Нерассказанная правда

Чонгук не появлялся, и ничто не намекало на то, что он поблизости. Швырнув пустую веточку вслед за косточками, Тэхён сосокочил на пол и направился в предполагаемое место нахождение кушетки, которая должна была служить ему в эту ночь кроватью, но остановился, сделав всего несколько шагов. - К чёрту кушетку! У меня здесь личные покои! - его голос вернулся к нему эхом, протанцевав круг по залу, как недавно это сделали они с бароном. По стене Тэ двинулся к выходу, дальше, пальцами по каминной полке, сбивая на пол статуэтки в широкополых шляпах, и после к перилам, а там наверх и прямиком на еле заметное свечение из-под двери. В первое посещение этой комнаты Тэхён запомнил лишь тяжёлую дверь, свечи и портрет. Он подошёл к нему и пристально глядя в искуссно нарисованные глаза, галантно поклонился, при этом не сдержав самодовольной ухмылки: - Мадемуазель, вам придётся потесниться. Тэ взял подсвечник со столика у портрета и начал изучение помещения. Оно было небольшим. Два окна, оба занавешанные плотными пыльными шторами, выходили на лабиринт. С высоты второго этажа при свете луны, он был виден весь как на ладони. Дальше угадывались деревья, сквозь листву которых блестели огоньки ближайшей деревни. Она находилась совсем близко, а дойти до неё оказалось невозможным. Тэхён представил свой уютный домик, в котором ему удалось пожить так немного и закрыл штору, стараясь не потревожить налёт древности и собственную жалость к себе. Между окнами, у стены стоял туалетный столик с ящичками и круглым зеркалом в тяжёлой оправе. На поверхности столика лежали предметы: расчёска, веер, жемчужное ожерелье, стояли несколько склянок и флакончиков - очевидно духи и крема. Ещё там лежала маленькая книжечка в кожаном переплёте. Всё надёжно укрыто толстым слоем паутины. Решив пока просто осмотреться, Тэ прошёл дальше. В дальнем углу располагался внушительный по своим габаритам шкаф. Две резные дверцы, будто два стражника охраняли содержимое. Посягать на раскрытие этой тайны Тэхён также пока не стал. Кровать с балдахином находилась подальше от окон и ближе к стене, где обнаружился камин. Возле кровати стоял столик, на который Тэхен водрузил подсвечник с тремя свечами. Осторожно свернув покрывало, чтоб не разметать по пространству вездесущую пыль, Тэ с удовольствием заметил - ни матрацы, ни постельное бельё не пострадали от мышей, моли и плесени, и имеют вполне сносый вид, а на крючке, вбитом в однин из четырёх столбов, удерживающий балдахин, висит подобие халата с капюшоном, по расцветке и ткани больше напоминающее лёгкое демисезонное пальто. Не раздумывая, Тэхен скинул с себя грязную рубашку и брюки и облачился в халат, предварительно сильно встряхнув его. А после быстро юркнул под одеяло. Сон пришёл сразу, но был беспокойным, наполненным странными образами и почти реалистичными звуками, от которых Тэ вздрагивал, но не просыпался, а впадал в полудрёму. Здесь, на самой границе, когда не разберёшь, где заканчивается сновидение и начинается явь и поймало его ощущение присутствия. Чонгук стоял около кровати. Он просто стоял и смотрел, пока Тэхен сонно моргал, пытаясь определить своё физическое и ментальное местоположение. Когда вся картинка сложилась более-менее правильно, он, не отрывая взгляда от чёрных глаз, откинул одеяло, рукой отодвинул ворот халата и вытянул шею, отворачиваясь от хозяина дома, разрывая с ним зрительный контакт, предоставляя тому свободный доступ к ране, сейчас ощутимо саднившей. Добровольно предлагая сделать то, зачем он пришёл. Ведь именно за этим он явился сюда. Он же сам сказал - только голод. Тэхен точно сошёл с ума. Отсчитывая секунды до момента, когда снова ощутит боль, он представлял, что Чонгук снова будет близко, снова будет прижимать его к себе. И это приносило удовольствие. 