Букэ-но-онна

Прошло полтора года упорных тренировок на Китовом Острове. Рэн давался Юкосо теперь легко — поток ауры обтекал ее тело ровно и непрерывно, как вторая кожа. Она могла поддерживать его часами, даже во сне. Кайло часто кивал одобрительно, видя, как ее энергия пульсирует в идеальной гармонии с дыханием. Но настоящим прорывом стало полное освоение Хацу. Ее природные способности трансформации ауры раскрылись неожиданно ярко. В один из вечеров, когда она в сотый раз пыталась создать идеальное лезвие из своей энергии, что-то щелкнуло в сознании. Вместо привычного ножа в ее руке возник изящный кинжал с волнообразным лезвием, которое переливалось, как морская гладь при закате. Её аура больше не рвалась хаотичными всплесками — теперь она принимала форму с хрустальной чёткостью: Лезвия ее ножей стали тонкими, как паутина, но режущие даже самую прочную сталь. Но одно оставалось неизменным. Её тело не стало крепче. Один точный удар старейшины — она падала, выплюнув всю гордость вместе с кровью. — Ты — клинок без ножен, — говорил Кайло, помогая девочке подняться после очередного поражения. — Сломаешься при первом же блоке. Юкосо стискивала зубы. Она знала, что он прав. Накануне экзамена они стояли на том же берегу, где полтора года назад начались ее тренировки. Солнце отражалась в воде, рисуя золотистую дорожку к горизонту. — Я отвезу тебя, — сказал Кайло, поправляя снасти на лодке. — Как обещал. Девчонка молчала, глядя на эту солнечную дорожку. В ее глазах отражались солнечные блики и непоколебимая решимость. — Нет, старик, — наконец ответила она, поворачиваясь к нему. — Я сама доберусь. Разве это не часть испытания? Кайло замер, потом медленно рассмеялся, потирая бороду: — Видишь тот корабль? — он указал куда-то вдаль, — прямо сейчас он отправляется в Забан, но на Китовом острове он не остановится. Что будешь делать? — Бежать! — девочка сняла сандали, ступая босыми ногами на водную гладь. Первые шаги по воде дались тяжело. Ее нэн дрожал, создавая неустойчивую черную пленку под босыми ступнями. Но с каждым шагом она вспоминала уроки — дыхание, ритм, поток. Через милю она уже бежала, оставляя за собой едва заметные круги на воде. Кайло смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в тумане. — Глупая девчонка. Даже с Гоном не попрощалась, — подумал он, собираясь покинуть берег, как вдруг волны выбросили к его ногам ту самую бутылку, которую он когда-то кинул в море. В темном стекле едва были различимы очертания записки. Старик понял, что это и было то самое прощание. — Глупая... — повторил он, подбирая бутылку. В его голосе не было злости. Только гордость. Когда она вышла на маленький островок, её ноги дрожали от истощения. Но она улыбнулась. Она сделала это. Она как раз успела: корабль вот-вот должен проплыть мимо нее. Островок был крошечным — просто скала, торчащая из воды, облепленная чайками и обросшая колючим кустарником. Корабль приближался, разрезая воду толстым носом. Юкосо вскарабкалась на вершину скалы, оценивая расстояние. — Слишком далеко, — пробормотала она. Но это был не просто прыжок. Это был тест. Она вдохнула, сосредоточилась — и в момент, когда волна подняла корабль на гребень, оттолкнулась от скалы. Ее тело, легкое и хрупкое, взмыло в воздух. На мгновение она почувствовала, как ветер свистит в ушах, как солнце слепит глаза... И приземлилась на палубе с кошачьей грацией. Матросы замерли. Один из них, коренастый мужчина с татуировками на руках, выронил бухту каната. — Ч-что за черт?! Юкосо выпрямилась, отряхнула руки и посмотрела на них спокойно. — Вы плывете в Забан? — А тебе какое дело?! — зарычал другой, хватая топор. Она вздохнула. — Значит, плывете. И прежде чем они успели среагировать, она исчезла — скользнула в тень мачты, растворившись в складках парусов. Где-то сверху раздался ее голос: — Не волнуйтесь. Я не украду ваши припасы. Только место на борту. Капитан, грузный мужчина с седыми бакенбардами, вышел из каюты, услышав шум. — Что за