Тьма, которая между нами

      Алиса стояла перед дубовыми дверьми графского замка, босые ноги вязли в холодной грязи. Осенний ветер трепал края её платья — грубого, домотканого, когда-то серого, а теперь выцветшего до неопределённого оттенка. Пальцы сжали край ткани, будто это последняя нить, связывающая её с прежней жизнью.       Двадцать пять лет. Всего двадцать пять, а она уже вдова.       Её муж, Томас, погиб на охоте — сорвался со скалы. Деревня оплакала его, но скорбь быстро сменилась практичностью. «Раз уж муж умер, пусть хоть жена пригодится», — решили старейшины. Алиса не была красавицей, не была знатной, но была крепкой и работящей. А графу, как шептались по углам, требовалась новая наложница.       Граф Эдрик фон Дарнхольд. Холодный, как зимний ветер, и расчётливый, как купец. Жён не брал, любовниц не держал подолгу. Говорили, он терпеть не мог глупости и сантиментов.       Алиса не была глупой. Но и сантиментов в ней тоже не осталось — только усталость, въевшаяся в кости. Годы тяжёлого труда, смерть мужа, а теперь вот это…       «Он даже смотреть на меня не захочет», — подумала она, когда массивные двери со скрипом распахнулись.       Внутри пахло воском, дымом и чем-то чужим — дорогим. Алиса задержала дыхание, пока её вели через залы. В каминном покое граф сидел у огня, длинные пальцы перебирали страницы книги. Он не сразу поднял глаза, давая ей время осознать всю нелепость своего положения: простая деревенская вдова, стоящая перед одним из самых могущественных людей графства.       Наконец он взглянул на неё.       Его глаза были тёмными, как ночь перед грозой, и такими же нечитаемыми. Взгляд скользнул по её фигуре — медленно, оценивающе, без тени эмоций. Алиса замерла, ожидая насмешки, презрительного замечания или просто приказа выпроводить её обратно в деревню, где её теперь ждала лишь участь батрачки.       Но граф слегка кивнул.       — Годится.       Одно слово. Всё, что ей было нужно. И всё, что ей теперь оставалось.       Алиса не стеснялась. Раздеваться перед мужем, терпеть его прикосновения — всё это было частью деревенской жизни, такой же обыденной, как доить корову или месить тесто. Брак был договором, близость — обязанностью, а если иногда и случалось что-то приятное… ну, так просто везло.       Поэтому, когда служанки проводили её в спальню, она лишь вздохнула и принялась за дело. Сама налила воду в таз, сама вымылась, вытерлась грубым полотенцем и, не дожидаясь приказа, сняла платье.       Мужчины…       Мысль мелькнула сама собой. Все они хотели одного и того же. Разница лишь в том, насколько вежливо они об этом попросят.       Она села на край кровати, раздвинула ноги и ждала.       Граф вошёл — и тут же зажмурился.       — Что это за поза? — спросил он таким тоном, будто увидел не голую женщину, а дохлую крысу на обеденном столе.       — Готовности? — уточнила Алиса, скорее из любопытства, чем из стыда.       — Нет. Другая.       — На четвереньках?       — Ради всего святого! — он резко отвернулся, тыча пальцем в сторону её одежды. — Оденься. Немедленно.       Алиса нахмурилась, но подчинилась. Поднялась, натянула рубаху, потом юбку, завязала пояс.       Граф всё ещё не смотрел в её сторону.       — Ты… — он сжал переносицу, будто боролся с нарастающей головной болью. — Ты вообще понимаешь, зачем ты здесь?       — Чтобы быть вашей наложницей.       — И что это, по-твоему, означает?       Алиса пожала плечами.       — Спать с вами. Рожать детей, если повезёт.       Граф медленно выдохнул.       — Мне не нужны твои… услуги в таком виде.       — А в каком тогда?       Он наконец повернулся к ней. Лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось что-то среднее между раздражением и… неловкостью?       — В виде компаньонки. Чтицы. Управляющей. Что угодно. Но не этого.       Алиса уставилась на него.       — Вы… не хотите меня?       — Нет.       — Вообще?       — Вообще.       Она молчала несколько секунд, а потом рассмеялась — коротко, без радости.       — Ну конечно. Мне и правда не везёт с мужчинами. Даже когда это моя обязанность — и тут отказываются.       