5,6,7...10...15...30 Ничего не происходило. Тэхён повернул голову и вздохнул - в комнате никого не было, кроме него и той, что его глазами смотрела на происходящее из тени. Непонятно было радует это, огорчает или нервирует. Не пугает, точно нет. Возможно, позже он испугается, когда полностью осознает, что жизнь закончится вот здесь, но пока не было ощущения безысходности или подавленности. Покопавшись в себе Тэ обнаружил лишь досаду, что барон покинул покои, не сделав ничего, чтоб укротить нахлынувшие волны предвкушения. Простой поцелуй или поцелуй смерти одинаково благотворно подействовал бы на жаждущее тело. Ещё немного поковырявшись, Тэ нашел раздражение, что занимало место, вытесняя неуталенную жажду. Вместе с ней нервировала неопределённость. На сколько он может тут застрять? Сколько он протянет в темноте, без воды, без пищи? Перспектива быть убитым вампиром показалась менее ужасной представленной картины возможного будущего, а может даже более желанной, если обратить внимание на томный вихрь, закруживший под рёбрами при одной лишь мысли о губах барона на его шее. Вихрь запускал своим круговоротом желание, досаду и раздражение по новому кругу. Повертевшись по постели, Тэхён удостоверился в тщетности своих попыток уснуть. В зале вновь стало светло. Тэхён позаботился об этом. На столе среди хаоса организовался уютный островок - большой канделябр вновь занял свое почётное место и радостно светился восемью огнями, довольный тем, что снова может быть полезным. Красиво разложенные на тарелке со сколотым краем закуски расположились между вытертых салфетками блестящих столовых приборов. Прямо волшебный замок из "Красавицы и Чудовища"! Этим предметам оставалось только ожить и запеть "Be my guest"! За великолепным, и никак иначе! убранством восседал Ким Тэхен в чудном халате-пальто с капюшоном на голове, из-под которого, закрывая глаза торчала вьющаяся челка. Он, мыча от удовольствия, заталкивал в рот большие куски того, что собрал с праздничного стола, наслаждаясь в первую очередь самой едой, и только потом её вкусом, пытаясь заглушить этим мысли, настырно таранившие ворота его сознания. Целых бокалов Тэхен не нашёл и пил вино прямо из горлышка чудом уцелевшей бутылки, возлагая на спиртное больше надежды, чем на еду. - Господин Чонгук! - крикнул Тэхен в пространство, когда пища и градус произвели своё целебное действие и вернули Тэхена в Тэхёна, - Это грубо с вашей стороны - оставлять гостя в одиночестве! Тэ сделал ещё глоток и добавил: - Особенно, после того, что вы с ним сделали! И возможно ещё сделаете! Калории успокаивали, а градус развязывал язык, стирая границы условности, выпуская на волю всё невысказанные мысли, опасения и желания, будто голубей из клетки. Тэхен огляделся и вновь повысил голос: - Я попрошу вас исполнить мою просьбу и не прятать моё тело в лабиринте. Это будет невыносимо ужасно, находиться там, где я буду одним из них! Я не хочу быть одним из! Ответа не последовало, и Тэхён ещё громче уточнил: - Я хочу быть ОДНИМ! ЕДИНСТВЕННЫМ! Вам же это не будет трудно? - Ты ужасно шумный, - вдруг услышал Тэ за спиной и подумал, что в зал ведёт какая-то потайная дверь. Барону каждый раз удаётся появиться тихо и незаметно, будто он привидение этого особняка. Барон занял своё кресло в тени, не приближаясь к Тэ. Однако, одно его присутствие рядом заставляло сердце Тэхена учащенно биться несмотря на количество выпитого. - Разве ты не должен спрятаться в одной из комнат, закрыться на все засовы и сидеть тихо, как мышка? Тэхен намеренно остался сидеть спиной к мужчине, увлечённо занимаясь тем, что разбирал на запчасти пирожное и тщательно счищал с коржиков крем. -ТАК делали все они? - он помолчал, думая, что из этого съесть, но не решил и оставив обе кучки нетронутыми, продолжил будничным тоном: - И смотрите, куда это их привело, - Тэ кивнул в сторону окон, за которыми еле угадывались очертания лабиринта. - А ты надеешься избежать этой участи? - Я надеюсь, что вы выполните мою просьбу, - Тэхен поднялся и повернулся лицом к Чонгуку, - и я не буду вынужден делить место своего последнего пристанища с крысами, которые ищут себе нору поглубже. Тэхён облизал испачканные в креме пальцы и развернувшись, направился к выходу, держа спину ровной. - Уже уходишь? - У смертных есть некоторые потребности, о которых вы, видимо, забыли ЗА 300 ЛЕТ, - не оглядываясь и не сбавляя шага проговорил Тэ, интонацией выделив цифру так, что она эхом пролетела к Чонгуку, вернувшись обратно в виде негромкого смешка. В зал возвращаться не хотелось. Хотелось растянуться на мягкой кровати сытым удавом и переваривать съеденное дней 30. А лучше 