Чёрные лебеди

Артистам, приехавшим выступать в клубе на Хэллоуин, выделили одну гримёрку на всех, и в ней царила истинная вакханалия. Илья, уже одетый в сценический костюм, с трудом пробрался сквозь снующих туда-сюда танцовщиц, крикливую группу музыкантов и завалы нарядов, косметики и всевозможного реквизита и вышел в полутёмный коридор. С облегчением выдохнув, он оправил приталенный чёрный пиджак, искрящийся серебристым блеском, мазнул ладонью по идеально уложенным волосам и направился к сцене - до его выступления оставалось ещё достаточно времени, но хотелось настроиться и поймать волну. С точки, которую он занял, был хорошо виден зал: белые и красные лучи прожекторов распарывали сумрак, высвечивая разукрашенные лица, карнавальные маски и креативные костюмы гостей, гремела заводная музыка, бармены за расположенными вдоль стен длинными стойками проворно разливали по бокалам сложносочинённые напитки, едва успевая раздавать их нетерпеливым клиентам. На сцене уже появились первые танцоры, готовые разогреть публику, толпа радостно загудела. Ларионов всматривался в мельтешившие фигуры, надеясь распознать среди них одну, вполне определённую, но быстро понял, что проще было бы отыскать иголку в стоге сена. Влад обещал прийти с той самой подругой, Линой, которую иллюзионист мельком видел в приюте. Кислицин всё ещё не оклемался от простуды, и Илья пока не заметил среди гостей ни одного знакомого лица. После выступления он рассчитывал развлечься на вечеринке - компания ему бы не помешала, да и снова повидаться с Владом он был не прочь. Их импровизированная домашняя тусовка оставила больше вопросов, чем ответов, но Ларионов покривил бы душой, если бы сказал, что присутствие таксиста не воодушевило его. Тот, хоть и выглядел порой несколько отстранённым, всё же был дружелюбен, много шутил и честно рассказывал о себе. Илья высоко ценил выданный ему кредит доверия, учитывая то, каким эксцессам он позволил случиться на старте их неожиданного приятельства. Больше он был не намерен повторять свои ошибки, хотя симпатия к Череватому никуда не делась, а только росла по мере того, как укреплялось их общение. Но Илья привык к своему положению, привык к тому, что зачастую его чувства обречены оставаться без ответа, ведь он всегда выбирал сердцем, а оно не умело определять чужих пристрастий. Зато он сам научился, как ему казалось, усмирять свои порывы и не настаивал на сближении с теми, кто был априори не способен на взаимность. В случае с Владом Ларионов, похоже, снова попал в уже знакомую ловушку, но разрывать их отношения не собирался - то, как таксист воспринял все его выпады и признания, подкупало, как и нестандартная личность Череватого. От него определённо стоило ждать сюрпризов, а Илья это ох как любил. Мерцающий огнями стробоскопов зал наводнили люди в костюмах всевозможной нечисти, вампиров, ведьм и призраков. Сцену один за другим занимали приглашённые артисты, танцевальные мелодии лупили басами по ушам, кто-то уже зажигал на танцполе, другие кучковались у столиков и баров, распивая коктейли и осматриваясь по сторонам. Илья решил вернуться за кулисы - приближалась его очередь развлекать гостей. Ведущий вечера объявил фокусника, и толпа приветственно зааплодировала. Поправив кроваво-красную бабочку, выделявшуюся ярким пятном на фоне его белоснежной рубашки, Ларионов сосчитал про себя до пяти и, привычно широко улыбаясь, шагнул на сцену. Выступление прошло без сучка, без задоринки - он продемонстрировал зрелищные номера, привлёк случайных зрителей из зала и в финале закрепил успех новым карточным трюком. Получив свою порцию восторгов, довольный собой иллюзионист удалился за кулисы, где наконец выдохнул, развязал туго затянутую бабочку, оставляя её свободно висеть на шее, и достал телефон, чтобы сразу же обнаружить там сообщения от Влада. Тот писал, что приехал и ждёт его где-то у бара вместе с Линой, а найти их будет нетрудно, потому что "Джебисашвили ебанулась в край". Заинтригованный формулировкой, Илья быстро собрал сумку с вещами, смыл макияж, который накладывал для более броского образа на сцене, но совершенно не воспринимал в обычной жизни, и отправился в зал. Вечеринка была в разгаре: ряженые гости вошли в раж и вовсю отплясывали под модные треки, со всех сторон доносились взрывы хохота, звон