The selection (Выбор)

      Ближе к полуночи поезд наконец остановился, достигнув пункта назначения. Все пассажиры, не дожидаясь приглашения, вскочили со своих мест и поспешили покинуть душное пространство, как только открылись двери. Все, кроме одного.       Питер всё ещё полусидел-полулежал в своём кресле, глубоко спящий, но теперь выглядящий гораздо более тёплым, чем раньше. Когда все покинули поезд, Клинт подошёл к Питеру и осторожно разбудил его.       — Малыш, пора просыпаться, — произнёс он.       Питер просыпался медленно и сонно, его цикл сна был нарушен.       —Мы на месте, пора выходить, — услышал он.       Клинт наблюдал, как Питер медленно открывает глаза, явно не до конца проснувшийся, прежде чем ребёнок медленно поднялся со своего места, позволив одеялу соскользнуть с тела.       — Нет, не снимай его, на улице холодно, — сказал Клинт, снова укутывая мальчика в одеяло. — Пойдём, машина ждёт снаружи, — произнёс он, когда ребёнок начал медленно двигаться, придерживая одеяло рукой, чтобы оно не упало.       Клинт вывел ребёнка на перон, к счастью, пустой, поскольку обычно находились люди, желающие взглянуть на отобранных детей каждый год. Но, похоже, новость о позднем прибытии не была обнародована. Если бы это было так, это усложнило бы процесс, поскольку Клинт был уверен, что Питер в этот момент даже не осознавал своего нынешнего положения, всё ещё находясь в полусонном состоянии, а ещё одна толпа людей, пусть и мирная, наверняка вывела бы его из этого транса.       Наконец оказавшись снаружи, холод ударил им в лицо. Клинт, привыкший к такой погоде, остался невозмутимым, но Питер мгновенно завернулся в одеяло поплотнее, чтобы удержать тепло внутри. Агент быстро заметил ожидающую их академию машину, он поспешил усадить Питера на заднее сиденье, прежде чем сесть сам.       — Что вас так задержало? — проворчал водитель, явно недовольный тем, что ему пришлось забирать их в такое время.       — Извини, ребёнок немного медлительный, — ответил Бартон, усмехнувшись раздражённому водителю.       Мужчина больше ничего не сказал, решив проигнорировать своих пассажиров и вести машину в тишине, желая как можно скорее отправиться спать.       Клинт снова достал телефон, пытаясь заранее выполнить свою работу, поскольку дорога до академии займёт некоторое время, а в отличие от Питера, который снова заснул, прислонив голову к окну, Клинт не мог этого сделать.       После нескольких электронных писем они наконец подъехали к большому зданию, в котором располагалась ‘академия‘, как её любили называть, для всех отобранных студентов. Не желая ещё больше расстраивать водителя, чиновник быстро вышел из машины, обойдя её, чтобы повторить своё действие из поезда ещё раз, заставив ребёнка ворчиться из-за того, что кто-то прерывает его сон во второй раз за день.       Обычно по прибытии все студенты должны были пройти некоторые формальности, но, учитывая его состояние и время, процесс регистрации Питера пришлось отложить до утра. Клинт отвёл полусонного подростка по пустым коридорам здания, минуя патрулирующих коридоров людей, прежде чем добраться до двери, ведущей в комнату ребёнка.       Мальчик сразу направился к кровати, с благодарностью сняв свои изношенные ботинки, прежде чем лечь поверх покрывала. Завернувшись в одеяло из поезда, он мгновенно заснул.       Клинту было больно видеть, как ребёнок спит поверх кровати в своей грязной одежде, скорее в лохмотьях, но у него не хватило духу снова разбудить мальчика и заставить его принять душ. Питер, вероятно, даже не смог бы достаточно проснуться для этого. Вздохнув, Клинт закрыл дверь, благодарный за то, что наконец-то сможет поспать после долгого тяжёлого дня.

