Букэ-но-онна

Стены камеры были холодными и влажными, покрытыми слоем плесени и чьей-то засохшей кровью. Юкосо сидела на голом бетонном полу, скованные запястья онемели от тугой веревки, впивающейся в кожу. Ее тело ныло от побоев — синяки, ссадины, сломанное ребро. Но боль была лишь фоном, далеким эхом по сравнению с тем, что творилось у нее внутри. Каждый час приходили новые люди. Разные. Одни били молча, методично, с холодной расчетливостью. Другие кричали, требовали признаний. Третьи пытались играть в добрых следователей, предлагая воду и еду в обмен на информацию. — Расскажи нам о «Пауках», — шипел ей в ухо мужчина с шрамом через лицо. — Мы знаем, что ты с ними. Она отвечала правду. Всю, какую знала. О целях «Пауков», о способностях и участниках. Говорила ровным, монотонным голосом, будто читала доклад. Но чем больше она говорила, тем больше они убеждались — она часть этого. Ее знания были слишком детальными для посторонней. Утро принесло новую волну допросов. Теперь ее держали под ярким светом ламп, не давая уснуть. Временами сознание уплывало, но ледяная вода возвращала ее в реальность. Губы потрескались от жажды, язык прилипал к небу. Когда время потеряло смысл, появился он. Высокий, в безупречном костюме, с глазами холоднее арктического льда. — Ты храбрая, — сказал он, рассматривая ее избитое лицо. — Но твои друзья — нет. Пауки мертвы. Все. Юкосо не поверила. Не могла. Но что-то в его голосе, в этой ледяной уверенности заставило сердце бешено колотиться. Нобунага... мертв? Нет, это невозможно. Он был слишком сильным, слишком осторожным... — Тебе нечего сказать? — он наклонился ближе. — Как жаль. Впрочем, это уже не важно. Ее подняли и повели по длинному коридору. Ноги, закованные в тяжелые кандалы, волочились по бетону. Лифт. Еще коридор. Пахло сыростью, смертью и страхом. Подвал оказался маленьким, с голыми стенами и единственной лампочкой под потолком. Ее поставили лицом к стене. Руки за спиной перетянули цепью так, что суставы хрустнули. Кто-то грубо схватил за волосы, заставив выпрямиться. Последнее, что она увидела — крошечную трещину в бетоне перед глазами. Последнее, что услышала — щелчок взведенного курка. Выстрел оглушил. Невыносимая боль разлилась от макушки, будто череп раскололи раскаленным ломом. Мир взорвался белым светом, затем погрузился в черноту.

В последний миг перед тем, как сознание покинуло ее, девушка подумала, что это странно — умирать уже дважды. Она зажмурилась, но смерть не пришла. Тьма сгустилась вокруг, но где-то в ее глубине теплилась искра. И где-то очень далеко, будто сквозь толщу воды, доносился чей-то голос. Но веки не слушались, они закрывались, но не так, как тогда. Не как в тот раз, когда рука Хисоки пронзила ее грудь. Сейчас все было по другому.

