ETERNAL LOVE

У автора свое видение на медицину(переводчик) Ибо проснулся от резкого запаха антисептика и тихого, размеренного писка машин вокруг него. Его тело было тяжелым, слабым. Трубки тянулись от его руки, кислородная линия касалась его щеки, а кардиомонитор тихо мигал рядом с ним. Он спал больше двадцати четырех часов. Он медленно открыл глаза. Больничная палата была тусклой и тихой. Но облегчение ему принесла знакомая фигура, сидевшая в кресле возле его кровати. Его Чжань. Он спал, положив голову на край кровати, одной рукой крепко обхватив руку Ибо. Сердце Ибо сжалось. Он выглядит таким уставшим... Лицо Чжаня утратило свой обычный румянец. Он выглядел тоньше — слишком худым. Вид был более болезненным, чем капельница в руке Ибо. С усилием Ибо поднял свободную руку и протянул ее, его пальцы дрожали, когда они нежно коснулись волос Сяо Чжаня. Он поднял голову, и в тот момент, когда его глаза встретились с глазами Ибо, его охватила волна облегчения, мягкая и мгновенная. «Бо ди... слава богу, ты проснулся ». Чжань быстро встал, наклонился и нежно поцеловал влажный лоб Ибо. «Ты напугал меня до смерти, баобао… » Его голос дрогнул от воспоминаний. « Ты рухнул прямо мне в руки. Я думал, что потеряю тебя ». Ибо медленно моргнул, его пальцы слегка сжались вокруг руки Чжаня. «Что со мной, гэ ?» — спросил он дрожащим голосом. « Я... действительно умираю?» Его глаза, полные тихого страха, всматривались в лицо Члиця, словно глаза ребенка, который слишком рано увидел слишком много. Сяо Чжань не знал, как ответить сразу. Он не знал, с чего и как начать. Его горло сжалось, слова застряли где-то между страхом и горем. Но он должен был попытаться. « Ибо …» — начал он тихо, не выпуская руки Ибо. « Доктор Лю сказал… у тебя лейкемия ». Глаза Ибо расширились, это слово обрушилось на него, словно поезд. «Лейкемия?» — переспросил Ибо, его голос был едва громче шепота, он цеплялся за надежду, что он каким-то образом ослышался. « Но не волнуйся », — попросил Сяо Чжань, его голос был напряжен от эмоций, глаза блестели от непролитых слез. « Врач сказал, что это излечимо, но только если мы будем действовать быстро. Нам нужен донор костного мозга, который тебе подходит, и он нужен тебе сейчас. Я тоже пройду обследование — чего бы это ни стоило, я это сделаю » . Он хотел продолжить объяснения, успокоить его, но слезы Ибо уже начали течь. Они тихо текли по его бледным щекам, а голос звучал как шепот. «Гэ… » Он отвернулся, не в силах встретиться взглядом с Чжанем. «Каковы мои шансы ? Мой биологический отец… он умер от лейкемии. Может, меня ждет та же участь». Сердце Сяо Чжаня разбилось при звуке этих слов. Он нежно обхватил лицо Ибо, заставляя его посмотреть на него. «Ибо, посмотри на меня». Его голос надломился. «У тебя высокие шансы. Твое состояние только ухудшилось, потому что Цзинъюй сказал, что ты не ешь и не спишь». Он вытер большим пальцем слезу со щеки Ибо, хотя его собственные глаза были полны слез. «Я не позволю тебе умереть, Бо ди. Я сделаю все, что смогу, чтобы ты жил». Ибо тихо и горько рассмеялся. «Чжань гэ... моя семья не может позволить себе такое лечение», — тихо сказал Ибо. «Я не пойду на такое лечение. Я лучше проведу оставшееся мне время с тобой... чем умру в одиночестве посреди всего этого. Ссоры могут только украсть то немногое время, что у нас еще есть вместе». Грудь Сяо Чжаня сжалась, ярость и горе слились в едином комке в его горле. «А что потом?» — рявкнул он, голос дрожал, когда он перешел в рыдания. «Ты умрешь и просто оставишь меня позади? Ты когда-нибудь думала о том, что будет со мной, когда тебя не станет?» Слезы текли по его щекам, больше не сдерживаемые. Голос его надломился под тяжестью беспомощного горя. «Ты же прекрасно знаешь, что деньги — это не проблема, Ибо!» — пробормотал он. « Может быть…» — его голос дрогнул, — «может быть, ты просто не любишь меня так, как я люблю тебя». У него вырвался горький, надломленный смех, грубый и неотфильтрованный. « Ладно. Если ты готов умереть... то я умру вместе с тобой». «Сяо Чжань!» — ахнул Ибо, широко раскрыв глаза от ужаса. Затем, так же быстро, его голос смягчился — в нем закралась вина, дрожа от сожаления. «Это не так... пожалуйста, не говори так». Он отвернулся, горло сжалось, он изо всех сил пытался продолжить. «Знаешь...» Но он не смог закончить. Момент был разрушен, когда дверь с силой распахнулась. Оба в унисон повернули головы, пораженные. В дверях стояли родители Сяо Чжаня и Чжочен. Цзинъюй позвонил Чжочену, как только он вернулся в отель, его голос был тихим и дрожащим, когда он все рассказал. Чжочен, ошеломленный новостью, не колебался ни секунды. Он немедленно ушел с работы и пошел домой, без промедления сообщив новость родителям. И вот они стоят у дверей больницы — бледные лица, широко раскрытые от вины и печали глаза. Госпожа Сяо первой бросилась к Ибо. Ее глаза наполнились слезами, когда она увидела его хрупкое тело, лежащее на больничной койке. Не говоря ни слова, она опустилась на колени, потянувшись к его заплаканному лицу. «Ибо, дитя мое…» — ее голос дрогнул. «Нам так жаль, что мы оттолкнули тебя. Мы понятия не имели… даже не представляли, что с тобой». Ее руки дрожали, когда она протянула руку, нежно лаская его щеку, словно боясь, что ее прикосновение может причинить ему еще больше боли. Чжочен молча стоял в углу, скрестив руки. Тревога в его глазах выдавала спокойствие, которое он пытался сохранить. Господин Сяо медленно шагнул вперед, его голос был тише обычного — тихим и полным раскаяния. «Прости, сынок. Мы должны были это увидеть... как сильно вы любите друг друга». Он замолчал, бросив долгий взгляд на сына. «Чжаню пришлось уйти от нас — своих родителей — просто