Чёрные лебеди

- Лина нас убьёт, - ухмыльнулся Влад - всё то время, что они с иллюзионистом обжимались в коридоре клуба, в кармане его брюк безостановочно вибрировал мобильник. Вытащив телефон, он обнаружил с дюжину пропущенных вызовов и пару гневных сообщений от подруги, которую они без предупреждения бросили на танцполе. - Нужно её найти и загладить свою вину парой сладких коктейлей, - предложил Илья. - Надеюсь, она не слишком расстроилась. - Переживёт, - оскалился Влад, поправляя воротник рубашки, смятый фокусником в порыве страсти. - Послушай, я хотел сказать... - Влад, давай не будем ничего усложнять, - перебил Ларионов. - Мне так хорошо сейчас, хочу насладиться моментом. - Окей, - просто согласился Череватый, пускаться в рассуждения о произошедшем действительно не хотелось. - Пойдём, поищем нашего ангелочка, пока она сама нас не нашла и не надрала нам задницы. Он первым пошёл вперёд, на свет мерцающих огней танцпола, Илья двинулся следом. Выйдя в зал, Влад краем глаза заметил, как от прилегающей к коридору стены отделилась тёмная фигура в плаще с надвинутым на лицо капюшоном, но тут же затерялась в толпе. Бесы утробно зарычали, подавая сигнал тревоги, он насторожился, но тут же был практически сбит с ног налетевшей на него Линой. - Где вас носит?! Я звонила миллион раз! Какого хрена ты не берёшь трубку? - заверещала она, но тут же осеклась, придирчиво оценив внешний вид мужчин и, безусловно, сделав все необходимые выводы. - Ёшки-матрёшки... Илья стушевался под её внимательным взглядом и неловко пригладил растрепавшиеся волосы, Череватый даже не попытался что-либо предпринять и только красноречиво смотрел в ответ. Джебисашвили испустила глубокий вздох и, больше никак не прокомментировав свои догадки, направилась к бару, подразумевая, что остальные последуют её примеру и возместят ей моральный ущерб. Они протусовались в клубе ещё пару часов. Эйфория, охватившая Влада наедине с иллюзионистом, сменилась нервным предчувствием скорого расставания и непонятно откуда взявшимся ощущением опасности. Ему снова то и дело мерещился прожигающий спину незнакомый взгляд, но, оборачиваясь, он никого не находил, кроме танцующих вокруг подвыпивших гостей вечеринки. Илья держался отстранённо и как ни в чём не бывало болтал с Линой, не оказывая таксисту никаких особенных знаков внимания, будто это не его затвердевший член упирался тому в ногу с час назад. И пусть поведение приятеля было вполне закономерно для общественного места, такое безразличие раздражало Череватого. В глубине души хотелось подметить хоть что-то: мимолётный взгляд, случайное касание, незначительный жест - "я здесь, я тоже об этом думаю, мне тоже это важно". Однако Илья мастерски соблюдал нейтралитет и никоим образом не выказывал своего отношения. Наоборот, он полностью переключился на Лину и развлекал её занимательной беседой, нить которой Влад давно упустил, погрузившись в собственные мысли. С того момента, как Ларионов присоединился к ним в клубе, Влад не находил себе места. Тщательно скрывая свои переживания за маской прохладного равнодушия, он изводился от желания быть ближе к фокуснику, говорить с ним, дотрагиваться до него, но не мог себе этого позволить, отчего психовал ещё сильнее и матерился про себя на все лады. Илья выглядел безупречно: идеально сидящие брюки подчёркивали стройные ноги, распахнутый ворот белоснежной рубашки оставлял простор для фантазии - чуть отведи в сторону, и покажутся острые ключицы, небрежно болтающаяся на шее алая бабочка сводила Влада с ума, и он чувствовал себя полным кретином с этими дурацкими рогами на голове. Он поначалу решил, что ему показалось, будто мужчина буквально облизал его взглядом, оказавшись рядом, и списал всё на собственное бурное воображение - слишком быстро тот втянулся в диалог с Линой, ничем себя больше не выдавая. Но бесы продолжали компостировать мозги, убеждая наблюдать лучше. И Влад наблюдал, попутно накачиваясь виски, чтобы хоть ненадолго унять какофонию потусторонних голосов: как Илья изредка стреляет глазами в его сторону, как разочарованно