Тьма, которая между нами

      Гостиная замка утопала в золоте свечного света, когда граф Эдрик поднял бокал в честь своего гостя — маркиза де Морвэна, высокого, статного мужчину с ухоженными руками и холодной улыбкой.       — Ты слишком щедр, Эдрик, — маркиз лениво провел пальцем по краю бокала, но где же твоя знаменитая наложница?       Граф не дрогнул.       — Алиса? Она скоро придёт.       И она пришла. В простом платье, с опущенными глазами, но с прямой спиной.       Маркиз присвистнул:       — Прелесть. И совсем не похожа на тех, кого ты обычно выбираешь.       Эдрик отпил вина.       — Она особенная.       — Тем интереснее.       Алиса стояла, как статуя, но её пальцы слегка дрожали, сжимая край юбки.       — Моя комната готова? — маркиз встал, не сводя с неё глаз.       — Конечно, — граф кивнул слуге. — Алиса проводит тебя.       Она подняла на него глаза — впервые за вечер. В них не было ни страха, ни мольбы. Только вопрос. Почему? Эдрик отвернулся.       — Иди.       Маркиз увёл её под руку, как даму, а не служанку. А граф остался сидеть у камина.       Алиса стояла у кровати, как приговорённая к казни, когда его пальцы скользнули по шнуровке её платья.       — Ты дрожишь, — прошептал он, касаясь губами её плеча.       Платье упало на пол.       Маркиз отступил на шаг, рассматривая её, как рассматривают картину — с холодным восхищением коллекционера.       — Вы собираетесь быть нежным со мной? — голос Алисы звучал чужим даже для неё самой.       — О да, собираюсь, — он улыбнулся, опускаясь на колени перед ней. Его пальцы обвили её бёдра, а рот накрыл сосок, точно знающий своё дело.       Предательское тепло растекалось по животу, несмотря на ярость в груди.       — Зачем?       Маркиз оторвался, оставив её кожу влажной от поцелуев.       — Я знаю Эдрика. — Его рука скользнула между её ног, ловя каждую дрожь. — Он не способен на такое. А значит я буду лучшим мужчиной в твоей жизни.       Его губы нашли её шею — нежно, почти благоговейно. И это было хуже насилия. Потому что её тело откликалось. Потому что пальцы маркиза знали, её лучше чем она сама. Потому что муж даже не слышал слово клитор, а граф никогда бы не стал его искать. Маркиз улыбался, когда она закусила губу, улыбался, когда она не смогла сдержать стон. Ему пришлось прижать её к стене весом своего тела, чтобы она не упала. Ноги уже не держали её.       Потом когда он вошёл в неё, медленно, растягивая каждый момент, она уже не могла контролировать себя. Её ноги сами обвили его поясницу.       Маркиз смеялся, когда довёл её до оргазма.       — Видишь? — он прижал её ладонь к своему сердцу, заставляя чувствовать его учащённый ритм. — Даже ты не можешь врать своему телу.       Алиса не ответила. Она лежала, глядя в потолок, когда он наконец отпустил её, довольный и сонный. Ненависть пришла позже. Когда маркиз заснул, она встала и подошла к окну. Где-то в замке Эдрик не спал. И она надеялась, что он слышал. Слышал, как она не сопротивлялась. Как её дыхание учащалось. Как маркиз торжествовал. Пусть это мучает его. Пусть это разъедает его изнутри. Алиса провела пальцами по своим губам, ещё тёплым от чужих поцелуев.

