ETERNAL LOVE

Золотистые лучи утреннего солнца проникали сквозь старые шторы, отбрасывая мягкий свет на тихую комнату. Ибо слегка пошевелился, чувствуя тепло объятий Сяо Чжаня, все еще окутывающих его. На мгновение он не двигался, боясь, что даже малейшее движение разрушит хрупкое совершенство этого момента. Его Чжань был здесь. Держал его. Защищал его. Так же, как и всегда. Взгляд Ибо проследил черты лица Сяо Чжаня в мягком утреннем свете, проникающем сквозь занавески. Его длинные ресницы отбрасывали слабые тени на щеки, губы слегка приоткрыты, выражение лица было умиротворенным во сне. Впервые за долгое время он видел Сяо Чжаня таким беззащитным, таким непринужденным. Сердце Ибо сжалось, болезненно осознавая, как сильно он скучал по этому — скучал по нему. Его пальцы дернулись, желание протянуть руку было непреодолимым. Он хотел убрать эту выбившуюся прядь волос, провести по линиям лица Сяо Чжаня, прижаться лбом к его лбу и прошептать о чувствах, которые он осознал, пока старшего не было. Он так долго мечтал об этом моменте. О том, чтобы снова проснуться рядом со своим Чжань-гэ, ощутить это тепло, эту правильность. Но теперь, когда это стало реальностью, он почти боялся дышать, как будто любое движение могло заставить это ускользнуть сквозь его пальцы, как сон. Осторожно, Ибо пошевелился, положив голову на плечо Сяо Чжаня, слегка прижавшись носом, ровно настолько, чтобы позволить себе насладиться комфортом, по которому он так изголодался. У него вырвался легкий вздох, довольный и тоскливый одновременно. Еще немного. Но тут тишину нарушил звонок в дверь внизу. Ибо вздохнул, понимая, что их мирный момент не продлится долго. Ибо напрягся. Его дыхание сбилось, когда реальность ворвалась в его сознание. Нет. Пока нет. Он не был готов отпустить — не тогда, когда он только что получил обратно своего Чжань-гэ. Он хотел больше времени, больше тихих моментов, как этот, только они вдвоем. Но тут еще один звонок заставил Ибо решить разбудить своего Чжань-гэ. «Гэ, просыпайся. Кто-то пришёл ». Сяо Чжань застонал, его голос был грубым после сна. «Ммм... просто не обращай внимания». С сонным стоном он притянул Ибо ближе к себе, обнимая его крепче. Ибо наслаждался моментом, но время, казалось, было неподходящим, так как дверной звонок продолжал звонить внизу. Настойчивый звонок был нежеланным прерыванием, отрывая их от тихой интимности утра. Слегка нахмурившись, Ибо постучал по спине Сяо Чжаня, молча призывая его проверить, кто стоит у двери. Сяо Чжань вздохнул, не желая двигаться, но зная, что у него нет выбора. Медленно он отстранился от Ибо, выпутываясь из тепла их объятий, прежде чем соскользнуть с кровати. Когда он направился к двери, он замешкался, оглядываясь назад. Его взгляд смягчился, когда он упал на лицо Ибо — все еще сонное, все еще невозможно милое. Недолго думая, он протянул руку, обхватив щеку молодого человека, его большой палец нежно провел по гладкой коже. Затем, наклонившись, он прижался к ней долгим утренним поцелуем, его губы согрели щеку Ибо. «Доброе утро, Бо ди», — пробормотал он, и его голос был пронизан тихой привязанностью. «Я скучаю по этому... просыпаться с твоими надутыми губами и этими пушистыми щеками». На его губах появилась нежная улыбка, и он игриво ущипнул Ибо за щеку, смакуя нежную плоть между пальцами. Ибо замер. Это не было чем-то необычным. Когда они были детьми, Сяо Чжань делал это постоянно — целовал его в лоб, в щеки, иногда даже обнимал его без задней мысли. Это всегда было нормально. Но теперь это не так. В груди Ибо расцветало ощущение, незнакомое и почти подавляющее. Теплота разлилась по его венам, что-то неназванное, но невозможное для игнорирования. Его сердце замерло, застряв между осознанием этого чувства и его полным отрицанием. Но прежде чем он успел отреагировать, Сяо Чжань уже был у двери, вышел из комнаты и направился вниз. …………… Сяо Чжань знал, что ему не следует об этом думать. Это был просто поцелуй — просто ласковый жест, что-то столь естественное между ними с самого детства. И все же, спускаясь по лестнице, он обнаружил, что рассеянно проводит пальцами по губам, тепло кожи Ибо все еще сохранялось, как призрачное прикосновение. Он все еще мог видеть выражение лица Ибо в своем сознании — слегка расширенные глаза, то, как сбилось его дыхание. Это было едва заметно, почти незаметно, но Сяо Чжань уловил это. И каким-то образом это только сделало Ибо еще более очаровательным, вызвав у него желание снова поцеловать его, пощекотать его так, как он делал это, когда они были моложе, просто чтобы услышать этот спирающий дыхание смех, который он так любил. Тогда Ибо извивался в его объятиях, беспомощно смеясь, пытаясь вырваться, но в итоге вместо этого становился еще ближе. Это было воспоминание, которое Сяо Чжань лелеял, и которое было таким ярким даже после всех этих лет разлуки. Но теперь… Теперь