безобразие?! — Капитан! — заикаясь, доложил боцман. — Нас... На нас напала тень! — Какая еще тень? И тут он увидел ее. Юкосо сидела на рее, свесив ноги, и спокойно ела яблоко. — Добрый день, — сказала она, откусывая. — Вы не против, если я доплыву с вами до Забана? Капитан покраснел. — Сейчас же вниз, девочка! Она взглянула на него, и что-то в этом взгляде заставило его замолчать. — Я заплачу, — сказала она. — Чем? — Этим, — она достала из кармана хаори мешочек с золотыми монетами, — достаточно? Капитан взглянул внутрь и хмыкнул: — Только веди себя тихо! Иначе выброшу за борт! — с этими словами он удалился. Юкосо почувствовала, как все на палубе уставились на нее, ее нахальное поведение явно поразило всех присутствующих. Где-то послышались насмешливые и придирчивые шепотки: «девчонка такая мелкая, а уже строит из себя, не пойми что!» Юкосо быстро поняла: это не просто торговое судно. Среди моряков и плывущих на экзамен пассажиров, мелькали слишком жестокие лица. Она такие уже видела. Год назад. В тот день, когда Мито по ее ошибке чуть не распрощалась с жизнью. Среди плывущих на экзамен они выискивали обладателей нэн — их можно было выгодно продать на черном рынке. Скорее всего, когда они прибудут на остров, их первой целью станет она — маленькая и хрупкая девочка, успевшая показать свои способности. Толпа еще бурлила недовольными возгласами, когда воздух изменился. Сначала — тишина. Потом — давление. Будто сама атмосфера сжалась, став гуще, тяжелее. Матросы замерли, их злые гримасы сменились внезапным ужасом. Кто-то непроизвольно шагнул назад. Кто-то уронил оружие. Он появился без звука. Точнее, он не просто появился — он возник, словно сотканный из теней и интриги. Высокий, гибкий, с волосами цвета заката, небрежно зачесанными назад. Его движения были плавными и грациозными, как у пантеры, и в то же время в них чувствовалась скрытая угроза. Он выделялся из толпы, словно яркий мазок краски на сером холсте. Хисока Мороу. Его шаги были бесшумными, но каждый из них отдавался в груди девочки, как удар барабана перед казнью. Его аура не просто давила — она душила, медленно, как удав, обвивающий шею. Глаза — холодные, как лезвия. Улыбка — ленивая, но ненасытная. Он прошел сквозь толпу, и люди расступались, будто перед чумой. Даже капитан, застыл, будто пригвожденный к месту. Юкосо почувствовала опасность первой. Ее нэн взвыло внутри, предупреждая об опасности. Но она не дрогнула. Хисока прошел мимо нее. Даже не взглянул. Не замедлил шаг. Как будто она не стоила его внимания. Он скрылся в трюме, но атмосфера не вернулась. Люди молчали, а потом зашептались: Говорили, что он — безумный фокусник, гениальный стратег и опасный противник. «Сильный» — подумал Юкосо, сжав кулаки. Тогда в ее голове появилась идея. Девочка спустилась вниз ближе к вечеру. Трюм был погружен в полумрак, пронизанный лишь редкими желтыми лучами фонарей, пробивавшихся сквозь щели палубных люков. Воздух здесь был густым — пропитанным запахом соли, дерева и чего-то тяжелого, будто сама атмосфера сжималась вокруг одного человека. Хисока сидел, откинувшись на грузовые ящики, его длинные пальцы медленно перебирали игральную карту — она мелькала в его руках, как живая, переворачиваясь, исчезая и появляясь вновь. Его глаза, обычно столь насмешливые, сейчас были пустыми. Без интереса. Без эмоций. Но аура... Она вилась вокруг него, как ядовитый туман, сгущаясь у пола, цепляясь за тени. Люди, случайно оказавшиеся в трюме, забились по углам, стараясь держаться как можно дальше. Один из матросов, случайно встретившись с ним взглядом, резко отвернулся, будто обжегшись. Хисока будто был эпицентром бури, а остальные — в испуге разбежались, чтобы избежать разрушения. Юкосо спустилась по скрипучей лестнице и остановилась в нескольких шагах от него. Взгляды, как острые лезвия, вонзились в неё со всех сторон. Моряки, с обветренными лицами и жесткими глазами, оценивали ее, словно добычу. Потенциальные Охотники, в большинстве своем