ETERNAL LOVE

Читаем и не осуждаем😁 Глава большая и слишком эмоциональная. Мягкий свет рассвета просачивался сквозь бледные занавески, отбрасывая теплый золотистый оттенок на всю комнату. Сяо Чжань пошевелился первым, сморгнув остатки сна, когда его взгляд остановился на спящей фигуре рядом с ним. Ибо все еще свернулся калачиком напротив него, его дыхание было медленным и ровным, одна рука лениво лежала на талии Сяо Чжаня. Его щеки немного порозовели за ночь, хотя, когда Чжань наклонился и прижал тыльную сторону ладони ко лбу Ибо, он все еще мог чувствовать остаточное тепло. « Все еще горячий », — пробормотал Сяо Чжань себе под нос, его глаза были мягкими от беспокойства. Воспоминания о прошлой ночи — признание, поцелуй и то, что он делал один в туалете после этого — внезапно нахлынули на него, заставив сердце забиться быстрее, а шею окатило теплом. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться — он не хотел ошеломлять младшего глубиной своих чувств. Осторожно, словно обращаясь с чем-то хрупким, он наклонился и поцеловал Ибо в щеку. « Спи еще, баобао », — прошептал он еле слышно, стараясь не разбудить его. Он медленно спустил руку Ибо со своей талии, укутывая одеялом до подбородка диди. На мгновение он просто стоял там, наблюдая за ним. Ресницы Ибо слегка дрогнули, но он не пошевелился. Уголки его губ слегка изогнулись в мирной улыбке. Слабо усмехнувшись, Сяо Чжань покачал головой и тихонько вышел из комнаты. *** На кухне было тихо, если не считать тихого бульканья каши, которая томилась на плите. Сяо Чжань медленно помешивал ее, пробуя время от времени, регулируя вкус. Он добавил немного мелко нарезанной курицы, немного имбиря и ровно столько соли — не слишком сильно, как раз как Ибо любил. Когда все было готово, он налил теплую кашу в миску, поставил ее на поднос вместе с ложкой, небольшой тарелкой нарезанных фруктов и стаканом молока, а затем вернулся в спальню. Ибо только начал шевелиться, когда дверь скрипнула. Его глаза медленно моргнули, на мгновение он был в замешательстве, а затем сосредоточился на подносе в руках Сяо Чжаня. " Гэ ..." - прохрипел Ибо, его голос все еще был хриплым от сна и затянувшегося тумана лихорадки. Но вид Сяо Чжаня, стоящего там, вернул все из прошлой ночи. Его щеки вспыхнули от воспоминаний, тепло губ Чжаня все еще было ярким. Внезапно он не смог заставить себя встретиться глазами с Сяо Чжанем. « Доброе утро, Бо ди », — мягко сказал Сяо Чжань, ставя поднос на тумбочку. Но Ибо, смутившись, натянул одеяло на голову. « Доброе утро, Ге », — пробормотал он из-под него. Сяо Чжань хихикнул над застенчивой реакцией Ибо. « Айя, чего тут стесняться?» Он осторожно потянул одеяло вниз. Ибо выглянул из-под одеяла, его глаза застенчиво встретились с глазами Сяо Чжаня. « Ммм, я хочу знать... Кто... Кто мы теперь?» Сяо Чжань наклонился к нему, дразнящая улыбка играла на его губах, когда он щекотал бок Ибо. « Чего ты хочешь? Парня? Мужа?» « Чжань-гэ, щекотно!» — мило заскулил Ибо, пытаясь вывернуться. « Я говорю серьезно, а ты просто дразнишь меня!» «Я тоже серьезно, Баобао», — сказал Сяо Чжань, снова стягивая одеяло, и на этот раз Ибо не протестовал. Его лицо стало почти свекольно-красным от ласкового прозвища. «Думаю, мне нужен парень. Я еще слишком молод, чтобы выходить замуж », — сказала Ибо, пытаясь разрядить обстановку шуткой. « А что, если я уже хочу выйти замуж, Бо ди? Что тогда?» — продолжал дразнить Сяо Чжань, приподняв бровь. «Тогда... тогда...» — запинаясь, пробормотал Ибо, пытаясь сформулировать ответ. Но прежде чем он успел закончить, Сяо Чжань осыпал его нежными поцелуями, смеясь. « Я просто шучу, парень! Я могу подождать тебя, хорошо?» С этими словами Сяо Чжань наклонился для еще одного поцелуя в губы Ибо, не заботясь об утреннем дыхании. Но Ибо, будучи обычным чистоплотным фанатиком, запротестовал. « Чжань-гэ, нет, я не чистил зубы!» «Кому какое дело?» — сказал Сяо Чжань с улыбкой. « Я всегда думал, что ты потрясающе пахнешь. Все в тебе пахнет хорошо. Ты пахнешь как ребенок». Он продолжал целовать Ибо, но в какой-то момент остановился, а затем, казалось, что-то вспомнил. «О, черт! Каша!» Он вскочил с кровати. «Я должен был тебя покормить, чтобы ты мог принять лекарство. Как ты себя чувствуешь?» « Жарко», — ответил Ибо, плотнее заворачиваясь в одеяло. « Но не в плохом смысле». Сяо Чжань усмехнулся, садясь рядом с ним и убирая несколько выбившихся прядей волос со лба Ибо. « Твоя температура спала. Съешь что-нибудь, а? Тебе нужно восстановить силы». Он потянулся за миской с кашей, на его лице играла мягкая улыбка. « Ты меня балуешь, Ге. Я могу спуститься вниз и позавтракать», — сказал Ибо, садясь на кровати и опираясь спиной на изголовье. « Мне нравится баловать тебя, Ибо. Считай это моей компенсацией за 6 лет нашей разлуки ». Сяо Чжань улыбнулся, поднял ложку и нежно подул на нее, прежде чем поднести ее к губам Ибо. « Давай, открывай » . Ибо моргнул, явно удивленный. « Ты меня покормишь? » « Не привыкай к этому », — поддразнил Чжань, но нежность в глазах выдала его. Ибо послушно открыл рот, впуская внутрь теплую кашу. Он медленно жевал, затем тихонько одобрительно хмыкнул. « Чжань-гэ всегда готовит лучше всех » . Сяо Чжань закатил глаза, но его уши слегка порозовели. « Заткнись и ешь, сопляк » . Между ложками каши Ибо украдкой поглядывал на Сяо Чжаня, его глаза блестели, словно он все еще не мог поверить, что это правда. Когда Сяо Чжань поймал его взгляд, Ибо улыбнулся. « Что? » — спросил Чжан. « Ничего », — пробормотал Ибо, на мгновение прислонив голову к плечу Сяо Чжаня. « Просто… счастлив » . Сяо Чжань помедлил, затем поставил миску и обнял его, прижимая к себе. « Я тоже », — тихо сказал он, прижавшись губами к Ибо. После того, как Ибо доел последнюю ложку, Сяо Чжань протянул ему лекарство и бутылку воды, поставил пустую миску обратно на поднос и встал. « Прими лекарство и оставайся здесь, я скоро вернусь », — сказал он с легкой улыбкой, нежно взъерошив волосы Ибо. « Я мог бы помочь », — пробормотал Ибо, снова откидываясь на подушки. « Ты только что проснулся от лихорадки. Ты можешь помочь мне, оставаясь на месте ». Ибо бросил на него равнодушный взгляд, но больше не протестовал, наблюдая, как Сяо Чжань выходит с подносом. *** Когда Сяо Чжань вернулся, теплое сияние на его лице немного померкло. Он сел на край кровати и на мгновение замешкался, затем посмотрел на Ибо. « Могу ли я спросить тебя кое о чем? » Его голос был тихим, почти осторожным. « Хм? » Ибо поднял голову и моргнул. « Вчера вечером... когда я помогал тебе раздеваться, — осторожно сказал Сяо Чжань, — я увидел синяки на твоих руках и боках. Они ведь не от падения, не так ли? » Ибо моргнул, на мгновение вздрогнув, а затем быстро отвернулся. « Это не проблема », — тихо сказал он. « У меня легко появляются синяки… может быть, на работе. Когда носил корзины с бельем, поднимал вещи, может быть, я обо что-то ударился, не помню » . « Ибо ». Голос Сяо Чжаня стал тверже, беспокойство усиливалось в каждом слове. « Они выглядели старыми. И их было слишком много » . Между ними повисла тишина. Сяо Чжань протянул руку, его пальцы нежно коснулись запястья Ибо. « Я ни в чем тебя не обвиняю. Я просто волнуюсь. Можем ли мы пойти к врачу? » Ибо ответил не сразу, выражение его лица было непроницаемым. Наконец, он слегка кивнул. « Хорошо », — сказал он. « Я запишусь на прием. Просто чтобы провериться » . Сяо Чжань выдохнул, напряжение в его плечах немного ослабло. « Хорошо. Это даст мне душевное