***

Сознание возвращалось медленно, как прилив, несущий обломки кораблекрушения к берегу. Сначала — запах. Старого дерева, воска для мебели, слабый аромат цветущей сакуры, доносящийся из сада. Потом — звуки. Скрип половиц, шелест листвы за окном, тиканье старинных часов, которые когда-то отмеряли ее детство. И только потом — зрение. Юкосо медленно открыла глаза, и мир встал на свои места с жуткой, необъяснимой точностью. Высокие потолки с позолоченными карнизами. Шелковые обои с вышитыми журавлями. Массивное окно, через которое лился мягкий вечерний свет, окрашивая комнату в теплые янтарные тона. Она лежала в своей кровати — той самой, с резными деревянными спинками, на которой она засыпала еще ребенком. "Это... невозможно." Она резко поднялась, ладонь впилась в шелковые простыни, пальцы дрожали. «Я умерла. Меня расстреляли. Это... сон? Галлюцинация? Ад?" Но все было слишком реальным. Слишком осязаемым. Воздух был наполнен пылью, витающей в лучах заката. Кожа чувствовала легкий холодок — в доме всегда было прохладно, даже летом, губы — привкус крови, будто она прикусила щеку во сне. Цугару медленно спустила ноги с кровати, босые ступни коснулись прохладного дерева. И тут тень зашевелилась в углу комнаты. Знакомая ухмылка всплыла из полумрака, как луна из-за туч. — Ну наконец-то. Хисока. Он сидел в кресле у письменного столика, развалившись, как хозяин, которому принадлежит все в этой комнате. Включая ее. Его золотистые глаза светились в полуденных лучах, игральная карта мелькала между пальцев — пиковый туз, черный, как сама смерть. Юкосо застыла. — Хисока… — голос звучал чужим, хриплым, будто она не говорила сто лет. — Как? Мужчина рассмеялся, мягко, как будто делился какой-то пошлой шуткой. — Ох, Юкосо, это даже для меня было... сложно. — он провел рукой по волосам, откинув прядь со лба. — Но разве ты не рада? Она не ответила, не могла. Мозг отказывался понимать. Детская. Ее детская. В доме, который сгорел. В жизни, которая закончилась. Хисока встал, его тень протянулась через всю комнату, накрыв ее, как крылья демона. — Что... что ты сделал? — Я? — он приложил руку к груди, изображая невинность. — Ничего. Тишину разорвал скрип дверных петель. Голубоглазая резко обернулась — и застыла. В дверном проеме, залитый золотистым светом, стоял Иллуми. Его длинные черные волосы были растрепаны ветром, бездонные глаза с любопытством скользили по комнате, будто изучая музейный экспонат. — Всегда хотел здесь побывать, — произнесл он, гладя рукой по резной дверной раме. Голос звучал непривычно живо, почти восхищенно — так не похоже на того ледяного убийцу, которым он был. Хисока замер, его ухмылка на мгновение дрогнула, будто он сам не ожидал этого вторжения. — Иллуми... — начал он, но черноволосый перебил, шагнув во внутрь. — Слухи не врут, — продолжал он, его пальцы скользнули по поверхности комода, подняв облачко пыли. — Дом действительно будто... живой. Девушка не могла отвести глаз, не понимая, спит ли она или это все происходит в реальности. Золдик подошел к окну, раздвинул шторы шире, и свет хлынул в комнату, освещая каждую деталь. Трещинку на подоконнике, оставшуюся с тех пор, как маленькая Цугару уронила вазу. Выцветшие обои с едва заметными пятнами, где она когда-то прятала слезы. Даже тот самый след от карандаша на стене — она пыталась измерить свой рост, когда была маленькой. — Здесь все... слишком хорошо сохранилось, — прошептал Иллуми, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на изумление. Мужчина медленно повернулась к Юкосо, его тёмные глаза отражали не комнату, а что-то глубже — бесконечность, затягивающую в себя свет. — Поздравляю с пробуждением, — произнес он ровным голосом, в котором не было ни радости, ни насмешки. Юкосо резко перевела взгляд с черноволосого на Хисоку. Он по прежнему сидел на своем месте, скрестив руки, но его ухмылка исчезла. Вместо неё — редкая серьёзность, почти... настороженность. — Что... происходит? — голос девушки на мгновение дрогнул, а во рту пересохло. Иллуми