Граф вздохнул.       — Дело не в тебе. Во мне.       — Ага, — фыркнула Алиса. — Так все и говорят.       Он подошёл к окну, скрестил руки на груди.       — Новые правила. Ты живёшь здесь, но никто не имеет права требовать от тебя… этого. Ни я, ни кто-либо ещё.       — А что тогда делать мне?       — Работать. Как все.       Алиса прищурилась.       — Вы странный граф.       — Да, — согласился он. — А ты странная наложница.       — Я не наложница.       — Теперь точно нет.       И в этом, казалось, заключалась её новая судьба.       — Никто не должен знать об этом.       Граф произнес это тихо, но так, что мурашки пробежали по спине Алисы. Особенно теперь, когда она знала правду — он не хотел ее.       — Спать будем вместе, — добавил он, и в его голосе не было ни капли тепла.       Алиса кивнула. Она уже привыкла подчиняться.       — Я на полу? — спросила она просто, без обиды.       Граф нахмурился.       — Зачем на полу?       — Ну… мой муж тоже любил спать один. Поэтому я спала на полу.       Он посмотрел на нее так, будто она только что призналась, что у нее растет вторая голова.       — Почему ты, а не он?       Алиса пожала плечами.       — Ну, он же мужчина. Главный. Ему силы нужны. Так что… мне не привыкать. Даже повезло — у вас пол деревянный, да и этаж второй. А дома земля была.       Граф замер. Его лицо стало каменным.       — Я спокойно могу спать с тобой.       Он произнес это резко, почти зло, но потом вдруг опустил глаза, словно поймав себя на чем-то стыдном.       — Ты… пригодишься в постели. Наверное. Теплая.       Последние слова прозвучали неловко, будто он пытался убедить в этом самого себя.       Алиса уставилась на него.       — Вы же только что сказали, что не хотите меня.       — Я не хочу тебя в том смысле, в каком ты подумала.       — А в каком тогда?       Граф резко развернулся и потянулся к шкафу.       — В этом.       Он достал второе одеяло и бросил его на кровать.       — Ты спишь слева. Я справа. Никаких «поз готовности». Никакого пола. Просто сон.       Алиса медленно кивнула.       — А если кто-то узнает, что мы… не…       — Никто не узнает.       — Но если…       — Тогда скажешь, что я ужасен в постели.       Она фыркнула.       — Вас-то за что?       Граф вдруг ухмыльнулся — впервые за весь вечер.       — Ну вот. Уже лучше.       И погасил свечу.       Эдрик проснулся позже нее, но обнаружил себя обнимающим ее сзади. Его рука лежала на ее бедре, а лицо уткнулось в распущенные волосы, пахнущие дешевым мылом.       Алиса не шевелилась, но дышала тяжело и прерывисто. Он сонно провел ладонью по ее бедру и отодвинулся.       — Я напугал тебя?       — Смешно, — ее голос звучал глухо.       — Тогда почему ты плачешь?       Она резко перевернулась к нему. Ее глаза были красными, но выражение — вызывающим.       — Вам интересно?       Эдрик зевнул и потянулся.       — Не особо. У меня много дел сегодня. Ты читать умеешь?       — Да.       — Ну, значит, иди в библиотеку и расставляй там книги по алфавиту, — привычным к приказам тоном бросил он, вставая с кровати.       Алиса невольно скользнула взглядом вниз.       — А можно не рассматривать меня так? — скривился Эдрик, натягивая штаны.       — Это сложно не рассматривать, — вырвалось у нее, и она тут же пожалела.       Граф замер. Потом медленно повернулся, и в его глазах появилось что-то новое — не раздражение, а… любопытство?       — Ты вообще не умеешь держать язык за зубами, да?       — Не умею, — признала она.       — Хорошо. Тогда вот твое первое задание: пока будешь в библиотеке, подумай, как научиться.       — А если не научусь?       — Тогда, — он наклонился к ней так близко, что она почувствовала его дыхание, — тебе придется смириться, что я не для тебя.       Алиса открыла рот, но он уже вышел, хлопнув дверью.       В библиотеке было пыльно и тихо. Книги валялись в беспорядке — видимо, предыдущий библиотекарь тоже не справился с графом.              Алиса взяла первую попавшуюся.       «Как обуздать свой язык».       