спокойствие » . Он взбил подушки за спиной Ибо и снова потянулся за одеялом. « Теперь оставайся в постели. Никаких дел по дому сегодня для тебя » . « Чжань-гэ, это скучно! » — пробормотал Ибо. « И, кроме того, я хотел опробовать мотоцикл, который ты мне только что подарил » . « Абсолютно нет ». Сяо Чжань бросил на него холодный взгляд. « Ты едва поправился. И я не позволю тебе упасть и получить еще больше синяков, а потом еще и объясняться с твоим будущим врачом » . « Я не разобьюсь, если буду осторожен!» — запротестовал Ибо, надувая щеки. « Ты такой беспокойный, гэ » . « А ты безрассудный ребенок », — ответил Сяо Чжань, скрестив руки. « Я не ребенок», — проворчал Ибо. « Я совершеннолетний человек с водительскими правами » . « Ты выглядишь как ребенок », — поддразнил его Сяо Чжань, наклоняясь, чтобы поцеловать его надутые губы. « А теперь отдыхай » . *** Остаток утра прошел с Сяо Чжанем, тихо работавшим за столом у окна, пока Ибо дремал время от времени. Днем Сяо Чжань принес свой блокнот в постель, позволив Ибо свернуться калачиком рядом с ним, пока он работал над идеями для своей предстоящей выставки в Шанхае. « Что ты сейчас рисуешь? » — сонно спросил Ибо, положив подбородок на плечо Сяо Чжаня. « Некоторые работы для выставки », — ответил Сяо Чжань. « В основном портреты. На этот раз я пробую что-то немного другое... более мягкие мазки, больше эмоций » . На следующий день состояние Ибо получше. Они сидели вместе, просматривая документы по планированию скорого открытия школы. Стол был завален чертежами, расписаниями и образцами цветов. Они завершали первые небольшие классы по искусству для местных учеников — в основном детей из обеспеченных семей, хотя они позаботились о том, чтобы двери были открыты для тех, кому повезло меньше. «Я подумал», сказал Ибо, указывая на одну из комнат на плане, «мы могли бы использовать это пространство для мастер-классов по скульптуре. Знаешь, дать детям попробовать глину. Это грязно, но весело». «Тебе просто нужен повод, чтобы устроить беспорядок», — поддразнил Сяо Чжань, его губы дрогнули в улыбке. «Возможно», — усмехнулся Ибо. «Но если серьезно, я думаю, что это было бы полезно для них. Не у всех получается с карандашами и кистями». Сяо Чжань посмотрел на него, и что-то теплое мелькнуло в его взгляде. «Ты будешь очень хорошим преподавателем для них. Я уже вижу это». «Я всего лишь мастер на все руки», — пожал плечами Ибо. «А ты учитель». «Ты больше, чем это», — тихо сказал Сяо Чжань. «Для меня ты... всё». Наступила пауза, тяжесть его слов задержалась между ними. Затем Сяо Чжань мягко спросил, его голос упал: «А... Бо ди? Ты не хочешь вернуться в школу? У тебя есть что-то, кем ты все еще мечтаешь стать?» Улыбка Ибо дрогнула. Он опустил взгляд на свои руки. «Ты знаешь, моя семья не может себе этого позволить. Вот почему я только работаю. Но с тех пор, как мы были маленькими, я всегда восхищался твоим искусством, гэ. Я думал... может быть, я хочу стать художником, как ты». Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить. «Но позже, когда я понял, что я на самом деле чувствую к тебе, я понял, что я любил не искусство. А тебя. Но я всегда представлял себя в белом халате. Может быть… если бы у меня была возможность, я бы изучал медицину». Сердце Сяо Чжаня сжалось от его слов. Он протянул руку, коснувшись руки Ибо. «Ты все еще можешь стать врачом, Бо ди. Ты можешь вернуться в школу. Я поддержу тебя — во всем, что тебе нужно». Ибо покачал головой, опустив глаза. «Это слишком, Гэ. Ты и так позволил мне жить здесь с тобой. Я не могу продолжать пользоваться твоей добротой». Выражение лица Сяо Чжаня напряглось. «Вот мы и снова... Кем я для тебя являюсь, Ибо?» — голос Сяо Чжаня дрожал. «Разве быть твоим братом в первую очередь недостаточно, чтобы позволить мне помогать тебе с учебой?» — его голос надломился. « Ты не позволишь мне стать частью твоей мечты? Мне сначала нужно выйти за тебя замуж, чтобы ты меня впустил? » — в его словах слышалась тихая боль. Ибо поднял глаза, широко распахнув их, наполненные чувством вины и любви. «Дело не в этом, Гэ», — тихо сказал он. «Для меня ты моя родственная душа… мой якорь. Мое все. Мне жаль, если я заставил тебя так себя чувствовать. Просто немного странно позволить тебе платить за мое образование». Он отвернулся, его щеки порозовели. « И я же говорил тебе... Я еще слишком молод, чтобы жениться », — добавил он, краснея. Сяо Чжань нежно убрал прядь волос с лица Ибо, его прикосновение было нежным. « Я не шучу, Бо ди » , — сказал он, глядя серьезно. « Если брак — это то, что нужно тебе, чтобы впустить меня в свою жизнь... тогда я это сделаю. Я женюсь на тебе». Ибо ошеломленно уставился на него. Затем, не говоря ни слова, он наклонился и поцеловал уголок рта Сяо Чжаня. «Я подумаю об этом. Хорошо?» "Обещаешь?" "Обещаю." *** Сентябрь пришел, как легкий ветерок через окна их дома, задевая разбросанные тюбики с краской и карандашную стружку в кабинете Сяо Чжаня. Снаружи деревья только начинали меняться — края зеленого цвета краснели, переходя в янтарный и красный, словно холст, ожидающий первого мазка кисти осени. Сяо Чжань стоял у большого окна своего кабинета, вытирая руки о тряпку, испачканные охрой и серо-голубым. Внизу, в саду, Ибо присел возле недавно построенной клумбы, поправляя размещение небольших ступенек, которые они вместе разложили на прошлых выходных. Это было воскресенье. Единственный выходной Ибо. Он уже подал заявление об увольнении, но отель попросил его остаться до конца декабря, так как это пик сезона. И он настоял на том, чтобы потратить свой выходной на строительство сада для Сяо Чжаня. Он казался маленьким с того места, где стоял Чжань — черные волосы влажные от пота, рукава толстовки закатаны, те же руки, которые раньше переворачивали журналы бронирования в отеле, теперь осторожно копались в земле. В этом образе было что-то умиротворенное, настолько простое и домашнее, что на него было немного больно смотреть. Чжань слабо улыбнулся и спустился вниз, остановившись только для того, чтобы взять на кухне бутылку холодной воды, прежде чем выйти во двор. « Перерыв », — сказал он, протягивая воду. Ибо поднял голову, прищурившись, глядя на него сквозь свет. « Еще пять минут ...» « Ну, — твердо сказал Чжан, приседая рядом с ним. — Ты был здесь с самого завтрака. Садись. Дай мне проверить твою спину » . Ибо слегка надулся, но подчинился. « В последнее время ты обращаешься со мной так, будто я стеклянный » . « Нет», — пробормотал Чжань, вытирая пот с шеи полотенцем, которое он сунул в карман. « Как будто ты тот, кого я не могу потерять » . Ибо быстро отвел взгляд, но Сяо Чжань успел заметить, как смягчилось выражение его лица. « В последнее время ты устал », — добавил Чжань. « И на прошлой неделе у тебя снова появились синяки, просто от удара дверной ручкой. Ты обещал позвонить в клинику. Мне вместо этого позвонить самому и договориться о приеме? ». «Нет, гэ, я могу сделать это. У тебя и так много всего в руках. Позволь мне это сделать », — тихо сказал Ибо, крепко сжимая пальцами бутылку с водой. " Обещаешь? " « Обещаю ». Он слегка криво улыбнулся. « Ты страшный, когда придираешься » . Чжань наклонилась вперед и быстро поцеловала его в висок. Но Ибо так и не нашёл времени записаться на прием к врачу. *** Затем наступил октябрь, они свернулись калачиком на большом диване, на заднем плане тихо звучал документальный фильм. Голова Сяо Чжаня лежала на коленях у Ибо, его пальцы лениво чертили круги на бедре