все было по-другому. Он ведь больше не мог так делать, правда? Он не хотел пугать Ибо или заставлять его чувствовать себя неловко. Они только что воссоединились. На сегодня этого должно быть достаточно. Сяо Чжань покачал головой, заставляя себя сосредоточиться на двери. «Почему ты так долго не отвечал?» — нахмурилась Рохань. Сяо Чжань зевнул. «Мы еще спали». Цзинъюй ухмыльнулся, проходя мимо Рохань. «Вы оба? В одной комнате?» «Да», — легко ответил Сяо Чжань. «Мы все время спали вместе, когда были детьми». Выражение лица Рохань напряглось. «Это было тогда». В ее глазах мелькнуло что-то нечитаемое. Ибо, все еще находившийся наверху, помедлил, прежде чем спуститься вниз, почувствовав на себе взгляды Рохань и Цзинъюя, как только появился. Цзинъюй прислонился к стене, скрестив руки. «Ты берешь отпуск, Ибо?» Ибо кивнул. «Я подам заявление на временный отпуск. Я хочу остаться с Чжань-гэ на некоторое время». Рохань выдавила улыбку. «Это хорошо. Вам обоим есть что вспомнить». Но Ибо чувствовал напряжение в ее голосе, как будто речь шла не только о нем и Сяо Чжане. Как будто она имела в виду что-то более глубокое. *** В тот же день Ибо навестил свою мать, чтобы попросить разрешения остаться с Сяо Чжанем на некоторое время. Она почти не колебалась, прежде чем согласиться. «Так будет лучше», — вздохнула она. «Джексону становится хуже. Его игровые долги… Я не хочу, чтобы ты в это впуталась. И, кроме того, я знаю, что ты так скучаешь по Сяо Чжаню. Я рада, что он вернулся к тебе». Ибо сжал кулаки, его грудь сжалась от ее слов. Он давно уже смирился с тем, что его так называемый брат был сплошной проблемой, но услышать это так ясно от матери, сделало это еще тяжелее, словно она уже отказалась от него. Это было больно. Не потому, что он все еще лелеял надежду на Джексона, а потому, что в глубине души он знал, что брат — это тот, кто должен его защищать, а не тот, кого он должен бояться. «Спасибо, мама». Голос Ибо был ровным, но в нем чувствовалась тихая эмоция — благодарность, вина и что-то еще, чему он не мог дать точное название. «Я вернусь, когда увижусь с Чжаньгэ». Его мать улыбнулась. Она нежно сжала его руку, словно предлагая ему молчаливое успокоение. «Я не против, чтобы ты остался с ним навсегда. Просто будь счастлив, Ибо». Грудь Ибо сжалась. В ее голосе не было ни обвинения, ни горечи — только понимание. Как будто она всегда знала, где на самом деле находится его сердце. И она была права. Потому что как бы он ни любил свою мать, как бы он ни хотел быть рядом с ней, его счастье всегда было связано с одним человеком. Его Чжань вернулся, вернув тепло в его жизнь после шести долгих лет одиночества. Речь шла не только о побеге от хаоса Джексона или обретении временного утешения — быть с Сяо Чжанем было похоже на возвращение чего-то утраченного. Даже если это длилось недолго, пребывание у Сяо Чжаня ощущалось как возвращение домой. Не к месту, а к человеку, который всегда был его первым домом. *** Следующие три недели прошли в тумане тихих моментов и невысказанных эмоций. Сяо Чжань и Ибо проводили дни, наверстывая упущенное, ночи были заполнены шепотом и уютным молчанием. Между ними была легкость, близость, которую ни одному из них не нужно было объяснять, но она была пронизана чем-то более глубоким — чем-то, что они оба отказывались называть. Но Рохань и Цзинъюй не были слепы, и решили проигнорировать то, что там было, из-за собственных чувств. Они увидели, как взгляд Ибо задержался на Сяо Чжане слишком долго, как смягчился его взгляд, и это было не просто проявлением семейной привязанности. Они также заметили, как Сяо Чжань, который всегда был сдержан и спокоен, неосознанно растаял в присутствии Ибо. Это было в самых незначительных вещах — в том, как его рука на мгновение коснулась плеча Ибо, когда он проходил мимо, в том, как его улыбка достигала его глаз только тогда, когда Ибо был рядом. Тип улыбок, которые они никогда не видели на лице Сяо Чжаня, когда они были еще в США. Рохань особенно старалась скрыть свои эмоции. Она всегда была рядом с Сяо Чжанем в США — та, кто оставалась с ним в самые одинокие моменты, та, на которую надеялись его родители, та, кто наблюдала его тихие усилия двигаться вперед. Она была там, когда он пытался заполнить пустоту. И какое-то время она позволила себе верить — даже надеяться — что, возможно, просто возможно, она сможет стать той, кто исцелит его, принесет ему счастье. Но в глубине души она всегда знала. Она потерпет неудачу. Сяо Чжань никогда не забывал Ибо. Ни на мгновение. И теперь, увидев их вместе, она почувствовала себя чужой. Знание того, что Ибо был причиной одиночества Сяо Чжаня тогда, сделало ей еще хуже. Она потратила годы, пытаясь починить то, что было сломано, только чтобы понять, что Сяо Чжань никогда по-настоящему не был потерян — он просто ждал. И теперь, видя, как он снова ожил, видя, как весь