Она фыркнула и швырнула книгу обратно.       Алиса прикусила губу, машинально перебирая корешки книг. Мысли путались, как нитки в забытом вязании.       Почему он решил, что не интересует меня?       Вчера он был просто очередным мужчиной — обязанностью, тяжким ярмом на шее. Сегодня же…       Её пальцы замерли на потрёпанном переплёте. Перед глазами встал образ: Руки. Длинные пальцы, уверенно листающие страницы. Голос низкий, с ленивой хрипотцой по утрам. Алиса резко встряхнула головой.       «Это всё из-за постели», — убеждала себя она. «Просто потому что он разрешил спать на мягком, а не на голых досках. Потому что не полез ко мне ночью, как…»       Где-то хлопнула дверь. Она судорожно схватилась за первую попавшуюся книгу — «Основы садоводства» — и сделала вид, что усердно изучает оглавление. Но даже жёсткие буквы под пальцами не смогли вытеснить другую картинку: как он стоял у кровати сегодня утром, залитый золотистым светом из окна, с той самой… деталью, которую она так бестактно отметила.       «Чёрт».       Алиса швырнула книгу на стол.       — Вот и всё, — прошептала она пустым стеллажам. — Теперь ты ещё и влюбляешься в него.       Где-то на другом конце замка граф Эдрик внезапно чихнул.       Алиса молча ковыряла вилкой в тарелке с тушёной бараниной, пока Гретта, румяная, с льняными кудрями, выбивающимися из-под чепца, наивно щебетала:       — А граф сегодня утром почему такой сердитый? Я я в коридоре встретила аж вздрогнула!       Вилочный зубец звякнул о фарфор.       «Вот именно. Такая. Сочные губы, ямочки на щеках, грудь, что так аппетитно поднимается при каждом вздохе…»       — Он просто не любит, когда ему мешают работать, — сухо ответила Алиса, внезапно ощутив, как пресное рагу прилипает к нёбу.       Гретта засмеялась, даже не подозревая, что её смех — словно колокольчики в майском поле — режет Алису по живому.       — Да уж, вам повезло, сударыня, что он вас терпит!       «Повезло?»       Алиса резко встала, едва не опрокинув скамью.       — Книги в библиотеке сами не расставятся.       Она вышла, оставив половину порции нетронутой.       В тёмном коридоре Алиса вдруг остановилась, прижав ладонь к груди.       — Что со мной? — прошептала она в пустоту.       Ревность? К служанке? К графу? Или… к ним обоим сразу?       Где-то за стеной послышались шаги — чёткие, быстрые, его. Алиса замерла, как заяц под взглядом волка.       Но шаги прошли мимо.       И почему-то это ранило сильнее, чем если бы он вошёл и увидел её — жалкую, глупую, с трясущимися руками.       «Ты ему не нужна. Ни как женщина, ни даже как служанка. Ты — недоразумение».       Она глубоко вдохнула и потянулась к ручке двери в библиотеку.       Алиса перебирала книги в полумраке библиотеки, когда дверь скрипнула. Она ожидала увидеть графа — или хотя бы ту самую милую Гретту — но вместо этого в проеме возникла массивная фигура управляющего Бруно. Его маленькие глазки скользнули по ее фигуре с неприкрытой оценкой.       — Ну и занесло же тебя, девочка, в наши края, — просипел он, шагнув внутрь и прикрыв за собой дверь.       Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала этот тон.       — Я выполняю приказ графа, — ответила она ровно, не отрываясь от полки.       Бруно фыркнул и подошел ближе. От него пахло дешевым вином и потом.       — Приказы приказами, но в замке свои порядки. Ты же не хочешь, чтобы тебя вдруг отправили обратно в деревню? Или, скажем, определили чистить отхожие места?       Его толстый палец потянулся к ее локону, но Алиса резко отстранилась.       — Графу это не понравится.       — Граф? — Бруно усмехнулся. — Он даже не смотрит в твою сторону. А я… я могу сделать твою жизнь здесь куда приятнее.       Он сделал еще шаг, и Алиса поняла, что у нее два варианта: либо сдаться, либо…       Она резко схватила с полки тяжелый фолиант.       — Попробуешь тронуть меня — получишь этим по голове.       Бруно замер, его лицо исказилось.       — Глупая дрянь…       Однако он отступил, а значит, знает, что силой ему ее не взять, только если она сама не испугается и не согласится.