младшего. « У меня день рождения на следующей неделе », — лениво сказал он, наблюдая за лицом Ибо. Ибо не опустил взгляд, а лишь слабо улыбнулся. « Я знаю » . « Не смей никого приглашать » . « Я и не планировал », — пробормотал Ибо, проводя пальцами по еще влажным после душа волосам Чжана. « Но я кое-что задумал » . " Хм? " « Не могу тебе рассказать » . " Хотя бы намекнул? " " Неа. " « Я тебя пощекочу », — предупредил Чжан. « Это шантаж », — пробормотал Ибо, стараясь не улыбаться. Чжань запрокинул голову и посмотрел на него. « А мне хотя бы можно будет выбрать торт? » « Я испеку твой торт », — сказал Ибо. « Ты выбираешь свечи » . " Справедливо. " Позже тем же вечером, почистив зубы бок о бок и игриво поспорив из-за места на подушке, они разговаривали под одеялом — иногда об искусстве, иногда о гостях из отеля, иногда вообще ни о чем. Но однажды Сяо Чжань проснулся среди ночи и увидел, что Ибо сидит на краю кровати и тихонько потирает запястье в темноте. « Ты в порядке? » — тихо спросил он. « Мм... Просто сводит руки », — сказал Ибо, не оборачиваясь. « Давайте сходим в клинику на этих выходных », — сказал Чжан. Ибо не ответил, просто залез обратно под одеяло и крепче прижал его к себе. *** А потом наступил день рождения Сяо Чжаня. Это была та ночь, которую любил Сяо Чжань — ясное небо, тихий ветерок и аромат жареных овощей, бульона из тушеного мяса, разносящегося по воздуху. Он вышел на улицу босиком, моргая от мягкого свечения гирлянд над головой, аккуратно натянутых между деревьями и фонарными столбами. Сложенное одеяло аккуратно лежало на коврике для пикника. На столике по бокам расположились ароматические свечи, а в центре, словно корона, возвышался двухъярусный шоколадный торт. Рядом бурлил звук тушеного мяса, окруженного тарелками с нарезанной говядиной, свежими овощами и грибами, готовыми к тому, чтобы их окунули в пикантный бульон. Рядом стояли дымящиеся миски с курицей кунг-пао и мапо тофу, их пряные ароматы наполняли воздух, а в углу медленно кипело блюдо с пельменями. Все было идеально. Он улыбнулся. « Ты все это запланировал? » Из импровизированной палатки — всего лишь нескольких занавесок, накинутых на бамбуковые палки, — выглянул Ибо, его щека все еще была присыпана мукой. « С днем ​​рождения, Чжань-гэ! » Чжань медленно подошел к нему, впитывая взглядом каждую деталь. « Ты правда испек торт? » « Первый я сжег », — признался Ибо, выходя с застенчивой улыбкой, — « но этот выжил » . « Ты подал заявление об увольнении с работы только для того, чтобы сделать все это? » — спросил Чжань. « Только самое лучшее для моего лаогуна », — поддразнил Ибо, а затем добавил более серьезно: « Ты заслуживаешь, чтобы тебя поздравляли... только я » . Чжань обхватил его щеку и нежно, благодарно поцеловал. «Лаогун, хм, мне это нравится ». Сяо Чжань поднял его и несколько раз закружил в воздухе. Спасибо за торт и за все это... Это лучший день рождения в моей жизни . Казалось, мир сузился до них двоих — их смех, разносящийся эхом по открытому саду, совместное употребление кусочков торта пальцами и шепотом, теплые поцелуи под волшебными огнями. Все было тихо и прекрасно. Сяо Чжань позволил себе поверить, что они в безопасности. Они никак не думали о неожиданном визите. Поэтому, когда он снова наклонился, нежно поцеловав Ибо в губы, он не ожидал, что резкий голос разорвется в воздухе, словно бьющееся стекло. « Что, черт возьми, здесь происходит?! » Они резко разошлись. Чжочен. А за ним — Рохань. И Цзинъюй. Сяо Чжань замер. « Отстань от него! » — взревел Цзинъюй, бросаясь вперед с горящими глазами. « Ты отвратительный ...» « Цзинъюй! » — прошипела Рохань, пытаясь схватить его за руку. Но было слишком поздно. Кулак Цзинъюй с силой обрушился на челюсть Сяо Чжаня, слегка выбив его из равновесия. Чжань не поднял руку, чтобы заблокировать удар. Он просто стоял, пристально глядя, слегка повернув голову, когда кровь коснулась уголка его губы. « Давай », — прошептал он. « Если я этого заслуживаю » . « Вы росли как братья, Ибо! » — голос Чжочена был резким и дрожащим. « Как ты мог — как ты мог позволить ему влюбиться в тебя? Как ты мог позволить ему так к тебе прикасаться? Разве ты не чувствуешь отвращения?! » « Мы не братья », — быстро сказал Ибо, задыхаясь. « Не по крови. Любовь не отвратительна. Чжань-гэ никого не заставлял — пожалуйста, прекрати... » « Ты думаешь, это любовь? Это позор », — выплюнул Чжочен, сверкнув глазами от ярости. «Ты вырос с ним в одном доме. У тебя их имя. И теперь ты бросаешь все это ради него? » Цзинъюй собирается снова ударить Чжаня. Ибо двинулся вперед, инстинктивно встав между Сяо Чжанем и остальными, защищая его. « Не вини Чжань-гэ. Это моя вина! » Цзинъюй оттолкнул его, снова пытаясь дотянуться до Чжаня. « Пожалуйста, хватит! » — крикнул Ибо, оттолкнув Цзинъюя с большей силой, чем намеревался. Но его собственное тело предало его. Ибо споткнулся, колени подогнулись. Он рухнул в траву с грохотом, руки дрожали. Секунду спустя из его носа потекла кровь, быстрая и яркая. Крики прекратились. Цзинъюй ахнул. « Ибо?! » Сяо Чжань уже стоял на коленях. « Ибо! » « Я... я в порядке », — слабо проговорил Ибо, но его губы побледнели, а в его глазах было что-то такое, что напугало Чжаня. « Нет, нет », — выдохнул Чжань, вытирая кровь с носа Ибо дрожащими пальцами. « Пойдем в больницу». Он даже не оглянулся на остальных. Ему было все равно, кто за ним наблюдает. Он подхватил Ибо на руки и понес его через садовые ворота, его шаги были быстрыми, но осторожными. Он нежно посадил Ибо на заднее сиденье автомобиля, прежде чем скользнуть за руль. Когда двигатель загудел, его голос дрожал от тихого отчаяния. «Останься со мной... еще немного. Пожалуйста, Ибо...» *** В зале ожидания царила стерильная тишина, гул торговых автоматов и далекие шаги звучали громче, чем буря в сердце Сяо Чжаня. Он сидел у постели Ибо, нежно обхватив пальцами его руку — бледную, холодную и слишком неподвижную. Капельница, тянущаяся к руке Ибо, вызвала холодок по спине Чжаня, привязывая его страхи к чему-то болезненно реальному. Ибо потерял сознание в машине. Этот момент — его бескровное лицо, дрожь в пальцах, внезапный обморок — продолжали воспроизводиться в голове Чжаня в бесконечном цикле. Это было так же, как и раньше. Так же, как тот ужасный день на 14-й день рождения Ибо — день аварии… день, когда все изменилось. День, когда они узнали, что Ибо на самом деле не его брат. День, когда они оторвали его от жизни Сяо Чжаня. Его грудь болела от воспоминаний. Мысль о том, что он может снова потерять Ибо, была невыносимой. Он даже не осознавал, что его большой палец медленно и навязчиво водил по костяшкам пальцев Ибо, пока Ибо не пошевелился. «Чжань-гэ…» — голос Ибо был тихим шепотом, сухим и надтреснутым по краям. Сяо Чжань тут же наклонился, глаза его заблестели от облегчения. «Я здесь», — выдохнул он. «Ты напугал меня до смерти, баобэй». «Я в порядке... наверное, устал и просто слишком много пережил», — пробормотал Ибо, обеспокоенный, в его глазах мелькнул огонек. «Забудь об этом пока. Давай просто сосредоточимся на том, чтобы тебе стало лучше». Голос Чжаня надломился, выдавая все, что он так старался сдержать. «У тебя шла кровь, Ибо. Из носа. И ты потерял сознание. Я думал...» Его прервал стук в дверь. В комнату осторожно вошел молодой мужчина-медбрат. «Господин Ван, доктор Лю хотел бы провести еще несколько тестов. Нам нужно, чтобы вы остались на ночь, просто чтобы следить за вашими жизненными показателями, хорошо?» Ибо