чтобы мы ясно увидели». Он приблизился к кровати, его взгляд был мягким, но отягощенным чувством вины. Слезы навернулись на глаза, голос был почти шепотом. «Тебе больше не нужно нести это бремя, Ибо». Он тяжело сглотнул. «Мы ошибались. Мы благословляем вас обоих. Вы можете свободно любить друг друга... Просто — пожалуйста, сосредоточьтесь на том, чтобы вы были счастливы и здоровы». Грудь Ибо сжалась. Он жаждал услышать эти слова, жаждал этого принятия, этого подтверждения. Его губы приоткрылись, дыхание перехватило, когда он попытался ответить. « Папа… » Его голос был хриплым. «Спасибо… » Слова вырвались хрупкими, надтреснутыми от эмоций. «Спасибо, что не ненавидишь меня и Чжань гэ». Затем его глаза обратились, инстинктивно ища единственного человека, который был для него важнее всего. Он хотел сказать: «Гэ... ты слышал это, да? Я могу любить тебя свободно». Его взгляд искрился надеждой, дрожа от хрупкой радости. Но Сяо Чжань не смотрел на него. Он стоял в дальнем конце комнаты, крепко обхватив себя руками, словно пытаясь удержать свое сердце от полного распада. Его глаза были красными, слезы все еще текли по его щекам — они были молчаливыми, упрямыми. Он отказывался встречаться глазами с Ибо. Как будто он не слышал слов своих родителей. Как будто все это больше не имело значения. Это зрелище пронзило Ибо глубже, чем любая игла. Осознание того, что он ранил человека, которого любил больше всего, — своим отказом бороться, жить, верить в их общее будущее — было невыносимо. И в этот момент что-то внутри него изменилось. Он не хотел сдаваться. Он не хотел умирать. Он внезапно захотел процедуру. Даже самый слабый шанс — если это означало вернуть улыбку Чжаню, если это означало остаться с ним еще немного — стоил того. И даже если бы он не сделал этого... даже если бы это не удалось... по крайней мере, он бы попытался. По крайней мере, Чжань знал бы — действительно знал бы — что он любил его так же сильно. Его сердце кричало. Ему хотелось двигаться — вырвать трубки, провода, стерильные барьеры между ними. Броситься в объятия Сяо Чжаня и наконец сказать слова, которые горели в его груди: «Мне жаль, Чжань. Я готов лечиться ». Но он не мог пошевелиться. Капельница дернула его кожу. Кардиомонитор резко запищал, когда его пульс подскочил. Его грудь вздымалась и опускалась в мелком отчаянии. Ибо открыл рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Сяо Чжань двинулся. «Мама... Папа...» — его голос был тихим, глухим. «Вв можете побыть с ним немного?» Сердце Ибо упало. «Мне нужно кое-куда пойти. Я вернусь позже, Ибо». Он его не поцеловал. Он даже не посмотрел на него. А потом он ушел. Дверь за ним захлопнулась. Ибо ошеломленно смотрел ему вслед. Его губы дрожали, слова замирали в горле. Он хотел объяснить. Но было слишком поздно. Поэтому он просто слабо кивнул, его плечи дрожали. Слезы беззвучно катились по его щекам. Больно. Боже, как больно. Не боль в костях. Не болезнь, съедающая его. Нет. Это была боль от того, что его игнорировал человек, которого он любил больше всего. *** Сяо Чжань Он вышел, не оглядываясь. Он не мог. Если бы он обернулся, он бы рассыпался. Ноги несли его по коридору, словно они были не его, онемевшие и жесткие, каждый шаг тяжелее предыдущего. Его руки сжались по бокам, ногти впились в ладони, просто чтобы напомнить себе, что он все еще жив. Образ Ибо — лежащего там, слабого, плачущего, думающего, что он не достоин борьбы — горел у него в глазах. Как он мог? Как Ибо мог поверить, хотя бы на секунду, что с ним все будет в порядке без него? «Может быть, ты просто не любишь меня так, как я люблю тебя». Сяо Чжань имел в виду это в момент отчаяния, а не обвинения. Но боль на лице Ибо... она сломала его. Он не ненавидел Ибо. Он никогда не сможет. Но Боже, как же было больно — так больно — смотреть, как сдается любимый тобой человек. Смотреть, как он готовится к смерти, словно это было легче, чем бороться за то, чтобы остаться. Будто его жизнь с Чжанем не имела достаточного значения. Когда он дошел до конца коридора и прислонился к холодной стене, его грудь сжалась, и он быстро заморгал. «Ладно, я просто умру вместе с тобой». Он тоже не это имел в виду. Но в тот момент он хотел, чтобы Ибо почувствовал его опустошение, увидел агонию от того, что его оставили позади. Сяо Чжань грубо вытер лицо и вдохнул. Сейчас не время разваливаться. Он не убегал. Он направлялся к семье Ибо. Ему нужно было рассказать им — о диагнозе, о срочности. Хотел бы Ибо или нет, им придется пройти тест на совместимость костного мозга. Любой из них мог быть тем, кто нужен Ибо. А если нет, он сделает все, чтобы найти донора. Ибо мог бы ненавидеть его за то, что он заставил его сделать эту процедуру. Но Сяо Чжань предпочел бы провести остаток своей жизни, ненавидимый Ибо, чем похоронить его и остаться в одиночестве. Если Ибо собирался его покинуть, то не через смерть. «Ты можешь ненавидеть меня сколько хочешь, баобао», — прошептал он себе, вытирая очередную слезу. « Но я лучше буду жить с твоей ненавистью, чем умру от твоим отсутствием». И с этими словами он вошел в лифт. Ему нужно было найти семью. Спасти жизнь. *** Ибо В тот момент, когда Сяо Чжань вышел, в комнате стало холоднее. Ибо уставился на дверь, которая только что закрылась за ним, и услышал, как шаги Чжаня затихли в коридоре. «Он, должно быть, теперь меня ненавидит…» Ибо сжал губы, пытаясь сдержать боль в груди, но она все равно расцвела — острая, мучительная. Тихий шорох рядом с ним нарушил тишину. Госпожа Сяо потянулась к его руке, нежно обхватив ее обеими своими, ее прикосновение было теплым, но дрожащим. «Я не знаю, что вызвало недопонимание между вами двумя. Но тебе не нужно держать это