***

      Вечернее вино разлилось по телу тёплыми волнами, делая кончики пальцев Алисы покалывающими, а мысли — вязкими, как мёд. Гретта, разлегшись на ковре перед камином, звонко смеялась, рассказывая очередную замковую сплетню.       — А потом он её застал с конюхом! — девушка захлёбывалась от смеха, размахивая кубком. — Говорят, старый так орал, что в соседнем крыле стёкла дрожали!       Алиса прислонилась к спинке кресла, смутно осознавая, что выпила лишнего. Вино разожгло внизу живота странное, навязчивое тепло. Тело требовало прикосновений — твёрдых, уверенных. Его прикосновений.       Он пришел рано, как назло.       — Пьянь, — констатировал он холодно. — Будешь спать на полу.       Алиса медленно подняла на него глаза. Вино притупило страх, но не заглушило желание.       — Я поняла, — кивнула она и без возражений опустилась на медвежью шкуру у камина.       Граф замер на мгновение, будто ожидал протеста. Потом резко развернулся к комоду, выдернул оттуда подушку и шерстяное одеяло.       — Не замерзни, — бросил он, швырнув ей постельные принадлежности.       Алиса поймала подушку, но тут же попыталась вернуть её обратно:       — Не нужно, граф. Выпачкается на полу.       Эдрик стиснул зубы. В три шага он преодолел расстояние между ними, схватил её за плечи и почти швырнул на кровать. Потом, с неожиданной аккуратностью, поправил подушку под её головой.       Он стоял над ней, сжав кулаки, когда до него дошёл весь абсурд ситуации.       — Даже не будешь приставать? — Спросил он с неподдельным удивлением.       Алиса закусила губу. Вино развязало язык, но не убило гордость.       — Не буду. Я не настолько высокого мнения о себе, чтобы приставать к такому мужчине. Особенно если он не хочет.       Граф резко наклонился, упёршись руками в изголовье по обе стороны от её головы.       — Даже под вином? — его голос звучал хрипло, нос почти касался её носа.       Алиса почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — Даже под вином.       Они замерли в этом напряжённом противостоянии — она, покорно раскинувшаяся на простынях, он, дрожащий от невысказанного гнева. Или чего-то ещё.       — «Не настолько высокого мнения о себе», — повторил он её слова, будто пробуя их на вкус. — Значит, ты считаешь, что недостойна даже попытаться?       Алиса, всё ещё мутная от вина, закусила губу. Её тело горело, но разум цеплялся за последние крупицы гордости.       — Я знаю своё место.       Граф резко наклонился, так близко, что она почувствовала его дыхание на своих губах.       — А я вот не знаю.       Он схватил её за подбородок — не грубо, но твёрдо, заставив встретиться взглядом.       — Ты цепляешься ко мне во сне, дрожишь, когда я рядом, а теперь вот это… — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — И при этом утверждаешь, что не смеешь даже подумать приставать?       Алиса попыталась отвернуться, но он не отпустил.       — Я… не хочу быть ещё одной обузой.       Эдрик замер. Потом неожиданно рассмеялся — жёстко, без веселья.       — Господи, да ты…       Он резко отпустил её и отошёл к камину, проведя рукой по лицу.       — Ладно. Новое правило. С сегодняшнего дня ты спишь только в постели. И если тебе что-то нужно — говори. Прямо. Поняла?       Алиса молча кивнула.       — Словами, Алиса.       — Поняла.       Граф тяжело вздохнул, словно перед ним стояла не пьяная женщина, а какая-то сложная стратегическая задача.       — И вытрезвей уже, ради Бога.       Когда он вышел, хлопнув дверью, Алиса уткнулась лицом в подушку.       «Он прав. Я трусиха. Целую ночь могу обнимать его во сне, но проснувшись — даже посмотреть в глаза боюсь.»

