Вернувшись назад

Саша остановился на мгновение, оглянулся. Место было знакомо до боли — каждая трещина в асфальте, каждый перекошенный забор словно напоминали о времени, когда всё ещё не рухнуло. Он знал, куда идти: через двор, мимо облупленного подъезда, по узкой тропке, ведущей к «Пятёрочке». Идя, он всё время оглядывался по сторонам, стараясь уловить мельчайшие признаки опасности. Кто угодно мог быть рядом. Кто-то из «них». Те, кто, он знал, ещё найдут его. Они не забывают. И просто так не отпускают.       Но несмотря на этот страх, внутри пылало нечто сильнее — почти отчаянное желание. Увидеть Антона. Пусть всего на один день. Пусть всего на несколько слов. Но увидеть. Он заслуживал хотя бы это.       На улице было невыносимо холодно. Мелкий туман цеплялся за лицо и пальцы, продирался под одежду, хруст веток под ногами будто вторил его внутреннему напряжению. Мысли терзали разум, набрасываясь одна на другую: А стоит ли идти? А вдруг он прав — может, без меня ему стало только легче? Но даже сомнения, словно сотканные из инея, таяли в пламени одного желания — обнять, увидеть, хоть на секунду вновь прикоснуться к тому, кого он когда-то назвал самым близким человеком.       Наконец, вдали показалась вывеска «Пятёрочки». Желудок жалобно сжался, как будто от осознания, что вот он — шанс хоть немного утолить голод. Но денег у Саши не было. Вообще. Даже мелочи на жвачку. Он стоял у двери и колебался. Понимал, что сейчас сделает то, что делать нельзя. Но разве голод оставляет выбор?       Он зашёл внутрь. Магазин встретил его тусклым светом и звуками холодильников. Саша замер на мгновение, бросив быстрый взгляд на потолок — камеры. Хорошо, камера слева, ещё одна прямо у выхода, главное — не суетиться. Он подошёл к полке с выпечкой, выбрал слойку с яблоком, развернулся спиной к объективу, и ловким движением сунул выпечку в карман. Никто ничего не заметил. Ни покупатели, ни продавцы, ни камера. Никто не заметил и белобрысого паренька, исчезающего за стеклянной дверью.       Он вышел, и в тот же миг... словно ток прошёл по позвоночнику. — Твою ж мать... — выдохнул он беззвучно. Зрачки сузились, тело замерло. Сердце колотилось, словно хотело вырваться из груди. Там, у самого выхода, стоял Антон. Он стоял и смотрел прямо на него. В этот момент всё вокруг исчезло — не было ни холода, ни ветра, ни голода. Только взгляд. И память. — Антон? — Саша едва смог выговорить имя. Голос дрожал. Антон медлил. Его лицо менялось каждую секунду — от растерянности к ярости, от боли к почти детской уязвимости. А потом он заплакал. По-настоящему, как тогда, когда впервые понял, что Саша исчез. Что тот предал. — Почему ты так поступил?! — закричал Антон, шагнув к нему. — Я тебя искал, блядь! С ума сходил! Где ты был?! Почему ты просто... пропал?! — Антош... Давай пойдём к тебе. Я объясню. Всё. Прошу. — Нет. Либо сам придёшь ко мне с объяснениями — либо забудь обо мне вообще. Понял?       Он развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. Но каждый шаг давался ему с трудом — страх, что он больше никогда не узнает правду, терзал изнутри. Но он знал: такое нельзя прощать просто так. Только если услышишь правду. И, может быть, прощение тогда станет возможным.       Саша стоял в оцепенении. Затем, потерянный, направился в парк. Он не знал, что делать. Извиниться? Рассказать всё, что случилось? Он ведь даже не был уверен, знает ли Антон про наркотики. Или лучше остаться на улице, где-то в подворотне, и продолжать жрать героин, как раньше, будто это хоть немного заглушит боль. Снова тревога, снова дрожь в теле, снова волны паники и тошноты, пока разум бился, а душа умирала. И всё же он понял — нужно идти к Алине. Это был последний шанс. Запоздалый, но шанс.       Он собрал остатки воли и отправился к её дому. Шёл и прокручивал в голове слова, которые скажет. Или не скажет. Он вообще не знал, с чего начать. Как объяснить всё то дерьмо, в которое вляпался. Нажал на звонок. Сердце застучало сильнее. И вот — дверь открылась. Алина смотрела на него так, словно перед ней ожил призрак. — Алин... я... сейчас всё объясню, только впу... — Заходи, дурбецыло, — перебила его Чайкина. Она увела его в свою комнату, не теряя спокойствия. Закрыла дверь и заговорила первой. — Я всё знаю. — Вряд ли. Сейчас расскажу... — Саша, я знаю про наркотики. Знаю про Милену. Знаю, что ты у Ромы жил. И знаю, что у тебя нет родителей, и ты на самом деле живёшь у тёти. Саша побледнел. Его голос стал резким, почти угрожающим: — Откуда ты, нахрен, это узнала? — Антон. Он не находил себе места. Мы взломали твой телефон, доставали инфу у Ромы. Тяночкин ходил к Милене, а я выклянчила у классной руководительницы твой адрес и всю биографию. Почти как из Википедии, ага. — Ебать... — выдохнул Саша, почти в шоке. — Ага. Кстати, почему ты к Антону не пошёл? И как вообще сюда добрался? — Встретил его возле «Пятёрочки». Он... отверг меня. — Господи... Ну, знаешь, я его понимаю. Он не в курсе, что с тобой. А ты даже не захотел ничего объяснить...       Саша сжал губы, глаза слегка увлажнились. Но он сдержался. Плакать перед Алиной? Ему она всё ещё была чужой. И вообще — он пришёл сюда только потому, что других вариантов не было. — И что мне теперь делать? — спросил он глухо. — Оставайся у меня. Завтра увижу Антона в школе — поговорю с ним. Может, что и получится. — А родители твои? Не будут против? — Уехали в командировку на неделю. Работают вместе. — Тогда ладно...       Так Саша остался у Алины. Они смотрели старые фильмы, вспоминали, кто что натворил в прошлом, говорили без смеха, но с пониманием. Чайкина будто старалась отвлечь его от боли. Хоть немного.       Утро наступило слишком быстро. И уже в школе, как только Алина переступила порог класса, к ней подошёл Антон...