в себе, Ибо», — прошептала она, голосом, полным эмоций. «Не с нами». Вот и все. Ибо отпустил. Слезы текли по его щекам — грязные, неконтролируемые. Он уткнулся лицом в подушку, пытаясь скрыть отвратительный звук своих рыданий, но они все равно вырывались наружу, грубые и сотрясающие. Все его тело дрожало, охваченное молчаливой виной и горем. «Мама...» — всхлипнул Ибо, его голос был едва слышен. «Я сказал, что не буду лечиться... Я просто хотел спокойно умереть рядом с ним». Его грудь вздымалась, когда он пытался дышать сквозь слезы. «Ему, должно быть, было так больно из-за этого. Он сказал... может быть, я не любил его так сильно». Икота прорезалась сквозь его слова, резкая и болезненная. «Я не хотел причинять ему боль», — выдавил он, дрожа. «Я просто хотел провести с ним то время, что у меня осталось. Я думал... Я думал, что умереть будет легче, чем заставить его страдать из-за меня». Его голос надломился, резкий вздох вырвался, когда он зажмурился, как будто это могло остановить воспоминание о лице Чжаня. «Но выражение его лица...» Его дыхание прервалось. «Он выглядел так, будто я уже умер». Госпожа Сяо нежно гладила его по волосам, успокаивая его, как ребенка. Ее голос был мягким, полным тихого успокоения. «О, Ибо, конечно, он был ранен. Но просто дай ему время. Пройдет немного времени, прежде чем он вернется к тебе». Она нежно улыбнулась, смахивая слезу с его щеки. «Твой Чжань любит тебя — больше, чем ты думаешь». «Я сделаю это», — хрипло прошептал Ибо. «Процедуру. Я сделаю это. Только... пожалуйста... не позволяйте Чжань ге отказаться от меня». Господин Сяо приблизился к кровати, положив руку на плечо Ибо. «Он не сделает этого. Этот мальчик сражался за тебя со всем миром. Пусть продолжает сражаться. И на этот раз сражайся вместе с ним». Ибо мог только кивнуть, слезы все еще текли по его щекам, но в его груди медленно разгорался огонек решимости. «Я буду бороться, Чжань гэ… даже если мне страшно… я буду бороться». *** В доме Ванов Сяо Чжань стоял снаружи скромного дома, сжав руки в кулаки в карманах пальто. Ветер обжигал его лицо, но не холод заставлял его тело дрожать — это была беспомощность. Страх. Он все еще чувствовал тяжесть затихающего голоса Ибо, спрашивающего, действительно ли он умирает. Но Чжань приехал сюда не для того, чтобы барахтаться. Собравшись с духом, он шагнул вперед и тихонько постучал в дверь. Внутри послышались шаркающие шаги, а затем дверь открылась. Мать Ван Ибо стояла перед ним, ее усталое лицо напряглось от беспокойства, когда она увидела его. «Сяо Чжань?» — ее голос был осторожным, но не злым. «Извините, что пришел без предупреждения», — быстро сказал он, слегка поклонившись. «Это касается Ибо». У нее перехватило дыхание. Она отошла в сторону, не сказав больше ни слова, жестом приглашая его войти. «Входи. Что с ним случилось? Ты уже нашел его?» В маленькой гостиной старший брат Ибо, Джексон, спал на диване. Он удивленно моргнул, увидев Сяо Чжаня. «Ибо вернулся домой прошлой ночью... но он упал в обморок. Мы срочно отвезли его в больницу. У него диагностировали лейкемию». Слова были резкими, каждое из них тяжелым грузом давило на комнату. Миссис Ван прикрыла рот рукой, ахнув. Джексон выпрямился, внезапно посерьезнев. «Что?» «Врач сказал, что это еще поддается лечению», — продолжил Чжань, стараясь, чтобы голос не дрожал. «Но ему нужна пересадка костного мозга. Врачи начнут проводить тесты. Я предложила проверить себя, но есть вероятность, что я не подойду». Он перевел взгляд с одного на другого, и его голос смягчился от отчаяния. «Вот почему я пришел. Можете ли вы также пройти тест? Пожалуйста, помогите ему». Мать Ибо шагнула вперед, ее глаза уже остекленели от слез. «Конечно. Конечно, мы сделаем это. Тебе не нужно умолять, он наша кровь». «Я тоже так сделаю», — выпалил Джексон. От облегчения у Чжаня подогнулись колени. «Спасибо», — прошептал он. «Огромное спасибо». Он повернулся, чтобы уйти, но остановился у двери. «Ибо не знает, что я сюда пришла. Он... он напуган. Он думает, что легче отпустить, чем бороться и лечиться», — голос Чжаня дрогнул. «Но я не позволю ему этого. Даже если он возненавидит меня за то, что я заставил его жить, я приму эту ненависть, если это значит, что он сможет жить». Госпожа Ван шагнула вперед и нежно коснулась его руки. «Он никогда не возненавидит тебя, дитя. Он только выглядел так, будто умер, когда ты уехала в Штаты, но он вернулся к жизни, как только ты вернулась. Ты для него как спасательный круг. Он никогда не сможет тебя возненавидеть». Чжань не ответил. Он только кивнул, глаза его щипало, затем он вышел в дом, и его сердце колотилось о ребра, словно пыталось кричать. *** Больничная палата – Позже той ночью Тихий писк мониторов наполнил тихую больничную палату. Ибо сидел, откинувшись на подушки, бледный, измученный, с красными и опухшими от слез глазами. Его взгляд был пустым, устремленным на дверь, цепляясь за единственную надежду: когда она откроется, это будет Сяо Чжань. Рядом с ним, г-жа Сяо нежно промокнула его лоб влажной тканью, ее прикосновение было нежным и ритмичным, молчаливое предложение утешения. Г-н Сяо стоял у окна, крепко скрестив руки на груди, выражение его лица было спокойным, но отягощенным эмоциями. Снаружи Сяо Чжань застыл, держась одной рукой за ручку двери, а другую прижав к груди. Его сердце колотилось в груди, как боевой барабан. Он вернулся несколько часов назад — после разговора с семьей Ван, — но ноги отказывались нести его вперед. А что, если Ибо имел в виду каждое слово? А что, если бы он действительно сдался? Что тогда? Действительно ли он заставит Ибо пройти эту процедуру? Сможет ли он жить с собой, если Ибо возненавидит его за это, если