сделал шаг вперёд. Его движения были плавными, как у змеи перед броском. — Ты наконец увидела правду. — Какую? — Ты не способно противостоять «Паукам». Пауза. Тяжёлая. Унизительная. Беловолосая ощутила, как сжимается горло, но не опустила глаз — не дала ему этого удовольствия. — Дед Зено предупреждал тебя не лезть в это. — Иллуми продолжил, медленно выговаривая каждое слово. — И Киллуа тоже. Хисока присвистнул, крутя в пальцах пикового туза: — Ох, дедушка-то знал, что говорил... — Но вы всё равно полезли, — Иллуми даже не повысил тон, но от этого было только хуже. — И чуть не умерли. Глупо. Юкосо почувствовала, как по щекам ползёт жар. Он был прав. Чёрт возьми, он был абсолютно прав. Зено действительно когда-то давно рассказывал ей про «Пауков», приговаривая: "Они тебя сожрут, девочка. Ты даже не поймёшь, как..." А она вырвалась. Побежала. Прямо в пасть. — Я... — её голос дрогнул, но она тут же стиснула зубы. — Ты что? — Иллуми приподнял бровь. — Собираешься сказать, что всё равно их достанешь? Хисока фыркнул, явно наслаждаясь зрелищем. — Ох, мило... — ЗАТКНИСЬ! — Юкосо рявкнула так, что стены дрогнули. Тишина. Иллуми не моргнул. — Вот она, правда, — он развёл руками. — Даже сейчас — только крик. Никакого плана. Никакого контроля. Ты забыла абсолютно все, чему я тебя учил. Девушка резко выдохнула, осознавая, что он выставил её голой. Без прикрас. Без иллюзий. И самое страшное — он не ошибался. Юкосо почувствовала, как внутри закипает ярость — та самая, что когда-то толкала её вперёд, несмотря на все предостережения. Но теперь в ней не было безрассудства. Только холодная, как лезвие, решимость. — Ты прав, — её голос звучал тихо, но чётко. — Я была глупа. Легкомысленна. Полезла в бой, не понимая, с чем имею дело. Иллуми слегка приподнял бровь, но промолчал. Хисока же, напротив, заинтересованно наклонился вперёд, его жёлтые глаза сверкали, словно у кота, увидевшего неожиданный поворот в игре. Цугару медленно подняла голову, встречая взгляд Иллуми: — Но ты забываешь одну вещь. — И что же? — его голос оставался ледяным. — «Пауки» не убили меня. — она поднялась и сделала шаг вперёд. Теперь её глаза горели тем же стальным огнём, что и у него. Золдик замер на мгновение, его обычно бесстрастное лицо вдруг исказила едва уловимая тень раздражения. Он медленно выдохнул — не просто выдох, а сознательное усилие, будто пытался сдержать чуждые ему эмоции. — Ты не просто лезешь под нож, Юкосо, — его голос прозвучал тише обычного, но от этого только опаснее. — Ты тащишь за собой Киллуа. Своим упрямством ты подписываешь ему смертный приговор. Комната будто остыла на градус. Беловолосая вздрогнула, её пальцы непроизвольно сжались — впервые за весь разговор в её глазах мелькнуло нечто, похожее на страх. — Ты действительно думаешь, что если погибнешь, он остановится? — его губы искривились в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Он пойдёт за тобой. И сломается. И тогда «Пауки» разорвут его на части просто... — он щёлкнул пальцами, — …ради забавы. Где-то за окном сорвался ветер, застучал по стеклу, будто пытаясь ворваться внутрь. Девушка стояла, ощущая, как её уверенность трещит по швам. — Он сильнее, чем ты думаешь, — прошептала она, но звучало это скорее как молитва, нежели чем уверенность. Иллуми покачал головой, разворачиваясь к выходу: — Сила не имеет значения, когда тебя ждёт западня, — он бросил последний взгляд через плечо, — а ты как раз ведёшь его прямиком в неё. Дверь захлопнулась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Слова Иллуми висели в воздухе, как яд. Хисока посмеивался в углу, но его жёлтые глаза светились странным пониманием: — Ну что, охотница? — он бросил карту на стол — пиковый туз. — Всё ещё хочешь играть? Цугару резко развернулась к мужчине, её брови были сведены в резкую складку, а глаза пылали холодным раздражением. Она сделала два чётких шага в его сторону, останавливаясь так близко, что могла бы ударить — если бы решилась. — Я до сих пор не понимаю, — её голос звучал сдавленно, будто она едва сдерживала желание кричать, — как я оказалась здесь. Да еще и с вами. Рыжеволосый рассмеялся — не просто усмехнулся, а заливисто, искренне, как будто она только что рассказала лучший анекдод в его жизни. — Ох, Юкосо-Юкосо, — он покачал головой, — ну раз уж ты так настаиваешь... Он лениво откинулся назад, закинув ногу на ногу, и продолжил с театральным вздохом: — Видишь ли, наш дорогой Иллуми очень хотел забрать тебя к себе.