бокалов и разноголосый гомон, с потолка то и дело сыпались блестящие конфетти. Иллюзионист лавировал между многочисленными "зомби", "мумиями" и "колдуньями лёгкого поведения", высматривая знакомых. Он миновал уже две барных стойки, когда заметил рядом с третьей знакомые лица и сбавил ход, на мгновение потеряв дар речи от увиденного. Лина, безусловно, смотрелась эффектно: белое платье с пышной юбкой-пачкой дополняли ангельские крылышки за спиной и сияющий нимб, закреплённый поверх светлых волос девушки. Она смеялась и тянула Влада за рукав, призывая его составить ей компанию на танцполе. У Ильи сердце ухнуло вниз, когда он лучше рассмотрел наряд парня. На фоне подруги тот выглядел, на первый взгляд, скромно: чёрный, идеально сидящий по фигуре костюм, чёрная же рубашка с парой расстёгнутых пуговиц, никакого грима или ярких деталей. И аккуратные заострённые рожки на голове, издалека настолько натуральные, будто Череватый с ними родился. Этот простой, казалось бы, аксессуар вызвал у Ильи такую бурю эмоций, что ему понадобилась пара минут, чтобы унять взбесившийся пульс и снова начать мыслить связно. Поправив волосы, он двинулся в сторону друзей. - Ангел и демон? Впечатляет! - присвистнул иллюзионист, подойдя к ребятам. - Рад вас видеть! - Наконец-то, - закатил глаза Влад, - может, хоть ты сможешь угомонить эту женщину! Прилипла как банный лист - всё плясать меня тащит! - Привет, наслышана о тебе, Илья, - Джебисашвили лукаво улыбнулась и протянула мужчине руку в прозрачной перчатке до локтя, под которой виднелись разнообразные татуировки, - я Лина. В прошлый раз так и не познакомились. - Очень приятно, - ответил Ларионов, пожимая хрупкую ладонь. - Образ бомба! Вас действительно сложно не заметить. Я прямо со сцены, так что в своём, уж извините. - Не скромничай, выглядишь отлично. Кстати, выступление было нереальным, - с восторгом отметила Лина, - не видела ничего подобного! У тебя настоящий талант! - Благодарю, - Илья был польщён, - рад, что вам удалось посмотреть. А тебе как, Влад? - Неплохо, - прохладно отозвался тот, - но в театре было поинтереснее. Лина сдавленно хихикнула, Ларионов почувствовал, как щёки заливает краска, и только Влад был невозмутим. - Не слушай его, - Джебисашвили ухватила иллюзиониста под локоть, - он сегодня козлит - аж рога прорезались. Давайте лучше выпьем! Заказав напитки, троица устроилась на высоких табуретах. Пригубив из своего бокала с виски, Влад заговорил первым. - Нет, ну ты посмотри, шо она на меня нацепила, - пожаловался он Илье, указывая на свою голову. - И где только достала такую лабуду?! Бесятина подначила, не иначе. Господи, спаси и сохрани! Он криво перекрестился, ухмыляясь подруге. Та бросила на него укоризненный взгляд и вернулась к своему коктейлю. - Но тебе правда идёт, - усмехнулся Ларионов, - как влитые сидят. - Ага, в аду за своего сойдёшь, - шутливо поддела Лина. Череватый состроил недовольную гримасу и снова приложился к стакану. Илья тянул через трубочку крепкий "Лонг Айленд" и исподтишка рассматривал приятеля. "Горячо" было единственным словом, пришедшим ему на ум. Влад выглядел чертовски горячо и будто сам этого не понимал: сидел себе на чёртовом стуле, крутил в пальцах чёртов бокал, безразлично взирал на чёртову толпу, а у Ларионова мурашки бежали по спине от одного взгляда на этого темноглазого демона. - Пойдёмте уже танцевать, - предприняла новую попытку расшевелить мужчин Лина. - Уверена, Илье есть, чем нас удивить. Иллюзионист вопросительно вздёрнул брови. - На сцене ты прекрасно владеешь телом, - пояснила блондинка, - не сомневаюсь, что и в танцах ты не промах. - Удивить - это вряд ли, но подвигаться я не против, - согласился Ларионов и обратился к Владу. - Присоединишься? - Нет уж, увольте, - скривился тот, - как-нибудь без меня. Полюбуюсь вашим перформансом со стороны. - Пойдём, - Джебисашвили протянула фокуснику руку, - ещё бокал-другой, и мы сдвинем с места эту глыбу. Она подмигнула другу и увлекла Илью за собой на танцпол. Заняв свободный пятачок с краю, они мигом оказались во власти ритма и окружившего их беззаботного праздничного вайба. Ларионов двигался, растворяясь в музыке и ощущениях, ловил на себе одобрительные взгляды своей ангелоподобной спутницы и с каждой минутой всё больше расслаблялся, отпуская скопившееся