***

      Эдрик сидел за столом, перо в его руке замерло над бумагой. Он не поднял глаз.       — Тебе что-то нужно? — голос его был гладким, как лед на зимнем пруду.       Она подошла ближе, остановившись так, что тень от её фигуры легла на его документы.       — Маркиз передаёт тебе благодарность.       Перо треснуло в его пальцах. Чернильная клякса расползлась по пергаменту, как кровь из раны.       — Уходи.       Но Алиса не двигалась. Она наклонилась, оперев ладони о стол, и почувствовала, как её дыхание смешивается с его горячим и прерывистым.       — Он научил меня кое-чему интересному.       — Замолчи.       — Ты ведь слышал, правда? — Она опустила голос до шёпота. — Как я стонала под ним. Как благодарила его после.       Эдрик вскочил так резко, что кресло грохнулось на пол. Его пальцы впились ей в плечи, но она только усмехнулась:       — Что это? Гнев? Или ревность?       — Ты переходишь границы.       — Какие границы? — Алиса рассмеялась, резко освобождаясь от его хватки. — Ты сам стёр их, отдав меня ему!       Она сделала шаг назад, медленно проводя рукой по своему телу — там, где ещё оставались следы чужих зубов.       — Он был прав. Ты слаб. Слаб настолько, что даже сейчас не смеешь признать, что жалеешь о своём решении.       Граф замер. Его лицо стало маской, но глаза выдавали всё.       — Ты закончила? — прошипел он.       — Он сказал, что вернётся за мной. И ты ничего не сможешь с этим сделать.       Дверь захлопнулась. Она ненавидела его. Он заслужил это. Но самое страшное было не в её словах. А в том, что она не лгала. Маркиз действительно мог вернуться.       Эдрик не был уверен, что сможет отказать ему. В углу кабинета тень шевельнулась.       — Ваша милость… — это был Бруно.       — Что? — граф даже не повернулся.       — Я могу предложить решение.       Эдрик медленно поднял глаза.       — Говори.       Бруно выступил из угла, его жирные пальцы перебирали пряжку пояса.       — Маркиз — человек привычки, — прошептал он. — Он всегда ездит через Чёрный перевал. Один.       Эдрик не двигался.       — Продолжай.       — Разбойники там, — Бруно сделал паузу, облизнул губы. — Случайная стрела. Никто даже не удивится.       Граф медленно подошёл к окну. Внизу, во дворе, Алиса шла к конюшне.       — Он умрёт.       — Да, ваша милость.       — А она?       Бруно замер. Потом понял:       — Она никогда узнает.       Эдрик повернулся. Его лицо было спокойным.       — Сделай это.       Когда управляющий ушёл, граф подошёл к столу, взял перо и аккуратно дописал письмо. Он не был слабым. Он просто забыл, на что способен.

***

      Комната была погружена в полумрак, лишь одинокий светильник бросал дрожащие тени на стены. Эдрик сидел в кресле, его пальцы сжимали подлокотники так, что дерево скрипело под давлением.       — Раздевайся.       Алиса не узнавала его голос.       — Как пожелаете.       Она развязала шнуровку платья, позволив ткани соскользнуть на пол. Рубаху сбросила следом, не торопясь, будто давая ему время передумать.       Но он не передумал.       Граф встал, медленно обходя её, как хищник добычу.       — Он имел тебя раком?       — Нет.       Его дыхание стало резче. Рука впилась в её волосы, резко наклонив вперёд.       — Я буду, — губы его почти коснулись её уха. — Потому что только так ты заслуживаешь.       Она ожидала боли. Унижения. Но когда его руки коснулись её бёдер, в них не было жестокости. Было отчаяние. Он вошёл в неё резко. Его пальцы впились в её талию.       — Ты ненавидишь меня? — прошептал он, и в голосе его вдруг прорвалось что-то человеческое.       Алиса обернулась, несмотря на боль, несмотря на позу. Её пальцы вцепились в его руку.       — Да.       — Хорошо.       Он не знал зачем делает это, но знал, что так нужно, он должен быть там последним.       Потом, когда он отпустил её, Алиса не ушла. Она повернулась к нему, её глаза блестели в полумраке.       — Теперь ты доволен?       Эдрик смотрел на неё, его грудь вздымалась.       — Нет.       Она усмехнулась.       — Я тоже.       — Завтра ты спишь у Бруно, — объявил ей граф когда она почти заснула.       Темнота спальни внезапно стала гуще. Алиса резко приподнялась на локте, простыня соскользнула с её плеча.       — Что?       Граф лежал на спине, глядя в балдахин, его профиль был резким, как лезвие.       — Ты слышала.       — Ты ненавидишь меня настолько?       Он наконец повернул голову, глаза блестели в полумраке.       — Нет. Но ты должна понять кое-что.       — Что именно? Что ты трус?       Эдрик резко сел, прижав её к матрасу.       — Что я не буду драться за то, что добровольно отдал! — его дыхание обожгло её лицо. — Ты думала, что если заставишь меня ревновать, я стану другим? Нет. Я лишь покажу тебе, на что действительно способен.       Алиса засмеялась — горько, почти истерично.       — Значит, маркиз был прав. Ты слаб.       Его пальцы сжали её запястья.       — А ты глупа. Думала, что если будешь дразнить меня его прикосновениями, я внезапно превращусь в рыцаря из твоих дурацких книг?       Она дёрнулась, пытаясь высвободиться.       — Я хотя бы попробовала! А ты даже не…       — Не что? — он склонился ближе. — Не ворвался к нему, не вырвал тебя? Может, ты хотела, чтобы я убил его?       Алиса замолчала.       Эдрик отпустил её и встал с кровати.       — Бруно ждёт тебя завтра. И да… — он остановился у двери, не оборачиваясь. — После этого я действительно не смогу прикоснуться к тебе. Дверь закрылась.