***

      Утро наступило слишком быстро, подумал Клинт, стоя перед новой комнатой Питера. Он хотел дать мальчику ещё немного времени поспать, но, взглянув на своё расписание на сегодня, понял, что не может этого сделать, особенно после того, как узнал, что король хочет видеть мальчика.       Это была странная просьба. Никогда прежде студент не встречался с самим королём, но, учитывая обстоятельства, которые привели мальчику в эту ситуацию, он лишь надеялся, что король будет снисходителен к юноше.       Питер проснулся на самой мягкой кровати, на которой когда-либо лежал — матрас словно таял под его телом. Подросток пролежал ещё несколько минут, прежде чем его разбудил стук в дверь.       Нахмурив брови, Питер поднял голову с подушки, полностью открыв глаза. Его взгляд встретился с незнакомой комнатой. Встав с кровати, он внезапно осознал события вчерашнего дня. Его отобрали, он был в первой секции, один.       Дверь внезапно открылась, явив человека, который привёз его сюда.       — Доброе утро, Питер, — сказал он, входя в комнату и закрывая за собой дверь, но Питер смог заметить детей его возраста, проходящих по коридору.       Пока агент говорил, Питер воспользовался возможностью осмотреть комнату. По сравнению с его старой, она была огромной, но простой. В ней были кровать, письменный стол и шкаф, но не было никакого уюта.       В комнате было всё необходимое, но в то же время ничего личного.       — Питер, ты слушаешь? — мужчина снова прервал его мысли, только тогда Питер осознал, что до сих пор игнорировал его. Несмотря ни на что, Питер медленно кивнул в ответ.       — Хорошо, — он помолчал, — тебе следует принять душ, ванная комната там, там есть все принадлежности, — официальный представитель указал на дверь, ведущую в ванную, — положи свою старую одежду в пакет, который там оставили, твоя форма в шкафу. Когда закончишь, я буду ждать снаружи.       С этими словами мужчина быстро покинул комнату, оставив Питера наедине со своими мыслями.       Питер решил, что, вероятно, будет лучше пока подчиниться мужчине. Он находился в невыгодном положении, и, насколько он знал, человек мог вытащить пистолет из пиджака и выстрелить ему в голову, и никто даже не взглянул бы в их сторону.       Он подошёл к шкафу, выбрав нижнее бельё, прежде чем даже взглянуть на выбор одежды. Там было всё, что он мог выбрать — от неформальной до более официальной одежды, всё с логотипом, на котором было написано слово «Virtus» в качестве слогана школы.       В конце концов, Питер просто взял синий свитер и случайные брюки, прежде чем войти в ванную. Внутри было безупречно чисто, туалетные принадлежности были выстроены в ряд с продуктами, которые Питер никогда не видел в жизни. Но самым большим потрясением для него стало то, что он включил воду, а она оказалась горячей. Конечно, он знал, что горячая вода существует, но во второй секции такие вещи, как горячий душ, не существовали, слава богу, погода была жаркой, невыносимо жаркой, иначе Питер уже бы подхватил пневмонию.       После лучшего душа в своей жизни Питер почувствовал себя обновлённым и намного чище, особенно после того, как оделся в новую одежду, которая была мягкой и не имела дыр. Тем не менее Питер чувствовал себя чрезвычайно виноватым, наслаждаясь этой роскошью, пока его тётя и все его друзья усердно работали дома.       С большим раскаянием он покинул ванную, одетый в новую чистую одежду, оставив свою старую одежду позади: ту, которую тётя подарила ему на день рождения, ту, за которую она работала дополнительные смены, чтобы купить в комиссионном магазине, ту, в которой она зашила дырку на спине, когда он упал.       Как и было обещано, когда он вышел из комнаты, сопровождающий ждал его.       — А, Питер, ты готов, — сказал мужчина, оглядывая его с головы до ног, вероятно, оценивая его выбор одежды.       — Мы идём на завтрак. Ты, наверное, голоден, ведь вчера вечером мы не поужинали, — или не пообедали и не позавтракали, подумал Питер, впрочем, это было ему не в новинку.       Пока они шли по коридорам с множеством дверей, Питер заметил, что коридоры пусты, в отличие от того оживлённого движения, которое он видел, когда проснулся. Словно заметив его вопросительный взгляд, мужчина решил пояснить:       — Все сейчас на занятиях, которые ты сегодня пропустишь.       Они остановились перед двумя большими дверями, за которыми оказалась пустая столовая. Не зная, что делать, особенно учитывая, что еду явно не подавали, Питер просто стоял, ожидая, что ему скажут, что завтрака не будет из-за опоздания. Но вопреки его ожиданиям его просто направили к столу, а мужчина исчез, сказав, что скоро вернётся.       Сидеть в этой комнате с пустыми столами, было для Питера ужасом, это напоминало ему о его ситуации, когда он был один в реальности, которой не принадлежал, где он не знал, что его ждет в будущем.       В своих мыслях он увидел, возвращающегося мужчину с подносом в руках.       — Вот, пожалуйста, — перед ним поднос поставили. На нём было слишком много еды: блины, фрукты, йогурт и сок.       Питер вспомнил, как в детстве, не понимая своего реального положения, он умолял тётю сводить его в ресторан, где подают стопку блинов на завтрак, после того как его одноклассник хвастался, что мама водила его туда. В тот день, вернувшись домой, он был полон решимости убедить тётю пойти с ним. Он умолял днями напролёт, и, к его восторгу, тётя сдалась и повела его. Питер был так счастлив, что не заметил её обеспокоенного взгляда, когда она заказала тарелку для него, единственную на двоих. В том месяце он заметил, что тётя часто отсутствует дома, работая на дополнительных сменах. Когда он жаловался, она говорила, что подменяет заболевшего коллегу. Но теперь Питер знал истинную причину и не мог не чувствовать себя виноватым.       Питер воткнул вилку в блин, и, честно говоря, он оказался намного вкуснее всего, что Питер когда-либо пробовал. В глубине души он надеялся, что блины будут невкусными, чтобы он мог продолжать говорить, что блины, которые он ел, когда ему было пять лет, были лучшими в мире.       Когда он закончил, он был сыт, но поднос всё ещё был наполовину полон. Он не привык завтракать, тем более в таком количестве.       — Ты должен съесть всё, — сказали ему, заставив поднять взгляд от еды. — Это половина той порции, которую ты должен съедать, особенно после такого длительного перерыва в питании.       Питер никак не мог съесть вдвое больше того, что ему дали. Все правительственные люди просто были жадными, они даже не знали, когда остановиться.       Но Питер всё же попытался, положить несколько кусочков фруктов в йогурт, прежде чем отправить их в рот. И снова он был разочарован — это было восхитительно. Ложка за ложкой миска пустела.       Теперь Питер действительно был сыт и ни за что не смог бы осилить бутылку апельсинового сока, которая одиноко стояла на подносе. К счастью, его сопровождающий, похоже, это заметил:       — Всё в порядке, ты можешь взять сок с собой и выпить его позже, — сказал он, вставая со своего места и жестом приглашая Питера следовать за ним.       Взяв сок, Питер поднялся со своего места и молча последовал за мужчиной.       — Знаешь, Питер, я понял, что так и не представился тебе как следует. Меня зовут Клинт Бартон. Сегодня я буду сопровождать тебя. Не переживай, завтра ты присоединишься к своим сверстникам.       Питер не мог дождаться встречи с остальными. По правде говоря, он никогда не знал никого, кто прошёл бы отбор. Он лишь надеялся, что им не промыли мозги пропагандой первой секции или чем-то подобным.       Они снова остановились перед очередной дверью.       — Время пройти медосмотр, — дверь открылась, открывая вид на помещение, похожее на небольшую клинику.       «Медосмотр?» Питер никогда не был у врача — это слишком дорого. Обычно он прекрасно справлялся с болезнями сам, так зачем ему нужен был врач. Он ведь не умирает, ему не нужно было ампутировать какую-либо часть тела. Может быть, поэтому и существует отбор органов и частей тела для элиты.       — Расслабься, Питер. Это просто формальность. Никто не причинит тебе вреда, — сказал мистер Бартон, вероятно, почувствовав его дискомфорт, хотя его слова ничего не значили для Питера.       Но, несмотря на это, его провели в комнату и дали что-то вроде бумажной одежды, приказав снять всю одежду, кроме нижнего белья, и надеть её.       По крайней мере, ему дали возможность раздеться самостоятельно, так что он остался один в комнате. Надев кусок ткани, который ему дали, Питер почувствовал себя ещё более голым, чем когда-либо, сидя в одиночестве в чрезмерно стерильной холодной комнате. Ему пришла в голову мысль просто выскочить из комнаты и бежать обратно во второй сектор, к семье, но он решил, что будет выглядеть как сумасшедший, бегущий полуголым, и вряд ли сможет уйти далеко.       Прежде чем он успел придумать ещё один глупый план побега, в комнату вошёл мужчина в белом халате, вероятно, врач.       — Ты, должно быть, Питер, наш опоздавший, — начал он, раскладывая какие-то вещи в комнате. — Извини, что задержался. Никто не сообщил мне, что нужно осмотреть ещё одного ученика.       Питер ничего не сказал. Он не знал, что ответить, поэтому просто молчал, наблюдая, как врач что-то раскладывает в комнате.       — Хорошо, — наконец произнёс мужчина, садясь на табурет с планшетом в руке перед кушеткой, на которой сидел Питер. — Я объясню всё, что собираюсь сделать, Питер. Не нужно бояться или что-то в этом роде. Я просто хочу оценить твоё здоровье. Договорились?       Питер лишь кивнул, это прозвучало совсем нехорошо, тем более что Питер отчётливо видел несколько игл, которые медик подготовил сзади, так что ему это показалось не очень-то приятным. Но он молчал.       Он ничего не сказал, когда его направили к весам для измерения веса, или когда проверяли его рост, давление, слушали лёгкие и сердце. Но, к сожалению, Питер не смог продолжить своё молчаливое сопративление, когда врач снова усадил его и начал задавать вопросы.       — Сколько раз в день ты ешь?       — Достаточно.       — Ты часто болел?       — Нет.       — У твоих родителей были какие-нибудь болезни?       — Мои родители мертвы.       — Ты когда-нибудь наблюдался у врача?       — Я никогда не был при смерти, чтобы нуждаться в нём.       — У тебя есть аллергия?       — Нет.       Вопросы продолжались добрых полчаса. Питер отвечал только короткими односложными фразами, которые зачастую даже не соответствовали сути вопроса, но врач, казалось, нисколько не смущался от ответов мальчика. Он просто делал пометки в своём планшете и переходил к следующему вопросу. Возможно, врачу даже не требовались ответы Питера — он мог бы узнать всё, что нужно, и без них, но всё равно продолжал задавать вопросы.       — Ладно, Питер, следующая часть будет не очень приятной. Мне нужно взять немного крови и сделать тебе прививку, — сказал доктор, придвигая к мальчику зловещий поднос.       — Нет, — выпалил он автоматически.       — Не переживай, ты даже не почувствуешь. Два маленьких укола — и ты пойдёшь обедать.       Питер не хотел признаваться, но ему пришлось закрыть глаза, когда медик воткнул орудие пытки в его руку и взял кровь. А как только с этим было покончено, тут же ввёл инъекцию в другую руку.       Одно из преимуществ того, что он никогда не ходил к врачу, заключалось в том, что ему не приходилось терпеть подобные процедуры. И Питер был этому рад. Он был жив, и у него ничего не болело и не было утрачено, и не приходилось терпеть никаких уколов так что, по его мнению, это была беспроигрышная ситуация.       Теперь обе его руки болели, крови стало меньше, и, честно говоря, Питеру казалось, что он умирает.       — Лучше выпейте сейчас этот сок, Питер, вам станет легче, — доктор протянул ему маленькую бутылочку сока, которую Питер взял с завтрака. Он уже успел забыть о ней, но теперь был рад, что взял, его внезапно охватила жажда. Немедленно открыв бутылку, он выпил сок в четыре больших глотка и сразу же почувствовал себя лучше.       — Вы не единственный, кто не любит иглы, — усмехнулся доктор, собирая свои вещи. — Можете одеваться, Клинт отведёт вас на обед.       И снова Питер остался один, с облегчением вздыхая. Он всё ещё был жив, со всеми конечностями и органами.       Встав, он наконец снял бумажную робу и снова надел свою мягкую одежду, позволяя теплу проникнуть в тело.       Как только он закончил, дверь открылась, явив человека, от которого его уже начинало тошнить:       — Пошли, парень, пора обедать. Днём у нас ещё есть дела.       Питер чуть ли не застонал. Он просто хотел побыть один, и сейчас он даже не чувствовал голода.       Второй раз за день его повели в столовую, но на этот раз в коридорах он встретил больше людей своего возраста, и каждый из них смотрел на него как на диковинку. «Прекрасно, теперь он стал главным уродом в цирке уродцев», — подумал Питер.       На этот раз столовая была полна детей его возраста и старше, все одетые в форму с одинаковым логотипом.       — Ладно, парень, очередь там, наверху. Я оставлю тебя, чтобы ты познакомился со своими сверстниками. Вернусь через час.       Питер даже не ответил, уже направляясь к несуществующей очереди и беря поднос с едой, которую он не смог бы съесть.       Почти все места были заняты, кроме нескольких в дальнем углу, вдали от всех. Это было идеальное место для него. Быстро направившись в том направлении, он сел на сиденье, поставив поднос перед собой.       Питер чувствовал на себе всеобщее внимание, все с интересом наблюдали за новеньким, который не пришёл вместе со всеми. Он не знал, как долго сидел там, глядя на свою еду, но в конце концов решил, что будет лучше, если он начнёт есть.       Он успел съесть половину своей тарелки, когда его снова прервали:       — Эй, новичок, это место занято? — перед ним стоял светловолосый парень. Не дожидаясь ответа, он выдвинул стул перед Питером и сел.       — Ты здесь настоящая сенсация, — продолжил блондин, пока Питер молчал.       — Почему? — Питер только вчера приехал. Что, чёрт возьми, он успел натворить за такое короткое время, чтобы привлечь столько внимания, кроме того как ловить странные взгляды в коридоре?       — Ну, ты новенький.       — Я не единственный новенький здесь.       — Да, но ты единственный, кто пришёл сегодня.       — На самом деле я приехал вчера вечером.       — Вот именно, — мальчик указал на остальных. — Все остальные приехали утром, но не ты. Такого раньше никогда не случалось.       У Питера не было ответа на это. Он также не знал, почему его не забрали утром. Может быть, они просто хотели дать ему надежду, чтобы в конце концов растоптать её.       — Итак, я вижу, что у тебя специальная диета. Полагаю, ты из бедной части города, — это было грубо, но, глядя на свою теперь пустую тарелку, в которой раньше были куриная грудка, белый рис и тушёные овощи, и сравнивая с тяжёлой едой, которую ели другие, Питер не мог отрицать, что мальчик прав.       — Эй, не переживай. У меня была такая же программа, когда я только приехал, — сказал мальчик, вероятно, заметив смятение на лице Питера. — Кстати, меня зовут Харли, — он протянул руку для рукопожатия.       — Я Питер, — ответил он, пожимая руку.       — Питер, я вижу, что ты закончил. Пойдём, нам пора, — сказал Клинт, напугав обоих мальчиков, которые не заметили его приближения.       — Извини, мне пора, — ответил Питер, вставая со своего места, чтобы последовать за мистером Бартоном по просторным коридорам школы.       — Мистер Бартон, куда мы идём? — Питер решил заговорить, заметив, что они направляются к главному входу. — Я никуда не пойду, а ты, наоборот, пойдешь к королю.       Что ж, он был в полной заднице.