человек, которого он любит больше всего на свете, в конечном итоге возненавидит его? Сердце Сяо Чжаня разрывалось от противоречий. Но он дал обещание. Себе. Семье Ибо. Сделать все возможное, чтобы спасти его. Сделав прерывистый вдох, Чжань медленно толкнул дверь. Их взгляды встретились, как только он вошел. Волосы Ибо были все еще влажными после недавнего вытирания, пряди прилипли к его бледной коже. Его глаза расширились — в них смешались облегчение и удивление — и через несколько секунд снова хлынули слезы, молча скатываясь по его бледным щекам. Госпожа Сяо поднялась первой, нежно коснувшись руки Ибо. «Мы дадим вам двоим немного времени», — тихо сказала она, ее голос был полон любви. «Мы сейчас направляемся домой». Господин Сяо остановился возле сына, направляясь к выходу, и положил сильную руку на плечо Чжаня — молчаливую, уверенную и теплую — прежде чем они оба тихо выскользнули из палаты, закрыв за собой дверь. А потом — остались только они вдвоем. Их глаза по-прежнему были прикованы друг к другу. В течение долгого, дрожащего удара никто из них не двигался. Тишина между ними была оглушительной. «Чжань гэ…» Этот голос — такой мягкий, такой хрупкий — разрушил сдержанность Сяо Чжаня. Слезы продолжали течь по щекам Ибо, пока он пытался говорить, несмотря на дрожь в голосе. «Я сказала маме и папе после того, как ты ушел... Я буду лечиться. Я передумал. Я просто... Я хочу жить, Чжань гэ». Он посмотрел на Сяо Чжаня глазами, полными слез. «Я хочу остаться. Даже если будет больно, я выдержу — потому что… Я так сильно тебя люблю. И мне больнее, чем моему телу, видеть, как ты меня игнорируешь». Этого было достаточно. Сяо Чжань рухнул на колени возле кровати, прижав голову к груди Ибо и открыто зарыдав. Буря, которую он сдерживал, наконец вырвалась наружу. «Я не игнорировал тебя, Ибо…» — выдавил Чжань. «Мне просто было больно, потому что казалось, что ты так легко сдался… будто я не имел значения. Но игнорировать тебя? Это было бы последним, что я когда-либо сделал бы. Я слишком люблю тебя, чтобы когда-либо сделать это». Ибо протянул дрожащую руку, нежно обхватив голову Чжана. «Я тоже люблю тебя, гэ», — прошептал он хриплым голосом. «Так сильно, что это меня пугает. Когда ты не смотрел на меня... когда ты уходил... Я думал...» — его голос дрогнул, «я думал, что ты уже отказался от меня». Чжань поднял глаза, грубо вытирая слезы тыльной стороной ладони. «Прости, баобао. Я бы никогда тебя не бросил». Его голос дрожал, когда он продолжал. «Я пошел к твоей маме домой после того, как ушел... Я рассказал им о твоем состоянии. Я попросил их пройти обследование». Он опустил взгляд, в его глазах мелькнуло чувство вины. «Я знаю, что мне следовало сначала спросить тебя. Мне жаль. Но Бо ди... Я сделаю все, чтобы сохранить тебе жизнь. Даже если ты в итоге возненавидишь меня за то, что я заставил тебя пройти через эту процедуру — я приму это. Я вынесу все... если это значит, что я все еще смогу увидеть, как ты существуешь в этом мире. «Как я могу ненавидеть тебя… если ты — причина, по которой я все еще хочу жить?» Голос Ибо надломился — мягкий, грубый и полный боли. «Ничего страшного, что ты попросил их, не сказав мне. Я просто... Я рад, что ты это сделал». Он улыбнулся со слезами на глазах. Сяо Чжань поднялся, наклонился и нежно поцеловал влажный лоб Ибо. Его собственные губы дрожали, когда он коснулся его лба. «Ты справишься», — прошептал он. «И я буду здесь. На каждом шагу. Я так сильно люблю тебя, Ибо. Больше, чем свою жизнь». Ибо протянул свободную руку и слабо обнял Чжаня. «Я буду бороться — не только ради тебя, гэ, но и потому, что я этого хочу. Я хочу жить. Я хочу больше времени с тобой». *** Больница – Два Дня Спустя Сяо Чжань тихо сидел в зоне ожидания снаружи лаборатории, сжав пальцы в кулаки на коленях. Анализ был быстрым — простой забор крови, — но тяжесть того, что он означал, заставляла каждую прошедшую секунду казаться вечностью. Мать Ибо вызвалась первой, ее глаза были спокойными, но полными надежды. Вскоре последовали мистер и миссис Сяо, а также Джексон, чье тихое поведение резко изменилось за последнюю неделю. Он остался рядом с матерью, обняв ее за плечи. Даже Чжочен шагнул вперед — сначала напряженный и неловкий, но молчаливый и решительный. А потом был Сяо Чжань. В тот момент, когда медсестра окликнула его по имени, он встал и вошел, сжав зубы и сверкая глазами, полными безмолвных молитв. Пожалуйста, пусть это буду я. Если не они, то пусть это буду я. Я дам ему все, что угодно, все. Теперь им оставалось только ждать. Но дни ожидания казались невыносимо длинными. Им сказали, что потребуется по крайней мере несколько дней, может быть, даже неделя, чтобы вернуться, но каждый прошедший день, казалось, истощал Ибо все больше. Он становился слабее, бледнее и более уставшим. Большую часть времени он просто хотел спать. Сяо Чжань никогда не отходил от него. Ни разу. Несмотря на постоянные призывы как его собственных родителей, так и семьи Ибо отдохнуть или как следует выспаться, Сяо Чжань съездил домой только один раз — чтобы собрать несколько смен одежды для них обоих. Он вернулся почти сразу же, отказываясь находиться где-либо еще, кроме как рядом с Ибо. Он помог Ибо помыть волосы, нежно вытер его теплой тканью, переодел его, обеспечив ему максимальный комфорт. Но когда дело дошло до вытирания более интимных мест, Ибо покраснел и натянул на себя одеяло, покачав головой. «Я... я могу сделать это сам», — пробормотал он. Сяо Чжань поднял бровь. «Баобэй, я купал тебя, когда мы были детьми, помнишь? Какая теперь разница?» Ибо застонал, щеки его вспыхнули еще сильнее. «В этом-то и суть. Мы тогда были детьми. Сейчас все по-другому». Чжань тихонько