слабо кивнул. Рука Чжаня не отпускала его. Когда медбрат ушел, тишина вернулась, словно густой туман. «Пожалуйста, давай отнесемся к этому серьезно, Бо ди», — наконец сказал Чжань дрожащим от страха голосом. «Я знаю», — тихо ответил Ибо. «Но… нормально ли будет, если ты останешься здесь? Остальные… они, вероятно, ждут дома, ожидая ответов. Мне жаль, Гэ. Это не должно было случиться в твой день рождения». «Пусть подождут». Тон Чжаня стал решительным. «Ты важнее, чем то, что кто-либо думает о нас. Я никому не должен ничего объяснять о нас». Он вздохнул, нежно обхватив рукой щеку Ибо. «Пожалуйста... поправляйся. Давай закончим все тесты. Тогда мы сможем разобраться со всем остальным. Вместе». Ибо медленно моргнул, его взгляд смягчился под тяжестью преданности Сяо Чжаня . «Ладно, гэ». *** Тем временем, вернувшись домой. Некогда волшебный сад, купавшийся в золотом свете и смехе несколько часов назад, теперь ощущался как последствие войны. Пикник был забыт. Торт не доеден. Свечи догорели, мерцая на ветру. Рохань неподвижно сидела на пикниковом одеяле, руки ее были крепко сложены на коленях, взгляд устремлен вдаль. «Я не знала», — прошептала она. Чжочен стоял рядом с ней, скрестив руки на груди, не сводя глаз с того места, где исчезла машина. «Они не хотели, чтобы мы узнали об этом таким образом». «Ты видел, как быстро Чжань бежал, когда Ибо упал?» — голос Рохань дрогнул. «Это была любовь». В стороне Цзинъюй яростно шагал, стиснув челюсти, кулаки дрожали по бокам. «Это все равно неправильно», — отрезал он. «Это так?» Рохань повернулся к нему лицом, глаза ее наполнились слезами. «Или тебе просто не по себе, потому что мы их не понимаем? Потому что у тебя тоже есть чувства к Ибо?» Чжочен горько вздохнул. «Даже если они не кровные родственники... миру все равно. Мир все равно будет видеть в них братьев. Их прошлое просто так не исчезнет». «Но Сяо Чжань...» — тихо сказала Рохань, — «я никогда не видел, чтобы он улыбался так, как с Ибо. Только с Ибо. Я была рядом, когда он был разбит без него. Я люблю его, правда люблю. Но после сегодняшнего дня... я не могу стоять у него на пути. Я видела это в его глазах — он снова обрел покой. Настоящее счастье. И это все, что я хочу для него сейчас». Цзинъюй резко повернулся к ней, на его лице отразились гнев и замешательство. «Что бы ты ни говорила, эти отношения неправильные». Голос Чжочена стал тише, серьезнее. «Но Ибо, у него кровь из носа пошла. Это не просто эмоциональный стресс. Что-то не так. Но мне нужно сообщить маме и папе об их отношениях. Они должны знать». *** Ночь выдалась холодной и суровой. Сяо Чжань стоял у окна комнаты Ибо, крепко скрестив руки на груди, и смотрел на туманный городской пейзаж. Позади него Ибо снова уснул — его дыхание было ровным, тело неподвижным. Раздался тихий стук. Доктор Лю вошел с планшетом в руке. «Господин Сяо, могу ли я поговорить с вами снаружи?» Чжань сдержанно кивнула и последовала за ним в коридор, где воздух казался еще холоднее. «Мы завершили предварительные анализы», — начал доктор Лю. «Есть несколько вещей, которые мы обнаружили и которые требуют дальнейшего изучения. Завтра мы проведем более глубокие анализы, включая биопсию костного мозга. Это будет болезненно, хотя мы и сделаем анестезию. Он все равно будет чувствовать некоторый дискомфорт». «Биопсия костного мозга?» — спросил Чжань, его голос был напряженным и низким, как натянутая слишком туго проволока. «Что именно вы обнаружили?» Доктор Лю помедлил, затем продолжил: «У него повышен уровень лейкоцитов, а гемоглобин низкий. Есть и другие показатели… они могут быть ничем, но также могут указывать на что-то более серьезное». Мир Сяо Чжаня перевернулся, его сердце замерло под тяжестью этих слов. «Мы узнаем больше, когда придут результаты биопсии. На данный момент его жизненные показатели стабильны. Если все будет так же, как и сейчас, его могут выписать после биопсии. Вам просто нужно будет привезти его сюда через неделю для получения результатов. Я тем временем выпишу лекарства и добавки. Пожалуйста, постарайтесь сегодня ночью немного отдохнуть». Но Сяо Чжань не мог спать. Как он мог спать, когда Ибо лежал в таком состоянии? Он молча сидел возле кровати Ибо, крепко держа его за руку всю ночь, прислушиваясь к тихому ритму его дыхания и молясь всеми фибрами своего существа. Молился всем богам, которых знал. «Пожалуйста... исцелите его ». Его голос дрожал, едва слышно шепча, когда он прижал безвольную руку Ибо к губам. «Не забирай его у меня. Не тогда, когда я только что вернул его». Он сжал руку сильнее, как будто только его хватка могла удержать Ибо в этом мире. «Я не могу его потерять. Я этого не переживу. Больше не переживу». *** Ибо проснулся от того, что Чжань смотрел на него с глубоким беспокойством, его глаза были красными от недостатка сна. «Чжангэ, ты не спал? Что случилось?» Сяо Чжань не ответил ему сразу. Он просто крепко сжал руку Ибо, его взгляд был полон молчаливого беспокойства. «Бо ди ...» — начал он дрожащим голосом. « Врач сказал, что тебе нужно пройти еще один анализ... костного мозга. Это болезненно». «Так вот почему ты выглядишь таким мрачным, Гэ?» Ибо улыбнулся ему, мягким, успокаивающим выражением. «Давай сделаем это. Не волнуйся слишком сильно. Я в порядке. Если это даст тебе душевное спокойствие, я сделаю это. Мннн?» «Ммм, мой баобао лучший», — Чжань нежно поцеловал его в лоб, пытаясь скрыть собственные страхи за улыбкой, которая не затронула его глаз. Позже тем утром прибыли врачи, чтобы подготовить Ибо к биопсии костного мозга. Стерильная, клиническая атмосфера больничной палаты заставила сердце Сяо Чжаня биться быстрее в груди, но он изо всех сил старался сохранять спокойствие ради Ибо. Пока медсестры и врачи ходили по комнате, готовя все, Чжань оставался рядом с Ибо, крепко держа его за руку. Его присутствие было для Ибо устойчивым якорем, хотя его собственные руки слегка дрожали. «Баобао», — прошептал Чжань напряженным голосом. «Они не позволят мне остаться, пока идет процедура, но я буду снаружи, хорошо? Я не оставлю тебя». Ибо слабо кивнул, его лицо побледнело, но в его глазах мелькнула уверенность, когда он посмотрел на Сяо Чжаня. « Гэ... Я боюсь. Я никогда раньше не проходил через что-то подобное». Чжань сжал его руку крепче, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать Ибо в лоб. «Я знаю, Бо ди. Мне жаль, что тебе приходится проходить через все это. Но я здесь. Я всегда буду здесь». Ибо слегка улыбнулся ему, хотя улыбка не коснулась его глаз, но Чжаню этого было достаточно, чтобы понять, как много значили его слова. Вскоре началась процедура, и Сяо Чжаня попросили выйти наружу, пока они готовили Ибо к биопсии. Его сердце ныло, когда он стоял прямо за дверью, слушая тихий шепот голосов и шорох медицинских инструментов. Каждый звук ощущался как игла в груди, но он оставался на месте, держась за обещание, которое он дал Ибо. Через несколько минут его снова позвали в комнату. Ибо уже был на столе, капельница была на месте, глаза его были закрыты от смеси усталости и дискомфорта. Он все еще не спал, анестезия только притупляла боль. Его лицо было напряжено от напряжения, но когда он увидел, что Сяо Чжань вернулся, его губы приоткрылись в попытке улыбнуться. Чжань быстро подошла к нему, сел рядом и откинул влажные пряди волос со лба Ибо. «Баобао, как ты себя чувствуешь?» Голос Ибо был тихим, напряженным. «Как будто меня сбил грузовик... но я в порядке. Это не так уж и плохо». Сердце Сяо Чжаня ныло, но он заставил