Алхимия непонимания

Альбедо, удобно устроившись в кресле, делал кое-какие пометки о прошедшем алхимическом исследовании, когда в дом, словно ураган, ворвался Сурьма. Он так громко хлопнул дверью, что алхимик непроизвольно вздрогнул всем телом, оставив на бумаге уродливую чёрную кляксу, испортившую аккуратные записи. Но уже через секунду замешательство и раздражение сменились обычным ожиданием прихода сына. Альбедо даже закатил глаза, услышав знакомый писклявый голос, сорвавшийся с детских губ: — Пап, ты дома? — Я в гостиной, — откликнулся он, откладывая перо. Принц мела рефлекторно сжал до побеления в пальцах свои записи, оформленные изящным почерком, стоило в проёме двери осторожно показаться Сурьме. Его бледное лицо было покрасневшим, а взгляд, обычно такой дерзкий и прямой, беспокойно бегал по комнате, упорно избегая встречи с глазами отца. Спрятав за спиной руки и уставившись на носки собственных ботинок, мальчик тихонько пролепетал: — Пап, я тебя очень сильно люблю, прям очень-очень… Альбедо издал тяжёлый вздох. — …Именно поэтому не мог бы ты, пожалуйста, отпустить меня в поход? Кроме Эолуса там ещё будет магистр Варка со своим сыном Артуром. Он присмотрит за нами. — Нет, — недолго раздумывая, резко ответил Альбедо, отложив в сторону работу. Предчувствуя негодование сына, он попытался объяснить своё решение, смягчив при этом тон: — Сурьма, я почти не вижу тебя дома, потому что ты всё время куда-то убегаешь. — Н-но… — Без «но», Сурьма. — Голос прозвучал твёрдо. Но увидев слёзы в уголках голубых глаз и подрагивающую губу, алхимик мягко добавил, улыбнувшись уголками рта: — Как насчёт вместе отправиться на Драконий хребет? Мы уже давно никуда не ходили вместе. — Архонты, ну когда ты уже поймёшь, что я ненавижу твой этот долбаный хребет! — взорвался Сурьма, топнув недовольно ногой. Вся его наигранная вежливость мгновенно испарилась, сменившись бурлящей яростью. — И вообще, я не люблю с тобой куда-то ходить! Ты скучный! Невыносимо скучный! Если бы дядя Варка предложил пойти на хребет, я бы пошёл, потому что с ним весело! Альбедо замер. Эти слова, острые и тяжёлые, больно вонзились в сердце. Его собственный сын… Кли никогда… никогда так не говорила. Она всегда светилась от счастья, просто находясь рядом. А тут… этот горький, обжигающий упрёк прозвучал из уст собственного ребёнка. Альбедо не был готов услышать подобное. Стена, которую он годами выстраивал, стараясь быть идеальным отцом, вдруг рухнула. — Сурьма… — его голос прозвучал тихо, хрипло и неузнаваемо. Он медленно поднял на мальчика взгляд, полный глубокой печали и растерянности. — Неужели я плохой отец? Сурьма замер. Гнев мгновенно угас, а на его место пришёл испуг. — Ч-что?.. — растерянно прошептал он, после чего губы предательски задрожали, а слёзы, которые мальчик тщетно пытался сдержать, покатились по щекам. — Пап?.. Я не это… я не хотел… Я-я просто хотел пойти в поход… В этот момент дверь в гостиную скрипнула и на пороге, озарённая светом из коридора, застыла Сахароза. Её золотые глаза беспокойно скользнули от рыдающего ребёнка к мужу. — Что у вас тут происходит? И почему Сурьма плачет? — спросила она. — Если это из-за похода, то пусть идёт. — Сахарок! — Альбедо не повысил голоса, но его шипящий шёпот заставил Сахарозу замолчать. Потом он всё же поднялся с кресла, после чего опустился на колени перед сыном и, не говоря ни слова, просто обнял его, прижав маленькое, вздрагивающее от рыданий тельце к своей груди. Пальцы алхимика с нежностью касались взъерошенных светлых волос мальчика. Позже, когда Сурьма уснёт и в гостиной наконец-то воцарится тишина, Альбедо спросит у жены, перебирающей бумаги на столе: — Скажи… ты бы хотела завести ещё одного ребёнка? Ответом ему будет лёгкий удар бумагами по голове. — Иди лучше в поход с сыном, Альбедо.