его мир, казалось, вращался вокруг Ибо, это было неоспоримо. И поэтому она попыталась вернуть себе место. Она появлялась без предупреждения в их доме, приносила Сяо Чжаню еду и даже убедила его сходить выпить кофе несколько раз. Каждый раз Ибо делал вид, что ему все равно, но его настроение портилось на весь оставшийся день. Однажды вечером Рохань снова пришла. Она села рядом с Сяо Чжанем на диван, наклонившись слишком близко, чтобы Ибо не понравилось. Она смеялась над чем-то, ее рука задержалась на руке Сяо Чжаня. Ибо почувствовал неприятный скручивание в животе. «Тебе действительно стоит пойти со мной на это благотворительное мероприятие, Чжань», — уговаривал Рохань. «Твои родители ожидают, что ты будешь там, и будет некрасиво, если ты его пропустишь». Сяо Чжань вздохнул. «Меня не особо волнует». «Тогда ты можешь сделать это для меня?» — спросила Рохань, ее голос стал тише. Ибо отвернулся, нахмурившись. Он не хотел больше ничего слышать. *** Той ночью, когда Сяо Чжань и Ибо лежали бок о бок в постели, Ибо наконец набрался смелости спросить, о том что его гложет. «…Гэ», — наконец заговорил Ибо, его голос был едва громче шепота. «Тебе нравится Рохань?» Сяо Чжань повернул голову, слегка нахмурившись. «Почему ты спрашиваешь об этом?» Ибо сглотнул, не отрывая взгляда от потолка. «Она цепляется за тебя. Я просто... подумал». На мгновение Сяо Чжань просто посмотрел на него, затем его губы медленно тронула ухмылка. «Ты все еще боишься, что я буду игнорировать тебя, когда у меня появится настоящая девушка? Прямо как в детстве?» Лицо Ибо мгновенно вспыхнуло. «Это не...» Сяо Чжань усмехнулся, протягивая руку, чтобы ткнуть Ибо в лоб. «Ты дулся часами, когда я слишком долго разговаривал с девушкой». Ибо отвернулся, сердце колотилось, не желая, чтобы Сяо Чжань увидел правду в его глазах. «Просто ответь на вопрос, Гэ». Сяо Чжань тихо вздохнул, наблюдая за напряжением в плечах Ибо. «Она мне не нравится, Ибо». Его голос смягчился, становясь более серьезным. «Она только притворилась моей девушкой, потому что мама и папа продолжали устраивать мне свидания вслепую, убеждая меня двигаться дальше, не теряя себя». Ибо замер, его дыхание перехватило. Он медленно повернулся, глаза блестели чем-то уязвимым. «Ты тоже так скучал по мне, Ге?» Его голос дрожал, нерешительный, но полный надежды. Взгляд Сяо Чжаня смягчился, но вместо того, чтобы ответить сразу, он ухмыльнулся. «Ты сомневаешься, Бо ди?» Прежде чем Ибо успел ответить, Сяо Чжань рванулся вперед, его пальцы метнулись к бокам Ибо, беспощадно щекоча его. Ибо взвизгнул, отворачиваясь с испуганным смехом. «Гэ-стой! Это несправедливо!» Он извивался, пытаясь оттолкнуть руки Сяо Чжаня, но старший был неумолим, озорная ухмылка озарила его лицо. «Ты смеешь сомневаться во мне?» — поддразнил Сяо Чжань, его пальцы с привычной легкостью находили самые щекотливые места. «После всех этих лет ты все еще не знаешь, как сильно я скучал по тебе?» Смех Ибо стал бездыханным, его протесты ослабли, когда тепло распространилось по его груди. На мгновение он позволил себе погрузиться в момент — прикосновения Сяо Чжаня, в его присутствие. И когда Сяо Чжань наконец остановился, их глаза снова встретились, задержавшись в пространстве между ними. На этот раз Ибо не отвел взгляд. Выражение лица Сяо Чжаня стало серьезным. «Ты не представляешь, насколько», — признался он, его голос был пронизан тихой тоской. «Я чувствовал себя таким виноватым за то, что оставил тебя, не сказав ни слова. Я отгородился от них... от всех. Я хотел вернуться, Бо ди, правда хотел. Но что я мог сделать? Тогда я был еще студентом. У меня не было выбора». Он судорожно выдохнул, его глаза затуманились от сожаления. «Мне так жаль, что я не смог вернуться раньше». Ибо колебался всего секунду, прежде чем приблизиться, положив голову на Сяо Чжаня. «Когда ты ушел с мамой и папой, мне показалось, что весь мир покинул меня, Ге», — прошептал он, его дыхание было прерывистым. «Я потерял свой якорь. Время без тебя... это были самые одинокие моменты в моей жизни». Его пальцы слегка сжались в рубашке Сяо Чжаня, сжимая ее, как будто пытаясь удержаться. «Но теперь, когда ты здесь, я снова чувствую себя живым. Спасибо... что вернулся ко мне». Грудь Сяо Чжаня ныла от слов Ибо, от необузданных эмоций в его дрожащем голосе. Не задумываясь, он обнял его, притянув ближе. «Тсс... перестань плакать, Бо ди. Я сейчас здесь», — пробормотал он, его прикосновение было нежным, успокаивающим. «И я больше никогда тебя не покину». Ибо прикусил губу, пытаясь заглушить тихие рыдания, но Сяо Чжань тихонько усмехнулся. «Ты пачкаешь мою рубашку своими соплями». С тихим фырканьем Ибо слабо шлепнул Сяо Чжаня по животу, хотя тот по-прежнему отказывался поднять взгляд. На мгновение между ними повисла тишина, теплая и знакомая. Затем Ибо прошептал: «Она все еще будет твоей девушкой, Ге?» Сяо Чжань