Эспер Чон ищет проводника

Тэхён не осознал, как Сухён вывел его из подземелья. Очнулся лишь тогда, когда врата остались позади. Кан выглядел разъярённым, но Тэхён не понимал причины его гнева, как и того, почему он, не раздумывая, бросился к Джей-Кею. — Почему мы уходим? — тихо спросил Тэхён. — Потому что тебе не следовало ему помогать. Ты принадлежишь мне. А там справятся и без тебя, — грубо отрезал Сухён. Тэхён прикусил щёку изнутри, подавляя протест. Разумом он понимал правоту Сухёна, но сердце разрывалось от внутреннего противоречия.

***

В штабе Намджун стоял перед огромным экраном, отображавшим все известные врата. Вместе с Сокджином они анализировали данные об их активации и сопутствующих процессах, происходящих с основными вратами. — На первый взгляд, всё спокойно, — констатировал Джин. Намджун нахмурился, перепроверяя информацию. — Смотри, это легко упустить, но с закрытием каждых врат увеличивается приток энергии к основным. Колебания незначительны, но непосредственно в момент запечатывания наблюдается резкий скачок. Джин хотел углубиться в анализ, но их прервал телефонный звонок. — Чонгук в критическом состоянии, — взволнованно сообщил Чимин. Намджун мгновенно напрягся. — Где вы сейчас? — Мы направляемся в лабораторию штаба. Его пытаются стабилизировать, пока удалось лишь остановить распространение скверны. — Я понял, ждём вас, — ответил Намджун и, сбросив вызов, направился в лабораторию. Джин, услышавший разговор, последовал за ним. — Я могу попытаться помочь, когда они привезут его сюда. Я ведь проводник S-ранга. Намджун лишь кивнул в ответ. Адреналин хлестал кровь Чимина подобно хлысту, разгоняя его по венам. Он вжимал педаль газа в пол, превратив свою машину в разъяренного зверя, прокладывающего себе путь сквозь каменные джунгли города. Светофоры вспыхивали безразличным красным, но он игнорировал их, как и возмущенные сигналы других машин, мелькающих размытыми пятнами по бокам. В глазах Чимина горел только один ориентир – силуэт Иерихона, маячивший впереди, обещая спасение. На заднем сиденье царила атмосфера наэлектризованного напряжения. Юнги и еще один проводник, незнакомый Чимину, склонились над Чонгуком. Лицо эспера было искажено гримасой боли, кожа пылала нездоровым жаром. Тёмные прожилки скверны расползались по его рукам, словно ядовитые корни, стремящиеся захватить все тело. Проводники, из последних сил, посылали свою энергию, пытаясь сдержать натиск тьмы. Их ауры сплетались вокруг Чонгука, образуя тонкий, но отчаянно необходимый щит. Каждый вздох эспера отдавался в них отголосками физического страдания, но они знали, что у них нет права сдаваться. Еще немного, и они будут в Иерихоне. Как только машина остановилась у дверей лаборатории, к ней уже неслись люди в белых халатах с каталкой. Движения были отточены до автоматизма, каждая секунда на счету. Чонгука бережно переложили на каталку, и один из лаборантов тут же сделал ему инъекцию. Жидкость, вспыхнувшая в колбе радужным сиянием, мгновенно впиталась, и скверна, казалось, немного