Чёрные лебеди

Ранним утром Илья проснулся от назойливого писка будильника и не сразу сообразил, где находится. Картинки прошлого вечера нахлынули жаркой волной, как только он распахнул глаза и упёрся взглядом в широкую спину Влада, который мирно посапывал в его объятиях, не реагируя на трезвон. Иллюзионист нехотя потянулся к телефону, выключил сигнал и вернулся в исходное положение, носом зарываясь парню в загривок и втягивая его запах. Вечером они быстро отключились, разморенные ласками, и Ларионов до утра крепко проспал без сновидений, как это было и в прошлую его проведённую с Владом ночь. Уходить ужасно не хотелось, но делать было нечего - по-прежнему ждала работа. - Влад, - тихо позвал Илья, задевая губами волоски на его шее, - мне нужно уезжать. Не вставай, я сам соберусь. Череватый зашевелился, но так и остался лежать с закрытыми глазами, лишь промычав что-то невнятное в ответ. Илья коротко чмокнул его за ухом и, выпутавшись из одеяла, отправился приводить себя в порядок. Он уже обувался, когда заспанный Влад вышел в прихожую, сладко зевая и разминая затёкшие плечи. Взгляд Ильи непроизвольно скользнул по выпуклости в его паху и переместился на улыбающееся лицо. - Как же не хочется уходить, - расстроенно протянул он. - Так оставайся, - Череватый подошёл ближе и закинул руки ему на шею. - Не могу, - с досадой ответил Илья, притягивая его за талию и пряча лицо в ямке на его плече. - Сегодня доделывают аппаратуру, а вечером корпорат. - Вернёшься после? - Прости, не получится, - Ларионов отстранился и оставил быстрый поцелуй на сухих губах парня. - Боюсь, что закончу поздно, до дома бы доползти. Увидимся на днях? - Увидимся, - кивнул Влад и, ухмыляясь, подтолкнул его к выходу. - Давай, пиздуй уже, сам знаешь - долгие проводы... И всё такое. - Ага, - Илья подхватил свой рюкзак и, всей душой сожалея о том, что не может остаться в компании раздетого и тёплого ото сна Влада, вышел за дверь. В театре кипела бурная деятельность. Декорации были установлены, и настал черед аппаратуры и сложных подвесных конструкций, которые Илья включил в программу в качестве спецэффектов. Об этом номере он не рассказывал даже Владу. Планировалось, что Ларионов в разгар представления спустится на страховочных тросах на сцену прямо из-под потолка, выполнив акробатический этюд в воздухе, и далее представит самые эффектные номера, в которых было меньше фокусов и больше зрелищности. Он сильно переживал за эту смелую задумку и раз за разом отрабатывал трюки на черновой страховке, которую теперь должна была заменить капитальная система безопасности. Он настолько натаскался, что мог без запинки воспроизвести всю программу от и до в любое время дня и ночи, но всё равно нервничал и продолжал вкалывать до седьмого пота. Кислицын, который на следующий день снова заявился к другу на репетицию и по случайности застал его висящим над сценой вниз головой, чуть не потерял дар речи от увиденного и после, за обедом, долго восторгался его физической формой и смелостью. Илья даже пожалел, что не поделился своей идеей раньше - поддержка Андрея придала ему уверенности и взбодрила. - Как на личном фронте? - снова поинтересовался товарищ, когда они неторопливо брели по заснеженной улице к театру, болтая о том, о сём. - Выглядишь весьма одухотворённым. Он шутливо поиграл бровями, поглядывая на собеседника. - Всё прекрасно, - подтвердил Ларионов, при мысли о Владе губы сами растянулись в улыбке. - Если честно, впервые за долгое время чувствую себя таким счастливым. - Вот и чудесно, тогда я за тебя спокоен, - похлопал его по спине Андрей. - Сам-то как? - Илья одарил спутника любопытным взглядом. - Всё твердишь мне о том, как важно найти своего человека, а сам в женихах ходишь. Что-то тут не сходится... - Ой, Илюх, ты же меня знаешь, - отмахнулся Кислицын, - я мужчина влюбчивый и творческий, к тому же в расцвете сил. Сегодня у меня одна муза, завтра другая... Я не против остепениться, но жду подходящую кандидатуру. Это дело серьёзное! - Что-то мне подсказывает, что не слишком-то ты грустишь о том, что до сих пор не встретил ту единственную, - посмеялся Илья - независимый образ жизни товарища не был для него новостью. - Что правда - то правда, - хмыкнул тот, - полагаюсь на судьбу, но и сам времени даром не теряю, раз уж холостой. А вот ты, значит, теперь человек практически семейный, так, получается? - Ну, это ты загнул, - округлил глаза иллюзионист, - нам просто хорошо вместе, пока мне этого достаточно. - Ты влюблён? - Андрей внимательно посмотрел на друга, его голос утратил ироничные нотки. - Пожалуй, - после секундной паузы ответил Илья, пожимая плечами. - Этому парню повезло с тобой, - улыбнулся Кислицын. - Он на днях сказал мне то же самое. В контекст посвящать не буду, уж извини. - И не надо, - замахал руками Андрей, притворно ужасаясь. Продолжая полушутливую беседу, мужчины добрели до театра и тепло распрощались у служебного входа. Оказавшись в одиночестве, Ларионов размышлял о том вопросе, который задал ему друг, и собственном ответе на него. Он действительно не раз ловил себя на мысли, что, похоже, по-настоящему влюбился. Его симпатия крепла с каждым днём, а, лёжа рядом с пребывающим в