вздохнул, рассеянно запустив пальцы в волосы Ибо. «Мамы и папы здесь нет. Мы должны расстаться». Он замолчал, в его голосе слышалось что-то неразборчивое. «Может быть, она просто держится за их желания — чтобы я женился на ней». Прошла пауза, прежде чем он добавил, на этот раз мягче: «Но это не то, чего я хочу». Сердце Ибо сжалось. Мысль о том, что Сяо Чжань женится на Рохань, заставила что-то болезненно сжаться внутри него. Что он тогда будет делать? Сможет ли он вынести, как Сяо Чжань принадлежит кому-то другому — строит с ней жизнь, просыпается рядом с ней вместо него? Он уже однажды потерял Сяо Чжань. Теперь, когда он снова получил его, он не мог представить себе будущего без него снова. Но что он мог сделать? Он не имел права голоса в жизни Сяо Чжаня. Не в этом смысле. Сяо Чжань заметил, как тихим стал Ибо, как его взгляд стал отстраненным, как губы сжались в тонкую линию. Выражение его лица смягчилось. Он протянул руку, взъерошив волосы Ибо. «Не дуйся, Бобо. Что бы ни случилось, я никогда не проигнорирую тебя. Ты всегда будешь для меня самым важным человеком». Ибо сжал кулаки под одеялом, заставляя эмоции, грозившие вырваться наружу. «Ты говоришь это только сейчас». Сяо Чжань тихонько вздохнул, на его губах заиграла нежная улыбка. «И я буду продолжать это говорить. Вот увидишь». Ибо не ответил. Но в тихой темноте, прижавшись к теплу, которого ему так долго не хватало, он позволил себе поверить — всего на мгновение — в то, что слова Сяо Чжаня были правдой. *** Ситуация изменилась, когда Цзинъюй начал проводить больше времени с Ибо. Раньше Сяо Чжань никогда не думал о их взаимодействии. Цзинъюй всегда был игривым, дразнился и смеялся со всеми. Но теперь каждый взгляд, каждое затянувшееся прикосновение, каждая общая шутка с Ибо ощущались... по-другому. Сяо Чжань начал замечать вещи, которых не замечал раньше: как Цзинъюй наклонялся слишком сильно, как его рука лежала на спине Ибо, слегка касаясь пальцами, как смягчался его взгляд, когда он смотрел на него. Однажды вечером Сяо Чжань вошел в гостиную и замер. Цзинъюй небрежно прислонился к стене, скрестив руки на груди, с ухмылкой на губах, когда говорил. Ибо стоял рядом, слегка наклонил голову и тихо рассмеялся. Что-то сжалось в груди Сяо Чжаня. «Что смешного?» — спросил он, и его голос прозвучал резче, чем он предполагал. Ибо моргнул, его улыбка померкла. «Цзинъюй-гэ как раз рассказывал мне забавную историю об отеле, пока меня не было». Цзинъюй ухмыльнулся, его глаза заблестели от удовольствия. «Боишься, что я украду твоего диди, Чжань?» Сяо Чжань усмехнулся, выдавливая из себя ухмылку. «Ты? Вряд ли». Но когда его взгляд метнулся к Ибо, который все еще улыбался и стоял слишком близко, незнакомое чувство кольнуло его грудь. *** Несколько дней спустя Цзинюй подвез Ибо домой из отеля, неся пакеты с едой на вынос, как будто он был там. Ибо двигался тихо, помогая Сяо Чжаню накрывать на стол, просто слушая, как двое мужчин разговаривают. «Я решил принести немного еды», — сказал Цзинъюй с ухмылкой, ставя сумки на пол. «Ибо уже вернулся на работу и слишком много работает. Зная его, я сомневаюсь, что он нормально питается». Сяо Чжань выгнул бровь, но ничего не сказал, продолжая расставлять тарелки. Его взгляд метнулся к Ибо. «Что ты хочешь съесть?» Ибо уже сел, его глаза изучали разнообразие блюд, которые принес Цзинъюй. Но прежде чем он успел ответить, Цзинъюй уже потянулся, кладя на его тарелку листовую зелень и ломтики мяса с легкой фамильярностью. «Тебе следует есть их побольше, Ибо», — пробормотал Цзинъюй, его тон был мягким, с оттенком тихой привязанности. «Доктор сказал, что они полезны для твоего здоровья». Руки Сяо Чжаня замерли. Его живот скрутило. Ревность, которая кипела под поверхностью в течение нескольких дней, взревела, вырываясь наружу. Но прежде чем он успел что-либо сказать, значение слов Цзинъюя был услышаны. Доктор? Его взгляд метнулся к Ибо, острый и требовательный. « Почему? Что с тобой, Бо ди? Ибо напрягся. « Ничего серьезного, Чжань гэ », — быстро ответил он, избегая взгляда Сяо Чжаня. Сяо Чжань не был убежден. Он посмотрел на Цзинъюя, сжав челюсти. « Объясни». Цзинъюй вздохнул, откладывая палочки для еды. « У него анемия », — сказал он как ни в чем не бывало. « Он уже падал в моей комнате, когда выполнял поручения». У Сяо Чжаня перехватило дыхание. Его грудь сжалась, эмоции скрутились во что-то нечитаемое. Он повернулся к Ибо, который неловко поежился под его взглядом. « Почему ты мне не сказал? И что ты делаешь в комнате Цзинъюя?» Его голос был ровным, но боль в его глазах была несомненна. Ибо открыл рот, но прежде чем он успел ответить, его охватил сильный кашель. Сяо Чжань инстинктивно двинулся, чтобы встать, но Цзинъюй оказался быстрее. Он мгновенно оказался рядом с Ибо, потирая его спину медленными, успокаивающими кругами, бормоча что-то, когда он передал ему