***

      Алиса несла стопку книг через двор, когда из-за бочки с солёной рыбой возник Бруно. Его жирные пальцы впились ей в локоть, а дыхание, пропитанное луком и хересом, обожгло щёку.       — Ну что, девочка, передумала? — он прижал её к холодной стене, и грубый камень впился в спину. — Или опять будешь прикидываться недотрогой?       Алиса стиснула зубы. Книги рассыпались по грязи, но она даже не взглянула на них.       — Уберите руки.       — А если нет? — Бруно усмехнулся и провёл ладонью по её бедру, намеренно медленно, словно проверяя границы. — Графу-то всё равно, слышал я…       Она резко дёрнулась, но он лишь сильнее прижал её, а другой рукой схватил за подбородок.       — Может, я тебя научу, как надо угождать мужчине?       И тут раздался хруст.       Бруно замер. Его пальцы разжались, а глаза округлились от ужаса. Алиса почувствовала, как её отпускают, и отпрянула в сторону.       Эдрик стоял в двух шагах.       Его лицо было спокойным. Слишком спокойным. Только глаза горели, как угли перед вспышкой пламени.       — Мои наложницы неприкосновенны. — Голос графа звучал тихо, но в нём слышалось что-то опасное, словно лёд перед тем, как треснуть.       Бруно попытался улыбнуться, но губы дёргались.       — Ваша милость, я просто…       — Просто что? — Эдрик сделал шаг вперёд. — Объясни. Я очень хочу послушать.       Управляющий закашлялся, отступив к стене.       — Я лишь пошутил!       — А. — Граф кивнул, будто понял. — Значит, шутка.       И вот тогда он двинулся. Быстро. Неожиданно. Одной рукой он схватил Бруно за волосы, другой — за пояс, и развернул его лицом к колодцу.       — Ваша милость! — взвизгнул управляющий.       Эдрик не ответил. Он просто наклонил его над чёрной водой, держа так, чтобы тот видел своё отражение.       — Посмотри. — Граф говорил ровно, почти ласково. — Видишь этого человека? Он сейчас умрёт.       Бруно захрипел, цепляясь за край колодца.       — П-простите! Я больше не…       — Ты прав. — Эдрик перебил его. — Ты больше не.       И отпустил.       Бруно вскрикнул, но граф поймал его за плащ в последний момент, оставив висеть над бездной.       — Если твои руки ещё раз коснутся её… — он наклонился ближе, — я не стану их ломать. Я отрублю. И засуну тебе в глотку. Понял?       Управляющий закивал так, что щёки затряслись.       — Хорошо.       Эдрик рывком вытащил его обратно и оттолкнул. Бруно рухнул на землю, хватая ртом воздух.       — Теперь исчезни.       Управляющий пополз, потом встал и побежал, не оглядываясь.       Алиса стояла неподвижно. Сердце колотилось так сильно, что она слышала его в висках. Эдрик повернулся к ней. В его взгляде не было ни гнева, ни жалости.       — Подбери книги.       Она молча наклонилась, но он вдруг остановил её жестом.       — И Алиса?       — Да? — она подняла глаза.       — Если кто-то ещё посмеет… — он не договорил, но она поняла.       Он не защитит её в следующий раз. Он убьёт. И в этом была ещё одна новая правда.       Тени от свечей дрожали на стенах спальни, когда Эдрик вошел. Алиса сидела на краю кровати, разбирая косу, но замерла при виде его лица. Он остановился перед ней, изучая её глаза.       — Ты не боишься.       Это не был вопрос.       Алиса опустила руки на колени.       — Нет.       — Даже после того, что видела?       — Особенно после.       Граф нахмурился.       — Ты должна бояться.       — Почему?       — Потому что я показал тебе, на что способен.       Алиса подняла подбородок.       — Вы показали мне, что можете быть жестоким. Но не со мной.       Он замер, будто её слова ударили его между рёбер.       — Ты уверена?       — Да.       Она не отводила взгляда.       Эдрик медленно выдохнул, затем резко развернулся и потушил свечу.       — Ложись.       Алиса послушалась, скользнув под одеяло. Она ожидала, что он ляжет, как всегда — на другом краю, отвернувшись.       Но граф не отвернулся.       Он лег рядом, затем внезапно потянул её к себе.       Алиса замерла.       Его руки обвили её, прижимая спиной к своей груди.       — Спи, — прошептал он ей в волосы.       И она почувствовала, как его дыхание выравнивается.       Это не было объятием хозяина. Это было что-то другое. Алиса закрыла глаза. И впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой.

