Нерассказанная правда

Тэхён встрепенулся и открыл глаза. Не понимая, где находится, он сонно огляделся. Эхо грохнувшей закрывшейся двери ещё гуляло где-то. Непонятно где, в пустых коридорах дома или в голове пытающегося стряхнуть сонливость Тэхена. Вокруг было темно, только стол освещался свечами. Из всех канделябров зажжённым остался только один. Восемь свечей старались разогнать мрак, но их света было мало для целой большой ночи. "Я заснул? Сколько я спал?" Тэхён потёр глаза и посмотрел на окна. Рассвет даже не намекал на своё появление. В зале никого, кроме него, не было. А может быть рассказчик просто очень тихо сидит на прежнем месте? Тэ встал со стула, как он не свалился с него пока спал, и пошёл в темноту. Он чувствовал, как болят мышцы после неудобной позы, в которой он провёл какое-то время, смотря свой сон под мерное повествование Чонгука. Стул оказался пуст. "Где носит этого владельца дома с его историей?" Тэ вернулся к столу. Глядя на такое изобилие, ужасно захотелось есть. Он взял корзиночку из слоёного теста с неизвестной начинкой, которая на вкус оказалась очень даже приятной. Ещё одна корзиночка отправилась в рот, сразу после первой, хрустя на зубах тонкими пластами коржа. - Вкусно. Тэ поперхнулся и закашлялся от неожиданности, услышав это совсем рядом с ухом. Повернувшись упёрся взглядом в бездонные внимательные глаза. Они настойчиво рассматривали все мелочи на его лице. - Вкусно... - произнёс Тэхён сбивающимся голосом. В горле першило и царапало. - О... - вдруг остановился Тэ на внезапно возникшей мысли, - Гости... - Не стесняйся, - Чонгук протянул Тэхену бокал и тот с облегчением припал к нему, испытывая благодарность от того, что там находилась вода, а не вино. - Других гостей я не жду, - Чонгук не сводил с него глаз, а когда выпив всё залпом, Тэхён поставил бокал на стол, аккуратно провёл большим пальцем под его губой, убирая каплю, случайно скатившуюся мимо. И вдруг стремительно, будто боясь передумать, поцеловал. Это было совершенно иное, не похожее на то, что уже было. Тогда случилось лёгкое касание, словно в забытьи. Теперь это был осознанный поцелуй, ни на какую случайность, порыв, его не списать. Он был воздушным, как и первый - лишь касание губ, никакой настойчивости, но отличался явным ничем неприкрытым желанием. Чонгук хотел его поцеловать! Его?! Тэхён остановил мужчину слегка отстранившись и уперев ладони ему в грудь. Пальцы почувствовали крепкие грудные мышцы под тонкой тканью рубашки, тепло кожи и улавили стук сердца. Жаркая волна прокатилась от кончиков пальцев, на секунду остановив дыхание и водопадом упала в низ живота. Прикосновения были приятны, но всё портило понимание того, что и нежность, и желание с крупинкой горечи, принадлежали не ему. Невыносимо было осознавать, что целуя его Чонгук думает не о нём. Это било по самолюбию и заставляло чувствовать себя использованным. - Это, - Тэхён взглянул на губы мужчины, - потому что я похож на неё? - спросил он, возвращаясь к глазам, а после стрельнув ими наверх, в направлении комнаты и снова посмотрел в глаза напротив. Требовательно, с упрёком. Он всё ещё был прижат к столу, находясь в окружении сильных рук Чонгука, расставленных справа и слева от него, уперевшихся в скатерть цвета слоновой кости, а ладони Тэ всё ещё ловили неизменивший свой ритм стук сердца, что морзянкой отстукивал в солнечном сплетении парня. Всё было странно и непонятно. И хозяин, и дом, и история, и портрет, и даже та каменная дорожка, которая привела его к особняку, не говоря уже об эмоциях, что были похожи на игру в прятки на выживание, которые испытывал Тэ в присутствии мужчины. Ничего не складывалось в единый рисунок. - Кто она для вас? - Возлюбленная, - просто ответил он, не отстранившись ни на миллиметр. Ответ обдал парня виноградным ароматом вина и ледяной крошкой. - Но этого не может быть, - неуверенно усмехнулся Тэхён, предположив возраст девушки, ориентируясь на платье с оголёнными плечами, которые были в моде веке в 17-ом? Или он ошибается? - Портрету, наверное, больше 100 лет! - 336, - уточнил хозяин дома негромко, - Я написал его в 1688 году, на её 20-тилетие. - 1688, - проговорили губы Тэхёна, не произнеся ни единого звука. Чонгук наконец отошёл. - Ви убежала из дома. Не зря ее имя значило "Победа". Она не