— Хисока подчеркнуто сморщил нос, изображая фальшивое сочувствие. — Скучно, правда? Я предложил вариант... поинтереснее. Девушка стиснула зубы, но промолчала, давая ему продолжить. — Это поместье Цугару, — Хисока развёл руками, — место, на которое Иллуми облизывался годами, но так и не смог сюда попасть. Из-за деревьев. Он усмехнулся, глядя на её недоумение, и добавил: — Они... не пускают. Вообще никого. Юкосо замерла, переваривая информацию. — И что, я... — она резко выдохнула, — …я для вас что, ключ? Мороу зажмурился от удовольствия, как кот, получивший сливки. — Может быть, — он лениво поднялся, проходя мимо неё так близко, что рукавом задел её плечо. — А может... ты просто развлечение. Ну… По крайне мере для меня. Иллуми же действительно заинтересовался твоей силой. Голубые глаза пристально посмотрели на Хисоку, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Как давно ты его знаешь? — её голос звучал ровно, но в глубине глаз читалось напряжение от того, как близко стоял мужчина к ней. Фокусник замер, его жёлтые глаза затуманились лёгкой задумчивостью, будто он перебирал в памяти годы, встречи, стычки. — Достаточно, — наконец ответил он, и в его голосе прозвучала странная уверенность, граничащая с чем-то почти... ностальгическим. — Зачем ты меня подставил? — её голос стал резче. Хисока рассмеялся, но в этот раз смех был коротким, почти деловым. — Он попросил. — Мороу пожал плечами, как будто это было самым естественным объяснением в мире. Голубые глаза вспыхнули. — Ты рискнул моей жизнью просто потому, что он попросил? Фокусник наклонил голову, его улыбка стала чуть шире, но в ней не было ни капли раскаяния. — Ну, если уж быть совсем честным, — он прищурился, — мне было любопытно, сможешь ли ты выкрутится~. Он сделал паузу, глядя на неё с тем же оценивающим взглядом, каким рассматривал бы редкую карту в своей колоде. — Ты оказалась слабее, чем я думал. Почти беспомощной. Юкосо почувствовала, как в висках застучала кровь. — Ты...! — её голос сорвался на рык, тело напряглось для рывка. Она резко шагнула вперёд — и тут же её нога предательски подкосилась. Пол ушёл из-под ног. Мир перевернулся. И прежде чем она успела понять что происходит, она уже падала — прямо в его раскрытые руки. Мужчина даже не пошатнулся. Он просто стоял, держа её на весу, его пальцы впились в её плечо и талию с неприятной, почти унизительной лёгкостью. — Ну вот, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло её щёку, — даже падаешь именно так, как я предсказал. Цугару яростно дёрнулась, пытаясь вырваться, но его хватка была как сталь. — Отпусти! — А что, если нет? — его улыбка стала шире. — Может, я просто оставлю тебя здесь? Слабой. Беспомощной. Её дыхание участилось, в глазах вспыхнула ярость — но вместе с ней что-то ещё. Мужчина держал её на весу, его сильные руки обхватили её тело с непринуждённой силой, будто она весила не больше пера. Их лица оказались так близко, что девушка почувствовала, как её щёки вспыхивают от внезапного жара. Его дыхание, тёплое и ровное, касалось её кожи, заставляя сердце биться чаще против её воли. Она резко отвела взгляд, но не успела — её глаза уже успели скользнуть по его чертам: высоким скулам, полуопущенным векам, которые придавали ему томный, почти сонный вид, и этим невероятно длинным ресницам, которые отбрасывали лёгкие тени на его бледную кожу. А потом — его губы. Полуоткрытые, с едва заметной усмешкой в уголках, будто он знал что-то, чего она понять не могла. Хисока заметил её взгляд мгновенно. Его золотистые глаза, обычно полные