стакан воды. Сяо Чжань снова сел, сжав под столом пальцы в кулаки. Наблюдая за разворачивающейся сценой, он ощутил, как что-то горькое сжалось в его желудке. Это должен быть я. Я должен заботиться о нем. Голос Цзинъюя вырвал его из раздумий. « Теперь ты в порядке?» — спросил он, все еще поглаживая спину Ибо. «Я в порядке», — пробормотал Ибо, хотя его глаза метнулись к Сяо Чжаню, словно ища чего-то — успокоения, может быть. Выражение его лица было нерешительным, почти виноватым. «Чжань гэ, ​​не волнуйся. Ничего серьезного. И это уже случалось, когда ты был в США, так что я подумал... мне больше не нужно об этом говорить. Я был в комнате Цзинъюя-гэ, просто выполнял его поручения». Он ненадолго опустил взгляд, прежде чем добавить: «Извини, что не рассказал тебе о моем состоянии. Но сейчас у меня нет серьезных симптомов, клянусь. Пожалуйста... не сердитесь на меня». Взгляд Сяо Чжаня смягчился, когда Ибо посмотрел на него — словно побитый щенок, ожидающий неодобрения. «Я не сержусь на тебя, Ибо», — сказал он, его голос стал тише. «Я просто... волнуюсь». Он выдохнул, его глаза встретились с глазами Ибо. «Но, пожалуйста, не скрывай от меня ничего — произошло ли это, пока меня не было, или совсем недавно. Особенно что-то настолько важное». Ибо помедлил мгновение, прежде чем кивнуть. «Это больше не повторится, Ге. Я обещаю». Сяо Чжань кивнул, но, наблюдая за рукой Цзинъюя, все еще покоящейся на спине Ибо, он не мог избавиться от чувства тоски внутри. Цзинъюй подобрался слишком близко. И что хуже всего — Ибо не отталкивал его. *** Позже той ночью, пока Ибо был наверху, принимая душ, Сяо Чжань остался на кухне, рассеянно протирая стол. Его мысли были запутаны в событиях вечера — затянувшиеся прикосновения Цзинъюя, то, как Ибо позволил ему, острый укол ревности в его животе, от которого он не мог избавиться. Он настолько погрузился в свои мысли, что не услышал приближения Цзинъюя, пока тот не оказался рядом с ним. « Чжань », — голос Цзинъюя был лишен обычной насмешливой нотки, его тон был нетипично серьезным. Сяо Чжань обернулся, нахмурив брови. « Что?» Цзинъюй на мгновение заколебался, а затем глубоко выдохнул, словно набираясь смелости. « Причина, по которой Ибо был в моей комнате, когда он упал... Это была моя вина». Сяо Чжань замер, крепче сжав полотенце. " Что ты имеешь в виду?" Цзинъюй издал короткий самоуничижительный смешок. «Я попросила его выполнять все эти поручения для меня. Не потому, что он мне был нужен, а потому, что я хотела его внимания». Он встретился взглядом с Сяо Чжанем. «Мне нравится Ибо. Нет... дело не только в этом. Я люблю его » . Слова были словно удар. Пальцы Сяо Чжаня сжались. Он почувствовал, как острые ногти впились в ладонь, но физическая боль была ничем по сравнению с внезапной болью в груди. « Ты… что?» Вопрос прозвучал еле слышно, хрипло и неуверенно. Губы Цзинъюя скривились в горькой улыбке. « Я любил его уже некоторое время. Даже до того, как ты вернулся. Я просто... никогда не находил подходящего времени, чтобы сказать тебе». Он тихонько усмехнулся, лишенный юмора. Сяо Чжань открыл рот, но не произнес ни слова. Что он мог сказать? Что он любил Ибо задолго до того, как Цзинъюй осознал свои собственные чувства? Что Ибо всегда был его? Но он не мог сказать ничего из этого. Потому что как он мог оправдать любовь, которой не должно было быть? Поэтому вместо этого он промолчал. Цзинъюй внимательно посмотрел на него, а затем покачал головой с понимающей ухмылкой, которая, однако, не коснулась его глаз. «Я знал это. Я чувствовал это ». Его голос понизился. « Тебе это не нравится, не так ли?» Сяо Чжань стиснул зубы. « Дело не в том, что мне нравится». «Разве нет?» Цзинъюй сделал шаг вперед. « Тогда почему у тебя такое чувство, что ты не хочешь, чтобы я был рядом с ним?» Сяо Чжань не ответил. Цзинъюй выдохнул, его тон стал тише и уязвимее. « Слушай, я знаю, что ты видишь во мне беззаботного. Плейбоя, который ничего не воспринимает всерьез. И, возможно, это верно во многих вещах... но не в отношении Ибо». Он взглянул вниз, словно собираясь с мыслями. « То, что я чувствую к нему, — это нечто другое, Чжань. Это настоящее. И это первый раз, когда я испытываю к кому-то такие чувства». Он снова встретился взглядом с Сяо Чжанем, полный решимости. «Я просто надеюсь, что ты дашь мне шанс доказать это. Тебе. И ему». Дыхание Сяо Чжаня было тяжелым в груди. Его разум кричал: «Нет. Нет, ты не можешь. Он мой. Он всегда был моим». Но внешне он ничего не сказал. Потому что как бы он ни хотел, у него не было на это права. « Уже поздно. Тебе следует вернуться в отель», — сказал Сяо Чжань голосом, лишенным эмоций, предпочитая избегания конфликта. Цзинъюй изучал его еще мгновение, словно ища что-то в выражении его лица. Но Сяо Чжань отказался встретиться с ним взглядом. Тихий вздох. Потом шаги. И потом тишина. *** Когда Сяо Чжань поднялся