стала покорно ждать своей участи, усыпила отца и ушла. Ко мне. Чонгук помолчал, взглянув на Тэхёна, оценивая реакцию на свои слова. Тэ стоял на месте, слушал всё, как сказку, даже не пытаясь ничего осмыслить. - Я готовился к побегу вместе с ней, распродавал имущество, которое имело ценность. Это всё, что осталось, - он показал вокруг себя слабым жестом, - и спальня наверху. Остальные комнаты пусты. Но в голосе Тэхён не услышал ни капли сожаления об утраченном. - Она опередила меня. Прибежала сюда с котомкой своих вещей и заявила, что отныне мы вместе. Я поставил своих людей, опасаясь городской стражи или наёмников, которых мог послать отец за дочерью, однако никто не пришёл. Пришла ночь. И она не заканчивалась. Чернокнижник не стал обращаться за помощью к людям. Он сделал то, что умел лучше всего - проклял это место... и меня вместе с ним. - И Ви? - Если бы проклятье коснулось её, я был бы счастлив... Мы были бы счастливы. Однако её удел был оставаться человеком. И в этом было наше проклятие. Тэхён почувствовал как внутри живота, где-то под рёбрами что-то дрогнуло. - Осталась "человеком"...Это значит... Продолжить у него не хватило воздуха. И как бы глупо не звучало, то что крутилось у него в мыслях, Тэхён шокированно понимал что, ещё чуть-чуть и он поверит в этот бред. - Я не человек. Чонгук стоял к нему спиной. Тэ вспомнил крепкие плечи барона, увиденные им во сне и невольно сравнил их с теми, что видел сейчас. Это был не сон? История ожила в этом проклятом месте и вселилась в его сознание картинками прошлого? Спрашивать, что он такое, язык не поворачивался. Было жутко. Может в том была виновата темнота или старый особняк, или просто Чонгук хороший актёр. А он молчал, и тишина из милосердной всё больше становилась гнетущей. Тогда родился другой вопрос, более щадящий: - Ночь не заканчивалась, - проговорил Тэхён. - Что? - голос прозвучал неуверенно. Не это Чон Чонгук ожидал услышать, он готовил ответ на другой вопрос. Тот, который Тэхён не имел пока смелости задать. - Вы сказали, что ночь... Она и сейчас не заканчивается. Мы уже долгое время здесь, но рассвет всё не наступает. Напряжённые плечи резко расслабились: - Вампирам необходима ночь. Он всё-таки ответил. Тэхён ждал. Вот сейчас ему станет страшно. Сейчас. Ещё секунда и... Но страшно не становилось. Наоборот, как-то всё встало на свои места, заняло положенные полочки в библиотеке сознания в разделе "очевидное невероятное". Тэхен пробежался по полочке с информацией о вампирах и обновил знания, почерпнутые из фильмов, начиная от жуткого чёрно-белого Носферату из первой сохранившейся экранизации "Дракулы" Брэма Стокера, заканчивая сверкающим в лучах солнца Эдвардом Калленом из "Сумерек", творения Стэфани Майер. Современный кинематограф облагородил мёртвое чудовище, питающееся человеческой кровью до такой степени, что не выходило испытывать по отношению к нему ничего, кроме восхищения и обожания. А к этому вампиру тем более, особенно после тех поцелуев, что были. Глядя на Чонгука перед собой, Тэ подумал, что он ближе к Луи - герою романа Энн Райс "Интервью с вампиром", по которому был снят фильм с Брэдом Питтом и Томом Крузом. Красивый фильм с красивыми актёрами. Тэ видел его несколько раз и каждый раз присматривался то к одному герою, то к другому, пытаясь поставить себя на их место и прочувствовать то, что чувствовали они. Но Тэхён не был ярым поклонником именно этого жанра. Его, скорее интересовала история, рассказанная в фильме, нежели жанр, в котором она повествуется, поэтому в его копилке были самые разнообразные киноленты. И вот теперь он сам становится персонажем истории. Это заинтриговывало, волновало, немного пугало, но не до ужаса. Возможно, мозг отказывался верить в правдивость сказанного? А может верил и принимал это? - Но... Я видел вас при свете дня... Вы не сгорели? - говорить подобное было странно, тем более Тэ не знал точно, а должен ли вампир гореть на солнце в действительности. Чонгук рассмеялся еле слышно: - Чернокнижник оказался с юмором. Днём я ничем не отличаюсь от людей, только... - Он повернулся к Тэ лицом и сверкнул глазами, - Только день не наступает, когда здесь, вместе со мной находится человек. И всё, о чём я могу думать в их присутствии - это мой голод. Рассвет не приходит избавить меня. - Много