Падший. Металл на губах.

***

Лёша радостно оглядывался по сторонам, изучая однокурсников. В огромной лекционной аудитории было довольно много разнообразных лиц той или иной наружности, которые переговаривались меж собою, опираясь на одну простую причину — преподаватель по уголовному праву задерживался. Рядом с ним сидел парень крепкой наружности, уткнувшись в свой новомодный смартфон — Макар. Лёша хотел бы с ним заговорить, но вдруг в аудиторию влетел пухленький парнишка с чудоковатой чёрной футболкой, на которой было написано «time to eat». Он сел рядом с Макаром и между ними завязалась дружеская беседа. Алексею было неловко. Так, будто он подслушивал кого-то, а не просто сидел рядом с человеком, который через силу вспомнил его, встретив в коридоре ВУЗа. На удивление, в школе Лёша был заводилой. С ним не общались только те, кто не умел разговаривать. Он бы и в карман не стал лезть, чтоб сказать слово, но сейчас сидел и молчал, слушая чужие разговоры. Первого сентября ему удалось познакомиться с разнообразными ребятами, но так получилось, что не с кем из них не удалось завязать ничего более, чем одноразовый диалог. С Макаром он вообще едва был знаком, но припоминает, что видел его среди других первашей юридического. — Короче, ходят слухи, что он гадает правдиво и видит твою жизнь. — донеслось до Лёшиного уха. Щербаков повернул голову в сторону незнакомого парня и Макара, которые сменили направление диалога на невесть что. — Да пиздёж это всё. Не верю во всякую такую хуйню от бабушки Агафьи. — ответил Макар, прожигая взглядом пухлого парнишку. — Да? А почему он рассказал про Рустама всё? От его рождения и до того, чем болела его кошка? А потом ещё и предсказал, что Рептилкинс руку сломает? И... — воодушевлённо говорил улыбчивый парень. — И чё? — нахмурился Макар. — Илья! Я же писал тебе, что опоздаю, потому что Рустам руку сломал! Я в травмпункт с ним ездил. Он до сих пор там! Лёша скукурузил лицо. Он сам не понимает, что заставило его так сделать — тот факт, что Макара зовут Илья, а может и мистический рассказ, похожий на вымысел и байки у ночного костра, но становиться тем, кто прерывает дискуссию, не стал. — Совпадение это всё! Угадал про перелом, тыкнув пальцем в небо, а информацию в интернете нашёл! — упорно твердил Макар, который оказался Ильёй. — Каким образом, если это всё произошло на глазах у остальных? Он не мог знать Рустама, а такой объём информации невозможно запомнить... — не сдавался оппонент. Дискуссию прервал преподаватель, который резко ворвался в аудиторию. Все начали подниматься со своих мест, предварительно замолчав. — Садитесь. — холодно бросил преподаватель, быстро шагая к огромному столу. Лёша всмотрелся в мужчину — равнодушный взгляд, быстрые шаги, холодность, ровная осанка, нахмуренные брови. Кажется, что это тот самый тип преподавателя, который будет требовать полного погружения в свой предмет, подмечая на экзамене, что на пятёрку материал знает только он, а на четвёрку отличники. — Меня зовут Нурлан Алибекович Сабуров. — представился преподаватель, подключая презентацию о лекционной теме. Не прошло и секунды, как высокий и хмурый мужчина добавил: — Скажу сразу. Я буду вести у каждой из групп практические занятия. Если кто-то претендует на хорошие оценки — явка обязательна, конспект лекций тоже, а ответы на практические в особенности. Файлы с каждым практическим буду кидать старостам. Подойдёте ко мне в конце лекции... — говорил преподаватель, а Лёша чуть не въехал носом в