по лестнице, его встретил Ибо, стоящий перед зеркалом с полотенцем в руке, вытирающий влажные волосы. Свет прикроватной лампы отбрасывал теплый оттенок на его бледную кожу, его тонкие черты лица были расслаблены, совершенно не осознавая смятения, назревающего внутри Сяо Чжаня. В горле Сяо Чжаня образовался болезненный комок. Ему хотелось броситься вперед, обнять его, уткнуться лицом в плечо Ибо и умолять — пожалуйста, ответь мне взаимностью. Пожалуйста, не люби никого другого. Но все, что он мог сделать, это стоять там, глядя на Ибо покрасневшими глазами. Ибо обернулся на звук шагов, его улыбка сменилась беспокойством. «Гэ? Что случилось? Где Цзинъюй-гэ?» Сяо Чжань не ответил. Вместо этого он шагнул вперед и притянул Ибо к себе, прижимая подбородок к влажным прядям волос Ибо. Его хватка была крепкой, почти отчаянной. «Я просто устал и скучаю по тебе, Бо ди. То, что ты вернулся на работу... то, что ты отсутствовал целый день, было странно», - пробормотал он дрожащим голосом. Цзинъюй уже ушла. Могу ли я остаться вот так... всего на мгновение? Ибо колебался всего секунду, прежде чем его руки двинулись, медленно, успокаивающе поглаживая спину Сяо Чжаня. «Чжань-гэ, ты тоже занят. Мое шатание вокруг не поможет тебе закончить работу». Он сделал небольшое движение, как будто хотел отстраниться и увидеть лицо Сяо Чжаня, но Сяо Чжань сжал его крепче. «Пока нет, Бо ди. Еще немного.»— дрожащим голосом прошептал Сяо Чжань, его дыхание согревало кожу Ибо. Ибо продолжал гладить спину, но затем он почувствовал это — влага просачивалась в его рубашку. Сяо Чжань... плакал? Он снова попытался разорвать объятия, чтобы увидеть лицо Сяо Чжаня, но тот по-прежнему не отпускал его. «Гэ... что случилось? Вы двое поссорились?» Голос Ибо был тихим, но в нем слышалось беспокойство. Прошло мгновение, прежде чем Сяо Чжань наконец ослабил объятия. Он отступил назад, избегая взгляда Ибо, и направился в ванную. «Я воняю, Бо ди. Мне нужно принять душ». Ибо проводил его взглядом, в его глазах мелькнуло беспокойство. Что-то было не так. Сяо Чжань что-то скрывал. *** Когда Сяо Чжань вышел из ванной, уже одетый в пижаму, Ибо уже лежал в постели, на коленях у него лежала открытая книга. Услышав шаги Сяо Чжаня, он поднял глаза и похлопал по пространству рядом с собой. « Чего ты стоишь там, Ге? » — спросил Ибо, слабо улыбнувшись. «Я думал, ты устал. Иди сюда, я сделаю тебе массаж. Потом ты сможешь поспать». Сяо Чжань выдавил из себя тихий смешок, покачав головой, но его глаза остались красными и полными грусти. « Я в порядке, Бо ди. Спасибо за предложение. Ты тоже сегодня много работал, так что давай просто немного отдохнем ». Он лег на свою сторону кровати и тихо выдохнул. Но как только он устроился поудобнее, Ибо закрыл книгу, положил ее на тумбочку и, придвинувшись ближе, схватил Сяо Чжаня за руку и превратил ее в подушку. Сначала он ничего не сказал, просто наблюдая за Сяо Чжанем в тусклом свете лампы. Сяо Чжань закрыл глаза, его пальцы рассеянно перебирали волосы Ибо. Но Ибо знал, что он не спит — в его прикосновениях чувствовалось напряжение, в его молчании — тяжесть. Он выглядел обеспокоенным. Через мгновение Ибо нерешительно положил руку на грудь Сяо Чжаня, его прикосновение было нерешительным, но в то же время искавшее утешения. « Гэ », — прошептал он неуверенным голосом. « Ты можешь сказать мне, о чем ты думаешь? Я что-то сделал не так? Ты расстроен из-за меня?» Его голос слегка дрожал. « Это потому, что я не рассказал тебе о своем состоянии? Ты... ты злишься на меня за это? Ты ведь не собираешься бросить меня из-за этого, правда?» У Сяо Чжаня перехватило дыхание. Он открыл глаза и увидел, что Ибо смотрит на него, нахмурив брови, с выражением уязвимости на лице. « О, Бо ди », — прошептал Сяо Чжань, его сердце сжалось. Он обхватил щеку Ибо свободной рукой, его большой палец слегка провел по его коже. « Как я мог когда-либо бросить тебя из-за чего-то подобного? Перестань так думать, ладно?» Ибо прикусил губу, но кивнул. « Тогда... Что? Почему ты так подавлен?» Сяо Чжань колебался. Слова горели на его языке, умоляя, чтобы их произнесли. И прежде чем он успел остановиться, они выскользнули. « Ибо… тебе нравится Цзинъюй? » Ибо моргнул, нахмурившись от неожиданного вопроса. «Нет. Почему ты так решил?» Сяо Чжань внимательно его изучал. «Он сказал, что ты ему нравишься » . Ибо вздохнул, покачав головой. « Да, он уже признавался. Но я не чувствую к нему ничего подобного». Он замолчал, в глазах мелькнуло что-то нечитаемое. «Кроме того, у меня уже есть тот, кто мне нравится». Сяо Чжаня словно облили холодной водой. Его сердце успокоилось. Ибо... не любил Цзинъюй, но любил кого-то другого? Сяо Чжань сглотнул. « Тебе... нравится кто-то другой?» Долгая пауза. Затем Ибо тихим голосом пробормотал: « Да». Что-то в груди Сяо Чжаня болезненно сжалось. Он крепче сжал простыни. « Кто ?» — спросил он, его голос был едва громче шепота. Ибо помедлил, прежде чем отвернуться и посмотреть на другую сторону кровати. «Я не могу тебе сказать ». Дыхание Сяо Чжаня замерло. Мысли его метались . Почему? «Знаю ли я этого человека ?» — спросил он, не в силах остановиться. Ибо выдохнул. «Нет, Ге ». Под одеялом его кулаки сжались. Мысль о том, что Ибо будет в чьих-то объятиях, о том, что он будет улыбаться другому человеку так же, как он улыбался ему, о том, что он будет любить кого-то другого, — это было невыносимо. Но что он мог сделать? Сяо Чжань с трудом вздохнул и перевернулся на спину, уставившись в потолок. В его голове бушевала буря эмоций, которые он не мог выразить словами. Ибо снова придвинулся ближе, его большие руки обхватили руку Сяо Чжаня, а голова покоилась на ней, как на подушке. «Давай просто поспим, Гэ », — пробормотал он. Сяо Чжань оставался неподвижен. Через мгновение он поймал себя на том, что шепчет, почти боясь ответа: «Тебе... очень нравится этот человек?» Хватка Ибо на его руке усилилась. Тихое, нерешительное «Мгм... очень ». Сяо Чжань проглотил горечь, поднимающуюся в горле. Он заставил себя улыбнуться, хотя Ибо этого не видел. « Тогда это хорошо... Надеюсь, ты тоже нравишься этому человеку ». Лжец. Сяо Чжань молча проклинает себя. Каждое слово было словно нож, проворачивающийся в его груди. Он не хотел, чтобы Ибо любил кого-то другого. Он хотел сказать: « Ты не можешь. Тебе не может нравиться кто-то другой, Ибо. Ты мой». Но как он мог это сделать? Он не имел права. Между ними повисла тишина, тяжелая и удушающая, наполненная всем тем, о чем они не успели сказать. Неосознанно Сяо Чжань потянулся к талии Ибо и притянул его к себе, прижимая к себе еще крепче, словно боясь того дня, когда ему, возможно, придется его отпустить. Потому что как бы сильно он ни любил Ибо… Он не мог быть эгоистичным. Счастье Ибо должно было быть на первом месте. Даже если это означало для него пожизненную боль. ********************************************** Все изменилось, когда Чжочен вернулся в Китай. Они выросли — уже не подростки, которыми когда-то были, а взрослые люди с отдельными жизнями. Однако для Ибо, в тот момент, когда Чжуочен вошел в дом, время словно перемоталось назад. Воздух между ними был тяжелым от чего-то невысказанного, чего-то неразрешенного. Чжочен был удивлен, увидев его в их доме, в его взгляде мелькнуло что-то, что Ибо не мог понять. «О, Ибо! Чжань-гэ не сказал мне, что ты здесь », Чжочен сказал это нейтральным тоном, хотя малейшее колебание выдавало его. Ибо кивнул, неловко переминаясь под его пристальным взглядом. «Как мама ?» — спросил Чжочен, имея в виду биологическую мать Ибо. «Она в порядке », — коротко ответил Ибо. Он знал, что на самом деле имел в виду Чжочен. Как у них жизнь? «Это хорошо », — Чжочен кивнул, но в выражении его лица было что-то отстраненное. Ибо изучал его. Он изменился — не только в том, как он себя держал, теперь одетый в строгий деловой костюм, выглядя во всех отношениях как успешный экономист, которым он стал, — но и в том, как он разговаривал с Ибо, осторожно и размеренно. «Тебе, должно быть, было тяжело ». Голос Чжочена стал тише и задумчивее. « Я имею в виду, когда тебя вернули обратно». Пальцы Ибо сжали ткань рукава. « Это было… приспособление». Чжочен резко выдохнул, скрестив руки. «Я жил с ней, знаешь ли. До того, как мы поменялись местами. Так что я прекрасно знаю, что это нелегко». «Я знаю », — голос Ибо был едва громче шепота. В глазах Чжочена мелькнула горькая усмешка. «Однажды ты стал любимым сыном, пока я боролся в чьей-то чужой семьей. Но я рад, что небеса сделали что-то, чтобы вернуть нас туда, где нам место». Ибо вздрогнул. Он снова почувствовал эту боль. В тот день, когда его забрали от Сяо Чжаня, в тот день, когда он перестал быть Сяо Ибо и стал Ван Ибо. Ибо не знал, что сказать. В голосе Чжочена звучала обида. В ту ночь он лежал в постели, уставившись в потолок. Дом снова стал для него чужим. И вот тогда он принял решение. *** Через несколько дней после возвращения Чжочена ужин прошел тише обычного. Звон палочек о фарфор заполнял тишину, но тепло, которое обычно сопровождало их трапезу, казалось далеким — хрупким, как будто оно могло разбиться в любой момент. Ибо едва прикоснулся к еде, рассеянно перекладывая зерна риса по тарелке. Чжочен не обедал с ними, но его присутствие — или, скорее, его тяжесть — все еще витало в воздухе. Наконец Ибо заговорил, его голос был обманчиво легким. «Думаю, мне пора вернуться в дом моей матери». Сяо Чжань, потянувшись к своему стакану, замер. Его пальцы сжались вокруг прохладной поверхности, прежде чем он поставил его с намеренной осторожностью. Его лицо мгновенно потемнело. «Почему?» Ибо колебался. Он не хотел объяснять, не хотел признаваться в беспокойстве, которое терзало его с тех пор, как вернулся Чжочен. «Я уже