***

      Алиса проснулась от тихого шороха — Гретта осторожно ставила на стол поднос с хлебом и мёдом. Солнечный свет заливал комнату, а место рядом на кровати было пустым, граф уже ушёл.       — Доброе утро, сударыня, — служанка улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то странное.       Алиса приподнялась на локте, сгоняя остатки сна.       — Спасибо, Гретта.       Девушка задержалась у кровати, перебирая край фартука.       — Вы… хорошо спали?       — Да, — ответила Алиса, хотя не была уверена.       Гретта опустила голос, словно боясь, что их услышат.       — Он был добр с вами?       Алиса кивнула.       — Да. Вчера… он защитил меня.       Служанка вздохнула.       — Они всегда добры. Сначала.       Алиса почувствовала, как в груди что-то сжалось.       — Что ты имеешь в виду?       Гретта оглянулась на дверь, затем наклонилась ближе.       — Была тут одна девушка… Лора. Граф подарил ей платья, разрешал читать свои книги. А потом… — она замолчала.       — Потом что?       — Потом она исчезла. И другие тоже.       Алиса почувствовала, как по спине побежали мурашки.       — Может, он их отпустил?       Гретта покачала головой.       — Они не вернулись в деревню.       Она быстро выпрямилась, услышав шаги в коридоре.       — Просто… будьте осторожны, — прошептала она и поспешила к двери.       Алиса осталась одна, глядя на пустую половину кровати. Объятия. Защита. Доброта. Всё это могло быть ложью. Она сжала кулаки.       Алиса пришла на кухню под предлогом помощи. Дым от очага, запах жареного лука и шум котлов создавали уютный хаос. Кухарка Марта, женщина с руками, покрытыми ожогами и веснушками, мешала что-то в чугунке, когда Алиса осторожно подсела к столу.       — Хлеб резать? — спросила Алиса, беря нож.       Марта кивнула:       — Режь, да покрупнее. Граф любит, чтобы в супе куски чувствовались.       Алиса принялась за работу, стараясь звучать небрежно:       — А много их у него было?       — Кого? — Марта не отрывалась от котла.       — Наложниц.       Нож на мгновение замер в воздухе. Кухарка обернулась, уставившись на Алису выцветшими от дыма глазами.       — До тебя — ни одной.       — Но… Гретта говорила…       — Гретта трепло, — Марта хмыкнула, с силой тряхнув половником. — Граф баб не держит. Да и мужиков, если честно, тоже. Вон, Бруно десять лет тут управляющим — и ни разу не видел, чтобы кто в его спальню заходил. Пока ты не появилась.       Алиса уронила нож.       — Но тогда… почему…       — А хрен его знает, — Марта пожала плечами. — Может, ты особенная. А может, он просто дурак.       Она вдруг хлопнула Алису по плечу, оставив мучной отпечаток:       — Только смотри, сударыня, не распускай сопли. Если граф тебя выбрал — значит, так надо. А эти все… — она махнула рукой в сторону коридора, где мелькнула тень Гретты, им лишь бы посплетничать.       Алиса подняла нож и снова принялась резать хлеб. Значит, не было ни Лоры, ни других. Значит, Гретта лгала. Но зачем? И почему граф, который никогда не брал наложниц, взял именно её? Ломти хлеба падали на доску, один за другим. Ровные. Четкие. Как ответы, которых у неё не было.       Темнота в спальне была густой, как чернила. Алиса лежала на спине, глядя в балдахин над кроватью, когда услышала, как дверь скрипнула — граф вернулся позже обычного.       Он разделся в темноте, не зажигая свечей, и лег рядом, сохраняя дистанцию. Но сегодня молчание между ними было другим — тягучим, наэлектризованным.       — Эдрик? — имя сорвалось с её губ впервые.       Он замер.       — Ты никогда не называла меня по имени.       — Я никогда не спрашивала о том, что действительно важно.       Повисла пауза. Затем скрип матраца — граф повернулся к ней. Даже в темноте она чувствовала его взгляд.       — Спрашивай.       Алиса вдохнула.       — Почему я?       — Что?       — Гретта красивее. Моложе. Она знает ваши привычки. Почему не она?       