Когда произойдет нечто подобное, сразу проси позвать меня, когда бы это ни произошло. Старик с мужчиной шли в полной тишине, шаги нарушали молчание своей тяжестью, но еще больше каждый из них был обременен грузом мыслей. Не допустили ли они ошибку? Что будет происходить в Башне, если Жак сделает все, что хотел? Как оправдание Антарес отразится на Кистоле и охотниках в будущем? Будет ли это оправдание? Но то, что смерть ходит и за ними, мужчины ощущали явно. От нечисти или Алоиса – нет разницы. Они были в опасности и в это же время пытались вырвать девушку из лап несправедливости и страха. Неожиданно среди лабиринта коридоров послышался голос, очень громкий для человека, сохранявшего спокойствие. Не думая ни секунды, Астор повел своего ученика на звук. – Ты должен был сделать так, чтобы он вообще не пошел к этому старику! – отражаясь от стен, послышался голос Алоиса, – И тем более, Жак не должен был приходить сюда. В чем была проблема убрать его сразу, как только он перешагнул порог Башни? – Я не наемный убийца. – отвечал тихий уставший голос, – А такой же охотник, как и ты. – Нет, – возразил Майенфорд, не подозревающей о том, что их подслушивали, – Ты намного хуже. Ты – монстр, который должен убивать. Чудовище, которое не должно думать, а молча делать все, что ему скажут. – Это ты сделал меня таким, Алоис. – в голосе второго мужчины слышалось раздражение, граничащее с отчаянием, – Это ты напал на меня, это ты сделал меня таким, чтобы я плясал под твою дудку. В том, что я вот такой виноват только ты. – Я спас твою жизнь, Винтер. – Но ты же и лишил меня ее! Ты так и не понял, что вся наша работа не строится на жестокости и убийствах. Ты совсем ничего не понял... – Поэтому Вы и стали его во всем покрывать, герр Винтер. – вмешался в их диалог Кистоль, теперь будучи уверенным в том, что Антарес и правда видела тот день, в котором сомневался Астор, – Самому не тошно от того, что Вы постелились под него? Алоис и Винтер обернулись на голом Этингера. По лицу Майенфорда пробежала тень, а в глазах второго мужчины поселилась надежда. Они понимали, что пришедшему охотнику известна, по крайней мере, большая часть их тайны и скрывать ее было бесполезно. – Ты, Кистоль, – заговорил Винтер, – Как всегда, очень сообразителен. Давно обо всем знаешь? – Ты совсем из ума выжил!? – крикнул Алоис, хватая пожилого охотника за воротник, – Убей его! Сейчас же! – А вот этого сделать, – произнес Жак, выходя из тени, – Уже лично я вам двоим не позволю. – Герр Астор. – сказал пожилой охотник, стыдливо опустив глаза, – Не думал, что Вы так сильно задержитесь здесь. Однако не скрою радости от нашей встречи. – Ты с ними еще разговаривать собрался! – вновь подал голос Алоис, напряженно улыбаясь, – Конечно, это ведь так важно, сукин ты сын. – И как ты только позволяешь ему разговаривать так с тобой, Дитрих? – вопрос Жака был наполнен презрением как к старому охотнику, так и к командиру, – Всегда был строгим, а тут шавке даешь гавкать. – Жак, – Винтер достал меч из ножен, на что Астор сделал шаг назад, но увидев, что охотник сделал дальше остановился, – Или ты, или твой ученик, прошу вас, избавьте меня от этого кошмара. Пожилой мужчина стоял между Кистолем и Жаком, протягивая меч рукоятью вперед. Его серые, покрытой безжизненной пеленой глаза смотрели то на Этингера, то на Жака. Этот поступок вызвал у молодого охотника не столько удивление, сколько уважения к человеку, которого сам был готов разорвать на части из－за накопившейся злобы и непонимания происходящего. Заметив краем глаза, что Майенфорд пытается покинуть коридор, Кистоль, лишь на секунду отвернувшийся от Винтера, схватил командира за жилет и впечатал его лицом в стену, после чего перехватил рукой волосы Алоиса, несколько раз со всей силы вбивал голову старого друга в камень, оставляя на нем все больше кровавых следов. – Если Вы этого так хотите, – проговорил Этингер, бросая бессознательное тело командира на пол, – Я сделаю это. Только скажите, чем Вы являетесь в последнее время? – Драугром. – ответил Дитрих, с ужасом смотря на то, что Кистоль сделал с их командиром, – За это тебе не скажут «спасибо», ты ведь понимаешь это? – Плевать. – огрызнулся Кистоль, вплотную подойдя к Винтеру, – Драугр, значит. Вы хорошо сохранились. Уберите меч, сами прекрасно знаете, что это не убьет Вас. – Верно, но задержит на время. – сказал пожилой охотник, все также протягивая клинок теперь уже только одному Кистолю, – Потом ты можешь делать со мной что угодно...