вздохнул, и, несмотря на момент, на его губах появилась слабая улыбка. «Хорошо», — мягко сказал он. «Но если тебе станет слишком тяжело, просто скажи мне. Позволь мне это сделать». Их взгляды встретились на мгновение — смущение сменилось чем-то более мягким и уязвимым. Когда Ибо стал слишком слаб, у него не было выбора, кроме как позволить Сяо Чжаню помочь — даже в самых личных вещах. Хотя эта мысль заставила Ибо смутиться, Сяо Чжань давно отбросил любые сомнения. Его единственной целью было утешение Ибо. *** С каждым днем, по мере того как тело Ибо слабело, его эмоциональная потребность в Сяо Чжане только усиливалась. Всякий раз, когда он не спал, он тянулся к нему — хватал его за руку, дергал за рукав, голос был тихим и умоляющим. «Всего один поцелуй», — бормотал он, полуприкрыв глаза. «Пожалуйста?» Сяо Чжань всегда уступал — нежно целовал его в лоб, нос или губы. Иногда во все сразу. Он был просто благодарен, что они были в VIP-номере, с кроватью, достаточно широкой, чтобы вместить их обоих, потому что каждую ночь Ибо настаивал, чтобы Чжань лежал рядом с ним, свернувшись калачиком, положив голову на плечо Чжаня, их пальцы переплелись под простынями. Бывают также моменты, когда уязвимость Ибо уступает место чему-то более грубому, отчаянному. Однажды ночью, когда они лежали лицом друг к другу в тишине тусклого света, Ибо наклонился вперед — медленно, слабо — и прижался губами к губам Чжаня. Это был не обычный легкий поцелуй, о котором он часто просил. Этот поцелуй задержался. В нем была глубина, тихое отчаяние, мольба почувствовать себя живым. Его дрожащая, холодная рука скользнула под рубашку Чжаня, кончики пальцев легко коснулись теплой кожи, словно запоминая ощущения. У Чжаня перехватило дыхание, сердце сжалось от контраста — каким хрупким казался Ибо, и в то же время как яростно он цеплялся за него. «Я просто хочу чувствовать тебя», — прошептал Ибо ему в губы, еле слышно. «Пока я еще могу». Сяо Чжань мягко отстранился, удивленный. «Баобао?» Ибо отвел глаза, его голос был едва громче шепота. «Ты больше не трогаешь меня, как раньше...» Он сглотнул. «Это потому, что я болен? Потому что я теперь выгляжу... уродливо?» Сердце Чжаня сжалось. Он обхватил лицо Ибо и поднял его, чтобы встретиться с ним взглядом. «Нет! Конечно, нет. Никогда больше так не говори». Его голос на мгновение повысился, резкий от эмоций, прежде чем смягчиться и стать чем-то более ровным и глубоким. « Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел. Болезнь этого не изменит. Ничто не сможет». Ибо не ответил. Вместо этого он рванулся вперед, снова захватив губы Чжаня, на этот раз более жадно — его рот проложил влажную, отчаянную тропу поцелуев вниз к шее гэ. Встревоженный Сяо Чжань мягко оттолкнул его за плечи. «Баобао... ты что-то мне не рассказываешь? Почему ты так себя ведешь?» Ибо колебался. Его щеки покраснели, но он не смутился. «Чжань гэ…» — прошептал он, едва сдерживая голос. «Ты… займешься со мной любовью?» Его слова дрожали. «Я просто хочу чувствовать тебя — полностью. Чувствовать себя целым до… до… Я не хочу уходить с сожалениями». Сяо Чжань замер, слова Ибо камнем легли ему на грудь. «Баобао…» — прошептал он, вглядываясь в лицо Ибо — такое бледное, такое душераздирающе искреннее. Его руки поднялись, обхватив щеки Ибо, словно одно лишь прикосновение могло удержать его в этом мире. «Не говори так… пожалуйста. Ты никуда не уйдешь». Но Ибо наклонился ближе, прижавшись лбом к лбу Чжаня. «А что, если это так?» — выдохнул он. «А что, если это все время, что у нас осталось? Я не хочу тратить его на ожидание… угасание. Я хочу чувствовать себя живым с тобой». У Чжаня перехватило дыхание. Он хотел Ибо — Боже, он хотел. Каждая его часть ныла от любви и тоски. Но мысль о том, чтобы прикоснуться к нему вот так сейчас, когда он был таким слабым, таким хрупким... Это ужасало его. Он поцеловал Ибо медленно и благоговейно, словно пытаясь вложить всю свою преданность в этот единственный момент. «Я люблю тебя», — сказал он в губы Ибо. «И я хочу тебя. Больше всего на свете. Но не так — не из страха. Я не хочу, чтобы наш первый раз был омрачен болью и отчаянием». Ресницы Ибо затрепетали. Он не ответил, только тихонько вздохнул и уткнулся лицом в шею Чжаня, сжимая пальцами ткань его рубашки. Чжань прижала его к себе крепче, нежно поглаживая его волосы. «Ты не предсмертное желание, Ибо», — прошептал он. «Ты моя вечность. Так что оставайся. Живи. И когда ты снова будешь сильным, когда ты улыбнешься, как раньше... тогда у нас будет все время в мире, чтобы любить друг друга так, как мы оба этого заслуживаем». Ибо не ответил, но то, как он прижимался к Чжаню, как его тело мягко дрожало в его объятиях, говорило обо всем. Сяо Чжань прижал его крепче, его пальцы медленно, успокаивающе чертили круги по спине Ибо, пока он не почувствовал, что тело молодого человека наконец расслабилось, убаюканное в его объятиях, его лицо все еще лежало на изгибе шеи Чжаня. Наклонившись, Чжань нежно поцеловал его в макушку. «Спи спокойно, Баобао», — прошептал он. *** Неделю спустя Тихий стук в их VIP-палату разбудил Сяо Чжаня. Осторожно опустив Ибо на подушку, Чжань встал и прошлепал к двери, приоткрыв ее ровно настолько, чтобы она была открыта. Доктор Лю стоял снаружи, прижимая к груди папку. Выражение его лица было спокойным, но Чжань мог сказать — были новости. « Господин Сяо», — тихо сказал он, — «могу ли я поговорить с вами?» Чжань вышел в коридор и закрыл за собой дверь, сердце колотилось. «Это результаты анализа?» Доктор Лю кивнул. « Да. Они только что пришли». У Чжаня перехватило дыхание. «И?» Губы доктора изогнулись в редкой искренней улыбке. « Вы подходите». Чжань замер. «Я?» «Да. Очень