посторгазменной неге Владом в его постели, он и вовсе грешным делом подумал, что, даже если на него тотчас снизойдёт гнев небес, он покинет этот мир с чувством абсолютного удовлетворения. Череватый удивительным образом сочетал в себе всё то, что так нравилось Илье: он был прямым, харизматичным, весёлым, добрым, а бонусом имел тёмную тайну и, как выяснилось, чертовски вкусный член. Большего иллюзионист и пожелать не мог. То, что Влад ответил взаимностью на его чувства и открылся ему, до сих пор вызывало у Ильи приятное недоумение и щенячий восторг. И он намеревался всеми силами укреплять доверие между ними и не дать Владу усомниться в правильности сделанного выбора. Череватый заехал к нему на следующий день и с порога полез целоваться, что сильно воодушевило иллюзиониста. Он затащил Влада в гримёрку и, избавив от куртки, подтолкнул к стене, прижимая собственным весом и лапая всюду, куда удавалось дотянуться. - Скучал? - иронично заметил тот в перерывах между поцелуями. - Будто ты нет, - парировал Ларионов и накрыл ладонью начавшую проявляться выпуклость на его спортивных штанах, чуть сжимая. Череватый сквозь зубы пробормотал какое-то ругательство и двинул бёдрами навстречу, подцепляя футболку иллюзиониста и суетливо задирая её вверх. - Что, прямо здесь? - охнул Илья, прогибаясь под чужими проворными пальцами, которые уже блуждали по его груди, задевая соски. - Там народу полный зал... - Похуй, - прорычал Влад, на мгновение прихватывая подушечками напряжённую вершинку и тут же выпуская, - мне похуй на них... Он всё-таки стащил с Ильи майку и жадно впился губами в его шею - Ларионов подумал, что наверняка останутся красные следы, которые вызовут немало сплетен у сотрудников, но ему тоже стало похуй, когда Череватый, поддерживая его одной рукой за спину, второй ловко развязал завязки на его штанах и полез под резинку. Привставший член охотно отозвался на прикосновение, когда чужие пальцы легли поверх трусов, поглаживая и лаская. - Ты дьявол, - ухмыляясь, просипел Илья и резким движением сдёрнул его спортивки до середины бёдер. - Ты шо, я ангел, - низко проговорил ему на ухо Влад, - падший из-за твоего блядского рта... У Ларионова слетели предохранители. Он с остервенением мял ягодицы парня, прикусив кожу на его плече, пока тот, не теряя времени даром, раздевал его ниже пояса. Высвободив его затвердевший член из боксеров, Череватый прошёлся пальцами по повлажневшей головке и, обхватив ствол, повёл ладонью вдоль, распределяя смазку. Илья уткнулся носом ему в шею и сдаленно простонал, толкаясь в руку. Царапая ногтями бёдра Влада, он стал торопливо тянуть вниз его трусы, прильнув грудью к мягкой ткани его толстовки. Было жарко, душно и жутко неудобно, Влад продолжал неловко дрочить ему, сбиваясь с ритма, и его старательность только сильнее распаляла мужчину. Ларионов наконец добрался до его члена и, коснувшись бархатистой кожи, невольно вспомнил его вкус на своих губах. Тяжело дыша, он сомкнул пальцы на возбуждённом органе и медленно двинул ладонью, призывая партнёра прочувствовать весь спектр ощущений. Череватый на секунду замер и, зажмурившись, откинул голову назад, упираясь затылком в стену и приоткрывая рот в беззвучном стоне. Воспользовавшись моментом, Илья провёл языком по его острому кадыку до самого подбородка, ощущая солоноватый привкус его раскалённой кожи. Он обвёл большим пальцем скользкую головку, вырывая из груди протяжный вздох, и вжался в его пах так, чтобы их члены соприкоснулись. Влад передёрнулся крупной дрожью и раскрыл ладонь, в которую легли оба органа. - Я помогу, - шепнул иллюзионист и пристроил свою руку поверх его, задавая один на двоих темп. - Так хорошо? Он не удержался от соблазна взглянуть на раскрасневшееся лицо парня, метавшегося в его объятиях. Это зрелище хотелось навсегда сохранить в памяти под грифом "самые охуенные в жизни моменты". - Да, да, - хрипло проговорил Влад, не открывая глаз и покачивая тазом в такт движению их рук, - да, Илюш, ещё немного... - Ты такой красивый, - Илью конкретно несло от этого просящего голоса, - такой хороший, мой... Могу вечно на тебя смотреть... Смотреть, как ты кончаешь... Давай, покажи мне... Не сдерживайся! Давай, Влад, кончи для меня... Влад задушенно взвыл, хватаясь за предплечье иллюзиониста, и размашисто задвигал ладонью, вынуждая Илью подстроиться и вместе с ним отдаться эмоциям. Ларионов посмотрел вниз, где их сплетённые пальцы синхронно двигались на прижатых друг к другу членах, и закусил губу, чувствуя, что финал совсем близко. Он заметил, как задрожали бёдра Влада, как тот, сцепив зубы, напрягся всем телом, и, ощутив плеснувшуюся на руку тёплую жидкость, улетел следом, на выдохе простонав его имя. Влад тяжело дышал, облизывая пересохшие губы, и Илья не мог отвести от него глаз. - Жарко, как в аду, - оттягивая ворот толстовки, пожаловался Череватый, его расфокусированный взгляд блуждал по лицу мужчины. - Есть попить? - Есть, - усмехнулся Ларионов, - и салфетки тоже. - Заебись, - выдохнул Влад, отлепляясь от стены и перехватывая иллюзиониста, который уже собрался за обещанной водой, за талию. - Это было круто. И чего я столько ломался? Илья на это смог только расхохотаться в голос.