Тишина. Потом резкий выдох.       — Ты думаешь, я не пробовал?       Алиса приподнялась на локте.       — Что?       Граф сел, его силуэт вырисовывался в темноте.       — Три года назад. Я велел привести её в свои покои. Она вошла, разделась… и заплакала.       Алиса почувствовала, как что-то холодное сжало ей горло.       — Вы…       — Я отпустил её. И дал денег, чтобы молчала.       Гретта ворвалась в кабинет графа без стука, её глаза блестели мнимыми слезами, а пальцы дрожали, сжимая пергамент.       — Ваша милость! Я не могла молчать! — она швырнула письмо на стол перед ошеломлённым Эдриком. — Она предательница!       Граф медленно развернул пергамент. Глаза пробежали по строчкам — отчёт о численности гарнизона, маршрутах караванов, слабых местах обороны. Всё, что могло бы заинтересовать его врагов.       — Где ты это взяла? — голос его был тихим, как лезвие перед ударом.       — В её комнате! Она собиралась отправить это с утренним караваном! — Гретта всхлипнула, прижимая руки к груди. — Я рисковала жизнью, чтобы предупредить вас!       Эдрик поднял глаза. Взгляд его был тяжёлым, неподвижным.       — Ты уверена, что это её почерк?       — Конечно!       Граф молча открыл ящик стола и достал другой лист — аккуратный список книг, составленный Алисой. Положил оба документа рядом.       Почерки не просто отличались — они были полярными.       Гретта побледнела.       — Она… может, подделывала…       — А вот это? — Эдрик ткнул пальцем в строку о «северном потайном ходе». — Его построили два года назад. Алиса в замке всего три месяца. Откуда бы она знала?       Служанка отступила на шаг.       — Я… не…       — Зато ты здесь пять лет. — Граф встал, и тень от его фигуры накрыла Гретту, как саван. — Именно ты подавала мне вино, когда я обсуждал этот ход с капитаном стражи.       В дверях появились двое стражников. Они уже ждали.       — Ваша милость, простите! — Гретта упала на колени, её прекрасное лицо исказил страх. — Меня заставили! Они угрожали моей семье!       Эдрик наклонился, пока его губы почти не коснулись её уха.       — Врешь.       Он выпрямился и кивнул страже.       — Казнить. Публично. Чтобы все видели, что бывает с предателями. Но перед эти, — он улыбнулся. — Пытки.       Гретта закричала, когда солдаты схватили её под руки.       — ОНА ВСЁ РАВНО НЕ ЛЮБИТ ТЕБЯ! — её голос сорвался в визг. — ОНА БОИТСЯ ТЕБЯ, КАК И ВСЕ!       Дверь захлопнулась. Граф остался один. Он снова посмотрел на письмо, затем медленно, очень медленно разорвал его пополам.       Темнота в спальне была густой, но на этот раз не скрывала напряжения между ними. Эдрик стоял у камина, его лицо освещалось колеблющимся пламенем, а взгляд был тяжелым, непривычно осторожным.       — А ты ведь подозревала ее.       Алиса не стала отрицать. Она сидела на краю кровати, спокойно расплетая косу.       — Она нервничала из-за меня. Действовала неосторожно.       Граф стиснул кулаки.       — Но мне ты не сказала.       — Я не была уверена. — Она отбросила ленту в сторону и подняла на него глаза. — Не хотела, чтобы ты мне поверил, а я ошиблась и выставила тебя дураком.       Он резко засмеялся — коротко, без веселья.       — Значит, ты думала, что я могу поверить ей больше, чем тебе?       Алиса пожала плечами.       — Ты мог.       — А если бы я поверил ей?       Она встретила его взгляд без колебаний.       — Значит, сейчас в подземелье кричала бы я.       Тишина.       Потом граф сделал шаг вперед.       — Ты не боишься меня.       — Нет.       — Но должна.       — Почему?       Он приблизился еще на шаг, теперь стоя так близко, что его тень накрыла ее целиком.       — Потому что я опасен.       Алиса не отклонилась назад.       — Я знаю.       — Ты не знаешь всего.       — Но знаю достаточно.       Он замер, его дыхание стало чуть резче.       — Ты действительно не такая, как все.       — А ты наконец это заметил.       