отступила. Это было лишь временное облегчение, но оно давало им столь драгоценное время. Каталку с Чонгуком устремили вглубь лаборатории, лабиринт коридоров и стерильных комнат. Там уже ждало множество аппаратов, готовых зафиксировать каждую малейшую флуктуацию в состоянии эспера. Чонгука подключили к датчикам, отслеживающим сердцебиение, мозговую активность, уровень энергии – все жизненно важные показатели. Цифры плясали на экранах пугающим калейдоскопом, отражая хаос, бушующий внутри. Сокджин вошел в лабораторию с видом мрачной решимости. Его взгляд, обычно мягкий и сочувствующий, сейчас был острым, сканирующим. Он изучил картину перегрузки, отметил глубину поражения скверной, оценил резервы сил Чонгука. Повернувшись к одному из ассистентов, он отдал короткий приказ: — Зовите всех проводников, кто доступен! Это критично! — его голос звучал твердо и тревожно. Вскоре в лабораторию вошли еще два проводника, их лица выражали решимость и готовность к самому худшему. Они, будто ангелы-хранители, встали на защиту Чонгука. Сокджин, не теряя времени, распределил задачи, понимая, что каждая секунда на счету. Он опустился на колени рядом с Чонгуком, словно прося у него прощения за боль и страдания. Стабилизация сил – это не только технический процесс, но и глубокая духовная связь. Сокджин закрыл глаза, попытался проникнуть в разум Чонгука, ощутить его боль, его страх, его отчаянную борьбу за выживание. Он протянул свою энергию, будто нить надежды, но столкнулся с яростным сопротивлением. Чонгук, даже в полусознательном состоянии, отчаянно защищал себя, будто не доверяя никому. Его энергия бушевала, как неуправляемый ураган, отталкивая помощь проводников. Совместимость между ними была слабой, как искры, пытающиеся разжечь костер в бурю. Время утекало, словно песок сквозь пальцы, и проводники начали выдыхаться. Даже Сокджин, с его опытом и силой, чувствовал усталость и тревогу. Мощь Чонгука была невероятной, пугающей. Скверна, точно живое существо, сопротивлялась, пыталась сожрать эспера изнутри. Но Сокджин не сдавался. Он знал, что стоит между Чонгуком и бездной, и не мог позволить ему упасть. Они боролись долго и упорно, пытаясь пробиться сквозь хаос и вернуть Чонгуку контроль над своим разумом. Сокджин посылал свою энергию волнами покоя и сочувствия, умоляя его открыть своё сердце для помощи. Медленно, словно луч солнца сквозь тучи, ему удалось пробиться сквозь барьер страха и недоверия. Он услышал слабый голос Чонгука, будто эхо из далекого мира, полный боли и отчаяния. И лишь после этого, когда разум Чонгука немного успокоился, они смогли приступить к стабилизации энергии. Сокджин и остальные проводники работали в унисон, их энергии сплетались, образуя мощный щит вокруг эспера. Они, будто хирурги, извлекали скверну из тела Чонгука, заменяя её чистой, целительной энергией. Скверна отступала, словно зверь, испуганный ярким светом. Дыхание Чонгука выровнялось, сердцебиение стабилизировалось, а экраны приборов начали показывать признаки улучшения.

