Ты в тени, а я-на свету

Прошёл месяц с тех пор, как сцена Евровидения затихла, софиты погасли, и бурные овации растворились в памяти. За это время в жизни группы Катарсис многое изменилось. Они больше не были просто одной из малоизвестных альтернативных групп из Литвы. Их знали. Их песни начали крутить по радио, клипы обсуждали в соцсетях, журналисты засыпали вопросами. Всё шло к тому, что имя Катарсис прочно закрепится на музыкальной сцене страны. Тур по Литве, о котором раньше могли только мечтать, теперь стал реальностью. До первого концерта оставалось всего две недели. Ребята репетировали с утра до позднего вечера, налаживая каждую деталь. Но несмотря на общее волнение и радость, Лукас словно жил отдельно от всех. Он выполнял свою работу, играл, пел, шутил на репетициях — но всё чаще его взгляд терял фокус, уходя куда-то вдаль. Ребята это замечали. Особенно Эмилия. — Эй, Лукас, ты гитару вообще слушаешь? Ты опять не попал в партию, — крикнула она, остановив репетицию. — Прости, отвлёкся, — пробормотал он, снимая наушники. Йокубас, сидевший у барабанной установки, криво усмехнулся: — “Отвлёкся” у него, ага. Всё ещё в Швейцарии мыслями. Аланас подхватил, усмехнувшись: — Всё из-за той девушки, да? Как её звали… Аня? Лукас молча кивнул. Он даже не стал спорить. В этом не было смысла. — Ты ведь до сих пор ничего не знаешь о ней, так? — осторожно спросила Эмилия, подходя ближе. — Никаких соцсетей, никакого телефона? — Ничего, кроме имени. И той записки. — Ты хранишь её? — с неожиданной теплотой спросил Йокубас, впервые за долгое время без иронии. — Каждый вечер перечитываю. Глупо, да? — Нет, не глупо, — сказала Эмилия мягко. — Просто… ты не хочешь её забывать. В этот момент в студии повисло молчание. Все трое смотрели на Лукаса, который выглядел растерянно, как будто сам не знал, как справляться с этим чувством. Ему хотелось вернуться назад во времени — в ту тёплую швейцарскую ночь, когда они сидели на скамейке, говорили обо всём и ни о чём, и мир вокруг на мгновение замирал. На следующий день репетиции продолжились. Всё шло по плану: проверка звука, прогон сет-листа, работа с режиссёром шоу. Казалось бы, всё должно было быть в порядке, но в голове Лукаса крутилась только одна мысль: “А если она действительно приедет?” Он вспомнил слова, которые сказал ей в аэропорту, когда обнимал, будто боялся, что если отпустит — она исчезнет навсегда: «Приезжай как-нибудь в Литву. Мы будем тебя ждать.» Но сказал он это тогда просто так… А теперь сам не может перестать ждать. Йокубас тем временем то и дело заглядывал в почту группы, на всякий случай. Хоть никто не признавался вслух, но все трое — и он, и Аланас, и даже Эмилия — надеялись, что Лукас всё-таки её найдёт. Потому что как бы ни хотелось сосредоточиться только на музыке, от эмоций не сбежать. Аланас даже однажды пошутил: — Если она не появится до тура — мы сделаем отдельный трек о “таинственной Ане” и пустим клич по всей стране. Вдруг услышит. Лукас лишь слабо улыбнулся, но ничего не ответил. И вот вечером, когда репетиция закончилась и студия постепенно опустела, Эмилия осталась немного задержаться — она просматривала рабочую почту группы. В основном это были заявки от техников, оргвопросы от команды, пара писем от фанатов. И вдруг… одно письмо бросилось ей в глаза. Тема: Билет на заднем ряду Сердце у неё екнуло. Сначала она решила, что это какая-то шутка. Но, открыв письмо, поняла, что ошибалась. Добрый день. Я была волонтёром на Евровидении в Швейцарии. Работала за кулисами и… думаю, вы меня помните. Я слышала, что вы будете выступать в Вильнюсе. Этот билет на заднем ряду — он ещё свободен? — А. Эмилия замерла, потом поспешно распечатала письмо и с этой распечаткой выбежала в коридор, где уже собирался уходить Лукас. — Лукас! Подожди! Он обернулся, удивлённо вскинув брови. Эмилия, чуть запыхавшись, протянула ему лист бумаги. Он прочитал… и на его лице впервые за долгое время появилась настоящая, живая улыбка. Та самая, которой он улыбался только ей. — Она… Она правда… — Кажется, твоя история ещё не закончена, — сказала Эмилия с мягкой улыбкой, глядя, как он, затаив дыхание, перечитывает письмо вновь и вновь. Йокубас подошёл сзади, заглянув в лист. — Окей. А теперь у нас точно есть причина поставить в Вильнюсе тот свободный билет. Аланас, услышав всё с другого конца коридора, махнул рукой: — Только не забудь причесаться на этот концерт, Ромео. Лукас не ответил. Он смотрел в окно, туда, где начинался вечерний Вильнюс, и впервые за последние недели чувствовал: надежда снова стала реальной.