мужчины, смерили ее надменным взглядом, а головорезы и торговцы людьми почуяли легкую наживу. Она чувствовала себя беззащитной птицей, попавшей в клетку с хищниками. Она знала, что каждый ее шаг находится под пристальным наблюдением, каждая ошибка может стоить ей жизни. Но Юсоко не позволила страху парализовать ее. Она глубоко вздохнула, стараясь сохранять спокойствие, и направилась прямо к фокуснику. Тишина. Только скрип дерева и далекий шум волн за бортом. Хисока не посмотрел на нее. Но карта в его руках замерла. Когда она подошла достаточно близко и села рядом с ним, Хисока замер. Его плечи напряглись, а глаза сузились, наполняясь опасным блеском. Он повернул к ней голову, словно хищник, которого внезапно потревожили. Его аура, начала пульсировать, становясь более ощутимой, злобной и давящей. Это была демонстрация силы, предупреждение. "Что ты делаешь?" — казалось, говорил его взгляд. — "Ты что, совсем безумная?" Он не произнес ни слова, но его глаза говорили все за него. Все вокруг затаили дыхание, ожидая его реакции. Но Юкосо не отступила. Она села рядом, не сводя с него взгляда, и набралась смелости ответить на невысказанный вопрос. Он смотрел на нее с недоумением, а потом с любопытством, которое граничило с презрением. Его злая аура продолжала нарастать, обволакивая ее, словно невидимое одеяло тьмы. — Не боишься меня? — наконец спросил он, его голос был тихим, но в нем звучала явная угроза. Это был не вопрос, а скорее утверждение, проверка. Он ждал, что она задрожит, убежит, признает свой страх. Но Юкосо не испугалась. Она посмотрела ему прямо в глаза, не дрогнув ни единым мускулом. — Твоя аура не страшнее, чем у моего старшего брата, — ответила она спокойно, словно говорила о погоде. В этот момент время замерло. Тишина стала еще более оглушительной. Все ждали, что произойдет дальше. Никто не мог предсказать, как отреагирует Хисока на эти слова. Взгляд мужчины стал еще более пристальным, изучающим. Казалось, он пытался проникнуть в самую суть ее души, выявить ложь или притворство. Мгновение затянулось, превращаясь в вечность. Воздух вокруг них словно звенел от напряжения. Затем, словно разряжая атмосферу, Хисока рассмеялся. Это был короткий, отрывистый смех, без тепла и искренности, больше похожий на рык хищника. — Твой брат, значит? — проговорил он, ухмыляясь. — Интересно, каким же монстром он должен быть, чтобы напугать тебя больше, чем я? Он наклонился ближе, нарушая ее личное пространство, и Юсоко почувствовала его горячее дыхание на своей щеке. Его глаза сверкали, в них плясали отблески безумия и опасного любопытства. — Но, должен признать, — продолжил Хисока, не отрывая от нее взгляда, — у тебя есть храбрость. Или, может быть, просто глупость. Иногда их сложно отличить. Он отстранился и откинулся обратно на ящик, словно потеряв к ней интерес. Но Юкосо чувствовала, что это лишь игра, маска, скрывающая его истинные намерения. Она понимала, что привлекла его внимание, и теперь ей придется быть особенно осторожной. — И что ты собираешься делать? — спросила Юкосо, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Она знала, что это рискованный вопрос, но ей нужно было понять, чего от него ожидать. Хисока пожал плечами: — Ничего. Пока. Я буду наблюдать. Я хочу увидеть, что ты за фрукт. Дозреешь ли ты до моего вкуса, или окажешься гнилым. Он достал из кармана колоду карт и начал небрежно перетасовывать их, его движения были быстрыми и ловкими. Все его внимание, казалось, было поглощено картами, но беловолосая чувствовала, что он не упускает ее из виду. — Но не думай, что я буду церемониться с тобой, только потому, что ты девочка, — предупредил Хисока, не поднимая глаз от карт. — Если ты окажешься слабой, я без колебаний избавлюсь от тебя. Немного помолчав, он продолжил: — Я знаю, почему ты здесь. Фокусник взглядом указал в самый темный угол трюма, там распластались мужчины, искоса поглядывая на них. — Ты прячешься от них, ведь ты — самая очевидная добыча для