Граф резко выдохнул, затем неожиданно опустился перед ней на колени, чтобы их глаза были на одном уровне.       — Следующую предательницу ты назовешь мне сразу.       — Обещаю.       Темнота спальни смягчала резкость слов, но не их вес. Алиса лежала на спине, глядя в потолок, чувствуя, как матрас слегка прогибается под движением Эдрика. Он не смотрел на неё, когда задал этот вопрос — голос его был ровным, но в нём сквозило что-то, чего она раньше не слышала. Неуверенность?       Она повернула голову в его сторону.       — Ты думаешь, мне нужно, чтобы меня хотели только потому, что так должно быть?       Граф замер.       — Большинству женщин важно.       — Мне нет.       Тишина. Где-то за окном заскреблась ветка о камень.       — Но если не это, то зачем ты здесь? — он наконец повернулся к ней, и лунный свет выхватил из темноты резкие черты его лица.       Алиса села, обхватив колени.       — Ты сам сказал — чтобы работать. Читать. Жить. Она сделала паузу. А ещё… чтобы не быть одной.       Эдрик резко поднялся, словно её слова обожгли его. Прошёлся к камину, где давно погасли угли.       — Ты не боишься одиночества?       — Я боялась его куда больше, чем тебя.       Он обернулся.       — А теперь?       Алиса встала и подошла к нему. Остановилась в шаге, не нарушая эту незримую границу, которую он так тщательно выстраивал.       — Теперь я знаю, что ты не дашь мне замёрзнуть ночью. Что защитишь, даже если назовёшь это «охраной собственности». Она чуть склонила голову. Разве этого мало?       Граф смотрел на неё так, будто видел впервые.       — Ты странная.       — Зато честная.       Он вдруг протянул руку — не чтобы прикоснуться, а как будто проверяя, не исчезнет ли она, если он сделает этот шаг.       — Мне не нужна наложница, Алиса.       — Я знаю.       — Но… — его пальцы сжались в кулак. — Я не хочу, чтобы ты уходила, но ты должна понимать, — он взял её за руку и потащил по холодным коридорам замка.       Каменные ступени скрипели под сапогами Эдрика, когда он спускался вниз, держа Алису за запястье. Его пальцы не сжимались больно — но и не отпускали.       — Ты должна это увидеть, — сказал он, и голос его был жёстким, как сталь заточки.       Алиса не сопротивлялась. Она знала, что это не просьба.       Подземелье встретило их сыростью и тишиной.       Не было криков. Не было стонов. Только тяжёлое дыхание далёкого факела, бросающего оранжевые блики на стены.       Гретта сидела в углу клети, обхватив колени. Её белокурые локоны слиплись от грязи, а платье — то самое, голубое, в котором она так любила щеголять — было порвано в клочья.       Но самое страшное — её глаза. Пустые. Без капли того кокетливого блеска, что так раздражал Алису.       — Она не умерла, — прошептала Алиса.       — Нет, — подтвердил Эдрик. — Но теперь она — ничто.       Гретта даже не подняла голову при их появлении.       Алиса вдруг резко развернулась к графу:       — Зачем ты привёл меня сюда? Чтобы напугать?       Он не моргнул:       — Чтобы ты поняла. Я не прощаю предательства.       — Я и так это знала.       — Но теперь ты это видела.       Она замерла, вдруг осознав:       Это не было уроком для неё. Это был урок для него самого. Он водил её сюда, чтобы проверить — отвернётся ли она? Закричит? Попросит пощадить Гретту? Алиса медленно выдохнула и шагнула вперёд, но не к клети, а к нему.       — Ты боишься, что я предам тебя.       Эдрик не ответил.       Но его пальцы наконец разжали её запястье.       Алиса не отошла. Вместо этого она взяла его ладонь в свои и крепко сжала:       — Я не Гретта.       Факел потрещал, отбрасывая их сцепленные тени на стену.       Граф смотрел на их руки, будто видел такое впервые.       — Пойдём, — наконец сказал он.       И когда они поднимались по лестнице, Алиса не оглянулась на клеть.       Ей не нужно было помнить Гретту.       Ей нужно было, чтобы он запомнил её.