людей здесь появлялось? - Видел статуи в лабиринте? Тэхен видел статуи. Их количество было ему неизвестно. Уточнять он не стал. - Ви тоже там? - Нет, - быстро ответил Чонгук, нахмурившись, - она всегда будет со мной здесь! Глупое чувство соперничества кипятило в Тэхёне кровь, и вместо положенного ужаса выдавало совершенно другой напиток, настолько крепкий, что информация о находящимся где-то в доме трупе девушки просто-напросто растворилась в нём, будто в кислоте. - А я? Где буду я? Тэхён на секунду опустил глаза и снова поднял их на барона, и встретил растерянный взгляд в ответ. - Со мной же вы не думали о своём голоде. Мысль о том, что и о Тэхене барон не думал, парень, перечеркнул, разорвал и выбросил, как много раз делал со своими стихами, что при перечитывании не приводили его в трепет. - Откуда тебе знать, о чём я думал! - ощетинился Чонгук, не дождавшись страха в глазах парня, и не готовый вести беседу тогда, когда по сценарию должны быть ужас и истерика. - Вы всех посетителей целуете прежде чем... Тэхен не сказал "убить", само понятие воспринималось как нечто абстрактное, вместо этого закатил глаза и цокнул языком. Получилось очень вызывающе. Тэхён сомневался в том, что его лицо даст ему надёжную защиту от эмоционального всплеска Чонгука, однако позволил себе вольность, обычную для себя в своем постоянном мире, и крамольную наедине с хозяином дома. Но, с другой стороны, барон ещё никак не доказал правдивость своих слов. Шок прошёл и трезвые мысли просочились, пытаясь оформить услышанное в понятное. Чего Тэхену опасаться? Какая-то чертовщина определённо присутствует, однако, в целом это не более чем страшилка, что рассказывают обычно у костра подростки, подсвечивая фонариком свои лица снизу, для антуража. И в самом начале очень даже верится во все байки, а спустя время начинаешь откровенно угорать над ними. Вампир? Чернокнижник? Проклятье? Бабушкины сказки! Он же не маленький, чтоб действительно поверить в это! Чонгук бысто приблизился и нервно выдохнул прямо в лицо: - Почему ты не боишься? - Возможно потому, что вы не внушаете страха. - А что я внушаю? А внушает он совсем другое. Тэхён не может избавится от ощущения его губ на своих губах. Хочется повторить, распробовать. Сделать эту ночь интересней, чем вся эта придуманная история. А ещё его гложет... ревность? Даа, она самая! Его ещё ни разу не целовали, представляя на его месте другого! Это унизительно! И от этого чувства Тэхён очень хочет избавиться! Тэ потянулся к Чонгуку руками, обвил шею, притянул к себе и прильнул губами, не нежно, а жадно, чтоб не было возможности отказать. Сразу увлёк Чонгука в глубокий поцелуй, зарываясь в его волосы пальцами, предотвращая саму идею остановиться. Барон ответил почти мгновенно, лишь на секунду замявшись, и также жадно. Тэхен почувствовал ответ, вжался в мужчину всем телом, и попал в объятия. Такие крепкие, такие нежные, и теперь принадлежащие ему, а не трёхсотлетней покойной возлюбленной! Или кому там по сюжету?! Эта мысль приятно щекотала. Поцелуй длился и длился, губы, языки соединяли их вкусы, теснее становились объятия, жарче. Тело Тэхёна уже сжимали безо всякой жалости, и не собирались отпускать. Зверь поймал свою добычу. Теперь она полностью в его власти. Пальцы Чонгука впивались в него, но целомудненно оставались на спине, не спускаясь ниже, хотя утробное рычание откуда-то из глубины его сущности и явное уплотнение, прижимающееся к бедру парня, говорили о его желаниях красочнее любых слов. Охнув, Тэ разорвал поцелуй, запас воздуха закончился. Он и сам был возбуждён. В голове всё плыло, пальцы уже искали момента, чтоб снять с мужчины рубашку и наконец прикоснуться кожей к коже, желанием к желанию. Ощутить жар и вожделение Чонгука, смешать их со своим огнём, утолить вспыхнувшую жажду, чтоб ни одна мысль не смогла пробраться за завесу тумана, сотканного из эйфории. Дыхание вырвалось с тихим стоном, когда касания губ барона сместились на щёку. Они сползли под подбородок и, немного задержавшись там, направились дальше на шею, двигаясь в направлении ключиц. Внезапно жгучая боль пронзила Тэхёна. Она остро вспыхнула в основании шеи, где сейчас находились губы барона, и раскатилась по всему телу волной. Дыхание остановилось, застыло на устах, будто он нырнул в ледяную