Ты в тени, а я-на свету

Прошел ровно месяц с тех пор, как Аня вернулась в Швейцарию. Вроде бы не так много времени, но для неё этот месяц растянулся на целую вечность. Жизнь снова стала серой, как осеннее небо за окном её квартиры в Цюрихе. Работа отнимала все силы, а по вечерам — когда вроде бы можно было выдохнуть — наступала тишина, от которой замирало сердце. Да, они с ребятами из «Катарсиса» переписывались. Иногда созванивались. Иногда пересылали друг другу голосовые, мемы, фотки с кофе и сессий. Но всё это постепенно стало происходить всё реже. И не потому, что кто-то охладел — просто у всех была своя жизнь. У них — новые песни, концерты, запись, промо. У неё — смены, отчеты, беготня, усталость. Аня часто сидела на подоконнике с чашкой кофе, листала старые фото в телефоне — те, что были сделаны в Литве. Студия. Они впятером. Эмилия лезет в камеру с криком “Селфи!” Йокубас с барабанными палочками в зубах. Аланас хохочет, показывая криво написанные тексты. Лукас… просто смотрит в объектив. И в этом взгляде — что-то, что жгло ей грудную клетку даже сейчас. В тот вечер, вернувшись домой после особенно тяжёлой смены, она рухнула на диван. Боль в ногах, тяжесть в плечах, усталость — всё было привычным. Но когда она открыла кошелёк и посмотрела на полученную зарплату, сердце внезапно ударило быстрее. Она знала, что эта сумма — не просто цифры. Это было решение. Она возвращается. Не в отпуск. Не в гости. А по-настоящему. Билеты на ближайший рейс в Вильнюс были куплены уже через полчаса. Никаких длительных сборов, истерик, коробок. Только два чемодана — одежда, документы, пара книг и личные вещи. Она даже не распечатала билеты — всё было в телефоне. Это уже не казалось чем-то огромным и страшным. Это казалось… правильным. Сборы заняли не больше двух часов. Все нужное — уместилось в один вечер. Остальное — решится потом. Главное — вернуться. Ранним утром она уже была в аэропорту. Едва проглоченный кофе, тепло в груди и то самое чувство, как будто ты возвращаешься не в страну, а домой. Приземлившись в Вильнюсе, Аня не стала ни писать, ни звонить ребятам. Всё внутри просило: “Сделай сюрприз.” Она точно знала, что в это время они, скорее всего, будут в студии. Репетируют, записывают, спорят, ищут слова, звуки, ритмы. Делают то, что умеют лучше всего — музыку. Такси довезло её до знакомого здания, которое она узнала ещё с поворота. Всё было на месте — и кофейня у угла, и та самая старая вывеска, и даже граффити, на которое тогда Эмилия жаловалась. Она вышла, достала маленькую коробку с кексами (испечёнными вчера ночью — «на удачу») и медленно подошла к двери. Внутри доносились звуки: гитара, чей-то голос, смех. Её сердце колотилось. Постояв у двери, она глубоко вдохнула… и постучала. — Кто там? — раздался знакомый голос Лукаса. — Доставка уюта и ностальгии, — сказала она с лёгкой улыбкой, стараясь не выдать дрожь в голосе. Повисла тишина. Потом — шаги. Дверь приоткрылась. И вот перед ней — он. Тот самый взгляд, с экрана телефона, с фотографий. Настоящий. Живой. — Аня?.. — тихо, почти не веря, сказал Лукас. — Привет, — прошептала она. — Я… я вернулась. Надолго. Он не сразу смог что-то ответить. Лишь открыл дверь шире. И тут же в комнату ворвалась Эмилия: — Кто там, Лукас? Почему ты молчишь? Увидев Аню, она заорала, как ребёнок, и набросилась с объятиями. За ней — Аланас, с удивлением и восторгом на лице, и Йокубас, который уронил барабанную палочку. — Это что, розыгрыш? — засмеялся он. — Ты что, переехала?! Аня кивнула, держа коробку с кексами, словно это была самая драгоценная вещь на свете. — Да. Я… Я теперь снова дома, я же обещала. Они обнимались, смеялись, перебивали друг друга вопросами, кто-то включил чайник, кто-то уронил подушку, а кто-то — всплакнул. И в этот момент Аня поняла: она сделала всё правильно. Позже, ближе к вечеру, Лукас сел рядом с ней, пока остальные возились с новой демкой на компьютере. — Я даже не знаю, что сказать, — тихо произнёс он. — Ты будто выключатель нажала. Как будто в комнате снова включили свет. Она посмотрела на него. Улыбнулась. — А ты думаешь, меня здесь ждали? — Думаю? — он повернулся к ней. — Я знал. Аня взглянула на ребят. На студию. На всё, что теперь стало её частью. И на сердце стало так спокойно, как не было давно. Она была дома.