Ты в тени, а я-на свету

Прошло несколько дней с того самого вечера у костра, когда Лукас и Аня остались наедине. Что-то изменилось. Между ними возникла особая нежность — не только в словах, но и в каждом взгляде, в случайных прикосновениях, в мягкой улыбке, которой они обменивались всякий раз, когда их взгляды встречались. Они не афишировали свои отношения. Решили с самого начала, что пока что это будет их маленьким секретом. Им хотелось защитить то, что только начало расти между ними — хрупкое, ещё не окрепшее чувство. Они не хотели, чтобы их любовь стала объектом обсуждений, сплетен и осуждений. И, пожалуй, не зря. Мир шоу-бизнеса редко бывает доброжелателен к личному счастью артистов. Аня, несмотря на новообретённое спокойствие рядом с Лукасом, не забывала о своих планах и целях. Она обустроила себе маленькое рабочее пространство в съёмной квартире в центре Вильнюса. На её письменном столе стояли две чашки — одна всегда пустая, но чистая, специально для Лукаса. Она уже почти бессознательно оставляла её рядом, как будто знала — он может появиться в любой момент. Девушка окончательно решила перейти на фриланс. Она работала дизайнером сайтов и подрабатывала переводчицей. Бегло зная четыре языка, она легко адаптировала тексты под нужды заказчиков со всей Европы. С каждым днём у неё появлялось всё больше клиентов, и это радовало — она чувствовала себя независимой, сильной и нужной. Иногда в её квартире звучала музыка — это были не радиостанции и не случайные плейлисты, а демо-записи, которые ей присылал Лукас. Он доверял ей мнение как никому другому. Иногда он даже писал: «Ань, слушай, вот тут аккорд кажется слишком резким. Скажи честно, или я уже перегибаю?» И она слушала. Включала на колонках запись, садилась в кресло с чашкой чая и закрывала глаза. Потом отвечала развернуто, иногда с примерами, иногда с предложениями. Они обсуждали музыку не как парень и девушка, а как два человека, искренне преданных делу. Группа «Катарсис» тем временем почти не вылезала из студии. Они работали над новым альбомом, который по задумке должен был стать самым личным за всё время. Тексты были эмоциональными, музыка — более зрелой, многослойной. Они не просто хотели выпустить очередной набор треков — они хотели рассказать историю. Связать всё в единый рассказ: о взрослении, ошибках, потерях, и, конечно, о любви. Каждый из участников вкладывал душу. Эмилия буквально жила в студии, переслушивая миксы до глубокой ночи. Йокубас, как всегда, был перфекционистом — мог трижды переписывать один и тот же барабанный рисунок, если считал, что где-то «не дышит». Аланас пытался примирить всех в моменты творческих разногласий, действуя как своего рода внутренний дипломат группы. Лукас же был вдохновлён, как никогда прежде. После признания Ане, его творчество стало другим. Более искренним. Более обнажённым. Он стал писать песни о чувствах, о переживаниях, о страхе потерять и радости быть рядом. Его соло на акустике стали мягче, насыщеннее — будто он говорил со слушателями через струны. В один из дней, Аня вышла на балкон своей квартиры с чашкой кофе, укутавшись в мягкий вязаный плед. Утро было пасмурным, но по-своему уютным. За окном шумел город, проносились машины, кто-то спешил по делам, и всё это казалось ей настолько далеким от того внутреннего покоя, который она сейчас ощущала. Телефон на столе завибрировал. Лукас: «Привет, мы завтра хотим устроить вечер на студии, перед началом съёмок клипа. Просто посидеть, без репетиций. Будешь?» Она не ответила сразу. Просто улыбнулась. Конечно, будет. На следующий вечер она пришла немного раньше остальных. Лукас встретил её у двери, тихо провёл в студию, и они на пару минут остались одни. Он обнял её крепко, нежно, как будто каждый день без неё — это маленькое испытание. – Я скучал, — прошептал он, пряча лицо у неё на плече. – Я тоже, — ответила она, крепче прижавшись. В этот момент дверь хлопнула — пришли остальные. Весь вечер прошёл в тёплой, почти домашней атмосфере. Кто-то принес пиццу, кто-то напитки, они смеялись, делились историями, вспоминали нелепые моменты с туров. Аня сидела на подоконнике с гитарой Лукаса, перебирая струны, и в какой-то момент начала наигрывать мелодию, которую он ей однажды прислал. Он удивился: – Ты её запомнила? – Она была очень красивая. Он присел рядом, и они вместе доиграли её до конца. И в тот момент было ощущение, что больше ничего не нужно. Только музыка, близкие люди и один человек, чья рука крепко держит твою. Впоследствии отношения Ани и Лукаса стали немного более открытыми — друзья из группы, конечно, всё давно поняли, но уважали их решение не выносить личное на публику. В интервью ребята лишь отвечали уклончиво, сосредотачиваясь на музыке и творчестве. Фанаты начали что-то подозревать, но никто не был уверен. В сети появлялись фото, где Аня мельком попадала в кадр, стоя за кулисами или сидя в студии, и каждый раз вспыхивали догадки. Но группа никак не комментировала. Они берегли то, что было по-настоящему важно.