Падший. Металл на губах.

***

Холодный пот градом стекал по подушке. Завтра четвёртое сентября, а Сабуров так и не смог встать с кровати. Первого сентября с ним происходили странные вещи: всё тело горело, думал — температура. Кинулся к градуснику. Вердикт? — 36 и 6... — прошептал тихо молодой преподаватель, замкнутый в агонию собственного тела. Пятница была "замечательной". Мужчина едва держался на ногах, роняя, горящее тело на кровать. Голова кружилась, но измерять давление было некогда. И если обычно выходные, а особенно золотая пятница, неслись по времени, как проститутка по трассе, то сейчас всё встало, как важный вопрос на планёрке. Неумолимо медленно текла каждая минута, обжигая каждый сантиметр тела и замедляя стук сердца... Вдруг около окна скрипнула половица. Сабуров вздрогнул, стараясь смотреть на всё с точки зрения логики, ведь у страха глаза велики, но логические объяснения никак не лезли в голову. Можно было сослаться на кошку, но живности в доме он никакой не держал. Будто бы послышались какие-то шаги. Тут стало совсем уж не по себе. Нурлан сжался, но твердил себе заученную фразу — «у страха глаза велики», а сам зажмурившись, рукой водил по стене, пытаясь отыскать "включалку" для света. Сабуров нервно водил рукой по стене, но она была гладкой, как новенькое скошенное поле, с разницей, что от неё не пахло свежей травой. — Думаешь, что найдёшь его? — прозвучал над головой холодный голос незнакомца. Сабуров вздрогнул, открыл глаза и соскочил на край кровати, улавливая силуэт парня с короткими волосами, но не различая его по лицевым признакам. Первое, что мелькало в голове мужчины — ссылка на сон. — Ты не спишь, Сабуров. — холодно сказал некий незнакомый незнакомец. Нурлан резко вскочил с кровати и пронёсся с рёвом к окну. Хотелось орать благим матом на весь дом, взывая к помощи. Кажется, что в квартиру забрался какой-то сталкер или сумасшедший. Надо было по сто раз перепроверять замки. Однако, кажется, долго Нурлан бежит до окна. Комната была не настолько велика, но он до сих пор отбегал от кровати, не изменяя своего направления. Это сравне чекпоинту в игре...и смерти, которая возвращала к нему. Холодная рука легла на плечо Сабурова, опрокидывая на пол и прижимая к нему. Красные глаза вспыхнули во тьме. Дыхание Нурлана прервалось, а сердце чуть не выскочило из черепной коробки. Мужчина зажмурился и услышал некие изречения, что были прошёптаны на ухо: — Завтра ты подставишь Александра Николаевича Березника. Ты должен положить этот белый лист на его стол. Сабуров вздрогнул, услашав знакомые инициалы заведующего кафедры юридического факультета, но протянутый листочек принял и немного сжал, прошептав, понимая, что это очередной кошмар, который под утро растворится и забудется: — Как я это сделаю? — сдавленно спросил Сабуров. — Положи этот листок на его стол. — сказал человек с горящими рубиновыми глазами. — Ладно. — просто ответил Нурлан, понимая, что это просто сон, и наконец, переставая дрожать. — Ты сгоришь синим пеплом, если не сделаешь этого. — холодно отметил неизвестный и исчез. У Сабурова моментально закружилась голова и он провалился в безудержный и настоящий сон. Однако, на утро в своих руках ему удалось найти белоснежный лист без единого примечания.

***

— Лёша, в институт опоздаешь! — крикнула мама из кухни, пытаясь разбудить своего сонного сыночка, но Алексей Щербаков был не из тех, кто вставал с первого раза. Сегодня четвёртое сентября — первый учебный день. Очень непревычные ощущения. Обычно Алексей вставал в школу, которая находилась чуть ли не в его дворе, а сейчас нужно было тащиться в центр города, да ещё и на автобусе, поскольку личным транспортом парнишка ещё не обзавёлся. Не прошло и пяти минут, как Лёха встал, имитируя бурную деятельность в ванной, а на самом деле, он пытался растянуть "сонные часы", облокотившись о шкаф и прикрывая глаза. — Я ушла. Не опаздывай в институт! — крикнула мама, хлопая дверью. Алексей разочарованно посмотрел в зеркало. Школьные годы пронеслись лёгкой порой, вверяя его в руки взрослого мира. То, до чего было рукой подать, сменилось на за три пизды от дома. Щербаков разочарованно пнул ногой корзину с бельём. Неделю назад у них с отцом был разговор, что надо бы хлебнуть сыну жизни. Да так, чтоб всё было "по-взрослому". Мол, снимать квартиру в центре, а не жить на маминых и папиных харчах. Вот только... дальше разговоров ничего и не было. Мама устало отметила, что бессмысленно снимать квартиру, когда есть где жить. Лёха и не возражал, а отец нахмурился. На том и закончили. — Ебать. — сказал резко Лёха, хватаясь за телефон, а не за зубную щётку. Вчера вечером у него был матч по сети, в результате которого он выиграл коллекционный скин на персонажа в игре. Настроение сразу же поднялось, а глаза бодро открылись шире.