задержался, Чжань-гэ. У нас было достаточно времени, чтобы наверстать упущенное». Сяо Чжань сжал палочки для еды, его взгляд стал острым. В его голосе было что-то сдержанное, когда он снова заговорил. «Что такое, Ибо? Не лги мне. Я думал… я думал, ты остаешься навсегда». Ибо теребил подол рубашки, опустив глаза. Он знал, что Сяо Чжань видит его насквозь, знал, что он этого так не оставит. Его голос был тихим и хрупким, когда он наконец прошептал: «Чжочен сейчас здесь. С тобой уже кто-то есть. Я здесь больше не нужен... Мне здесь не место, Чжань-гэ». Слова обожгли его, когда они покинули его рот, боль расцвела в его груди. Он не хотел, чтобы его голос звучал так надломленно, не хотел, чтобы его голос дрожал так, как это произошло. Но в тот момент, когда слова вырвались, он почувствовал их тяжесть — почувствовал глубокое, непоколебимое одиночество, которое поселилось внутри него. Сяо Чжань не колебался. Его голос был твердым и непоколебимым. «Твое место здесь. Это и твой дом тоже». Ибо горько усмехнулся, но в его смехе не было никакого юмора. «Это было давно… когда я был еще Сяо Ибо. Но теперь я Ван». Произнесение этого вслух было похоже на нажатие на старую рану. Это имя — Ван — было невидимой стеной между ними, чем-то, что никакое количество любви не могло стереть. Сяо Чжань резко встал, его стул заскрежетал по полу. В мгновение ока он оказался перед Ибо, схватив его за плечи, словно мог физически удержать его на месте. «Нет», — яростно сказал он. «Изменение твоей фамилии на Ван ничего не меняет. Ты — это все еще ты, и ты всегда будешь здесь — со мной». У Ибо перехватило дыхание. Убежденность в голосе Сяо Чжаня была слишком велика. Это заставило его грудь сжаться, заставило его захотеть поверить, захотеть отдаться теплу, которое Сяо Чжань всегда давал ему. Но глубоко внутри какая-то часть его все еще колебалась. «У меня уже есть план», — пробормотал Сяо Чжань, его голос стал тише, его руки на плече Ибо слегка напряглись. «Просто дай мне немного времени, ладно? Ты можешь мне доверить, Бо ди?» Ибо с трудом сглотнул. Его губы слегка приоткрылись, словно он собирался спорить, но прежде чем он успел это сделать, Сяо Чжань крепко обнял. Как будто, если держать его поближе, это может помешать ему снова ускользнуть. Ибо дрожал в его объятиях, его пальцы вцепились в рубашку Сяо Чжаня, а он уткнулся лицом в его плечо. *** Ибо не был уверен, как долго Сяо Чжань держал его. Он чувствовал, как равномерно поднималось и опускалось дыхание Сяо Чжаня, как тепло его объятий обволакивало его, словно что-то твердое, что-то надежное. На какой-то мимолетный миг он позволил себе раствориться в этом. Позволил себе поверить, что, может быть, он действительно принадлежит этому месту. Он слегка пошевелился в хватке Сяо Чжаня, пытаясь вырваться, но Сяо Чжань лишь усилил хватку. «Бо ди», — пробормотал Сяо Чжань, его голос был тихим, но твердым. «Не убегай». У Ибо перехватило дыхание. «Я не...» "Ты." Сяо Чжань отстранился ровно настолько, чтобы обхватить лицо Ибо, заставив их глаза встретиться. Его большой палец смахнул случайную слезу, скатившуюся по щеке Ибо. «Но я тебе не позволю». Губы Ибо задрожали. «Чжань-гэ…» «Ты правда думаешь, что я так легко тебя отпущу?» — голос Сяо Чжаня был тихим, но в нем чувствовалась непоколебимая уверенность. «После всего, после долгих лет ожидания моего возвращения — ты правда думаешь, что я смогу просто так снова тебя отпустить?» Ибо не знал, что ответить. Сяо Чжань заметил нерешительность в его глазах и резко выдохнул, его хватка слегка усилилась. «Ты все еще не понимаешь, да?» — его голос был хриплым от эмоций. «Ты мой дом, Ибо. Не этот дом. Не имя, которое нам дали. Ты». Сердце Ибо сжалось, что-то хрупкое и болезненное внутри него распалось, когда он услышал эти слова. Может быть — просто может быть — он сможет остаться еще немного. Только в этот раз он хотел быть эгоистом. Только в этот раз он хотел отбросить свою гордость, свои страхи и уцепиться за то единственное, что когда-либо по-настоящему ощущалось как дом. Кого он обманывал? После нескольких недель нахождения рядом с Сяо Чжанем, пробуждения под тихий ритм его дыхания, ощущения его тепла всего в шаге от него, Ибо не мог представить себе возвращения в пустоту, которая его ждала. Конечно, он мог бы иногда навещать Чжаня. Но это было бы уже не то. Он не сможет использовать руки Чжань-гэ как подушку, не будет просыпаться, видя его первым делом по утрам. Больше не будет завтраков, приготовленных только для него, никаких тихих ужинов, где Сяо Чжань инстинктивно выбирал овощи, которые ему не нравились. Одна лишь мысль о возвращении к той жизни — где Сяо Чжань был бы недоступен — заставила его почувствовать боль в груди. Поэтому на этот раз он проявит жадность. Потому что если остаться означало провести со своим Чжань-гэ немного дольше, то он продержится так долго, как только сможет.