Настойчивость против упрямства

      – ...Я пойду к Леви! – наскоро запихав в себя завтрак, с набитым ртом сообщил Эрен и вскочил из-за стола.       – Уверена, он бы не обиделся, если бы сегодня ты провел день с друзьями, – чуть недовольно ответила его мать, убирая со стола пустую тарелку Эрена. – Может, все же передумаешь?       – Нет, – улыбнулся Эрен и выбежал в коридор. Именно сегодня он хотел провести весь день в обществе Леви. Любой другой — тоже, но сегодня — особенно.       – Ты мог бы позвать его в гости, – выйдя следом за Эреном, продолжила настаивать Карла.       – Ты же знаешь, что он откажется и не придет, – быстро надев кеды, ответил Эрен и выскользнул из дома.       Дом Леви был расположен на улице, перпендикулярной улице Эрена, и идти было совсем недалеко. Он даже из своего двора смог разглядеть Леви на крыльце, как и сизое облачко дыма, быстро рассеявшееся из-за весеннего ветерка. Эрен цокнул языком и заспешил к нему.       Последние десять лет именно так начинался каждый выходной Эрена: он вставал так же рано, как и в будни, и после завтрака шел к Леви. Ранний подъем значил, что Эрен сможет больше времени провести рядом с ним, прежде чем Леви начнет настойчиво его спроваживать, сдабривая это глупостями, вроде «так ты никого себе не найдешь» или «ты тратишь время впустую». Эрен сопротивлялся до последнего, пока не подключалась Карла и не звала его на ужин, заваливая тоннами сообщений.       – Эта дрянь когда-нибудь тебя убьет, – громко произнес Эрен, переходя пустынную улицу.       – Начну курить сразу по десять сигарет, – ответил Леви и снова затянулся.       Их обычная утренняя перепалка, в которой Эрен никогда не побеждал, а Леви не собирался сдаваться.       Эрен хмыкнул и одним прыжком перемахнул через три ступеньки крыльца. Один уголок губ Леви тоже был приподнят, но если бы Эрен не знал его настолько хорошо, то и не заметил бы этого. Эрен встал напротив него, сунув руки в задние карманы джинсов, и улыбнулся, когда Леви чуть нахмурился, недовольный из-за перекрытого вида на улицу.       – Надеялся, что сегодня ты не припрешься, – запрокинув голову и встречая взгляд, в привычной отталкивающей манере произнес Леви, но такой тон работал только с незнакомцами — они тут же начинали воспринимать его невоспитанным мерзавцем, но Эрен знал, что за этим поведением пряталась боль, самоуничижение и депрессия.       – А ты сегодня обаяшка, – широко улыбнулся Эрен, но тут же стал серьезным: – Так и знал, что гроза не давала спать ночью. Хотел написать, но переживал, что разбужу, если вдруг удалось уснуть. Я сделаю массаж, как только разберемся с растительностью на твоем лице, – он обошел Леви и взялся за рукоятки его кресла. – Ты шампунь для роста волос используешь? Мне кажется, у тебя щетина появляется, едва я бритвой по щеке провожу.       – Я ведь не сопляк, как некоторые.       – Эй! – возмутился Эрен — даже остановил кресло и склонился над Леви, заглядывая в глаза. – Между прочим!..       – Я в курсе, – хмыкнул Леви и достал из-под пледа, укрывавшего колени, небольшую черную коробочку и протянул ее Эрену. – У меня проблемы с коленом и зрением, но не с памятью. С днем рождения, не сопляк.       Эрен искренне улыбнулся. Он не забыл. Он не забыл, а значит, ему не плевать. Эрен раскрыл коробочку — она никак не была упакована — и постарался скрыть свое смущение, едва увидел наручные часы. Обычные механические часы со стрелками и кожаным ремешком, но, к стыду Эрена, он не имел понятия, как считывать с них время. На циферблате даже цифр не было — только блестящие золотым черточки по кругу.       – Я... я не умею ими пользоваться, – тихо признался Эрен и закусил губу, встретив взгляд Леви.       – Я знал, что ты недалекий, но чтоб настолько?.. – Леви усмехнулся и покачал головой, толкнув кресло к двери.       – Меня с детства окружают гаджеты, окей? – заспешив за Леви, отбил Эрен. – И я путаюсь, даже если используется двадцатичетырехчасовая система! Я вообще не понимаю, зачем ее придумали, когда можно использовать нормальную!       Леви тихо посмеивался, толкая кресло к ванной комнате, и Эрен вновь взялся за рукоятки кресла, помогая ему.       – А такие часы я вообще только у тебя в доме видел!       – Просто признай, что дожил до восемнадцати лет по чистой случайности. Если бы в этом мире для людей продолжал работать естественный отбор — мы бы с тобой познакомились только на том свете.       – Не так уж я и безнадежен, – возразил Эрен и добавил, когда Леви ничего не ответил — только криво ухмыльнулся: – И ты тоже. – Эрен развернул коляску, чтобы Леви оказался к нему лицом, и твердо повторил: – Ты тоже не безнадежен.       – Я искренне надеюсь, что сегодня твоя рука дрогнет, и ты случайно перережешь мне горло.       – Охренительный выйдет день рождения, – изогнул бровь Эрен, и Леви вздохнул, переводя взгляд на бритву и баллон с пеной для бритья на полке у зеркала над раковиной.       – Поэтому тебе не стоило приходить.       – А я хочу провести день с тобой, – упрямо произнес Эрен и, отложив подарок, взялся за баллон с пеной. – Мне нравится проводить с тобой время.       – Так и умрешь одиноким девственником, – глядя склонившемуся Эрену в глаза, пробормотал Леви.       Тут Эрен готов был поспорить. Он как раз рассчитывал на обратное, проводя в доме Леви каждый божий день.       – Кто тебе сказал, что я девственник? – лукаво улыбнувшись, спросил он.       – Когда бы ты успел? – фыркнул Леви, не сопротивляясь манипуляциям Эрена: тот подложил полотенце на грудь и плечи Леви, чтобы не испачкать одежду, и смочил кожу щек и шеи, прежде чем наносить пену для бритья. – Вечно ведь у меня торчишь. Сомневаюсь, что технологии продвинулись настолько, что сексом можно заниматься на расстоянии.       – Это называется вирт, – усмехнулся Эрен и взялся за бритву, встав позади кресла Леви, чтобы было удобнее. – Я пишу тебе, ты пишешь мне...       – Это дрочка на буквы на экране, – прервал Леви, будто не заметив формулировку Эрена. – Ты все еще один в кровати в этот момент.       – Можно созвониться по фейстайму, – предложил Эрен и закусил губу, аккуратно проводя бритвой по щетинистой коже шеи. – Ты будешь видеть меня, я — тебя; все, что ты делаешь.       Леви, сидевший в кресле с запрокинутой назад головой, скосил тяжелый взгляд на Эрена, но он только улыбнулся — настолько невинно, насколько смог.       – Что? – промыв бритву под проточной водой, все же спросил Эрен. – Ты избегал таких разговоров со мной все это время, но теперь ведь можно. Мне восемнадцать.       – Юридически — только с завтрашнего дня.       – Ты интересовался, когда юридически становятся совершеннолетним? – искренне удивился Эрен. Неужели он тоже?..       – Да, интересовался, когда под мое руководство попал сопляк, которому не исполнилось восемнадцать. Оказалось, что подписать контракт до восемнадцати он мог, а вот голосовать на выборах — нет. Странно, не находишь?       Эрену было плевать. Его только что приложили лицом об асфальт, и это в данный момент было куда важнее, чем кривое законодательство.       – Я рад, что он не выдержал и уволился до того, как нас отправили на Ближний восток, – тихо добавил Леви, глядя в потолок.       Эта фраза не должна была повиснуть в воздухе — Эрен знал, что сейчас Леви могло унести в воспоминания о том, что предшествовало травме, и тогда остаток дня он будет ворчливым и раздражительным, а это, в свою очередь, увеличивало шансы быть выставленным из дома еще до обеда. И это был бы не самый ужасный вариант, потому что иногда, когда Леви был совсем не в духе, он мог без слов, без предупреждения просто закрыться в спальне и игнорировать просьбы Эрена впустить его. Это было больнее, чем его подначки и оскорбления или пассивная агрессия. А, учитывая бессонную ночь, вероятность такого исхода росла в геометрической прогрессии каждую безмолвную секунду.       – Научишь меня определять время на часах?       Леви сфокусировал взгляд на Эрене и усмехнулся:       – Этому в школе обучают, разве нет?       – Наверное, я прогулял это занятие, – беспечно пожал плечами Эрен и улыбнулся. Ему удалось переключить внимание Леви.       – Бестолковый, – беззлобно бросил Леви, легко рассмеявшись, и улыбка Эрена стала шире:       – Ага.       Эрен быстро расправлялся с бритьем. За прошедшие годы это стало рутиной — он научился брить гладко и аккуратно задолго до того, как ему самому понадобилась бритва и пена. А началось все с того, что Эрен, получивший разрешение родителей навещать Леви, стал приходить к нему до начала занятий и заставать его за этим делом. Поначалу Эрен просто стоял в дверях и наблюдал, но однажды, как и сейчас с часами, попросил Леви научить его бриться. У Эрена тогда еще даже кадык особо заметен не был, и Леви, насколько Эрен помнил, даже пошутил на тему не обсохшего молока на губах, но в итоге согласился и стал подопытным. Эрен очень старался каждый раз и далеко не сразу понял, насколько интимным был процесс — до него дошло, только когда он осознал, что почувствовал дыхание Леви на своей коже, и все действо вмиг стало возбуждающим. Но только для Эрена — Леви явно скучал, подшучивая над его нерасторопностью, пока Эрен краснел, пыхтел и прятал свое волнение. Леви наверняка списывал такое поведение на желание не навредить и потому не задавил на корню зарождение их утреннего ритуала. Эрен до сих пор считал его очень интимным и личным, но ему уже давно не приходилось надевать утром удлиненную толстовку, чтобы прятать за ее тканью неизбежный подростковый стояк — процесс больше не возбуждал; Эрен стал воспринимать его, как еще одну демонстрацию доверия со стороны Леви.       – Давай так: я научу тебя, и ты свалишь праздновать день рождения с друзьями.       – В таком случае, я гарантирую, что обучение займет целый день, а, возможно, и половину ночи, – отбил Эрен и премило улыбнулся.       – Ну почему тебе хочется тратить такой день в моем обществе? – вздохнул Леви, закатив глаза.       «Потому что влюблен в тебя» — хотелось ответить Эрену, но сказал он другое:       – Молчи, а то губу тебе сбрею.       – Подумаешь: еще одно уродство.       Эрену хотелось выть в такие моменты. Да, Леви был слеп на один глаз. Да, через его лицо проходили шрамы. Да, они продолжались на его груди и спине. И да, колено тоже было изувечено. Это все было правдой, но это не делало Леви уродом в глазах Эрена. В детстве шрамы действительно пугали, но после того, как Эрен впервые поговорил с Леви, он стал испытывать любопытство, и очень долго именно оно подталкивало Эрена продолжать общение. Сейчас же Эрен видел в шрамах отражение той боли, через которую Леви прошел и которая возвращалась в непогоду, которую Леви прятал за сарказмом и из-за которой отталкивал от себя любого, кто пытался приблизиться. Но Эрен точно знал, что если протиснуться, продраться через все выстроенные болью стены, можно было увидеть настоящего Леви: умного, доброго, отзывчивого, ранимого — совсем не того, кто отпускал нелестные комментарии и ершился, едва к нему притронешься. И, однажды увидев, Эрен не смог развидеть того, настоящего Леви.       – Как бы ты ответил на это, будь ты на моем месте? – спросил Эрен, выпрямив спину и посмотрев Леви в глаза.       – Никак — меня бы здесь не было, – пожал плечами Леви. – Я бы отмечал день рождения в компании друзей. Может, даже лишился бы девственности в этот день. Хотя нет, подожди, я бы лишился ее гораздо раньше, потому что не проводил бы все свободное время в доме калеки, – Леви потянулся за бритвой, но Эрен отвел руку в сторону.       – Был бы, если бы видел то, что видел я. – Леви вздернул бровь, но Эрен продолжил до того, как тот успел что-то произнести: – И я сейчас не про шрамы и инвалидное кресло — речь вообще не про жалость! Я знаю, какой ты, когда не ведешь себя, как мудак. Я знаю, какой ты там, внутри, – Эрен ткнул пальцем в грудь Леви. – Знаю, кого ты спрятал за этими бронированными стенами и даже не думай говорить мне, что я — сопляк и ничего не понимаю.       – Но ты — сопляк и ничего не понимаешь, – Леви вздохнул и сорвал с себя полотенце, чтобы вытереть остатки пены, но Эрен выхватил его — он, вообще-то, еще не закончил — ни этот разговор, ни свою работу.       – А ты — дурак, раз решил, что хорошо спрятался. Даже такой сопляк, как я, смог разглядеть тебя настоящего. Я не закончил, – Эрен уперся стопой в подставку для ног у коляски, стоило Леви толкнуть ее в сторону выхода. – Сиди смирно. За последний год я только однажды ранил тебя, и только потому, что кто-то забыл добавить в список покупок чертовы сменные лезвия.       – Не рановато за список покупок меня отчитывать? – удивился Леви, быстро вернувшись к прежнему уровню наигранного раздражения в своем тоне, хотя Эрен был уверен, что он все еще злился, но если Леви хотел — он профессионально это скрывал. Видимо, решил, что злиться на именинника нехорошо. – Я часы тебе подарил, а не помолвочное кольцо.       Эрен усмехнулся.       – Чем ремешок от них — не кольцо? И не на один палец, а на целое запястье! Ты мне руку окольцевал, – улыбнулся Эрен, заглянув Леви в глаза.       – Ты выглядишь слишком довольным для подобного открытия, – прищурился Леви.       – Что может быть приятнее, чем найти своего супруга в день совершеннолетия?       – Не найти его и радоваться свободе? – предположил Леви.       – Что ты понимаешь, – цокнул языком Эрен и сосредоточился на бритье. Он чувствовал взгляд Леви — тот прожигал в нем дыру, но Эрен изо всех сил игнорировал его, избегал, зная, что выдаст себя с головой, как только посмотрит в здоровый серый глаз. Все и так было очевидно, и Леви был далеко не глуп, и, раз так настойчиво сверлил Эрена взглядом, он явно все понял, но сейчас, подойдя к своему признанию так близко, что и признаваться уже было не в чем, Эрен вдруг разволновался и испугался.       Вдруг Леви оттолкнет? Вдруг прогонит? Вдруг запретит приходить? Вдруг оборвет все контакты? Эрену хотелось — так сильно хотелось — оказаться еще ближе, почувствовать еще острее, испытать взаимность, но что, если ничего этого не будет? Что, если Эрен и вовсе останется ни с чем? Лучше вот так, наполовину, втихую, односторонне, чем совсем никак.       Эрен отложил бритву и, смочив край полотенца теплой водой, аккуратно обтер щеки и шею Леви, стирая остатки пены с гладковыбритой кожи.       – Сначала сделаю массаж, а потом?..       – Тебе лучше уйти, – прервал Леви, и только после этого Эрен встретил его взгляд. – Тебе лучше уйти, – тихо повторил Леви. Он не кричал, не злился, не пытался оттолкнуть Эрена от прохода и вырваться из ванной, и от этого было даже страшнее.       Эрен замотал головой — своему голосу он не доверял. Он уже чувствовал, как пекло глаза, и был уверен: откроет рот и — разревется.       Леви вздохнул и отвел взгляд. Он выглядел... расстроенным? Разочарованным? Эрен ожидал гнев, насмешки, попытки образумить, но такого не ожидал совершенно.       – Как мне убедить тебя, что я того не стою? Какие доводы, кроме очевидных, еще привести? Или лучше с них и начать?       – Да плевать мне на твои шрамы! – воскликнул Эрен и утер выступившие слезы. – Я знаю!..       – Да-да, – согласился Леви и чуть улыбнулся. – Ты знаешь, какой я на самом деле. Только все, что ты видишь — это тоже я. И злой, как черт, из-за невыносимой боли — тоже я. Воющий в подушку от бессилия, бьющий посуду, корчащийся в агонии на кровати — все это тоже я, но обо всем этом ты даже не знал до этого момента, – Леви склонил голову набок и посмотрел на Эрена таким взглядом, будто говорил с ребенком. – Семь из десяти ночей ужасны. Я курю, потому что это доставляет удовольствие, потому что это хоть как-то отвлекает от боли, и если я брошу курить, то начну пить не просыхая. И если бы не осознание, насколько жалко я буду выглядеть под конец, то сейчас ты разговаривал бы со мной пьяным.       Его короткий монолог дал Эрену время перевести дух и собраться с мыслями, хотя признания Леви то и дело выбивали его из равновесия. Эрен и правда ничего из этого не знал, зато он точно знал кое-что, о чем Леви умалчивал, а вот Эрен молчать об этом не собирался.       – И как часто ты посещаешь физиотерапевта? – он шмыгнул носом и стер остатки слез, почувствовав воинственное волнение. – Как часто выполняешь прописанные тебе упражнения, которые снимали бы напряжение в мышцах? Я вот знаю. Сказать откуда, или сам догадаешься? – Эрен снова шмыгнул и вперился взглядом в Леви. Он тоже умел пригвождать одним взглядом — у него был отличный учитель на протяжении последних десяти лет. Леви только фыркнул. – Вот именно. Видел машину у нашего двора?       – Твой отец говорил, что присмотрел подарок, – растерянно ответил Леви, будто не мог понять, причем тут это.       – Ага, стоило догадаться, – кивнул Эрен. – Завтра поедем к твоему физиотерапевту.       – Возможно, смерть ближе, чем я думал, – рассмеялся Леви.       – Смейся, сколько влезет, но я отвезу тебя на прием, – скрестил руки на груди Эрен.       – Не наглей, малыш, мы еще не обменивались клятвами, – ледяным тоном произнес Леви, и Эрен быстро сориентировался и постарался сбавить накал, хотя хотелось рвать и метать, но он слишком хорошо знал, что значил такой взгляд и тон Леви — он был в секундах от того, чтобы вытолкнуть Эрена из ванной и закрыться в ней, а после — игнорировать все попытки достучаться до него:       – Хочешь обсудить клятвы? – натянуто улыбнулся он, и Леви вновь показался ему растерянным. Будто он не поспевал за настроением и мыслями Эрена.       – Что?       – Ну... – Эрен изобразил наивность, – ты же сам сказал, что мы еще не обменялись клятвами — хочешь это обсудить?       – Прекрати это, – нахмурился Леви и все-таки толкнул коляску на выход из ванной комнаты — Эрен пропустил его, но тут же схватился за рукоятки, чтобы Леви вдруг не вздумал рвануть в спальню и закрыться уже в ней. – Я все еще настаиваю, чтобы ты ушел.       – Никуда я не уйду, – вздохнул Эрен.       – Знаю, но это не мешает мне настаивать, – раздраженно отбил Леви. – Не тормози меня!       – А ты не спеши, – спокойно возразил Эрен и продолжил катить коляску с прежней скоростью. Леви недовольно фыркнул и скрестил руки на груди.       – Эрен... – в конце концов вздохнул он.       – Я знаю все, что ты собираешься мне сказать, – произнес Эрен. – Правда знаю. Разница в возрасте, твое состояние, может быть, реакция моих родителей или соседей — есть уйма причин, почему мне стоит уйти прямо сейчас. Я все это знаю. Я десять лет хожу сюда, почти живу здесь — поверь, родители провели со мной столько бесед, что я сбился со счета. Но я все равно здесь, – Эрен остановил коляску у дивана и обошел Леви, встречая его взгляд. – Можешь повторить все то, что я уже слышал или о чем сам сто раз уже подумал, если тебе так хочется — я все выслушаю, даже не стану перебивать. И приду завтра утром, как обычно. Не пустишь в дом — стану стоять под дверью все то время, что обычно провожу у тебя. Потом приду после занятий и буду стоять до самого ужина. Послезавтра повторю. И послепослезавтра. И пока не пустишь обратно. Я же сказал тебе: я знаю, какой ты внутри. А ты знаешь, какой я настойчивый.       – Навязчивый, – исправил Леви, и Эрен улыбнулся:       – Пусть так. Последние десять лет тебя это вполне устраивало. Садись, я сделаю массаж, – Эрен кивнул на диван, и Леви, тяжко вздохнув, явно переигрывая в раздражении, пересел на него из кресла. – Я не по туториалам на Ютубе учился этому, – тихо признался Эрен, устраивая коляску неподалеку от Леви, чтобы он, в случае чего, мог сам до нее дотянуться. – Ходил на курсы в медцентре после уроков.       – Стоило догадаться, – пробормотал Леви. Он, как та рыба с колючками, будто сдулся и просто принял свою участь, хотя определенно все еще был опасен в своем потревоженном состоянии. Он мог насмехаться, мог делать вид, что ему плевать на всех вокруг, но Эрен был уверен: Леви за эти годы узнал его так же хорошо, как Эрен — его. И сейчас он точно знал, что Эрен именно так и поступит: просто продолжит приходить и осаждать его крепость, пока Леви не сдастся. А Леви сдастся — ровно так же, как однажды сдался и смирился с постоянным присутствием Эрена в своем доме. И что бы он ни говорил, как бы ни ворчал — он ждал прихода Эрена каждое утро и каждый вечер после окончания уроков: он выкатывал свое кресло на крыльцо в любую погоду и ждал, когда Эрен взбежит по его ступеням.       – Мне сказали, что у меня классно получается, – Эрен помог Леви снять домашние штаны и устроить изувеченную ногу на диване. – Я говорил тебе, на кого пойду учиться? – Эрен прекрасно знал, что не говорил — он ждал сегодняшнего дня, чтобы сообщить об этом. Он рассчитывал, что обстоятельства будут немного иными, но выбирать не приходилось. И ему очень хотелось увести тему разговора подальше от возможных размышлений Леви о том, почему Эрену стоило уйти и не возвращаться.       – Будешь делать тайский массаж со счастливым концом?       – Это как? – не понял Эрен и нахмурился, взяв с журнального столика флакон с маслом для массажа — с того же самого места, на котором оставил вчера.       – Забудь, – покачал головой Леви, сдерживая улыбку. – Так на кого?       – На физиотерапевта.       – Оригинально.       – Тебе, так и быть, буду делать скидку, когда начну собственную практику, – улыбнулся Эрен и разогрел масло в ладонях.       – А другим пациентам это как объяснишь?       – Странно будет брать полную стоимость приема со своего супруга, тебе не кажется?       – Да что ж ты заладил, – устало вздохнул Леви, наблюдая, как тот наносит масло на бедро, колено и голень.       – Ты первый начал, – лукаво глянул на него Эрен. – Ну и потом, представь всю пользу для себя: никуда не нужно ездить...       – Не так, – возразил Леви: – Нигде от тебя не спрятаться.       – Так тоже можно, – усмехнулся Эрен, принимаясь за массаж. – Все замки с дверей поснимаю.       – Я верну их обратно.       – Тогда в нашем доме не будет ни одной двери, кроме входной.       – На ней тоже есть замок. Закрою и оставлю ключ в скважине. Будешь жить в подаренной тебе машине.       – Я отберу ключи, – пригрозил Эрен, прищурившись.       – Это уже похоже на насилие над личностью.       – Тогда все будет по обоюдному согласию. Ты сам мне их вручишь — я найду способ убедить тебя, – Эрен подтянулся к Леви и остановился на небольшом расстоянии от его лица, не решившись сократить оставшиеся сантиметры, хотя безумно, невыносимо хотелось этого, но он знал, что толкать Леви с обрыва было бесполезно — он извернется и останется стоять на краю, а Эрен упадет в одиночестве. Нужно было убедить его шагнуть в бездну вместе, и для этого требовалось время, как и с любой другой инициативой Эрена в этом доме. Он даже не желал вспоминать, сколько времени потребовалось, чтобы Леви просто привык к нему.       