себя улыбнуться ради Ибо. «Ты такой сильный, Бо ди. Ты молодец». Ибо мягко посмотрел на него, его глаза были тяжелыми, но его слова были по-прежнему нежными. «Я не хочу, чтобы ты беспокоился обо мне». Чжань мягко улыбнулся, прижавшись губами к руке Ибо. «Спасибо, баобао». «Кхм», — доктор Лю прочистил горло, чтобы привлечь их внимание. «Господин Сяо, давайте подождем, пока анестезия пройдет, и позволим Ибо отдохнуть еще одну ночь здесь. Поскольку его жизненные показатели стабильны, вы можете забрать его домой завтра». *** На следующее утро Ранний весенний ветерок принес теплое приветствие Ибо по случаю его выписки. Ибо вышел из ворот больницы со слабой улыбкой. Кровь из носа перестала течь, но беспокойство не совсем покинуло глаза Сяо Чжаня — даже сейчас, стоя рядом с ним, как будто Ибо был стеклянным. «Тебе все еще следует отдыхать», — тихо сказал Чжань, держа Ибо за руку. Ибо покачал головой с легкой усмешкой. «Теперь я в порядке, гэ. Правда. Доктор Лю меня отпустил. И... я уже позвонил в отель и сказал, что приду сегодня на работу». Сяо Чжань не выглядел убежденным. Его руки задержались на руках Ибо на мгновение дольше, чем нужно. «Тебе не нужно работать, пока меня нет. Просто поедем со мной в Шанхай. Пожалуйста. Всего на неделю — моя выставка закончится раньше, чем ты успеешь заскучать, и мне будет легче, зная, что ты со мной». Ибо улыбнулся, пытаясь успокоить Чжана. «Со мной все будет в порядке, гэ. Мне еще нужно закончить работу. Я просто навещу маму и останусь на несколько дней у неё, пока тебя не будет. Ты и так достаточно побеспокоился». Это должно было принести Сяо Чжаню некоторое утешение, но вместо этого оставило пустую боль в груди. Он не хотел ничего, кроме как быть тем, кто заботится об Ибо, пока тот выздоравливает. Но он не хотел давить на него, поэтому он просто уважал желания Ибо. *** Два дня спустя Сяо Чжань сел в поезд до Шанхая с тяжелым сердцем. Он все время оглядывался через стекло, пока станция исчезала за его спиной. Ибо махал рукой, пока не скрылся из виду. Это было похоже на наблюдение за тем, как солнце садится за горизонт, и неизвестно, какая тьма его ждет. *** Ибо сдержал обещание, данное Сяо Чжаню, по крайней мере, в том, что касается визита к матери. Поезд в деревню двигался медленно, давая Ибо время полюбоваться пейзажем. Он сидел у окна, прислонившись щекой к стеклу, пока поля проносились мимо. К тому времени, как он прибыл, уже смеркалось. Небо над тихой сельской местностью светилось оранжевым и сиреневым. Их дом стоял на дальнем краю города. Его мать была снаружи, продавая еду, пока несколько клиентов ели в своих продуктовых лавках. Она замерла на полпути, ее тело изогнулось, словно она почувствовала его. «Ибо…» Он уже несколько месяцев не слышал, чтобы его имя произносили так — мягко, нежно и с такой теплотой. Она поспешила к нему, широко раскинув руки и дрожа. Ибо бросил сумку и окунулся в ее объятиях, вдыхая ее знакомый запах. «Ты выглядишь похудевшим», — упрекнула она, держа его лицо. «Ты плохо питаешься, да?» Он только улыбнулся и слегка покачал головой. Он не станет говорить о своей госпитализации. Он не хочет, чтобы она волновалась. Внутри дом не изменился — на полке над телевизором красовались фотографии в разных рамках, а на кухонном столе по-прежнему стоял тот же фарфоровый петух. Вскоре последовала теплая еда — рис, тушеная свинина и консервированные овощи. Ибо ел медленно, смакуя каждый кусочек. Затем раздался звук открывающейся двери. Шаги. Он обернулся, вздрогнув. Джексон стоял в дверях, его волосы были аккуратно подстрижены, на нем была белая рубашка, заправленная в брюки, все еще помятые после работы в офисе. Ибо напрягся, его палочки для еды замерли в воздухе. Джексон тихо вошел, поставив свой портфель у стены. Он помедлил, затем заговорил. «Я не знал, что ты придешь». «Мне просто нужно было увидеть маму», — осторожно ответил Ибо. Джексон кивнул, затем сел за стол. В течение нескольких минут единственными звуками были тиканье часов и звон мисок. Затем Джексон прочистил горло. «Я... хотел поговорить с тобой». Ибо не ответил, но поднял взгляд и выжидающе посмотрел на меня. Глаза Джексона, обычно острые и нетерпеливые, теперь стали мягче. «Я был ужасен с тобой. Когда ты вернулся в эту семью... Я был зол. Обижен. И я выместил это на тебе». Он опустил взгляд. «Я ошибался. Нет никаких оправданий. Я знал, что ты был тогда еще ребенком. И все равно… я сделал твою жизнь невыносимой. На самом деле, я сделал невыносимой не только твою жизнь, сначала я сделал невыносимой жизнь Чжочена, пока вы двое не поменялись местами». Грудь Ибо сжалась. Всколыхнулись старые воспоминания — крики в коридоре и побои. Джексон продолжил, голос был ровным, но тихим. «Мне помогли. Бросил пить. Нашел работу в небольшом офисе в городе. Не так много, но честно. Мама была... горда. И я пытаюсь быть тем, кто этого заслуживает». Он снова поднял глаза, на этот раз встретившись взглядом с Ибо. «Я просто хотел сказать, что мне жаль. За все это». Ибо долго смотрел на него. Затем его губы приоткрылись. «Я всегда надеялся, чтобы ты это сказал». Джексон вздрогнул, но ничего не сказал. Ибо осторожно поставил свою миску. «Я рад, что это происходит сейчас. И я благодарен, что Ма здесь не одна». Медленный вздох вырвался из уст Джексона. Его плечи слегка расслабились. Из угла за ними наблюдала мать, ее глаза были полны слез и тумана. Его мать потянулась к его руке. «Я молилась об этом каждый день. Чтобы мои мальчики вернулись домой. Чтобы ты был в безопасности. Чтобы ты простил». Ибо не ответил, но его пальцы нежно сжали ее пальцы. Той ночью, лежа на своей детской кровати, он смотрел на потрескавшийся потолок и тихо улыбался сам себе. Может быть, все-таки что-то изменилось. *** После возвращения домой, Ибо решил прогуляться до продуктового магазина. Ибо вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как к подъездной дорожке подъезжает черная машина. Две фигуры вышли. Грациозные. Сдержанные. Прошлое, которого он никогда не смел ожидать снова. «Папа… Мама?» Госпожа Сяо бросилась вперед первой, ее глаза уже блестели. Она обхватила его щеки, ее прикосновение было таким же мягким и теплым, как и всегда. «Мой Ибо... ты вырос». Господин Сяо последовал за ним, медленнее, но не менее искренне. Он сжал плечо Ибо. «Мы услышали. От Чжочена. Мы... мы прилетели обратно, как только смогли». Ибо быстро моргнул, не зная, улыбаться ему или плакать. «Я скучал по вам», — прошептал он. «И мы скучали по тебе», — сказала госпожа Сяо. «Так сильно. Когда тебя у нас забрали, мы не переставали думать о тебе. Ты всегда будешь нашим сыном, несмотря ни на что». Но затем тепло постепенно начало спадать. Они вошли в дом. Фоторамки. Тапочки в прихожей. Свитер Сяо Чжаня, перекинутый через подлокотник дивана. Господин Сяо прочистил горло. Госпожа Сяо села рядом с Ибо, ее рука все еще лежала на его руке. «Мы рады, что Чжань снова тебя нашел. Что ты в безопасности. Что он не прекращал поиски». Ее голос дрожал, когда она добавила: «Но из того, что мы слышали... Чжочен сказал, что вы двое любите друг друга так, как не должны любить братья. Ты действительно уверен, что чувствуешь именно это? А что, если это просто результат долгой разлуки? Может, это наша вина... потому что мы не сделали достаточно, чтобы убедить твою маму оставить тебя с нами». Сердце Ибо упало. «Чжань-гэ любил меня еще до того, как мы расстались. И я уверена, что люблю Чжань-гэ так же. Мне жаль, мама... Папа... но это не ваша вина». Г-н Сяо