***

Тэхён был совершенно сбит с толку. Необъяснимое влечение к Джей Кею, которое заставило его ринуться на помощь, и та яростная, жестокая реакция Сухёна – всё это оставалось для него загадкой, клубящейся в сознании. Уже несколько долгих часов он сидел в удушающей тишине квартиры Ли, точно пойманный в ловушку собственных эмоций, не зная, как вырваться из этого лабиринта. Где-то в глубине души настойчиво пульсировало ощущение неправильности, диссонанса с некой истиной, которую он не мог ухватить, но который ощущал инстинктивно. Сухён ушёл в гневе, оставив после себя лишь приказ, твёрдый, как сталь: Тэхён должен оставаться дома, не высовываться. Но что-то внутри него, то, что он сам едва ли мог понять, больше не могло подчиняться слепо, как раньше. Этот внутренний бунт, эта неожиданная сила сопротивления, заставила его принять решение – уйти. Куда? Он не знал. Просто покинул квартиру, ставшую ему чужой, вызывающей подсознательное отторжение, будто он ступил на территорию, где ему не было места. Ким брел вперёд, не разбирая дороги. Городской шум, как обычно, обтекал его, но звуки казались приглушёнными, отражающими его внутреннее состояние. Его взгляд, блуждающий без цели, внезапно остановился на внушительном, монументальном здании. Подняв голову, он осознал, что оказался у штаб-квартиры «Иерихона». Холодный пот выступил на висках. Но каковы были его намерения здесь? Он уже собирался развернуться и уйти, когда его остановил голос, такой знакомый, такой успокаивающий: — Тэхён-а… Ким резко обернулся. Лицо его друга, друга, которого он так редко видел в последнее время, озаряла искренняя, тёплая улыбка. Этот друг, Юнги, тут же бросился к нему, заключая в объятия, словно они не виделись целую вечность. — Юнги? Ты что здесь делаешь? – Недоумение в голосе Тэхёна смешалось с облегчением. Мин, отстранившись, но не выпуская его руку, взял её в свою, сжимая с нежностью. Его глаза лучились решимостью. — Я теперь здесь работаю. А ты, как я вижу, тоже по делу. Пойдем, думаю, ты сможешь помочь. Тэхён нахмурился, чувствуя, как какая-то тень сомнения промелькнула в его душе, но, поддавшись увесистой, но мягкой тяге Юнги, он последовал за ним. Они поднялись на лифте, который беззвучно скользил вверх, оставляя позади суету нижних этажей. Коридоры были на удивление обыденны, стерильны, с одинаковыми дверями и тусклым освещением, настолько, что Тэхён даже не успел их запомнить. Казалось, они шли вечность, пока путь их не закончился перед массивной дверью. Через небольшое, аккуратное стеклянное окошко в двери Тэхён увидел его. Эспера. Джей Кей лежал с закрытыми глазами, совершенно неподвижный, словно статуя. Лишь множество медицинских датчиков, прикреплённых к его телу, и слабое пиканье аппаратов, свидетельствовали о том, что он жив. От этого зрелища сердце Тэхёна сжалось, острым, режущим чувством. Он не раздумывал ни секунды, толкнул дверь и вошёл. Тишина в палате была почти осязаемой, прерываемая лишь еле слышным дыханием Джей Кея и ровным гулом медицинской аппаратуры. Немедленно подойдя к кровати, Тэхён, словно в трансе, взял его за руку. Юнги остался стоять в коридоре, молча, как тень, не вмешиваясь, давая Тэхёну возможность побыть наедине со своим эспером. Тэхён, ощущая слабое тепло, струящееся из ладони Джей Кея, сжал пальцы, вкладывая в прикосновение всю свою энергию, свою поддержку. Его собственное сознание напряглось, будто пытаясь пробить невидимую стену, отделявшую его от спящего эспера. Но одного лишь прикосновения оказалось недостаточно. Медленно, почти неосознанно, Тэхён наклонился ближе, погружаясь в созерцание черт Джей Кея, выискивая малейший признак пробуждения. Его губы, повинуясь неведомой силе, коснулись бледной щеки эспера. Касание было невесомым, нежным, скорее знаком заботы, чем проявлением страсти. Закрыв глаза, Тэхён переместил губы к губам эспера, концентрируясь на потоке энергии, который он посылал. Мгновения растянулись, когда Тэхён ощутил нечто новое. Легкое, почти неуловимое ответное движение. Губы Джей Кея, дрогнув, откликнулись на его прикосновение. Сначала робко, затем увереннее. Тэхён вздрогнул, глаза его распахнулись. Он резко отшатнулся, ошеломленный. Что он только что