Леви отклонился назад и выразительно приподнял оставшуюся целой бровь:       – Массаж, – напомнил он, и Эрен широко улыбнулся, возвращаясь на прежнее место.       Он даже не заикнулся о том, что Эрену стоило уйти! Даже после такого вызывающего поведения! Да это победа.       Эрен принялся за массаж, разглядывая раздробленное колено, покрытое шрамами, и радость нынешних достижений поубавилась. Леви лечили в военном госпитале, в котором не очень заботились не только об эстетической красоте, но и о возможных последствиях травм — их главной целью было подлатать Леви, чтобы после отправить его на дополнительное лечение, от которого Леви отказался. Эрен не был уверен, не слишком ли было поздно для попытки восстановить колено — он даже не сомневался, что полного восстановления можно было не ждать, но убедить Леви пройти дополнительные обследования, чтобы узнать возможные варианты, Эрен был твердо намерен. Даже если не получится вернуть полную функциональность колену и удастся добиться только того, что Леви будет ходить с тростью — это будет огромной победой. Леви ненавидел инвалидное кресло, а костыли считал бессмысленными — они занимали обе руки, и его это бесило, но с тростью он будет выглядеть не только круто, но и очень сексуально. Образ Леви с тростью Эрен уже окрестил для себя самым возбуждающим, и он намеревался убедить в этом и Леви, когда придет время. Пока что нужно было убедить его в необходимости дополнительных обследований, лечения и восстановления.       – Ты правда собрался стать физиотерапевтом?       – Мгм.       – Из-за меня?       – Ну, я знал, что хотел бы стать врачом, как папа, но мне не нравится семейная терапия. Как и большинство направлений. Но мне нравится помогать. И нравится видеть результат: после массажа ты расслабляешься — может, не замечаешь этого, но я вижу, как расслабляются твои плечи, как исчезает хмурая морщинка между бровей, как расслабляются твои челюсти. У тебя даже тембр голоса меняется, – улыбнулся Эрен и добавил скороговоркой: – Мне почти удается заставить тебя замурлыкать.       – Эй, – лениво возразил Леви, и Эрен широко улыбнулся:       – Но это ничего. Подучусь, заставлю тебя обменяться клятвами, и будешь у меня мурлыкать без остановки.       Леви беззлобно усмехнулся, но ничего не ответил. И снова — хороший знак.       Эрен продолжил массаж, рассказывая о своих планах на учебу. Машина была как нельзя кстати: до города, даже с учетом трафика, был всего час, так что Эрену не придется снимать квартиру или платить за университетское общежитие. Он опустил тот факт, что все равно не собирался жить с родителями, и что вариант в таком случае был только один, но с этим разговором точно стоило повременить. Эрен сказал, что взял еще один курс массажа, и что уже усиленно готовился к поступлению: с начала последнего года учебы в школе Эрен вовсе не терял время в доме Леви — он занимался, просто Леви не обращал на это внимания. Дома было полно отвлекающих факторов: игровой компьютер, родители, кот, вечно просящий ласку, телевизор... В доме же Леви отвлекающий фактор был только один: сам Леви, но не то чтобы Эрену было доступно все то, что хотелось сделать. К тому же, он работал и как способ сосредоточиться: отчасти, Эрен и правда хотел стать физиотерапевтом ради него.       – И я считал тебя бестолковым, – подытожил Леви, когда монолог Эрена сам собой иссяк — он заканчивал массаж и сосредоточился на ощущениях от прикосновений: ничего такого ему не светит до завтрашнего утра. – А у тебя все распланировано.       – Обмен клятвами в этом плане тоже имеется, не сомневайся.       – Не сомневаюсь, – легко рассмеялся Леви. – Теперь уж точно не сомневаюсь. Но этот пункт легко вычеркнуть, так что...       – Вымою руки и принесу часы, – прервал его Эрен, поднимаясь с дивана. Не собирался он в очередной раз выслушивать эти глупости. Он был настроен решительно. Пусть не завтра, а через десять лет, но он добьется своего. – Ты обещал, – добавил он и вышел из гостиной.       Все шло гораздо лучше, чем он ожидал. Далеко от его мечтаний, конечно, и этот день вряд ли закончится именно так, как Эрен представлял в своих фантазиях, но, может, ему удастся урвать свой первый поцелуй. Даже если и нет — игра все еще стоила свеч: Леви уже сдавался под его натиском.       Леви заканчивал надевать штаны, когда Эрен вернулся в гостиную с коробочкой с часами, и Эрен, не церемонясь, плюхнулся на диван рядом, сознательно нарушая личные границы, прижимаясь к боку Леви и устраивая подбородок на его плече.       – Итак? – Эрен протянул коробочку и только приподнял брови, когда Леви скосил на него взгляд. Он всегда садился так, чтобы поврежденный глаз, как и всю ту сторону лица, было меньше видно, и это жалило Эрена каждый раз.       Посещение пластического хирурга тоже было в планах Эрена, но в отдаленных — он пока не был уверен, как начать такой разговор. Леви стыдился своих шрамов, Эрен не видел в них уродств, но пока не знал, как объяснить все так, чтобы Леви понял: Эрен предложил бы избавиться от них не потому, что ему было противно, а потому, что они влияли на психологическое состояние Леви, на его самооценку и, как следствие, качество жизни.       Вообще-то, Эрен считал, что и с психологом Леви стоило возобновить сеансы — работы по его восстановлению было полно, и Леви потерял огромное количество времени, наплевав на себя, похоронив заживо, но сил и энтузиазма у Эрена было хоть отбавляй, и Леви, не возразивший, не попытавшийся отстраниться от такого близкого контакта, кажется, понимал это. Это радовало Эрена и только подбрасывало дров в топку его задора и решимости.       – Итак, бестолковый, – вздохнул Леви и открыл коробочку с часами.       Эрен хмыкнул и чмокнул его в щеку, невинно улыбнувшись, когда Леви ошеломленно уставился на него.       – Получишь, – грозно предупредил Леви, но Эрен только рассмеялся, совсем не поверив ему.       – Нет, ну точно что-то используешь, пока я не вижу, – тихо произнес Эрен и провел пальцами против роста волос на щеке Леви. – Мне кажется, уже щетина появилась.       Леви перехватил его руку за запястье и отстранил от своего лица.       – Часы, – нахмурился он. – Сосредоточься.       – Не могу, – прошептал Эрен ему на ухо и ткнулся носом в щеку, выпутываясь из захвата на запястье и переплетая их пальцы. Ему хотелось ласки, хотелось нежности, хотелось подтверждения тому, что Леви тоже что-то чувствовал — он так долго сдерживал себя, столько всего напридумывал в своей голове, и хотел пережить хотя бы толику из этого.       – Эрен, – Леви напрягся всем телом — Эрен почувствовал это и замер, пытаясь привести мысли в порядок и взять себя в руки.       – Часы, да, – выдохнул он и раскрыл глаза, посмотрев на подарок в коробке. – Рассказывай, – он привалился к боку Леви, но убрал от него руки и только склонил голову на плечо.       Леви помедлил, но приобнял Эрена, позволяя устроить голову на своей груди и уткнуться макушкой в шею. Эрен счастливо улыбнулся и аккуратно, стараясь быть незаметным, обнял его одной рукой вокруг живота.       – Закончил? – поинтересовался Леви, когда Эрен застыл, и Эрен закусил губу, едва заметно кивнув. – Теперь слушаешь меня? Можем начать?       Эрен снова едва заметно кивнул:       – Мгм.       – Да неужели, – Леви ласково провел ладонью по его плечу, и все внимание Эрена тут же сосредоточилось на этом прикосновении. Такими темпами объяснение и правда займет целый день и половину ночи. Не то чтобы Эрен был против. – Итак...