выступил следующим. «Мы любим тебя, Ибо. Это не изменилось. Но общество... люди никогда не поймут». «Чжань сейчас на виду у всех. Его искусство, его выставки, его будущее. Такая… привязанность между вами двумя — она разрушит все, что он построил. Шепотки уже начинаются». Ибо медленно встал, его руки дрожали по бокам . «Он не стыдится меня», — тихо сказал он, опустив взгляд. Госпожа Сяо тоже встала, ее голос был нежным. «Он и не должен. Но мир может быть жестоким, Ибо. Ты любишь его, не так ли?» Его голос дрогнул, когда он прошептал: «Больше всего на свете». «Тогда отпусти его. Мы можем организовать для тебя квартиру в городе. Ты сможешь вернуться в школу. Ты встретишь там друзей. И ты встретишь того, кого сможешь свободно полюбить». Ибо тяжело сглотнул, его грудь поднималась и опускалась с тихой сдержанностью. «В этом нет необходимости. Я сам решу, куда идти. Я уйду, потому что я никогда не хотел бы быть причиной того, что люди будут смотреть на Чжань-гэ по-другому», — пробормотал он, глаза его блестели от непролитых слез. «Я слишком сильно его люблю для этого». Он прерывисто вздохнул и выдавил из себя легкую грустную улыбку. « Если отпустить его означает защитить его... то я это сделаю», — тихо сказал Ибо. « Ибо, тебе не нужно заходить так далеко», — взмолилась госпожа Сяо, ее голос дрожал от волнения. « Вам обоим просто нужно пространство, чтобы разобраться в своих чувствах. Пожалуйста, прими наше предложение. Мы все еще любим тебя как нашего сына. Нам просто нужно развеять ваше замешательство, и мы сможем вернуться к тому, как было раньше. Ибо посмотрел на людей, которые когда-то были его родителями, его взгляд был непоколебим. « Мама, папа, извините, но я не думаю, что Чжань-гэ и я просто перепутали. Я потерял Чжань-гэ шесть лет назад, но мои чувства к нему не изменились. Я все равно буду любить его не как брата, даже уехав отсюда», - сказал он с окончательной решимостью. *** Позже тем же вечером Ибо тихо собрал вещи. Он уставился на то место на кровати, где Чжань всегда спал, одеяло наполовину сброшено, волосы в беспорядке. Он посмотрел на их фотографии на прикроватном столике, слезы текли по его щекам. Он оглядел всю комнату, словно хотел все запомнить. Затем он позвонил единственному человеку, который мог помочь. *** Ферма Хуан в Сянъане Ферма находилась в глуши, укрывшись между бесконечными полями золотистого рапса и мягкими, покатыми объятиями далеких холмов. Далекий звук скрипящего деревянного забора и слабый запах сена, доносимый ветром. Это была ферма семьи Цзинъюй, где земля, казалось, тянулась бесконечно, нетронутая хаосом внешнего мира. Цзинъюй шел вперед, не говоря ни слова, его ботинки поднимали небольшие облачка пыли. Он не спросил, почему Ибо прибыл в отель без предупреждения — глаза опухли, голос надломился, в руке зажата маленькая сумка. Он не спросил, почему голос Ибо дрогнул, когда он сказал : «Ты можешь помочь мне убежать отсюда?» Он просто кивнул и сказал: «Я знаю одно место». И Ибо последовал за ним. В ту ночь Ибо стоял один на краю лунного поля. Над ним висела холодная и бдительная луна, его слезы беззвучно скользили по его щекам. «Прости, гэ», — прошептал он, и его голос дрожал в темноте. «Я не смог сдержать обещания не покидать тебя». Он схватился за грудь, как будто боль могла выплеснуться из нее. «Пожалуйста… будь здоров. Будь счастлив — даже если без меня». *** Одна неделя без Ибо показалась мне вечностью. Выставка Сяо Чжаня собрала гораздо больше людей, чем он ожидал. Его работы были встречены с восхищением и благоговением. Все выставленные работы были распроданы. Он должен был гордиться. Он должен был чувствовать себя счастливым. Но каждый вечер, когда аплодисменты стихали и свет в галерее гас, он обнаруживал себя стоящим у окна отеля, вглядывающимся в далекий горизонт, думая об Ибо и о том, каково его здоровье. Прошли ли синяки? Пошла ли у него кровь из носа снова? Будут ли результаты анализов хорошими? Он скучал по Ибо. Он беспокоился об Ибо. Он скучал по тихому присутствию мальчика — по тому, как он следовал за ним в кабинет с чаем в руке, или как он дремал на диване, все еще держа открытую книгу на груди. Он скучал по мягкости в глазах Ибо, когда он думал, что Сяо Чжань не смотрит. Он скучал по естественному запаху Ибо и теплу его объятий, когда они спали ночью. Он скучал по заботе о нем. Не проходило ни одного дня без того, чтобы беспокойство не терзало его сердце, без грызущей боли от его отсутствия. «Я не должен был его оставлять. Я должен был настоять, чтобы он поехал со мной», — прошептал он однажды ночью, проводя кончиками пальцев по холодному оконному стеклу. Когда неделя наконец закончилась, он сел на самый ранний поезд домой, сердце колотилось, когда знакомые пейзажи размывались мимо. Он был измотан, но на сердце было легко — предвкушая сонную улыбку Ибо у двери, может быть, даже его ленивую жалобу на то, что его разбудили слишком рано. Но в доме было тихо. Слишком тихо. Он вошел, бросив сумку у двери. Никаких альбомов на столе. Никакой куртки, висящей на спинке стула. «Бо ди? ...Баобао », — крикнул он. Тишина. Он бросился в спальню, сердце колотилось. Кровать была аккуратно заправлена. Воздух был неподвижен — словно в ней не было никого несколько дней. Его глаза лихорадочно сканировали комнату, пока не остановились на тумбочке у кровати. Там лежал сложенный листок бумаги. Когда он открывал ее, его пальцы дрожали. Чжань гэ, Мне жаль. Я действительно хотел сдержать свое обещание остаться рядом с тобой. Я имел это в виду. Но мама с папой говорят, что тебе будет лучше без меня. И если мы продолжим то, что начали, я могу тебя погубить. Я не могу вынести мысли о том, что твое имя, твое будущее, твоя репутация будут разрушены из-за меня. Так что... Мне жаль, что я не смог остаться. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Будь счастлива — даже если без меня. Ибо Комната закружилась. Сяо Чжань опустился на кровать, сжимая письмо обеими руками. Его зрение затуманилось от слез, которые он пытался сдержать, но они все равно лились. «Нет... нет, нет...» Он выскочил из дома и побежал прямо в отель. Администратор подняла на него глаза и нерешительно покачала головой. « Ибо подал заявление на бессрочный отпуск... Он уехал с г-ном Хуаном». Она помолчала. « Они не оставили никакой информации — ни пункта назначения, ни даты возвращения». Грудь Сяо Чжаня сжалась, как тиски. Он повернулся на каблуках и помчался в родительский дом. Он не постучал. Он ворвался. Его мать вздрогнула, чуть не выронив чашку. « Чжань, что за черт…» « Когда вы вернулися? Зачем вы это сделали? Вам не следовало возвращаться, если вы собирались снова сделать мою жизнь невыносимой! Куда вы его послал?» — потребовал он, глаза его наполнились слезами, дыхание стало коротким и прерывистым. Отец вздохнул, откладывая газету. «Чжань, садись. Пожалуйста. Так нельзя...» Но Сяо Чжань продолжал, как будто он вообще не слышал отца. « Ибо жил как твой сын четырнадцать лет. Неужели у тебя не осталось к нему хоть капельки любви? Первое, что ты делаешь, увидев его, это прогоняешь его от меня? » Его голос сорвался, хрипло от боли. « Ты не мог удержать его раньше — ты забрал меня у него. Я это выдержал. А теперь, когда я, наконец, снова его нашла, ты снова забираешь его у меня. Ты видел, что сделали со мной эти годы. Ты видел, как я едва выживала без него. Но ты все равно сделал это снова!» Он плакал так сильно, что ему было трудно дышать, словно тяжесть боли давила на его легкие. Его мать