сильное совпадение», — подтвердил доктор Лю. «Лучше, чем мы надеялись, на самом деле». Глаза Чжаня расширились, когда слова дошли до него, сердце замерло. «Подожди... я?» — прошептал он, почти боясь поверить. «Я — тот, кто ему нужен?» Доктор Лю кивнул, и в этот момент что-то внутри Сяо Чжаня вырвалось на свободу. Его колени почти подкосились, когда он отступил на шаг назад, рука взлетела ко рту. Смех вырвался наружу — мокрый и дрожащий — а слезы потекли по его лицу. «О Боже…» — выдавил он между рыданиями, прижимая дрожащую руку к груди. «Это я. Я могу спасти жизнь Бо ди…» Он слегка наклонился, теперь открыто плача, переполненный потоком облегчения, радости и неверия. После стольких дней страха, наблюдения за тем, как Ибо исчезает у него на глазах, этот момент казался чудом. Он быстро вытер слезы, и сквозь них расцвела дрожащая улыбка. «Я ему скажу. Он должен знать. Он должен знать, что с ним все будет в порядке». « Нам, конечно, нужно будет запланировать последние анализы», — мягко продолжил доктор Лю, прежде чем отпустить его обратно к Ибо, — «и нам понадобится ваше письменное согласие, прежде чем продолжить процедуру. Если все пройдет хорошо, это действительно может спасти ему жизнь». Чжань тут же кивнул. «Не нужно спрашивать. Я сделаю это. Все, что угодно для него». Доктор Лю посмотрел на него с тихим восхищением. «Ему повезло, что у него есть вы». Чжань на мгновение отвернулся, сглотнув комок в горле. «Это мне повезло», — пробормотал он. *** Когда он вернулся в комнату, Ибо шевелился, глаза его были открыты. Он моргнул на Чжаня, мутный и полусонный. «Ммм... куда ты ходил?» Чжань быстро вернулся к нему, взял его за руку и откинул волосы со лба. «Просто вышел на минутку». Ибо покосился на него. «Что-то случилось?» Чжань помедлил, потом мягко улыбнулся. «Да. Что-то хорошее». Глаза Ибо слегка расширились в замешательстве. «Хорошее?» «Я буду твоим донором, баобао», — тихо сказал Чжань, голосом, прерывающимся от эмоций. «Я тот самый». Ибо уставился на него, приоткрыв губы в недоумении. «Ты?» Чжань кивнула, наклонившись так, что их лбы соприкоснулись. «Я же говорила, что не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. И теперь… я не позволю». Слезы навернулись на глаза Ибо, прежде чем он успел их остановить. Он слабо обнял Чжаня за шею и крепко сжал ее. Сяо Чжань наклонился, нежно прижавшись лбом к лбу Ибо. «Это судьба, баобао. Нам суждено было оставаться вместе долгое время. Даже наша кровь согласна». Ибо издал дрожащий смешок сквозь слезы, сжимая руку Чжаня, словно спасательный круг. «Ты сделаешь процедуру, как только все будет окончательно улажено», — прошептал Чжань. «А когда все закончится... у нас будет наша вечность, Ибо ». Ибо кивнул ему, его дыхание было теплым и прерывистым. «Я хочу, чтобы было навсегда с тобой». *** Шанхай – Месяц спустя Доктор Лю был ясен — местная больница сделала все возможное, но более продвинутое учреждение в Шанхае предоставило Ибо наибольший шанс. Пересадка костного мозга будет деликатной, но с передовыми технологиями и высококлассной гематологической командой его шансы на выживание будут значительно выше. Путешествие было совершено не в одиночку. Специализированная транспортная бригада из шанхайской больницы прибыла накануне вечером — две медсестры, старший ординатор и фельдшер — с мобильным медицинским блоком, предназначенным для поддержания жизненно важных функций Ибо на стабильном уровне на протяжении всей поездки. Они работали быстро, но осторожно, вкатывая его носилки в ожидающий фургон, который был оборудован как миниатюрное отделение интенсивной терапии, укомплектованное оборудованием для мониторинга и аварийными принадлежностями. Сяо Чжань ехала рядом с ним, полностью одетый в защиту и в маске, держась за руку Ибо всю поездку. Госпожа Ван следовала за ним на втором сиденье машины скорой помощи, ее руки сжимали четки, и она тихо бормотала себе под нос. Ибо то засыпал, то просыпался, его пальцы слабо подергивались в хватке Чжаня. Каждый раз, когда его ресницы трепетали, он, казалось, проверял, там ли еще Чжань, гэгэ всегда был рядом. Вернувшись домой, г-н Сяо вмешался без колебаний, временно взяв на себя управление художественной школой вместо своего сына. Как отставной директор с многолетним опытом, он ходил по коридорам с тихой властью и успокаивающим присутствием. Он терпеливо направлял детей с добротой. Он положил руку на плечо Чжаня, прежде чем тот отправился в больницу, его голос был ровным, но глаза были полны эмоций. «Твое место сейчас с ним», — сказал он. «Мы обо всем позаботимся здесь. Твой брат Чжочен поможет мне. Ты просто сделай так, чтобы он вернулся к нам». Сяо Чжань не мог произнести ни слова — только комок в горле и жжение в глазах. Теперь, сидя рядом с Ибо долгими, тихими ночами, он часто думал о тихой силе отца, нежном ободрении матери и молчаливой, непоколебимой поддержке Чжочена. Они не просто приняли любовь, которую он разделял с Ибо, — они защитили ее. После короткого времени сопротивления и болезненного непонимания они пришли к пониманию того, что на самом деле означает эта любовь. И когда они это сделали, они дали ему свое благословение — полностью и без условий. Они дали ему все необходимое, чтобы он мог оставаться рядом с Ибо. И за это Сяо Чжань был бесконечно, неизмеримо благодарен. *** Больница в Шанхае была величественной и внушительной, ее передовое оборудование тихо мигало за гладкими панелями. Врачи и медсестры двигались со спокойной, отработанной эффективностью, как будто их учили сохранять самообладание даже под давлением. Атмосфера была тихой уверенности, давая ощущение, что каждый пациент здесь получит наилучшие шансы на выздоровление. Ибо приняли в