насмешки, вдруг стали пристальными, изучающими. Он медленно приподнял бровь, и его голос, низкий и нарочито невинный, прозвучал прямо у неё в ухе: — Куда это ты так внимательно смотришь, а? — он намеренно сделал паузу, чувствуя, как она напряглась в его руках. — И, главное... о чём это ты сейчас думаешь? Девушка резко сглотнула, чувствуя, как предательский румянец разливается по лицу. Она попыталась вырваться, но его хватка лишь усилилась, притягивая её ещё ближе. В этот момент она поняла — он наслаждался этим. Каждой её реакцией, каждым смущённым вздохом. И хуже всего было то, что он прекрасно видел, как её тело отзывается на эту близость вопреки её воле. Ее сознание внезапно прояснилось, а глаза вспыхнули яростью и смущением одновременно. Прежде чем Хисока успел среагировать, она резко сгруппировалась и со всей силы уперлась ладошками прямо в его лицо, отталкиваясь с яростным рывком. — Мне СЕМНАДЦАТЬ, извращенец! — прошипела она сквозь стиснутые зубы, в ее голосе звучало одновременно призрение и триумф. Раздался громкий хлопок кожи о кожу. Хисока неожиданно для самого себя отшатнулся, непроизвольно ослабив хватку. Беловолосая тут же выскользнула из его рук, грациозно приземлившись в боевую стойку, её лицо всё ещё пылало — но теперь скорее от гнева, чем от смущения. На лице Хисоки застыло редкое выражение — подлинное удивление. Он медленно провёл пальцами по щеке, где отпечатался лёгкий след от её руки, затем неожиданно рассмеялся — низко, искренне, почти с восхищением. — Ого-го! — протянул он, прищуриваясь. — Кажется, я недооценил твою прыть. Семнадцать, говоришь? Его взгляд скользнул вниз, оценивающий, но теперь в нём читалось скорее спортивное любопытство, чем что-то непристойное. — Что ж... — он театрально вздохнул, поправляя растрёпанные волосы. — Придётся ждать ещё пару лет, прежде чем по-настоящему с тобой поиграть. Юкосо фыркнула, скрестив руки на груди: — Мечтай. Хисока лишь загадочно улыбнулся, поворачиваясь к выходу.

***

Фокусник неспешно бродил по запутанным коридорам поместья, его пальцы скользили по старым деревянным панелям, когда в поле зрения мелькнула едва приоткрытая дверь в полу. Необычная — массивная, с черненой фурнитурой, ведущая куда-то вниз. Он толкнул ее кончиком пальца, и та бесшумно распахнулась, обнажив узкую каменную лестницу, уходящую в темноту. — О-о? — его губы растянулись в ухмылке. Без лишних раздумий он шагнул вниз, ступени под ногами были холодными, слегка влажными, будто кто-то недавно спускался здесь. В воздухе витал тяжелый, почти металлический запах — старое дерево, сырость и что-то еще… что-то живое. Внизу его встретил полумрак, рассеянный свет едва пробивался сквозь трещины в потолке. И там, в центре каменного зала, возвышалось дерево. Огромное, древнее, с черными, будто обугленными ветвями, скрюченными в неестественных позах. Казалось, оно давно умерло, но при этом дышало — едва уловимое движение коры, слабый треск, будто внутри все еще текла жизнь. А рядом стоял Иллуми. Он не повернулся, не подал виду, что заметил Хисоку. Его руки лежали на стволе, пальцы впились в кору, будто он слушал что-то, что могло сказать ему только это дерево. — Ну и местечко, — Мороу свистнул, разглядывая странный симбиоз камня и древесины. — И что это за красавец? Иллуми наконец обернулся, его глаза в полумраке казались еще более бездонными. — Ты не должен был сюда спускаться, — его голос звучал тихо, но в нем читалось предостережение. Хисока рассмеялся, делая шаг ближе. — Да-а? Поэтому ты оставил дверь открытой? — он наклонил голову, изучая дерево. — Оно живое? — Наверное… — черноволосый продолжал ощупывать ствол, будто пытаясь найти подтверждение своим словам, — …говорят, раньше оно было человеком, который побывал на Темном Континенте. — На Темном Континенте, говоришь? — голос фокусника прозвучал тише, почти завороженно. — И он... добровольно стал этим? Иллуми не ответил сразу. Его пальцы скользнули по трещинам в коре, будто читая невидимые письмена. — Никто не знает, — наконец