стояла, заламывая руки. « Мы все еще любим Ибо. Но мы сделали только то, что сделал бы любой родитель — мы попросили его подумать о твоем будущем. О твоей репутации. Люди говорят, Чжань. Ты же знаешь, какие они. Они никогда не поймут». «Мне все равно, что они думают !» — кричал он. « Ты не имел права прогонять его! Снова забирать его у меня. Разве шести лет страданий недостаточно? Вы бессердечены!» Его мать вздрогнула, но продолжила, ее голос дрожал. «Мы только думали... может быть, твои чувства изменятся, если вы снова будете врозь. Что, может быть, это просто ностальгия. Что это не... такая любовь. Мы просто хотели направить вас обоих на правильный путь». «Кого волнует ваш так называемый правильный путь? — воскликнул он. « Он для меня все. А вы — вы использовали его любовь ко мне против него. Он ведь даже нездоров. У него были синяки... кровь из носа всего несколько дней назад. Я собиралась отвезти его к специалисту в Шанхай. Что мне теперь делать? Что ты будешь делать, если с Ибо случится что-то плохое?» Выражение лица отца дрогнуло. « Что ты имеешь в виду? Синяки? Он ничего не сказал... «Потому что ты никогда не давал ему шанса!» Он отступил назад, дрожа. « Я найду Ибо. Но если вы когда-нибудь снова вмешаетесь... то забудь, что я ваш сын, потому что я не отдам его только ради защиты репутации этой семьи!» Он повернулся и ушел, оставив родителей с чувством вины и беспомощности. Дом позади него расплылся. Все, что он знал сейчас, это невыносимая пустота жизни, в которой больше нет Ибо. На этот раз он не выживет. *** На следующий день Сяо Чжань отправился навестить мать Ибо. Лицо старухи озарилось, когда она увидела его, но теплота в ее выражении лица быстро исчезла, как только он спросил об Ибо. Она заметно встревожилась. «Он заходил несколько дней назад», — сказала она, глаза ее затуманились от беспокойства. «Но он казался в порядке... Я думала, он просто вернулся к тебе». Сердце Сяо Чжаня упало. «Знаете ли вы, куда еще он мог пойти? К кому-нибудь, к кому он мог обратиться?» — спросил он напряженным от отчаяния голосом. Но она лишь покачала головой, виновато и беспомощно. «Если б я только знала, Чжань... Мне правда жаль». Не имея больше никаких планов, Сяо Чжань вернулся в их теперь уже пустой дом. *** Прошла неделя. Семь долгих, мучительных дней — и все еще никаких признаков Ибо. Он возвращался в отель каждый день, надеясь, что Ибо вернется или позвонит. Не было ни одной ночи, когда он не плакал, шепча имя Ибо в темноту, умоляя его вернуться. Каждый восход солнца казался наказанием. Каждый час, прошедший без единого слова, был еще одним гвоздем в его груди. Он не мог есть. Он не мог спать. Его некогда яркие глаза потускнели, щеки впали, руки дрожали от усталости и горя. В доме воцарилась гробовая тишина. А без Ибо я не чувствовал себя как дома. Я чувствовал себя как в могиле. *** Ибо не чувствовал себя лучше. На самом деле, его состояние ухудшилось. Он был бледен в течение нескольких дней, но теперь он выглядел почти прозрачным. Глубокие синяки появились на его коже без причины — бледные фиолетовые и болезненно-желтые пятна расцвели на его руках и ногах. Он не мог спать, не мог есть. Даже слишком долгое стояние вызывало у него головокружение. Цзинъюй пытается убедить его вернуться к врачу, но Ибо не желает этого делать. Цзинъюй мог только оставаться рядом, молча наблюдая за ним. Он готовил, убирался и следил за тем, чтобы у Ибо были лекарства и теплые одеяла, даже если Ибо едва к чему-либо прикасался. Молодой человек медленно и мучительно угасал, словно догорающее пламя. Но однажды ночью это стало слишком. Нос Ибо снова начал кровоточить. Он проснулся в холодном поту, его сердцебиение было нестабильным, комната вращалась вокруг него. Его грудь сжималась с каждым вдохом, а зрение затуманилось, когда волна слабости обрушилась на него. Его ноги подкосились один раз, затем дважды, но он заставил себя встать, дотащив свое тело до комнаты Цзинъюй. Он слабо постучал. Когда дверь открылась, Цзинъюй замер. Ибо покачивался, едва держась на ногах. Его губы были бледными, а из одной ноздри текла кровь. Его рубашка прилипла к спине от пота. «Цзинъюй-гэ…» — его голос дрогнул, когда он прислонился к дверному косяку. «Я… я чувствую, что умираю». Его глаза наполнились слезами, когда он вцепился в рубашку Цзинъюя, в его голосе звучало отчаяние. «Мне страшно. А что, если я умру здесь... так и не увидев Чжань-гэ? А что, если я никогда не смогу попрощаться? Я хочу увидеть Чжань-гэ» Его тело сотрясалось от рыданий, он был слишком слаб, чтобы стоять, но руки крепко держались. «Пожалуйста… помоги мне. Я хочу вернуться домой к Чжань-гэ. Я хочу увидеть его… в последний раз. Пожалуйста, Цзинъюй-гэ…» Цзинъюй не терял ни секунды. Он схватил маленькую сумку Ибо, накинул куртку ему на плечи и помог ему дойти до машины. Ибо прислонился к нему, дрожа от холода, который шел откуда-то изнутри. К тому времени, как они отправились в путь, Ибо приходил в сознание и терял его. Он сгорал от лихорадки. Его голова свесилась набок, и он тихо бормотал во сне, как будто все еще умоляя даже во сне. «Чжань-гэ… Мне страшно… Мне жаль… Пожалуйста… Прими меня обратно…» *** Ибо и Цзинъюй прибыли в дом Сяо Чжаня как раз перед восходом солнца. Мир был все еще тих, купаясь в мягкой серости раннего утра. Цзинъюй быстро вылез из машины и помог Ибо, который проснулся, но едва стоял на ногах. Его тело казалось хрупким, кости легкими, как бумага, но его глаза слабо загорелись при виде дома — дома, по которому он тосковал. Он дохромал до входной двери, тяжело опираясь на Цзинъюй, и поднял дрожащую руку, чтобы постучать. Его голос дрогнул, когда он позвал: «Чжань-гэ…» Внутри Сяо Чжань свернулся на диване в гостиной, его тело все еще было одето с прошлой ночи. Он не поднимался наверх уже несколько дней — он не мог вынести лежания в их постели без Ибо рядом с ним. На полу стояла пустая бутылка, а на подушке под щекой были следы слез. Горе поселилось в его груди, терзая его каждую ночь. В тот момент, когда он услышал голос Ибо, его глаза распахнулись. На секунду он подумал, что спит. Но затем он снова заговорил, мягко и напряженно. «Чжань-гэ…» Он бросился к двери, сердце колотилось. И когда он ее открыл... Его дыхание покинуло его. Ибо стоял там, покачиваясь, как свеча на ветру. Его кожа была бледной, почти призрачной, а темные круги ввалились в глаза. Его губы потрескались, нос красный. Он был совсем не похож на мальчика, который когда-то наполнял дом тихим смехом. Сердце Сяо Чжаня упало. «Бо ди!