день их прибытия. Последующие дни слились в строгий режим — еще больше анализов, внутривенные лекарства, стерильные комнаты. Сяо Чжань все время оставался рядом с ним, спал на диване, помогал с обтираниями губкой, держал тазик для рвоты, когда Ибо стало слишком плохо от химиотерапии. Наконец, этот день настал. В комнате для трансплантации было холодно и тихо, нарушалось лишь тихое попискивание мониторов и тихий шелест медицинской бригады. Чжань, одетый в хирургический халат, лежал на кровати недалеко от Ибо. Его глаза искали Ибо по всей комнате, и, несмотря на то, каким бледным и хрупким он выглядел, Ибо все же сумел слабо, устало улыбнуться. Госпожа Ван стояла снаружи, уже одетая в полное защитное снаряжение, с руками, крепко сложенными в молитве, ожидая разрешения проводить Ибо в комнату для трансплантации. Когда машины заработали и медсестры заняли свои места, Сяо Чжань закрыл глаза и прошептал молитву. «Пожалуйста, пусть это сработает. Пусть он живет». Затем вошел доктор Лю в сопровождении координатора трансплантации и двух медсестер в полном снаряжении. Медсестра снова объяснила процедуру, хотя все уже знали. Сяо Чжань запомнил каждый шаг. Ибо будет усыплен и перемещен в операционную трансплантолога. Донор — Чжань — уже был подготовлен. Его стволовые клетки будут собраны с помощью афереза, нехирургической процедуры, при которой кровь берется из одной руки, проходит через машину, которая собирает стволовые клетки, и возвращается через другую. (Я всегда думала берут откуда то из позвоночника🤔, ну да ладно... автор так видит. Пс переводчик) Сяо Чжань посмотрел в глаза Ибо, оба из которых были стеклянными от непролитых слез. «Ты сможешь сделать это », — тихо подбодрил его Чжань. «Я буду здесь », — пробормотал он. «Все время. Даже если позже мы будем в разных комнатах, моя кровь найдет путь к тебе». Ибо слегка кивнул. Они не плакали — не тогда. Слезы придут позже. Сейчас они оба были слишком полны молчаливой решимости. Через несколько минут персонал отвез Ибо в стерильный трансплантационный блок, а Чжана отвезли в его собственную процедурную комнату. Когда он лег, медсестра подключила трубки к обеим его рукам, а аппарат тихонько гудел рядом с ним. Он наблюдал, как его кровь медленно и равномерно потекла, а мешок для сбора крови постепенно наполнился жизнью. «Для Ибо, — сказал он себе. — Каждая капля этого — для него». Прошло несколько часов. Чжань то впадал в полусон, то выходил из него, просыпаясь только тогда, когда машина издавала звуковой сигнал, оповещая об окончании сбора. Мешок — золотисто-розовый и теплый — немедленно унесли, где должно было начаться вливание в тело Ибо. Прозрачный мешок, наполненный бледно-розовыми стволовыми клетками, медленно вливается в кровоток Ибо через центральный катетер. Медсестры действовали эффективно, проверяя трубки и мониторные приборы по мере поступления жидкости. Доктор Лю стоял рядом и спокойно наблюдал, держа в руке планшет. Ибо лежал неподвижно, пока стволовые клетки начали поступать в его систему. Рядом с ним тихо сидела его мать, ее пальцы двигались по нитке четок, губы формировали безмолвные мольбы. Снаружи ждал Сяо Чжань. Он сидел, сгорбившись, в инвалидном кресле, все еще одетый в бледно-голубой больничный халат, с капельницей, прикрепленной к руке, и тонким одеялом, заправленным на колени. Его лицо было пепельного цвета, губы были безжизненными, а глаза дрожали от усталости — но они ни разу не оторвались от двери в комнату Ибо. Он пробыл там несколько часов. С того момента, как сбор закончился, Сяо Чжань настаивал на том, чтобы оставаться рядом — даже если только с другой стороны двери. Медсестры приходили и уходили, мягко уговаривая его вернуться в свою комнату, чтобы принять водный раствор и отдохнуть. Но каждый раз он качал головой, не говоря ни слова, неподвижный в своей тихой решимости. Ему нужно было знать, что с Ибо все в порядке. Только тогда, подумал он, он позволит себе отдохнуть. Время от времени взгляд Чжаня устремлялся к двери комнаты Ибо. Он напрягал слух, чтобы уловить звуки внутри — шарканье ног, тихий шепот голосов, ровный писк машин, — но все казалось далеким, приглушенным, как будто сам мир затаил дыхание. И тут дверь открылась. Его глаза загорелись, когда он увидел, как вышла миссис Ван. Она тихо вышла в коридор. Заметив Сяо Чжаня, сгорбившегося в инвалидном кресле, бледного и едва держащегося в сознании, она приблизилась без колебаний. Опустившись рядом с ним, она нежно положила руку ему на плечо, уверенно и утешающе. «Ты все еще выглядишь таким бледным и слабым», — тихо сказала она. «Тебе следует немного отдохнуть. Ибо не хотел бы видеть тебя таким. Он чувствует себя хорошо — доктор сказал, что вливание проходит гладко». Чжань медленно моргнул, дрожь облегчения пробежала по его лицу, хотя его тело оставалось напряженным. «Я хочу его увидеть. Я отдохну, когда узнаю наверняка, что с ним все в порядке». Слезы навернулись на его глаза. «Ты справишься, ЧжаньЧжань», — заверила она его, слегка, успокаивающе сжав его плечо. «Еще немного». Минуты превратились в часы. Коридор опустел, медсестры сменились, и мягкий утренний свет начал проникать в окна. Но Чжань все еще сидел там — дремлющий на несколько секунд, но всегда просыпающийся, чтобы проверить дверь. Наконец дверь тихо открылась. Доктор Лю вышел, спокойно кивнув. «Вы можете его сейчас увидеть. Он стабилен». Ноги Чжаня дрожали, когда он стоял, капельница мягко покачивалась у него рядом. Шаг за шагом он пробирался к двери, толкая ее ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, тихо, как дыхание. *** Ибо спал, хрупкий и неподвижный, его лицо было бледным на белой подушке, губы слегка приоткрыты, когда он ровно