произнес он. — Но те, кто видел его в последние дни, говорили, что он смеялся. — Смеялся? — Да. Говорил, что нашел истинную форму. — Иллуми повернулся, его глаза в полумраке казались почти такими же безжизненными, как само дерево. — Мой дед рассказывал мне, что этот человек привез с собой черные семена, он утверждал, что они принесут процветания клану Цугару. В итоге они посадили семена и из них выросли деревья, черные, а после — на их ветках распустили такого же цвета цветы. По слухам, те, кто вдохнул их пыльцу, теряли свою ауру. Вместо нее из тела выделялась черная смола, она могла принимать любую форму, какую пожелает обладатель. — Звучит весьма интересно, учитывая, что наша Юкосо тоже получила этот «дар». Иллуми, наконец, оторвал руку от дерева и повернулся к Мороу, его обычно бесстрастные глаза теперь были тёмными и невероятно серьёзными. — Ее способность... опасна, — произнёс он, и в его голосе не было привычной отстранённости. — Что ты имеешь в виду? — спросил мужчина, но его голос прозвучал тише, чем он хотел. — Клан Цугару... те, кто владел этой силой до нее, — он поднял взгляд, и в нём читалось что-то почти жалостливое, — они исчезли. Все. Без следов, без объяснений. Хисока на мгновение скривился, но не перебивал. — Нет записей. Нет тел. Ничего. — Золдик сделал паузу, и в тишине каменного зала его слова звучали зловеще. — Только слухи. Говорят, что те, кто слишком часто использовал эту силу... начинали меняться. — Меняться? — в голосе рыжеволосого проскочила заинтересованность. — Сначала забывали, кто они. — Иллуми склонил голову, его тень растянулась по полу, сливаясь с корнями дерева. — А затем... их просто не становилось. Будто они растворялись в собственной ауре. Мороу почувствовал, как его дыхание участилось от предвкушения, увидеть всю силу, которая таилась в маленьком теле его знакомой. — Так ты думаешь, это случится и с ней? Иллуми посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. — Я думаю, что она уже чувствует, как что-то внутри нее шевелится.

***

Юкосо замерла в густой чаще, слившись с тенями молодых клёнов. Каждый мускул её тела был напряжён до предела, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, когда она наблюдала за пушистой добычей. Кролик — упитанный, с шерстью цвета опавшей листвы — беззаботно подёргивал розовым носом, выискивая самые сочные травинки на солнечной поляне. Она уже мысленно представила, как его тёплое тельце затрепещет в её руках, как блеснёт испуг в круглых глазах-бусинках... Тень скользнула по траве. Девушка затаила дыхание, готовясь к прыжку. Ещё мгновение и... — Охота идёт неудачно, судя по всему? Голос. Гладкий, как шёлк, и острый, как бритва. Прямо за её спиной. Сердце голубоглазой бешено заколотилось, ударившись о рёбра с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Она резко дёрнулась, ветки хлестнули по лицу, под ногами с треском подломилась сухая ветка. Кролик взметнулся в воздух, белый хвостик мелькнул в зелени — и его след простыл. — ТЫ ЧЁРТОВ...! — её крик разорвал лесную тишину, вспугнув стайку воробьёв в кронах. Когда она развернулась, Хисока уже стоял в двух шагах, прислонившись к клену с видом невинного ребёнка. Солнечные блики играли на его крашеных волосах, а в полуприкрытых глазах плескалось откровенное веселье. — Ой-ёй, — он прикрыл рот изящно согнутыми пальцами, но улыбка всё равно читалась в каждом мускуле его лица. — Кажется, я помешал? Девушка чувствовала, как жар разливается по щекам — от ярости, от унижения, от осознания того, что он снова, СНОВА переиграл её. Её пальцы впились в кору ближайшего дерева, оставляя на ней царапины. — Ты... ты специально... — слова застревали в горле, перекрытые адреналином. Хисока сделал шаг вперёд, его тень накрыла её с головой. Он наклонился так близко, что она почувствовала лёгкое дуновение его дыхания на своей щеке. — Если хочешь поймать кролика, — прошептал он, и каждый слог будто обжигал кожу, — нужно стать тише утреннего тумана. Тише падающего листа. Тише... — его губы