***

Лёха брёл по институту, ища своих одногруппников, которых он видел первого сентября. Конечно же, он мог написать куратору или в общую группу, которую, кстати, тоже создал куратор перед первым сентября, но она давно была забыта, поскольку за выходные Щербаков кинул её на беззвучный режим. Алексей пытался всмотреться в лица рандомных людей, идя по этажу, в поисках кабинета, но видел каких-то ноу неймов, которые не смахивали на его одногруппников. Под ногами что-то зазвенело. Лёха посмотрел под ноги, увидев кольцо, не обрамленное элементами. Оно было элегантным и утончённым. — Хм. Серебро или бижутерия? — задумался Лёха, вертя украшение в своих руках, а потом, запихивая его в карман. «Что упало, то пропало» — звучит неплохо, потому Лёха решил воспользоваться этой поговоркой и прикарманить себе колечко. — Это моё. — резко сказал кто-то, за спиной Алексея. Щербаков резко обернулся, увидев перед собой холодного парня с бездонными глазами, которые казались слишком мёртвенными. В целом, он сам по себе походил на "живой труп" — бледная кожа, белые волосы, безжизненные глаза, ледяной голос, но полностью чёрная одежда — от кроссовок и до зипки. Чтоб не доводить до конфликта, Лёха улыбнулся и достал кольцо из кармана, протягивая предмет несбывшегося конфликта в руки парня. — Да я хотел после пар обратиться к куратору и узнать, как у вас возвращают вещи. Вот в моей школе был уголок "потеряшек"... — Пиздишь. — холодно прервал собеседник и растворился в толпе, оставляя за собой странное ощущение в районе зрения. Лёша облокотился о стену, чувствуя, что всё вокруг плывёт. Голову охватили намёки на приближающуюся боль в висках. — Привет! Ты Лёша Щербаков? — сказал вдруг кто-то на Лёшино ухо. От неожиданности Лёха вздрогнул, посмотрев на крепкого парня, сжимающего его плечо и немногословно кивнул. — Я Макар. Мы с тобой в одной группе. Фух, еле нашёл хоть кого-то...Ой! Погнали в кабинет? Скоро пара начнётся! — сказал крепкий паренёк, который был выше Лёши на одну голову. Щербаков кивнул, отстраняясь от головной боли и направился с новоиспеченным знакомым в аудиторию. Внутри было какое-то странное и давящее чувство, будто за ним кто-то наблюдал, но Алексей решил отмахнуться от паранои и списать это на первый день обучения.

***

Шла десятая минута пары, Нурлан сдавленно стоял у кафедры юридического факультета, сжимая папку в руках и сам сжимаясь. Он нервно скрежетал зубами, слушая в ушах стук собственного сердца. Ноги еле держали его в вертикальном положении, переодически подкашиваясь, а в горле образовался огромный ком, который невозможно проглотить. Сабуров дрожал, протягивая руку к ручке двери. В голове стучали мысли о том, что он не должен этим заниматься, но ноги несли его в общий кабинет, где находились все преподаватели, включая заведующего кафедрой. — Давай. Сабуров, не будь тряпкой! Ничтожество. — пронеслось над ухом. Нурлан обернулся. Пусто. Пары. Никого нет. Он один стоит около двери, полыхая дрожью. — Тряпка. Чмошник. Ссыкло. — прозвучало вновь совсем рядом. Нурлан зажмурился, влетая в кабинет кафедры и чуть ли не кидая папку на стол заведующего, но и это не облегчило ситуацию. Виски защемило и по голове разлилась сверлящая боль. — Трус. — пронеслось громко в районе шкафа с курсовыми работами. — Ничтожество. — прозвенел стол у окна, превращаясь в рояль. Сабуров, в ужасе забился в угол, нервно растирая глаза. — Нурлан, с Вами всё хорошо? — резко раздалось около двери. Сабуров вздрогнул, увидев Азамата Мусагалиева — преподавателя по уголовной политике. Данный человек пользовался на кафедре двойной репутацией и от него можно было ожидать всего, чего...да чего угодно, честно. В один миг он мог поставить пятёрку троечнику или отправиться пить чай на своей паре. Словом, человек непредсказуемый, но любимый учениками, ведь студенты любят халяву и преподавателей, которые требуют меньше, чем сорока на окне. — Не...нет. Да. Отлично всё. — сказал как-то странно Нурлан, оглядываясь на стол, который был роялем и шептал ему колкие фразы. — Кажется, у Вас пара. — сказал Азамат, натягивая приторную улыбочку. — Да. Извините... Простите. — шептал Сабуров, робея от всего совсем не ясного происходящего. Сабуров пулей вылетел из кабинета, пытаясь объяснить всё самому себе, но явно не Азамату, который записал бы его в неадеквата. Пока что Сабуров не мог понять, приболел ли он или просто не выспался. Или...а из-за чего ещё предметы начинают разговаривать с тобой? Пока что он склонялся к незамысловатой шизе, а тем временем Азамат Мусагалиев, ухмыльнувшись гладил стол, стоящий у окна. He knows, но Нурлан этого не видел.