365. Но столько времени у него точно нет, даже если он не станет жертвой вампира. "Наступит ли здесь зима? Или я застрял в одном моменте времени?" - лёжа на прохладной простыни, согревая её своим телом, думал Тэхён. Голова приятно плыла от вина и обильной еды, двигаться не хотелось вовсе. Даже дышать сейчас казалось совсем необязательным. Тэ лишь жалел, что в этой постели только одно тело. Если бы их было два, бесконечная ночь могла бы порадовать. Тэхён смотрел на посвечник, неспеша путешествуя взглядом по бронзовым завиткам веточек и листочков, оплетающих его ножку. Две свечи даже не пытались разогнать темноту. Они лениво горели, освещая лишь то, что находилось рядом. Две свечи из трёх. Третью он взял с собой вниз и забыл там. В следующий раз он возьмёт ещё, и разгонять мрак придётся одинокой наполовину сгоревшей свечке. "Когда не останется ни одной, не станет и меня." Это была просто мысль. Она не несла с собой ровным счётом ничего. Просто в заколдованном замке должны действовать какие-то законы, определяющие время, отведённое для свершения чуда: последний упавший лепесток с цветка... последняя свеча... И если чуда не случится, разрушится волшебный замок, погребя под своми руинами и красавиц, и чудовищ, и чудесные артефакты, и жизнь войдёт в своё привычное русло, где нет места ничему странному. Дверь скрипнула. Гость мог быть только один, если исключить нашествие мертвяков из лабиринта. "Ну, до такого ни одна сказка не додумается" Чонгук подошёл к столику. Поджёг принесенную с собой свечу и установил её в пустующий подсвечник. "Словно дополнительное время подарил" А после присел на край кровати и потянул разомлевшее тело Тэхёна на себя, заставив его сесть. Тэ не сопротивлялся, послушно поднялся с подушки. Не возражал, когда сильные руки аккуратно спустили с его плеч плотную ткань цветного халата. Но когда что-то холодное и влажное коснулось ноющей раны, вздрогнул и поднял на гостя вопросительный взгляд. Глаза, в которых поселилась густая беззвёздная ночь, смотрели на пострадавшую шею, пальцы осторожно втирали в рану какую-то мазь без запаха. Она не щипала, наоборот дарила прохладу горячей, воспалённой коже возле укуса. Пальцы нежно кружили вокруг отпчатков зубов. Когда они задевали рану Тэхён морщился, но молчал. Он неотрывно следил за лицом мужчины, взгляд которого исследовал обнажённое плечо Тэхёна вслед за пальцами. Они постепенно увеличивали радиус описываемой окружности. Тэ чувствовал касание мягких подушечек на шее, ближе к уху, на ключице, по которой, они прошлись будто гимнастка по бревну, на округлости плеча и на верхней части спины. Завершая очередной круг пальцы заползли на затылок, скользнув в волосы и принялись перебирать их. Это было приятно, но Тэхён не разрешил себе прикрыть глаза ни на долю секунды. Он разглядывал напряжённое лицо барона, его сведённые к переносице брови, что делало его ещё привлекательнее, чёткие линии скулы и подбородка. У Чонгука была родинка под нижней пухлой, будто у ребёнка, губой. Прямо посередине! Словно кто-то специпльно нарисовал её там карандашом. Непонятно за что зацепился взгляд, за родинку, или за губу, но отовести глаза стало сложно. Тянуло приблизиться, прикоснуться, утолить тот голод, что возникал в нем в присутствии Чонгука. Тэхен едва заметно подался к нему. - Тебе следует быть осторожнее, - проговорил Чонгук, так и не взглянув в лицо Тэ. А Тэхён замер. Этот тихий голос окутанный дымкой нежности говорил с ним так ласково... Тэхён забыл выдохнуть, когда до него дошло, что вовсе не ему были адресованы нежные слова и трепетные касания. Тэхён бросил злой взгляд в темноту, туда, где с портрета за ними наблюдали такие похожие на его собственные глаза Ви. Он говорил ей, он касался её, а Тэхён был лишь посредником, которому и крошки с праздничного стола не достанется! Он с силой толкнул Чонгука в грудь и прошипел ему в лицо: - Убирайся. А потом быстро натянул на плечи спущенный халат, сжав губы, когда ткань шершаво прошлась по ране, и улегся спиной ко всё ещё сидевшему на кровати барону, с головой накрывшись одеялом. Он не собирался плакать! Честно! Но слёзы потекли сами собой. И главным сейчас оказалось не дать себе позорно всхлипнуть. Да что это с ним такое?!