искривились в хищной ухмылке, — чем я сейчас. Юкосо резко отпрянула, спина больно ударилась о дерево. Она видела, как его зрачки расширились, уловив её реакцию и это бесило ещё больше. — Мне не нужны твои советы! — выпалила она, с силой отталкиваясь от ствола. — Что ты здесь вообще делаешь?! Хисока лениво потянулся, закинув руки за голову. — Просто убиваю время, — ответил он с беззаботной ухмылкой, но в его глазах мелькнул странный блеск. Неожиданно его выражение лица изменилось, став более задумчивым. Он засунул руку в карман и после короткой паузы извлёк оттуда её разбитый мобильник. Экран был покрыт паутиной трещин, но устройство всё ещё работало — слабый свет экрана тускло мерцал сквозь повреждения. — Кажется, ты это потеряла, — произнёс он неожиданно мягко, протягивая телефон. Его пальцы на мгновение задержались, когда Юкосо взяла устройство, и в этот момент между ними пробежала странная, почти электрическая напряжённость. — А еще… смотри. — мужчина медленно поднял руку, указав на вернувшегося на опушку зверька, и в этот момент она инстинктивно рванулась вперёд — её ладонь резко прижалась к его губам, заставляя его замолчать. — Тихо! — её глаза сверкнули предупреждением, а другой рукой она резко жестом велела ему не двигаться. Мороу не сопротивлялся. Наоборот — его губы под её пальцами изогнулись в ухмылку, а золотистые глаза загорелись азартом. Он наклонился так близко, что его дыхание обожгло её ухо, когда он прошептал: — А почему бы тебе не использовать ту способность? Ну, которую ты освоила, читая порножурнал? Цугару резко отпрянула, её лицо вспыхнуло. — Ты все еще помнишь про это?! — пытаясь сдерживать раздражение, тихо прошептала она. — Как я мог забыть? — он тихо улыбнулся ей, присев рядом. — Ну так что? Не проще сделать так, чем гоняться за ним? Юкосо посмотрела на него, затем резко выбросила руку вперед — из её пальцев хлынула густая черная субстанция, тягучая, как смола. В воздухе тут же повис тяжелый аромат древесной коры и чего-то древнего, почти первобытного. Жидкость с тихим шорохом растеклась по земле, сливаясь с тенями в траве, и внезапно, резким движением — рванула к кролику. Тонкая, но невероятно сильная лоза чёрного дерева молниеносно обвила пушистое тельце, пригвоздив его к земле. Кролик дёрнулся, но не успел даже пискнуть — ещё одно мгновение, и его тело обмякло, словно все силы разом покинули его. Девушка медленно опустила руку, наблюдая, как её способность выполняет работу. Кролик больше не шевелился. Только чёрная лоза, всё ещё сжимающая его, медленно пульсировала, будто что-то впитывая. — А ты можешь быть полезным, — пробормотала она. — Я тронут~ — Хисока прищурился, и в тот же миг его собственная аура сгустилась у переносицы, перетекая к глазам. Но то, что он увидел (или, вернее, не увидел), заставило его улыбку на мгновение дрогнуть. Юкосо стояла перед ним, её пальцы всё ещё были опущены к земле, чёрные лозы медленно втягивались обратно в её тело. Но её аура... Её ауры не было. Вообще. Ни малейшего свечения, ни намёка на энергию — только пустота, будто перед ним стояла не живая девушка, а вырезанная из тьмы тень. «Интересно...» — мысль пронеслась в его голове, когда он наблюдал, как последние капли чёрной жидкости исчезают в её ладони. Он видел момент, когда она активировала способность — как её аура буквально превращалась в эту субстанцию, сливаясь с ней, становясь ею. — Значит, Иллуми прав... — прошептал он, больше для себя, но его голос был достаточно громким, чтобы Юкосо резко обернулась, поймав его взгляд. — Ты... что ты видишь? — её голос звучал неестественно тихо. Мужчина медленно моргнул, и свечение в его глазах погасло. — Ничего особенного, — он развёл руками с преувеличенной невинностью. — Просто подтвердил одну теорию. Девушка всё ещё смотрела на него с подозрением, но Хисока лишь рассмеялся и повернулся, махнув рукой на прощание. — Удачной охоты~ Он уходил, но чувствовал её взгляд у себя за спиной. И впервые за долгое время... Ему было действительно интересно.