сделал? Почему возникло это необъяснимое желание поцеловать спящего? Мысли метались, ища логическое объяснение этому странному порыву. Стертые воспоминания не давали ключа к разгадке притяжения к Джей Кею. Это было чистое, инстинктивное чувство, вырвавшееся наружу. И тут, разрезая тишину палаты, раздался хриплый, едва слышный голос: — Это… это не сон? Тэхён замер. Голос Джей Кея, еще слабый, но безошибочно узнаваемый, прозвучал как удар грома. Он снова посмотрел на эспера. Глаза его медленно открывались, встречаясь с испуганным взглядом. В них читалось недоумение, смешанное с чем-то еще, что заставило сердце Тэхёна биться сильнее. — Тэхён? – прошептал Чон, его взгляд скользнул по лицу Тэхёна, остановившись на губах. – Ты поцеловал меня? Шок от слов Джей Кея был почти таким же сильным, как и от его пробуждения. Тэхён почувствовал, как краска заливает его щёки. Словно застряв в горле, слова отказывались выходить. Чонгук, медленно приходя в себя, с трудом приподнялся на локтях, его взгляд не отрывался от Тэхёна. Слабые писки аппаратуры вокруг казались теперь не такими уж и важными. В палате повисла атмосфера, наполненная невысказанными вопросами и внезапно пробудившимися чувствами. — Я… я не знаю, что произошло, – выдавил Тэхён, его голос дрожал. – Я просто… я хотел помочь. Я чувствовал… Он осекся, не в силах подобрать нужные слова. Джей Кей слабо улыбнулся, и от этой улыбки сердце Тэхёна забилось ещё быстрее. — Помочь, значит? – шепотом произнес. – Тогда скажи мне, Тэхён, почему ты ушел тогда? После нашей последней встречи, когда ты помогал мне стабилизировать силы? Тэхён вздрогнул. Его взгляд потерял ясность. Последняя встреча? Стабилизировать силы? Ничего из этого не всплывало в его памяти. — Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, – произнес он, и в его голосе прозвучала искренняя растерянность. Чонгук внимательно вгляделся в лицо Тэхёна. Зрачки его расширились, взгляд метался, тщетно пытаясь отыскать в бездне памяти хоть какой-то след. В опустевших глазах не было и отблеска воспоминаний о той ночи. Чонгук понял. С памятью Тэхёна что-то случилось. В груди отозвалась острая боль, но сил на то, чтобы исправить это сейчас, не было. — Ничего, – тихо сказал он, его голос стал мягче. – Ты помнишь, как меня зовут? – Джей Кей. – ответил Тэхён, всё ещё в смятении. Он слабо улыбнулся. – Чонгук. В груди Тэхёна разлилось что-то тёплое, знакомое от его имени. Он снова слегка сжал руку Тэ. И Тэхён, всё ещё пребывая в состоянии шока, поддался этому простому, но такому значимому жесту. Он почувствовал, как что-то внутри него начинает меняться, как клубящаяся загадка в его сознании медленно начинает распутываться, открывая путь к чему-то новому, неизведанному. — Я… я рад, что ты в порядке, – пробормотал Тэхён, взгляд его снова упал на губы Джей Кея. Чонгук, заметив, куда устремлен взгляд Тэхёна, слегка наклонил голову. Теперь в его глазах читалось не только удивление, но и любопытство, смешанное с едва заметным желанием. — Тэхён..-а… – позвал он снова, на этот раз в его голосе было больше уверенности. – Ты не просто хочешь помочь, правда? Вопрос повис в воздухе, наполняя комнату напряжением. Тэхён смотрел на него, и в этот момент всё нелепое замешательство, все инстинктивные порывы, всё необъяснимое влечение вдруг сложилось в единую картину. Он чувствовал, как что-то сильное и неоспоримое притягивает его к этому человеку, к этому эспера, который сейчас смотрел на него с такой искренностью. — Я… я думаю, что да, – ответил Тэхён, и на этот раз его голос звучал твёрже. – Я думаю, что я хочу больше, чем просто помочь. Чонгук медленно улыбнулся, и эта улыбка означала начало чего-то нового. Он слегка приподнялся, его взгляд стал ещё более пристальным. — Тогда, – прошептал он, его голос стал ещё хриплее, – может, стоит попробовать снова? И прежде чем Тэхён успел что-либо ответить, или даже обдумать, Чонгук, движимый той же необъяснимой силой, что и Тэхён, притянул его к себе. Их губы снова встретились, на этот раз с большей нежностью и пробудившимся, ещё не названным, чувством. И в этот момент, в стерильной тишине палаты, под приглушенный гул медицинской аппаратуры, разворачивалась новая глава их истории.