дышал. Одеяло покрывало его до груди, поднимаясь и опускаясь с каждым вдохом. Грудь Чжана сжалась при виде его Бо ди — такого хрупкого, такого бледного, — но под болью расцвело тихое, дрожащее облегчение: Он здесь. Он справился. Ибо слегка пошевелился, словно почувствовав присутствие Сяо Чжаня. Его тело все еще было тяжелым от усталости, но его пальцы дрогнули, когда раздался тихий щелчок закрывающейся двери. Там стоял Сяо Чжань — капельница все еще тянулась из его руки, одна рука была обернута бинтами после пожертвования, другая держалась за дверной косяк для поддержки. Его лицо было бледным, заметно похудевшим, а его покрасневшие глаза мерцали от слез, сияя от сырого, подавляющего облегчения. У Ибо перехватило дыхание, когда их взгляды встретились. «Чжань гэ…» Сяо Чжань ничего не сказал. Он просто пересек комнату, медленно делая шаг за шагом, пока не достиг края кровати. Затем дрожащими руками он нежно обхватил лицо Ибо, его большой палец провел по скуле Ибо. «Теперь ты в безопасности, но ты меня напугал», — прошептал он хриплым и надтреснутым голосом. «Ты меня так напугал, баобао». Ибо наклонился к его прикосновению, слезы снова навернулись на глаза. «Мне тоже было страшно без тебя, гэ. Но я знал, что ты придешь, как только я смогу открыть глаза». Чжань тихонько рассмеялся. «Я все это время был снаружи. Я не мог тебя оставить». Он наклонился и прижался лбом ко лбу Ибо, закрыв глаза, вдыхая его запах. « Мы сделали это, Бо ди», — пробормотал он. «Теперь ты в безопасности. Ты со мной». Рука Ибо слабо потянулась вверх и вцепилась в больничную рубашку Чжаня. «Я жив… благодаря тебе. Спасибо, Чжань гэ». «Нет», — тихо ответил Чжань, отстраняясь, чтобы встретиться взглядом с Ибо. «Это потому что ты выбрал жизнь, Ибо. Ты выбрал нас, выбрал нашу любовь. Это наша любовь, наша вечная любовь спасла тебя». Слезы текли по щекам Ибо, когда он прошептал: « Я всегда буду выбирать тебя, Чжань гэ». «Спасибо, баобао, ты молодец. Спасибо, что остался со мной», — прошептал Сяо Чжань, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать Ибо в лоб. Его слезы скатились вниз, смешиваясь с теплыми слезами Ибо. Ибо медленно моргнул, его губы слегка дрожали, когда он посмотрел на Чжаня. Его голос был хриплым, пронизанным той знакомой нежностью, которую только Сяо Чжань мог извлечь из него. «Чжань гэ… » — пробормотал он почти застенчиво. «Можно поцеловать?» — прошептал он, опустив глаза на губы Чжаня. Сяо Чжань замер, сердце у него застряло в горле. «Пожалуйста?» — добавил Ибо, едва заметная улыбка коснулась его губ, несмотря на усталость, написанную на нем. « Просто... один поцелуй. Я скучал по тебе». Мягкий вздох вырвался из груди Чжаня, прерывистый и полный любви. Он осторожно наклонился — медленно, так нежно — и коснулся губами губ Ибо. Это не было глубоко или настойчиво. Это было тепло. Исцеляюще. Когда они разделились, глаза Ибо снова затуманились, но на этот раз они блестели. «Так-то лучше», — пробормотал он, все еще сжимая пальцы Чжаня. «Теперь мы можем отдохнуть». Чжань улыбнулся сквозь слезы и осторожно подоткнул одеяло немного выше на груди Ибо. Он собирался отстраниться и вернуться в свою комнату, когда слабый голос Ибо нарушил тишину. «Чжань гэ...» — пробормотал Ибо, его пальцы слегка сжались вокруг пальцев Чжаня. «Куда ты идешь? Ты не можешь просто остаться здесь... со мной? Пожалуйста?» Чжань замер на мгновение, сердце сжалось, затем смягчился. Больничные правила пришли на ум — но они растаяли от тихой мольбы в голосе Ибо. Медсестры уже закончили обход, тихо проверяя жизненные показатели Ибо и очищая инфузионную установку. После завершения процедуры и отсутствия немедленных осложнений они покинули палату, доверившись мониторам и тишине следить за порядком. Технически Чжань должен был вернуться в свою комнату, чтобы отдохнуть. Но услышать голос своего баобао... все остальное не имело значения. Он слегка кивнул. Не говоря ни слова, он снял тапочки и осторожно поднялся на больничную койку. Он осторожно устроился рядом с Ибо, помня о капельницах и хрупком теле, которое он почти потерял. Ибо инстинктивно подался вперед и положил голову Чжаню на плечо. «Я никуда не уйду, баобао», — прошептал Чжань, его голос был тихим и теплым, когда он нежно поцеловал Ибо в макушку его головы. Поскольку его тело все еще было тяжелым от усталости после процедуры, Ибо медленно погрузился в глубокий сон. Чжань не мог не смотреть на молодого человека, лежащего рядом с ним, грудь которого наполнялась равными долями облегчения и любви. Инфузия прошла гладко — тело Ибо приняло стволовые клетки. Эта хрупкая нить надежды, когда-то такая тонкая, теперь тихо раскручивалась, обещая что-то более светлое. Его взгляд задержался на лице Ибо, где цвет начал возвращаться, озаряя его щеки и губы жизнью. Бледность постепенно исчезала. С тихим вздохом Чжань осторожно пошевелился, стараясь не разбудить его. Его пальцы проследили нежные очертания лица Ибо, задержавшись на знакомом изгибе его челюсти, на мягкости его кожи. Его сердце переполнилось благодарностью. Наклонившись, Чжань нежно поцеловал Ибо в лоб. «Я так сильно люблю тебя, Ибо», — прошептал он, его голос был тихим, теплым и ровным. «Я не могу дождаться, чтобы построить будущее с тобой. Изнеможение медленно наваливалось на него, но впервые за долгое время оно ощущалось терпимым. Его тело болело, но на сердце было легко — укрепленное надеждой, воодушевленное любовью. С успокаивающим звуком дыхания Ибо, наполняющим тихую комнату, веки Чжаня начали закрываться. Медленно, нежно он отдался сну, их руки все еще были слегка соединены, обещание более светлых дней уже начало расцветать в пространстве между ними. Пс: интересное видение автора