***

      Дверь в покои Бруно скрипнула, словно нехотя пропуская её внутрь. Управляющий сидел за столом, разливая вино в два бокала. Его маленькие глазки скользнули по её фигуре с отвратительной, привычной уже жадностью.       — Ну вот и встретились, — он протянул ей бокал, пальцы намеренно задели её ладонь.       Алиса не взяла вино.       — Делай, что должен.       Бруно усмехнулся, отставив кубок.       — Ах, как благородно. Как будто у тебя есть выбор.       Он встал, медленно обходя её.       — Граф приказал мне… хорошо позаботиться о тебе.       Алиса не сопротивлялась. Но и не помогала.       Он лег на неё сверху. Для невозбужденного тела даже его член показался не маленьким. Бруно быстро устал, но она отказалась быть сверху. Он развернул ее вошел сзади, это помогло не надолго, ногу свела судорога, он с трудом смог кончить. Не потому что хотел, а потому что у него не было другого выхода.       — Вот и всё, — он тяжело дышал, закончив быстрее, чем она ожидала. — Теперь ты ничем не лучше Гретты.       Алиса встала, не удостоив его взглядом. Подняла своё порванное платье.       На пороге её ждал стражник.       — Ваши вещи собраны. Вам велено покинуть замок до рассвета.       Алиса кивнула.

***

      Бруно проснулся от ледяного прикосновения стали к горлу.       — Вставай.       Голос Эдрика был тихим, ровным и от этого ещё страшнее.       Управляющий попытался отползти, но острый край клинка впился в кожу, выдавливая каплю крови.       — Ваша милость, я просто выполнял ваш приказ!       Граф молча откинул одеяло. На простыне остались пятна.       — Мой приказ? — Эдрик наклонился, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное. — Я велел тебе прикоснуться к ней?       Бруно затрясся.       — Но вы же сказали…       — Я сказал «принять её». Послушать. Понять. — Граф схватил его за волосы, с силой прижав к стене. — А ты решил, что это твой шанс.       Сквозь щель в ставне пробился лунный свет, выхватывая из темноты блеск ножа в руке Эдрика.       — Ваша милость, простите! Я…       — Знаешь, почему я не убил тебя сразу? — Эдрик провёл лезвием по его щеке, оставляя тонкую красную линию. — Потому что хотел, чтобы ты понял.       Бруно заскулил, когда клинок скользнул ниже — к животу, к паху.       — Она была моей, — граф прижал нож. — Даже когда я отдавал её, — она была МОЕЙ.       Крик Бруно разорвал ночную тишину, когда лезвие вошло в плоть. Эдрик работал медленно, методично. Отрезая. Калеча. Не чтобы убить. Чтобы помнил. Кто из них? Не важно.       Когда утро окрасило небо в багровое, он вышел из комнаты, оставив за спиной кровавое месиво на кровати.       Стража у дверей бледнела, услышав его приказ:       — Выбросьте его за ворота. Если выживет — пусть ползёт.       Рассвет ещё не рассеял тьму, когда Эдрик вошёл в её старый дом. Дверь скрипнула, но не разбудила Алису. Она спала, свернувшись калачиком на узкой кровати, лицом к стене.       Он стоял над ней, не дыша, пока её плечи не напряглись, она почувствовала его.       — Бруно мёртв, — сказал он.       Алиса не повернулась.       — Это очень неудобная кровать.       Граф огляделся. В углу, у печки, лежала грубая подстилка из мешков.       — А это то, где ты спала?       — Там было тепло.       Он пересёк комнату и опустился на мешки. Пыль взметнулась в воздух, но он не поморщился.       — Хорошо, что твой муж мёртв. Я бы убил его.       Алиса наконец перевернулась. В сером свете утра её глаза были такими же тёмными, как в тот день, когда она впервые вошла в его замок.       — Все, кто со мной спал, кроме тебя, мертвы.       Тишина повисла между ними, густая, как смола.       Эдрик медленно поднялся, подошёл к кровати. Опустился перед ней на колени.       — Тогда мне стоит бояться.       Она села, простыня соскользнула синяки, которые оставил он.       — Ты уже боишься.       Его пальцы дрогнули, прежде чем коснуться её колена.       — Я не хочу быть следующим.       Алиса наклонилась, так близко, что её дыхание смешалось с его.       — Ты уже следующий.       И поцеловала его.       Он заслужил это.       Она тоже.