парту. Щербаков держался из последних сил, чтоб не уснуть, но жизнь подкинула ему препода с приятным голосом, который уносит в какую-то опиумную сказку. После бессонной и волнительной ночи это ощущалось каждой клеточкой уставшего организма. То, что произошло дальше — в край вырубило Лёшу. Монотонная перекличка гуляла по лекционной аудитории, получая в ответ раскатистое «я». Настолько это утомило Алексея, что на своей фамилии он вздрогнул, широко открывая глаза. — Щербако́-о-ов? Алексей Щербаков! — раздражённо и устало повторил преподаватель. — Здесь я! — выкрикнул Лёша, получая внимание аудитории и преподавателя. — В следующий раз поставлю неявку. Три пропуска и можете мечтать о тройке на моём экзамене. — холодно сказал преподаватель, а Лёша покраснел, замечая внимание всей аудитории, сконцентрированное на нём. — А если пять пропусков или десять? — раздалось сверху. Лёша обернулся, не понимая, кем были произнесены данные слова. — Фамилия. — беззлобно и ровно сказал, будто выдохнул Нурлан Алибекович. — Матвиенко. — ответил парень в белой футболке, а рядом с ним засмеялась компания ребят, среди них Лёша подметил одного и ему стало неловко. Щербаков отвернулся, вспоминая паренька, который буквально застукал его в коридоре. Наверное, он подумал о том, что Лёха без зазрения совести заберёт себе чужую вещь. Это было не так, но ничего объяснить не удалось. Преподаватель бегал взглядом по списку фамилий, но наконец оторвался, прожигая взглядом Матвиенко. — Сергей, советую Вам сохранять позитивную ноту знакомства со мной. Я знаю, что Вы бюджетник с повышенной стипендией и тонной грамот, но до экзамена ещё нужно дожить. Время покажет, удержитесь ли Вы на моём экзамене или полетите на пересдачу. — сурово сказал Нурлан Алибекович, проводя рукой по списку фамилий. — Да что я такого сказал... — начал было возмущаться Матвиенко, но в кармане у Алексея «дёрнулся» телефон, потому дальше он не слушал перепалку, которая должна была себя изжить. Лёша достал смартфон, проверяя его на наличие уведомлений. «Бабуля»: Лёш, нас опять залили... Щербаков нервно сжал телефон, белея костяшками. Это четвёртый раз, когда их заливают эти чёртовы соседи. Семейная пара с тремя детьми до того были беззаботны, что переодически забывали о переполненной ванной. Зато Лёша забыть не мог — ремонт не дешёвое удовольствие. Они не могли себе позволить так часто менять интерьер. Бабуля получала скудную пенсию, а сам Лёша решил учиться, а не работать — лето было исключением. Стипендия тоже имела немаловажный вес. Вот только... её пока что не выдали никому. У Алексея были деньги, которые он заработал летом, но не так он планировал их истратить. Новый ноутбук не должен был заставить себя ждать, да и лагающий телефон слишком уж надоел. Жизнь опять распорядилась Лёхиной судьбой так, как посчитала нужным. Внутри так и трепыхало. Казалось, что злости на эту адскую семейку не было предела. От ненависти скрежетали зубы. Хотелось настучать им по голове, чтоб они научились закрывать краны. — Убей их. Никто больше не будет заливать твою бабушку. Щербаков вздрогнул, оборачиваясь. В аудитории было тихо. Лекция приобрела оборот полного разгара. Абсолютно все записывали материал, зафиксированный на слайдах интерактивной доски. Лёша потёр виски, понимая, что пвп-игры его не доведут до добра. Ему уже начали мерещиться всякие небылицы. Щербаков открыл тетрадь, приобщаясь к общему делу. Он внутренне молился, надеясь на то, что на его душевные трепетания никто не обратил внимания.