...

Чимин, направляясь проверить своего друга, в коридоре заметил Мина. Он поспешно подошёл к нему. В тот самый момент Юнги обернулся, оставляя Тэхёна наедине с Чонгуком, поскольку дальнейшее развитие событий, очевидно, должно происходить только между ними. — Чимин, там занято, поэтому пойдём прогуляемся пока. Пак успел лишь мимолётно взглянуть в окно. Заметив там Тэхёна, он расплылся в широкой улыбке. Взяв Юнги за руку, он повёл его прочь из этого крыла здания. — Может, заглянем в бар? — весело поинтересовался Пак. Юнги, который также пребывал в приподнятом настроении, согласился, но с одним условием: они обязаны напиться. В полумраке бара, где царил приглушенный гул разговоров и мелодичные переливы джаза, Пак Чимин и Мин Юнги расположились за небольшим столиком в углу. Перед ними стояли два бокала с янтарным виски, в которых лениво плавали кубики льда. — Слушай, Юнги, а ты видел новый фильм Квентина Тарантино? – начал Чимин, сделав глоток. – Мне так понравился саундтрек, прям до мурашек. Юнги кивнул, его взгляд скользнул по отражению огней в бокале. — Видел. Музыка там действительно на высоте. Но, знаешь, я недавно переслушал пару старых альбомов Seo Taiji and Boys. Вот где настоящая магия. Их тексты – это что-то особенное. — О, Seo Taiji and Boys! – глаза Чимина заблестели. – Я помню, как впервые услышал "Nan Arayo". Это было откровение. Мне тогда казалось, что они знают все мои тайные мысли. Они оба рассмеялись, вспоминая свои юношеские увлечения. Бармен, пожилой мужчина с добрыми морщинами вокруг глаз, подлил им еще виски. — У меня в школьные годы приключилась забавная история, – начал Юнги, слегка наклонившись вперед. – Помню, как я решил впечатлить одну девушку из параллельного класса и сочинил для нее стихи. Думал, это будет такой романтический жест. В итоге, когда я ей их прочитал, она так заразительно расхохоталась, что через пару минут смеялись уже все вокруг. Сказала, что мои рифмы напомнили ей детские стишки про животных. С тех пор я зарекся писать стихи. Чимин прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться слишком громко. — Ой, Юнги, это так мило и одновременно до слез смешно! А я вот, в юности, был одержим идеей стать диджеем. Купил себе первую вертушку, начал экспериментировать. И однажды, на школьной дискотеке, мне доверили поставить пару треков. Я так волновался, что, вместо того чтобы включить одну песню, случайно запустил два трека одновременно. Получилось такое жуткое месиво из звуков, что народ сначала в шоке замер, а потом начал потихоньку расходиться. До сих пор стыдно вспоминать. Они снова рассмеялись, чувствуя теплоту общих воспоминаний. Разговор перетекал от музыки к фильмам, от смешных случаев из юности к ожиданиям от будущих проектов. Чимин, под воздействием алкоголя, становился все более оживленным. Его смех становился громче, щеки порозовели. Спустя какое-то время Юнги заметил, что улыбка Чимина стала немного размазанной, а речь – заплетающейся. Он легко, но решительно взял руку Чимина, которая уже неловко сползала с края стола. — Ну что, Чимин, кажется, тебе хватит на сегодня, – тихо сказал Юнги, вытирая уголки глаз от смеха. – Пора тебя спасать. Чимин, пошатываясь, встал, опираясь на плечо друга. Юнги, осторожно обняв его за талию, повел из бара, уводя его домой, в тишину ночи.

...

Чонгук лежал на больничной койке, ощущая знакомую прохладу простыней и едва уловимый, но такой родной аромат волос Тэхёна, смешанный с запахом дезинфекции. Парень, свернувшийся клубком на его груди, мирно посапывал в полутьме палаты. Мягкое, ровное дыхание Тэхёна, покоившегося головой на плече Чонгука, стало для последнего бальзамом на душу. Они так и не переступили порога нежных объятий и искренних поцелуев, однако эта особенная близость, доверие, позволявшее им уснуть вот так, в объятиях друг друга, приносило Чонгуку не только утешение, но и драгоценное осознание: Тэхён явно испытывал к нему чувства. Эта мысль стала бальзамом для его тревожной души. Впереди маячила неотложная задача – разобраться с последствиями действий Сухёна. Что именно произошло с сознанием Тэхёна? Какова была роль Сухёна в произошедшем? Но прежде чем погрузиться в эту тьму, Чонгуку требовалось восстановить силы. Больница, несмотря на свою стерильность, казалась идеальным местом для выздоровления. Тихий звук открывающейся двери ненавязчиво достиг слуха Чонгука. Он приоткрыл веки. На пороге стояли Намджун и Сокджин, их лица выражали неподдельное удивление. Глаза Намджуна расширились, и он, казалось, был готов броситься к кровати с вопросами. Однако Чонгук, стараясь не нарушить покой спящего Тэхёна, едва заметным движением руки попросил его помолчать. Говорить громко он не мог, не желая тревожить Тэ. Обо всем они поговорят позже. Сокджин, более внимательный, уловил этот немой сигнал. Он тихонько взял Намджуна под локоть и, мягко, но настойчиво, вывел его из палаты, оставив Чонгука наедине с Тэхёном. Уже в коридоре, убедившись, что их не услышат, Джин и Джун обменялись парой слов. Намджун поделился своими наблюдениями: – Чонгук наконец-то пришел в себя. Я уж думал, этого не случится. Сокджин, с присущей ему проницательностью, добавил: – Похоже, все благодаря помощи проводника Ким Тэхёна. Это было не просто предположение, а глубокое внутреннее убеждение. Осознав, что Чонгук в порядке, они решили, что такой момент необходимо отпраздновать. И раз уж Чонгук пока не может, они сделают это за него.