воду. Тэ не в состоянии был запустить мозг, чтоб тот дал лёгким команду дышать, а самостоятельно тело сделало лишь одно - замерло, в попытке приспособиться к новым ощущениям и не усугубить положение неосторожным движением. Понимание происходящего не наполнило ужасом, лишь изумлением - это всё правда?!!! Может поэтому он чувствовал только чистую физическую боль без примесей негативных неврологических состояний. Прямо сейчас боль потихоньку отпускала свои тиски и переставала быть невыносимой. Никакой паники, никакого страха. А вот руки барона задрожали. Снося собой посуду, еду и канделябр - единственный источник света, который, упав на пол погрузил зал во тьму, Тэхён пролетел по столу и остался лежать там, восстанавливая в мыслях порядок быстро развернувшихся событий. Крепко прижимавшие к мощной груди руки схватили Тэхёна за плечи, одновременно с этим зубы барона оставили горящую огнём плоть парня, и Тэ почувствовал отсутствие опоры под ногами. А в следующее мгновение его швырнули, словно он не весил 70 килограммов и отправили в полёт, явно не выбирая ни направления, ни места, куда он мог приземлиться. Тэхён замер. Он, с трудом приходя в себя от всего пережитого только что, попытался определить, все ли части его тела в целости. Не считая шею, болело ещё в нескольких местах. Это скорее всего простые ушибы. На переломы не похоже. Хотя, откуда Тэхёну знать? Он никогда ничего себе не ломал. Однако, ему казалось, что при переломе боль должна быть гораздо сильнее той, что он испытывал сейчас. Тэхён осторожно дотронулся до повреждённого места. Мокро. Поднёс почти невидимую во тьме руку к носу. Кровь. Её запах не перепутаешь ни с чем. Он глубоко вдохнул и, не стеняясь, использовал скатерть в качестве полотенца, вытерев об неё пальцы. Лёжа в темноте Тэ прислушался к звукам вокруг. Было тихо. Сверчки и птицы не в счет. Чонгука в зале не было. Он бы услышал. В ушах стоял звериный рык, наполненный человеческими эмоциями, среди которых чётко определилась горечь сожаления. "Он ушёл? Сбежал?" Тэхён вдруг начал тихо смеяться. Его смех наполнялся силой по мере понимания ситуации и постепенно перерос в откровенный хохот. В пустом заброшенном особняке, посередине нескончаемой ночи, вблизи где-то рыскающего вампира, самого настоящего, кстати, - этот смех звучал жутко! Но Тэхён не мог остановиться. С этим смехом его наполняла твёрдая решимость не спасовать, быть лучшим, как всегда! Возможно, он умрёт, но он умрёт не безымянной жертвой! "Я не окажусь в лабиринте с остальными. Мой портрет, написанный рукой самого барона, будет украшать спальню на втором этаже, вместе с портретом Виктории" Эта мысль казалась Тэхену настолько забавной, что он продолжал смеяться, представляя как две пары одинаковых глаз с одинаковых лиц смотрят на барона с полотен. Вот это точно клиника! Личный ад для барона Чон Чонгука! Он смеялся, пока слёзы не покатились из глаз, а живот не начало сводить. Кое-как заставив себя остановиться, делая глубокие вдохи-выдохи, задерживая дыхание, Тэхён поднялся и сел, не торопясь слезать. Его одежда после полёта, как он полагал, пришла в негодность. Что-то липкое ощущалось то тут, то там, приклеивая ткань к телу. "Столько еды испорчено" - горестно вздохнул Тэхён, представляя устроенный погром. Вслепую пошарив по поверхности, рука наткнулась на кисть винограда. Он ел, неторопливо отрывая круглые ягоды от веточки и плевал попадающиеся косточки в темноту. Слушая, как они ударяются о паркетный пол зала, Тэ подстраивал своё сознание под тот звук, соединяя себя самого с этим местом, превращаясь из гостя в здешнего обитателя, которому суждено будет покинуть дом лишь в бестелесном облике. И это даже не точно. В свете последней подтверждённой информации, отчего-то вовсе не пугала перспектива умереть в ближайшее время. Тэхёну интересно было узнать то, что после его смерти не будет значить ровным счётом ничего для него лично, но, возможно, и именно это почему-то волновало больше собственной кончины, его смерть будет небезразлична человеку, которого сейчас рядом нет. Но ведь это тоже ответ. Если Чонгук испугался, то уже точно какое-то место в его нечеловеческом сердце Тэхен занял. Зачем это Тэхёну? Он не мог сказать. Может это месть за свою безвременно кончавшуюся жизнь? А может он просто сошёл с ума.