вздыхает, когда он отказывается танцевать, как раскованно двигается и развратно поводит бёдрами в такт музыке, как напрягаются мышцы на его спине, когда Влад следует за ним на танцпол, как расширяются чужие зрачки, когда они вдруг сталкиваются взглядами и всё вокруг замирает, исчезает, стирается, оставляя их один на один в этом пульсирующем вакууме, как подрагивает чужая ладонь в руке, когда Череватый не выдерживает и тащит мужчину за собой неизвестно куда, расталкивая людей... Когда Влад уводил Илью из зала, у него не было плана - сплошная импровизация. Он сам не был уверен в том, что именно собирается сказать или сделать, просто шёл на поводу у эмоций. Припечатав иллюзиониста к стене коридора, он растерялся - напуганный мужчина был явно застигнут врасплох импульсивной выходкой приятеля и искренне не понимал, чего от него хотят. Череватый тоже не понимал, боялся сам себя, зверел от охватившего его смятения и потери контроля над взбесившимися чувствами и сходил с ума от чужого запаха, которым дышал. Он нёс полную чушь, не в силах сразу объясниться по-человечески, и с ужасом осознавал, что резкими фразами только глубже роет собственную могилу. Влад опомнился, когда удаляющиеся шаги Ларионова прорвались в его воспалённый разум, и их монотонное эхо стало спусковым механизмом - он позвал по имени, сделал шаг навстречу и, наконец, признался, в первую очередь, самому себе. Когда сказанное повисло в наэлектризованном воздухе между ними, вновь стало страшно: вдруг оттолкнёт, осудит, холодно рассмеётся - "ты ошибся, ты мне не нужен, ты жалок". Но тёплая ладонь Ильи легла на грудь, подталкивая к неизбежному, разрешая, и все преграды рухнули. Все, кроме одной, самой последней, но и она рассыпалась в прах, когда мужчина тихо спросил: "Попробуешь?". Его губы были мягкими и податливыми, сладкими от выпитых коктейлей. Всё было иначе, чем тогда в театре - гораздо лучше. Влад отпустил себя и целовался взахлёб, ласкал чужую горячую шею, млел от ощущения осторожных пальцев на своём затылке, нежно царапающих кожу, и, кажется, готов был окончательно слететь с катушек, почувствав возбуждение иллюзиониста. Когда тот разорвал поцелуй, Влад с трудом держался на ногах - голова кружилась от переизбытка впечатлений, а в паху невыносимо тянуло. Никогда раньше он не испытывал подобного к человеку своего пола, но было так плевать. Важно было другое: когда и как они смогут это повторить? - Может, по домам? - Череватый отложил все размышления на потом и решил напомнить о себе заболтавшимся друзьям. - Погнали, - легко согласилась Лина. - Я уже засыпаю на ходу, Илья вон тоже носом клюёт. - Я за, - подтвердил фокусник - он действительно выглядел сонным. - Хорошо, что завтра выходной, иначе пришлось бы прикинуться ветошью и прогулять работу. Забрав в гардеробе верхнюю одежду, они вывалились на улицу, холодный ночной воздух обжёг раскрасневшиеся лица. Все трое имели помятый вид, характерный для людей, весь вечер предававшихся гедонизму. Джебисашвили вертела в руках свои потрёпанные крылья, у Ильи из кармана пальто печальным лоскутом свисала красная бабочка. Влад вызвал машину для них с подругой - им было по пути. Иллюзионист тоже заказал такси. Компания молчаливо топталась у дверей клуба, говорить не было ни сил, ни желания. Первым подъехал автомобиль Ларионова. - Ну, я поехал, - устало улыбнулся он. - Отлично погуляли, надо будет повторить. Рад знакомству. Он приобнял Лину за плечи, прощаясь. Та деликатно отвернулась, изображая, что её чрезвычайно заинтересовал пейзаж опустевшей улицы, когда иллюзионист шагнул к Владу. - Пока, - тихо сказал он и, вплотную приблизившись к чужому уху, продолжил, чуть касаясь губами, - нацепишь ещё раз эти проклятые рога - и одними поцелуями дело не ограничится. Череватый вздрогнул от тёплого дыхания, опалившего ушную раковину, залился краской и не смог выдавить из себя ни звука в ответ. Илья отстранился и, махнув рукой, нырнул в нагретый салон такси. - Ничего не говори, - покосился на подругу Влад. - Я и не говорю, - пожала плечами та, пряча усмешку в лохматом шарфе.

