Ты в тени, а я-на свету

– Йокубас, ну ты там долго? – нетерпеливо спросила Аня, стоя у машины с прищуренными глазами, защищаясь от яркого солнца. На ней была светлая джинсовая куртка и рюкзак за плечами — лёгкий, но с самыми нужными вещами. Ветер слегка трепал её волосы, а в руках она держала бутылку с водой, из которой время от времени делала глоток. – Да всё, всё! Я уже тут, – пробурчал Йокубас, слегка запыхавшись. Он притащил две большие сумки, с трудом закинул их в багажник, и лишь потом хлопнул крышкой. — Кто вообще столько берёт на три дня? – Не жалуйся, это всё ваше оборудование, не моё, – хмыкнула Эмилия, перекидывая через плечо свою сумку и усаживаясь в салон. – Сколько нам ехать? – спросила она, повернув голову к Аланасу, который уже сидел за рулём, уверенно проверяя маршрут на навигаторе. – Ну, часа два, может три. Зависит от трафика, – ответил он, пристёгиваясь. – Но дорога красивая, не заметите, как доедем. – Я спать тогда, – устало выдохнула Аня, забираясь на заднее сиденье. Рядом с ней села Эмилия, а Лукас сел по другую сторону. Автомобиль медленно выехал из двора и вскоре покинул шумный Вильнюс, двигаясь в сторону природы, туда, где городская суета сменялась густыми лесами и тихими озёрами. Некоторое время в машине стояла тишина. Эмилия уткнулась в телефон, Йокубас слушал музыку в наушниках, а Аланас сосредоточенно вёл машину. Аня, как и обещала, закрыла глаза и притихла, но заснуть не получалось — голова моталась на ухабах, а мысли всё время возвращались к одному и тому же. Через полчаса езды, Лукас слегка повернул голову в её сторону и заметил, что она дремлет, но глаза так и не закрылись по-настоящему. – Не спится? – тихо спросил он, чтобы не потревожить остальных. Аня открыла глаза чуть шире и посмотрела на него. Он улыбнулся, не громко, но искренне. – Не очень… – призналась она. – Дорога всё-таки, непривычно. – Хочешь, подложу под голову что-то? – спросил он и, не дожидаясь ответа, снял свою толстовку и сложил её вдвое. – На, будет чуть мягче. Аня с благодарностью взяла и аккуратно положила на колени, потом под голову. – Спасибо, Лукас, ты всегда такой заботливый. Он смущённо хмыкнул и отвёл взгляд в окно. – Просто не хочу, чтобы ты потом приехала вся уставшая. Мы же отдыхать едем. И в этих простых словах звучало чуть больше, чем просто дружеская забота. Через два с половиной часа они наконец свернули с трассы и поехали по узкой дороге, окружённой густыми соснами. В воздухе чувствовался запах хвои и чего-то по-настоящему летнего. Вскоре перед ними открылся дом — уютный деревянный коттедж, утопающий в зелени, с террасой, мангалом и видом на озеро, которое блестело в лучах солнца. – Ух ты… – первой отреагировала Эмилия, вылезая из машины. – Это даже лучше, чем на фото. – Три дня тишины и никаких репетиций, – с довольным вздохом добавил Йокубас, вытягиваясь после поездки. – Вот что нам всем нужно. Ребята стали разгружаться и разносить вещи по комнатам. Аня и Эмилия устроились в комнате с видом на озеро, парни разделили оставшиеся две. К вечеру, когда все уже перекусили и устроились на веранде, обнявшись пледами и потягивая чай, разговор перешёл на тему будущего. – Я рада, что всё-таки вернулась, – сказала Аня, глядя на водную гладь. – В Швейцарии я была, но здесь… чувствую себя на своём месте. – Это потому что тут мы, – с улыбкой сказал Йокубас, кидая в неё подушкой. Все засмеялись. Лукас же, молча сидевший рядом, слегка наклонился к ней и тихо сказал: – Аня… А может, ты не просто вернулась? Может, ты пришла туда, где твоё настоящее начинается? Она повернулась к нему, встретившись с его взглядом. Он не был напористым, не требовал ответа. В нём было тепло и тишина — такая, что можно было укрыться в ней от всего мира. Она ничего не ответила. Просто положила голову ему на плечо. А он – не пошевелился. Тот вечер стал началом чего-то нового. Не только для Ани и Лукаса, но и для всей группы. За городом, под звёздным небом и вдалеке от сцены и софитов, они были просто друзьями — молодыми, живыми, с мечтами и новыми чувствами. Может, это был только первый шаг, но он уже казался правильным. И самое главное – никто из них больше не чувствовал одиночества.