головорезов. Тишина снова опустилась на них, но теперь она была другой. Напряжение не исчезло, но к нему добавилось ощущение ожидания, предвкушения. Хисока продолжил перетасовывать карты, но Юсоко знала, что теперь игра началась. Игра, в которой на кону стояла ее жизнь. Девочка достала из своего рюкзака потрепанную книгу и открыла ее на случайной странице. Она не собиралась отвлекаться на Хисоку. Она была здесь, чтобы стать Охотником, и ничто, даже безумный фокусник, не должно было ей помешать. Она сосредоточилась на чтении, стараясь не обращать внимания на злые взгляды и давящую ауру, которая все еще окружала ее. В воздухе витала непредсказуемость. Никто не знал, что произойдет дальше. Но одно было ясно: Юкосо сделала свой ход, и теперь ей оставалось только ждать, как отреагирует Хисока на ее смелость. — Сыграем? — он протянул колоду карт к ее рукам. Девочка закрыла свою книг, словно подчиняясь внутреннему импульсу, протянула руку и, к удивлению всех присутствующих, в том числе и самого Хисоки, забрала у него колоду карт. Движение было быстрым, уверенным, почти дерзким. Никто не ожидал такого от нее. Хисока лишь слегка приподнял бровь, наблюдая за ней с возрастающим интересом. Вместо того чтобы играть в привычные карточные игры, Юсоко начала строить из карт карточные домики. Она аккуратно складывала карты друг на друга, создавая хрупкие, но вместе с тем удивительно устойчивые конструкции. Ее движения были точными и сосредоточенными, словно она занималась чем-то очень важным. Хисока не сводил с нее взгляда, его золотые глаза сузились, выражая явное недоумение. Он был явно сбит с толку. Это было так не похоже на обычную реакцию на его присутствие, на его ауру. Обычно люди либо боялись его, либо пытались угодить ему, но девочка, казалось, абсолютно не обращала на него внимания, сосредоточившись на своем занятии. Он ожидал от нее страха, трепета, но никак не строительства карточных домиков. Это было настолько неожиданно и абсурдно, что на мгновение он даже потерял дар речи. — Что… что ты делаешь? — наконец проговорил он, его голос был полон неподдельного любопытства. В нем не было ни угрозы, ни насмешки, только удивление. Юсоко не ответила. Она продолжала строить, не обращая на него никакого внимания. Она медленно и методично складывала карты, создавая все более сложные и высокие конструкции. Хисока наблюдал за ней в течение нескольких минут, не произнося ни слова. Он был заинтригован. В этой простой, казалось бы, деятельности была какая-то скрытая глубина, какой-то тайный смысл. — Зачем? — спросил он снова, на этот раз более настойчиво. Девочка наконец оторвалась от своего занятия и посмотрела на него. Ее глаза были ясными и спокойными, в них не было ни страха, ни вызова. — Они хрупкие, – ответила она, указывая на карточные домики. — Как и жизнь. Но пока они стоят, они прекрасны и могут пригодиться. — И ты думаешь, что я позволю им стоять? — спросил он, его голос был полон скрытой угрозы. Беловолосая пожала плечами. — Это зависит от тебя. Но если ты их разрушишь, это будет говорить больше о тебе, чем обо мне. Она вернулась к строительству, оставив Хисоку в полном замешательстве. Он смотрел на карточные домики, а затем на Юсоко, и не мог понять, что происходит. В какой-то момент, он понял, что говоря про карточные домики, она имела ввиду себя. «Хрупкий карточный домик сломается даже под небольшим дуновением ветерка» — Ошибаешься, — словно прочитав его мысли, отозвалась вдруг девочка, — даже шаткие конструкции могут долго оставаться на весу, если умелый мастер сможет их укрепить. Фокусник привык контролировать ситуацию, привык доминировать над другими. Но Юкосо разрушила его планы, нарушила его правила. Он почувствовал, как в нем нарастает нетерпение. Ему хотелось разрушить эти хрупкие домики, сломать ее спокойствие, увидеть страх в ее глазах. Но что-то его останавливало. Может быть, это было любопытство. Может быть, уважение. А может быть, простое желание увидеть, что будет дальше.