***

Сабуров устало смотрел на старост, которым в который раз объяснял, что ночью ему писать не надо, даже в том случае, если горит кафедра юридического и еноты решили сожрать все его файлы по уголовному праву. Ребята разошлись, а Нурлан, сел на стол, упираясь головой в ладони. Ничего не происходило, но происходило всё. Это наравне с чем-то странным, когда голова болит и не болит. Усталость вязала по рукам, накидывая узлы боли на голову. — Выпей пачку успокоительных, выстрелив в мусорку пачкой сигарет. Хм. По рифме здесь должен быть минет? Не находишь? Сабуров вздрогнул, поднимая глаза на пустую аудиторию. Наверное, температура вернулась. Ему следовало бы подумать об отгуле или больничном. Преподаватель снова уткнулся в ладони. Его всё чаще начали преследовать странные мысли. Виной тому, мать его, недосып. Стоит ложиться пораньше. Нурлан потёр виски, решая, что больше он не будет проверять курсовые и наброски курсовых до поздней ночи. Так и до сдвига по фазе не далеко и до дурки. На столе «дзинькнул» телефон. Сабуров устало смотрел на айфон, но нехотя разблокировал его, посмотрев на центр уведомлений. «Дианочка»: Нурлан, прости, я всё решила. Мы разводимся. Имущество пополам. Встретимся в пятницу на разговоре с моим адвокатом. Сабуров звонко вточил кулак в стол. Разрушение жизни с супругой началось с июня, а закончилось злополучным августом, когда они решили сделать паузу. После этой паузы, где они разъехались в разные стороны, стало ясно, что это просто мера оттягивания развода. Диана просто искала адвоката и просто думала над тем, как распилить имущество. — Сучка, не правда ли? Ей нужно отомстить. Сабуров вздрогнул и обернулся — никого. Дыхание участилось. Вот такие редкие заскоки, которые превратились в частые, уже надоели. Нурлан всячески старался сделать вид, что всё хорошо, но паранойя и навязчивые мысли, образованные на фоне развода и занятости в работе, брали над ним верх. Кажется, ему пора к психологу или неврологу. В аудиторию постучали, но рядом раздался звонкий стук в стол, а потом и где-то сверху, будто кто-то забрался под потолок и усердно молотил. Нурлан сжался, обтекая жаром. На его подбородке сомкнулись чьи-то руки, поворачивая голову в сторону. Сабуров зажмурился. — И всё же, ты трус. — проговорил кто-то неестественно высоким голосом, резко дёрнув Сабурова на пол. Отбивая колени о мрамор, Нурлан почувствовал жжение в ногах. Коленные чашечки жутко болели. Он открыл глаза и понял, что видит перед собой чёрные найки, которые едва касались его джинс свободного пошива. За дверью аудитории послышался стук, а перед глазами будто и не было никаких чёрных найков. Исчезли — всё тут. Нурлан даже ничего и не понял. — Что с Вами? Вам плохо? — раздалось над головой. — Здесь есть медпункт? — спросил другой голос. — Блядь, Лёх, откуда я знаю? — ответил грубоватый голос. Нурлан вздрогнул, а картинка живого мира постепенно начала возвращаться. Перед ним стояла кучка неприметных первокурсников, которых он сегодня увидел на лекции впервые.

***

— Душный этот Сабуров, да? — спросил Сергей Матвиенко, сидя на диване в холле. — Ага. Слушай, а давай не пойдём дальше? — ответил парень с белыми волосами, задумчиво рассматривая потолок. — Что? У нас же ещё пара па расписанию есть. Да и ребята пошли — пожал плечами Матвиенко. — Если ты трусишь, то так и скажи. — нахмурился парень. — Кто трус!? Я?! — возмутился Сергей. Матвиенко с детства был человеком, который позиционировал себя сильнейшим и стальным чуваком. Он ничего не боялся, стремительно шёл вверх и терпеть не мог, когда пытались задеть чувство его собственного достоинства. — Докажи. — равнодушно сказал парень. — Да...да я не только с этой пары уйду! Я всю неделю ходить не буду! — сказал, чувствуя азарт Серёжа. — Клянёшься? — усмехнулся парень. — Да! — выкрикнул Серёжа, ударив по рукам. Матвиенко схватил свою сумку, вылетая на лестницу и спускаясь на первый этаж. Он стремительно бежал к выходу, не понимая, почему его захватила волна инициатив прогулов. Он же так долго готовился, чтоб поступить на желаемый и манящий бюджет, но сейчас, словно по волнам, скользил вон из института. Что-то непреодолимое толкало его вперёд. — Ну-ну. Уже чувствую твое отчисление. — довольно спокойно сказал парень, с которым Серёжа планировал убегать с последней пары вместе.