Ты в тени, а я-на свету

Следующее утро выдалось серым. Небо над Базелем затянуло облаками, и лёгкая морось предательски щекотала стёкла аэропорта. Казалось, сама погода чувствовала, как трудно прощаться после таких насыщенных и ярких дней. Группа Катарсис уже стояла у зоны вылета, с чемоданами, наваленными в одну кучу. Вокруг них сновали другие участники Евровидения — смех, обнимания, обмен контактами и фото на память. Вся эта суета казалась одновременно тёплой и горькой — ведь каждый знал: этот момент уже никогда не повторится так же. – Пока, Аня!! — громко сказала Эмилия, увидев русоволосую девушку, подходящую к ним. Без колебаний она бросилась к ней и крепко обняла. Аня даже немного растерялась от такой внезапной теплоты, но уже через секунду сама обняла девушку в ответ. Эти несколько дней сблизили их больше, чем она могла ожидать. — Ты правда молодец, спасибо тебе за всё, — прошептала Эмилия. — Ты для нас была не просто волонтёром. Ты стала частью чего-то большего. — Я тоже это чувствую, — слабо улыбнулась Аня. — Думаю, мы ещё встретимся. Обязательно. Она попрощалась с каждым участником. Йокубас крепко пожал ей руку, Аланас обнял, слегка смутившись, и поблагодарил за поддержку в самый важный момент. Все уже собирались уходить к стойке регистрации, когда остался только он. Лукас. Он стоял чуть в стороне, будто намеренно давая остальным попрощаться первыми. Его взгляд не отрывался от неё ни на секунду, и в этот момент в зале словно стало тише. — Пока… — тихо произнёс он, подходя ближе. Голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сдержанная грусть. — До встречи, — ответила Аня, чуть кивнув. В её глазах блеснул свет, но взгляд был устойчивый. И она обняла его. Не формально, не машинально, как это делают знакомые, — а по-настоящему. Обняла с теплом, с внутренней благодарностью. С тем ощущением, когда ты не знаешь, когда снова увидишь этого человека — и потому пытаешься в одно объятие вложить всё: поддержку, прощание, и немного… надежды. Лукас закрыл глаза, крепко обняв её в ответ. Словно боялся, что, стоит ослабить хватку — и всё исчезнет. Шум голосов в зале как будто растворился, остались только он и она. Прошла минута. Целая минута тишины в собственном мире, где не существовало больше Евровидения, аэропорта, рейсов и расписаний. Только тогда они отстранились, нехотя. Лукас смотрел прямо ей в глаза, как будто пытаясь что-то сказать, но не решаясь. — Приезжай как-нибудь в Литву… Мы будем тебя ждать, — тихо произнёс он. — Я буду. Аня кивнула, не сразу найдя слова. — Я постараюсь, — наконец сказала она, чуть тише. — Правда. Только… не забывайте меня, ладно? — Ты и правда думаешь, что мы сможем? — усмехнулся Лукас, но глаза его оставались серьёзными. Она ничего не ответила. Просто улыбнулась. И медленно развернулась, уходя в сторону другого выхода. Не оборачиваясь. Потому что, если бы посмотрела назад — могла бы не уйти вовсе. Самолёт уже взлетел, Базель остался позади, как и сцена, и огни, и овации. В иллюминаторе отражалась усталость, но и что-то новое. Что-то ещё не осознанное. Лукас сидел у окна, глядя в небо, и крутил в руках… не телефон, не наушники. Он крутил в пальцах тонкую бумажку — ту, которую нашёл в кармане куртки, когда уже шёл на посадку. “Если когда-нибудь будет концерт в Вильнюсе — оставь билет на заднем ряду. Может, я приду. – А.” Он перечитал записку снова и снова. И улыбнулся. Это было не прощание. Это было начало.