…» — крикнул он дрожащим голосом, шагнув вперед и протянув руки к Ибо. Открывшееся ему зрелище едва не поставило его на колени. — «Что… что с тобой случилось?» — спросил он, сердце сжималось, глаза уже наполнились слезами. Не говоря ни слова, Ибо бросился в объятия Сяо Чжаня. Его тело было таким легким, слишком легким, словно тяжесть жизни уже начала ускользать. Он вцепился в рубашку Чжаня, рыдая у него на груди. «Прости, гэ… Мне так жаль, что я ухожу…» Его голос сорвался, отчаянный и хрупкий. «Но я думаю… Я думаю, что умираю. Мне нужно было снова увидеть тебя. Пожалуйста, не ненавидь меня. Пожалуйста… позволь мне остаться. Просто позволь мне остаться до того дня…» Сяо Чжань замер, не дав Ибо договорить, он слегка отстранился, обхватив лицо Ибо дрожащими руками, его глаза затуманились от слез. «Что ты говоришь, Бо ди?» — выдавил он. «Нет… Я не дам тебе умереть. Мы пойдем к врачу. Мы тебя вылечим. Ты мне обещал, помнишь? Ты сказал, что больше никогда меня не покинешь». Но прежде чем Ибо успел ответить, его глаза закрылись. Колени подогнулись, и он рухнул в объятия Сяо Чжаня. «Бо ди!» — закричал Чжань, подхватив его прежде, чем он ударился о землю. Он осторожно потряс его, паника нарастала, как волна, слезы текли по его лицу. « Бо ди, пожалуйста! Открой глаза! Не делай этого. Нет... ты не можешь!» Но Ибо остался неподвижен, потеряв сознание в его объятиях. Цзинъюй бросился к Чжаню. Вместе они отнесли Ибо в машину, руки Чжана не отпускали его ни на секунду. Дорога до больницы была размыта красными светофорами и учащенным сердцебиением. Как только они прибыли, медицинская бригада срочно доставила Ибо в отделение неотложной помощи. Сяо Чжань оставался рядом с ним, пока врачи не вывели его. Он мерил шагами коридор, словно человек, который вот-вот развалится. Цзинъюй оставался рядом, молчаливо поддерживая его. Через несколько мгновений появился доктор Лю, на лице которого отражалась глубокая обеспокоенность. «Где вы оба были?» — твердо сказал он. «Я ждал, когда вы вернетесь. Мы пытались позвонить по номерам из его карты, но никто не ответил. У меня уже есть результаты анализов, которые мы провели во время его последней госпитализации». Грудь Сяо Чжаня сжалась. «Что это, доктор? Это плохо?» — спросил он, его голос дрожал от страха. Доктор ответил не сразу. Вместо этого он указал на свой кабинет. «Пойдем со мной». Сяо Чжань повернулся к Цзинъюй. «Ты можешь остаться с ним? Пока я не вернусь?» Цзинъюй кивнул. «Конечно». Прежде чем уйти, Чжань остановился, глядя ему в глаза. «Спасибо... за то, что заботился о нем и вернул его мне». Цзинъюй улыбнулся слегка и торжественно. «Ему нужен был ты. Я лишь помог ему найти свой путь». Цзинъюй молча сидел возле кровати Ибо, прокручивая в голове сцену, свидетелем которой он только что стал, — душераздирающее воссоединение, развернувшееся перед ним. Увидев, как Ибо рухнул в объятия Сяо Чжаня, прижимаясь к нему так, словно он был единственным, что поддерживало в нем жизнь, Цзинъюй наконец понял. Это... это была любовь. Дикая. Неоспоримая. Несокрушимая. И он больше не мог стоять у него на пути. Больше никаких осуждений. Больше никакого сопротивления. Счастье Ибо — а теперь и его жизнь — было всем, что имело значение. И он сделает все возможное, чтобы помочь Ибо... чтобы обеспечить ему счастливый конец — с Чжанем. *** Внутри кабинета врача стерильные лампы тихо гудели, когда доктор Лю вытащил файл. Он вручил Сяо Чжаню копию результатов теста. «Как я уже говорил, мы заподозрили что-то серьезное на основании его симптомов. Анализ крови это подтвердил». Глаза Сяо Чжаня пробежали по странице, но слова слились воедино. Только когда доктор снова заговорил, все замерло. «Это лейкемия». На мгновение мир затих, словно Земля перестала вращаться. Чжань схватился за край стола, костяшки пальцев побелели. «Лейкемия…?» — прошептал он. «Да», — мягко сказал доктор, — « но послушайте внимательно — этот тип все еще поддается лечению. Мы вовремя его обнаружили, и это дает нам значительное преимущество. При немедленном и правильном лечении его шансы выздороветь высоки. Но нам нужно действовать быстро». Сяо Чжань наклонился вперед, его руки дрожали. « Что нам делать дальше?» « Первый шаг — найти совместимого донора костного мозга », — объяснил врач. « Нам нужно будет начать типирование HLA — тестирование на антиген лейкоцитов человека — для определения совместимости. Любой здоровый человек может пройти тестирование, но близкие биологические родственники, как правило, имеют более высокие шансы на совпадение». « Я сделаю это », — сказал Сяо Чжань немедленно, не задумываясь. « Проверь меня. Пожалуйста ». Врач кивнул, уже предвкушая его ответ. « Конечно. Мы запланируем забор крови на сегодня. Чем раньше мы получим результаты, тем быстрее сможем двигаться дальше». Он помолчал, давая время успокоиться, прежде чем продолжить. « Но даже до того, как мы достигнем стадии трансплантации, нам нужно сосредоточиться на стабилизации состояния Ибо. Он сильно истощен, анемичен и слаб. Мы начнем поддерживающее лечение — переливания, если необходимо, нутритивную поддержку и лекарства для укрепления его иммунной системы. Чем сильнее его тело перенесет трансплантацию, тем выше его шансы на выздоровление». Сяо Чжань сглотнул и кивнул. « Чего бы это ни стоило. Просто скажи мне, что мне нужно сделать». Врач одарил его успокаивающим взглядом. « Я попрошу медсестер дать вам пакет со всеми инструкциями по тестированию доноров. Пока что держитесь поближе к нему. Вы ему понадобитесь — больше, чем когда-либо » Сяо Чжань медленно кивнул, но его тело онемело, словно он проваливался в пол. Он вышел из кабинета в оцепенении и обнаружил Цзинъюя, все еще сидящую возле кровати Ибо. Ибо крепко спал, его бледное лицо лежало на подушке, дыхание было поверхностным, но ровным. Сяо Чжань сел рядом с ним, нежно положив руку на руку Ибо. Его тело дрожало, глаза остекленели. « У него лейкемия», — тихо сказал Чжань. Оцепенение, которое поглотило его ранее, казалось, исчезло, и тяжесть реальности внезапно обрушилась на него. Крупные слезы потекли по его щекам. Цзинъюй ошеломленно поднял голову, на его лице застыло недоверие. « Но врач сказал, что это излечимо », — добавил Чжань сквозь тихие рыдания, стараясь не разбудить Ибо. « Еще есть надежда... но мне нужно действовать быстро». Он полностью повернулся к Цзинъюй, слезы продолжали течь неудержимо. «Я обещал, что буду его защищать... но посмотрите на него сейчас » , — пробормотал он, закрыв лицо руками. «Мне следовало отвести его к врачу, когда вы впервые сказали, что у него анемия. Мне следовало заставить его обратиться к врачу раньше. Может быть, все не стало бы так плохо...» Цзинъюй положила руку на плечо Чжаня, словно успокаивая. « Не вини себя, Чжань. Ты же знаешь, какой упрямый Ибо. Даже если бы ты притащил его сюда, он бы нашел способ отговориться. И ты знаешь, что он не будет счастлив, узнав, что ты винишь себя». Он помолчал, его голос стал тише. « Ибо так сильно любит тебя. Он мог не говорить этого вслух на ферме, но я видел это… по тому, как он внезапно замолчал, а затем тихо заплакал, когда думал, что никто не видит», — сказал Цзинъюй мягким голосом. « Ибо был полон энергии, когда я впервые встретил его в отеле. Но без тебя… он казался пустым. Безжизненным. Как будто чего-то важного не хватало. Казалось, что с каждым днем ​​он все больше увядал без тебя». Он снова замолчал, его слова были полны честности. « Ты для него все, Чжань. Вот почему я решила отпустить… то, что я к нему чувствовал». У Чжаня перехватило дыхание. Его глаза заблестели от слез, и на мгновение он не мог говорить. Затем он посмотрел на Цзинъюя, его голос был тихим, но ровным. « Спасибо... правда. Я знаю, как тебе должно быть тяжело это говорить ». Он с трудом сглотнул. « Я чувствую то же самое по отношению к нему. Я любил его так долго, даже когда пытался этого не делать. Это всегда был он». « Он не просто тот, кого я люблю — он часть меня. Мысль о том, что я могу потерять его… это как забыть, как дышать. Я не знаю, как жить в этом мире без него». «Будь сильным ради него, Чжань. Он справится с этим», — сказал Цзинъюй, успокаивающе похлопав его по спине. В комнате воцарилась тишина, когда они оба повернулись, чтобы посмотреть на спящего мальчика — такого хрупкого, такого душераздирающе неподвижного. И когда первые лучи солнечного света проникли в окна больницы, это ознаменовало не конец, а начало их самой жестокой битвы: битвы за жизнь Ибо.