***

Весь следующий день Влад предсказуемо промучился похмельем. Он многое отдал бы за то, чтобы бесятина могла по щелчку пальцев избавлять от зудящей головной боли, но эти паршивцы только мерзко хихикали, ничем не облегчая его состояние. До вечера провалявшись на диване в одних трусах, он успел осушить полторашку "Боржоми" и краем глаза посмотреть пару фильмов, периодически проваливаясь в вязкую дремоту. От Ильи не было ни слуху, ни духу, и Череватый по десятому разу открывал и закрывал присланные Линой фотографии из клуба, мыслями возвращаясь к прошлой ночи. Подруга умудрилась сделать несколько снимков исподтишка, кадры вышли хоть и зернистыми, но невероятно живыми. На некоторых Влад был один, на других рядом появлялся Ларионов, и они вместе смеялись над какой-то шуткой, склонив головы друг к другу, увлечённо спорили о чём-то, размахивая руками, и неловко улыбались. Влад развернул на весь экран фотографию, которая особенно ему понравилась: он сидел на высоком стуле с зажатым в одной ладони бокалом, с лёгким прищуром глядя на танцпол, его вторая рука лежала на барной стойке, а Илья стоял совсем рядом, и можно было подумать, что Влад приобнимает его сзади, хотя на самом деле ничего подобного не было. Но особенно цеплял взгляд иллюзиониста, обращённый на приятеля - открытый, внимательный, невероятно чувственный. Череватый не мог припомнить, чтобы кто-нибудь ещё так на него смотрел. Недолго думая, он скинул фотку Илье. "Хорошее фото, - прилетело в ответ. - Есть ещё?" Влад переслал остальные, добавив в конце скромное "привет". "Привет, - отозвался фокусник и тут же огорошил его вопросом, - почему ты выбрал именно эту?" Череватый догадался, что речь идёт о первой фотографии, которую он послал, и замешкался, выдумывая достойную причину - сказать правду почему-то было неловко. Ему вообще было неловко за свой порыв в отношении Ильи. Когда утром разум немного прояснился, их поцелуй стал казаться чем-то постыдным и нелепым, а собственное поведение - импульсивным и идиотским. Влад не жалел о самом факте их близости, скорее переживал, что всё получилось скомканно, поспешно и как-то невнятно закончилось. Как вести себя с приятелем дальше он не знал. Откуда в его голове взялась вся эта романтическая чушь об идеальном первом поцелуе - тоже. Вообще-то, у них и так неплохо получилось. По крайней мере, было приятно и даже больше, иначе, наверное, внизу живота не трепыхались бы пресловутые бабочки при одном только воспоминании о нежных прикосновениях Ильи к его шее и плечам и чужой распалённой коже под собственными пальцами. Но что делать дальше было совсем непонятно. При мысли о том, чтобы встретиться с мужчиной и прояснить ситуацию, холодело в груди. Их симпатия явно была взаимной, к гадалке не ходи, однако, Череватый с трудом мог вообразить, как должны развиваться отношения с другим парнем и к чему они вообще могут привести. То, что он вообще был способен вовлечься в однополую связь, само по себе стало для Влада открытием, с которым было непросто свыкнуться. Он не был ханжой и в целом не придавал значения тому, кто с кем спит и по какой причине, - у него были особенности ещё более нетривиальные и для многих пугающие, - но прежде это не касалось его напрямую. Многое изменилось, когда объектом его интереса стал взрослый мужчина, на добрую дюжину лет старше, да ещё и не скрывающий своих пристрастий. На ум невольно приходила мысль о собственной неправильности, и это болезненное ощущение было слишком хорошо ему знакомо. Смирившийся с неординарными способностями и даже бесовскими голосами в своей голове, Влад с ужасом осознавал, что опять рискует свалиться в пучину страданий относительно своей инаковости и заново проходить нелёгкий путь принятия себя. Перспектива не радовала. Но он также подозревал, что, как и в случае с даром, отпираться получится недолго и смириться с переменами всё равно придётся - чем быстрее, тем лучше. Вздохнув, он напечатал короткий ответ Илье. "Ты хорошо там выглядишь." "Я бы сказал, воодушевлённо", - добавив смеющийся эмодзи, отозвался тот. "Интересно, что тебя так вдохновило", - включился в игру Влад. "Видимо, зрелище было привлекательным, у меня только что слюни на пол не капают", - реплика заставила в голос расхохотаться, откровенность Ларионова подтолкнула его к ответному шагу. "Спасибо за комплимент ", - быстро напечатал он. "Самонадеянно", - парировал иллюзионист. "Скажешь, ошибся? Ты же помнишь, что у меня встроенная функция "помощь зала" в заводских установках?" "Такое, пожалуй, забудешь, - для убедительности Илья влепил смайл фейспалма. - Твои рога будут являться мне во снах". "Любопытно, какого содержания", - Влад заёрзал на диване, невольно вспомнилась фраза, брошенная фокусником на прощание возле клуба. "Зависит от тебя, - с экрана ему подмигивала жёлтая рожица. - Может, увидимся на днях?" Череватый испытал облегчение, когда Илья первым предложил встречу - у него бы духу не хватило, несмотря на развязное онлайн-общение. "Можно, - ответил он. - Завтра буду в городе, наберу". "Буду ждать. Мне кажется, нам есть, о чём поговорить", - многообещающе отозвался Ларионов. Влад свернул переписку и в который раз с момента их знакомства испытал это странное предвкушение, одновременно волнующее и сладостное. По инерции он залез в свой профиль, впрочем, не рассчитывая там задерживаться - так, полистать ленту, чтобы отвлечься. Директ, как обычно, пестрел сообщениями. Руки покрылись гусиной кожей, когда Влад заметил его - тот самый контакт, с которого приходила его траурная фотография. Неприятное предчувствие защипало затылок. Он нехотя открыл диалог и резко сел, смартфон чуть не выпал из дрожащих пальцев. На экране снова была фотография, на этот раз тёмная, со смазанными бликами света. Несмотря на плохое качество, три фигуры у стойки бара вдалеке были отчётливо различимы, Влад без труда узнал в них Лину, Илью и самого себя. Никакого текста под фото не было.