волнение. Разгоряченные и выдохшиеся, они вернулись к бару, чтобы перевести дух и промочить горло. Илья первым делом скинул пиджак и, взяв свой бокал, забрался на табурет рядом с Череватым. - Зря ты не пошёл, - уже чихвостила того Лина, - прийти на вечеринку и не потанцевать - вот истинный грех! - Грех - моё второе имя, - хохотнул Влад и сделал щедрый глоток виски. Иллюзионист был полностью с ним согласен: Влад тоже избавился от пиджака, рукава его рубашки были небрежно закатаны, а рожки на голове чуть поблёскивали глянцем в свете разноцветных прожекторов. Ларионов не задумываясь согрешил бы и не один раз, будь дьявол столь же привлекателен. От неправедных мыслей его отвлекла Лина, принявшись расспрашивать о творческих планах и делясь воспоминаниями из детства о походах в цирк. Илья рассказывал ей о новогоднем шоу, собственных детских мечтах и опытах с фокусами, пока в зале не зазвучали первые аккорды известной мелодии и девушка не подлетела с табурета. - Обожаю эту песню! - воскликнула она. - Пойдёмте, пожалуйста, пойдёмте! К удивлению иллюзиониста, Череватый поднялся вместе с ними. - Я же говорила, - шепнула Илье на ухо Джебисашвили и поскакала на танцпол, мужчины поспешили за ней. Ларионов честно пытался не пялиться, но выходило плохо. Танцующий Влад притягивал взгляды, и, как заметил фокусник, не только его: несколько девушек поодаль заинтересованно посматривали на высокого статного парня в чёрном. Тот, казалось, вообще не обращал ни на кого внимания и раскачивался на месте в такт музыке, безмятежно улыбаясь и прикрыв веки. Илья подстроился под бит и танцевал чуть более энергично, Лина и вовсе ушла в отрыв, кружась посреди зала - её белая пачка пушистым облаком взлетала вокруг ног, а лёгкие крылья за спиной трепетали от резких движений. Мелодия набирала обороты, закручиваясь, словно вихрь, и подчиняя себе. Ларионов чувствовал, будто его утягивает в водоворот, перед глазами мельтешили огни, гудела раззадоренная толпа, с потолка снова рассыпали сверкающие конфетти, и они красиво осели на тёмной рубашке Влада. Илья сдался на милость окружившего его хаоса, посреди которого, словно маяк, сияла широкая улыбка Череватого. Громкий аккорд распорол пропитанный запахами алкоголя, пота и парфюма воздух, и Влад распахнул глаза. Илья не успел отвернуться, их взгляды схлестнулись, и всё вокруг перестало существовать. Ларионов, как подхваченная штормовой волной лодка, на мгновение оказался в тишине и безвременьи, а потом его с силой швырнуло вниз, в бушующую пучину, когда звуки резко вернулись, оглушая, а Влад вдруг схватил его за руку и потянул прочь с танцпола, уводя за собой. Не говоря ни слова, он прокладывал себе путь сквозь беснующуюся массу людей, и иллюзионисту ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Череватый свернул в сторону, и они оказались в том самом коридоре, где располагалась гримёрка, в поздний час давно опустевшая. Музыка здесь звучала гораздо тише, слабый свет встроенных в потолок ламп едва освещал узкое тёмное пространство. До двери, ведущей в комнату для артистов, оставались считанные метры, когда таксист резко затормозил и, дёрнув Илью за руку, впечатал его спиной в стену. От неожиданности тот испуганно охнул и непонимающе уставился в дикие глаза напротив. - Влад, что происходит? - пробормотал он, поведение приятеля окончательно сбило его с толку. - Блять, если бы я знал! - прорычал тот, прожигая мужчину угольными зрачками, заполонившими радужку. - Я тебя не понимаю... - Твою мать, я тоже! Я ни себя не понимаю, ни тебя! Какого чёрта?! - Влад шандарахнул кулаком по стене в опасной близости от лица Ларионова, фокусник вздрогнул и мотнул головой в сторону, на миг зажмурившись. Череватый нависал над ним мрачной тенью, несмотря на то, что роста они были примерно одинакового. В замешательстве Илья наблюдал, как на его ожесточившемся лице сменяются нечитаемые эмоции. - Влад, чего ты хочешь? Какие-то проблемы? - он вздёрнул подбородок. - Ты, - Череватый ткнул его пальцем в грудь. - Ты моя проблема. Эти твои взгляды, улыбки - какого хуя?! - О чём ты вообще? - брови Ларионова поползли вверх. - По-моему, мы уже всё обсудили и решили остаться друзьями. Я ничего не делал, ты, видимо, что-то не так понял... - В том и дело! - Да в чём?! - Не могу я с тобой дружить! Илью будто ударили поддых. Надежды на то, что ему удалось наладить нормальные отношения с приятелем и вся неловкость между ними осталась позади, со звоном разбились на мелкие осколки и осыпались на пол грязного коридора ночного клуба. - Мне жаль, - севшим голосом произнёс он и шагнул в сторону, отодвигая от себя Влада. - Удачи тебе и... Не бери в голову. Опустив глаза, иллюзионист с сожалением вздохнул и, развернувшись, стремительно пошёл прочь, оставляя за спиной притихшего таксиста. - Илья, постой! - громкий оклик заставил его замедлиться, но не остановиться. - Стой же, блять! - Ну что?! - с досадой выпалил Илья, оборачиваясь. Череватый уже приближался к нему, гневно сверкая глазами. - Не хочешь дослушать? - Я уже услышал всё, что мне было нужно. Достаточно, - отрезал Ларионов. - Я не назвал причину, - уже тише ответил Влад и потёр пальцами подбородок. - Мне она и так известна, не нужно объяснять. Свои оскорбления и гейские шуточки можешь оставить при себе. - Господи, помилуй, - цокнул таксист. - Послал же такого идиота... - Я же попросил... - Да, Илья, ты полный идиот! - перебил Череватый, сокращая оставшееся между ними расстояние и оказываясь нос к носу с мужчиной. - Потому что причина - настоящая причина, а не то, что ты там себе насочинял - в том, что я не знаю, как дружить с человеком, которого мне пиздец как сильно хочется поцеловать! Он выпалил последнюю фразу на одном дыхании и, будто испугавшись собственных слов, замер, опустив руки вдоль тела и не отрывая взгляда от чужого ошалевшего лица напротив. Пару мучительно долгих мгновений Илья неверяще таращился на Влада, на полном серьёзе думая, что тот издевается и вот-вот рассмеётся и уйдёт, чтобы вместе с Линой поглумиться над глупым фокусником. Но Череватый не двигался с места, его грудь под рубашкой вздымалась, а с приоткрытых губ срывались прерывистые выдохи. - Тебе...что? - Ларионов моргал через раз, не понимая, чего ожидать от своего визави, в глаза снова бросились аккуратные чёрные рожки на его голове. - Ты слышал, - огрызнулся Влад. - Сущий демон, - заключил Илья, и, вопреки смыслу сказанного, в его голосе отчётливо прозвучали восторженные нотки. Он сделал шаг навстречу, теперь между ними разве что лист бумаги можно было просунуть. - Кажется, сейчас тебе ничего не мешает исполнить своё желание, - с улыбкой добавил он и в подтверждение своих слов мягко положил ладонь парню на грудь, под рубашкой колотилось встревоженное сердце. - Я... Я не знаю, я никогда раньше... - тихо произнёс Череватый, мигом растеряв прежний гонор. - Не целовал другого мужчину? - догадался фокусник, Влад еле заметно кивнул. - Попробуешь? Снова робкий кивок. Влад слегка склонил голову набок и, зажмурившись, как перед прыжком в воду, подался вперёд, целуя сразу с напором, сминая чужие губы своими, касаясь мягко, но сильно, отчего Илья мгновенно поплыл, отвечая так же пылко, наплевав на всё, вылизывая рот парня и пьянея от привкуса виски на его языке. Он почувствовал, как ему на талию легла горячая рука и притянула ближе. От чужого тела шёл жар, пальцы Ларионова с груди Влада переместились на шею и накрыли татуировку со змеями. Череватый целовался восхитительно, и иллюзионист плавился от захлестнувших его ощущений и осознания того, кто сейчас находится с ним рядом. Его ладонь оказалась у Влада на загривке, он провёл выше по коротким волосам, царапнул затылок ногтями и, коснувшись чёрных рожек, тихо застонал в поцелуй. Происходящее было настолько эфемерным, что напоминало видение, которое в любой миг могло раствориться в душном воздухе. Но пальцы Влада, пробравшиеся под воротник его рубашки и поглаживающие влажную кожу, терпкий запах его парфюма, горячие губы и проворный язык, хозяйничающий у него во рту, - всё это настойчиво убеждала Илью в реальности момента. Он уже был дико возбуждён и боялся, что таксист заметит его состояние: целоваться с другим мужчиной всё-таки не то же самое, что почувствовать чужой стояк, упирающийся тебе в бедро. Ларионов нехотя отстранился, оставляя руки лежать на чужих плечах. - А так и не скажешь, - весело усмехнулся он. - Шо? - осипшим голосом спросил Влад, его расфокусированный взгляд блуждал по лицу иллюзиониста. - Что это твой первый раз, - широко улыбаясь, ответил Илья, и, поддавшись порыву, ещё раз коснулся подушечками аккуратных рожек Череватого.