Караван сашеярочных историй

Звуки голосов и музыки остаются за дверью. Пока там остальные готовятся в зале, Ярослав уже полностью закончил с образом. Он оглядывается, ищет знакомую фигуру в неизменном черно-белом, что сегодня явно старается быть от него подальше. Но нет, у него совсем другие планы и настроение. Жабо, жилет и брюки навевают о горячей изысканной страсти, он ничего не может с собой поделать. А Казьмин может хоть в трико сидеть и мятой футболке – все-равно самый желанный. Но сегодня Сашка предпочитал прятать прекрасные глазки за стеклами очков. А модная рубашка сидела идеально. Ярик хитрым кошаком подкрадывается к диванчику, чуть лапки поджимает и жмурится. - Саш, ну Саш. Ну посмотри на меня. Как я тебе? Казьмин глаз от телефона не отрывает, разумеется. - Яр, отстань. Не сейчас. - Сейчас. Когда я захочу. Ярик близко оказывается, трогает изящно по волосам, челку назад зачесывает, по затылку гладит, слегка наклоняется. - Как тебе мое жабо, Саш? А Саш? Я секси? Ярик знает, чем привлечь внимание, но сейчас не срабатывают и пониженные интонации с хрипотцой, выразительные согласные, пронзительный взгляд. Тогда Ярослав чуть заметно хмурится, ставит колено рядом с Сашкиным бедром, и, не спрашивая, тут же опускается на колени, кладет мягко ладони на напряженные Сашкины плечи. Казьмин только руку с телефоном в сторону отодвигает, чуть уголки губ дергаются; позволяет Ярику усесться, но с показушным «ну какого хрена» на лице. Голову чуть отворачивает. - Ну чего тебе? А Ярик уже по скулам ведет, очки осторожно снимает, в глаза заглядывает, не обращая внимания на явное недовольство. Если б Сашка не хотел – на колени не пустил бы. А тут – еще одной рукой за бедро стал придерживать, губы облизал и, наконец-то, посмотрел на Ярослава. Тот сразу за поцелуем потянулся, обнимая за шею покрепче, рукавами своими шелковыми пощекотал. - Что с тобой, Саш? Я тут вьюсь, такой красивый, раскланиваюсь. - Не лезь только с поцелуями, хочешь сидеть – сиди, - и чуть по бедру рукой провел, погладил по ткани, жабо тронул. И вдруг – закашлялся в кулак. - А я – хочу. - Да блин. Я заболеваю, кажется. Не лезь, Яр, заразишься еще. Ярик шутливо или всерьез, снова вперед подается, поцеловать хочет, но Саша аж рот рукой закрывает и отворачивается. - Ну я ж сказал. Сиди спокойно, а то сгоню. А Ярик по груди уже гладит, пока Саша снова в кулак закашливается. Чуть-чуть глаза краснеют. - А я не боюсь. Я же столетний вампир, Сашка. Я не могу заболеть. Казьмин хмыкает, чуть улыбается. Рассматривает жабо и жилет, кладет телефон и обеими руками за талию обнимает легко, по бедрам гладит. - Вампир? Кровосос, значит? Присосаться ко мне решил? – и мелькает ухмылочка на губах. - Ага. У меня может, это, лечебные поцелуи? Проверим? - Ну только осторожно, - улыбается Саша и сам тянется к желанным губам. Но поцелуи не лечат. К концу первого акта с горлом становится еще хуже, все вокруг сразу делают чай, предлагают разные таблетки, а Вампир-виконт рядом сидит, греет теплом своим, привалившись к Сашиному боку, да шоколадки ему разворачивает. И в рот аккуратно кладет, не забывая погладить то по плечу, то по груди, такой теплой сквозь ткань рубашки. - Виконт, а Вы чай желаете? Чуть насмешливый голос Кирилла доносится с другого конца гримерки. - Я – позже. Главное, чтобы Сашка выпил побольше горячего. - Ничего, Саня сильный. А поет все так же круто. - Спасибо, Дим. Я чего-то сам охренел, вчера еще нормально было. И тут Ярик вдруг ближе оказывается, почти на Сашку лезет, к уху тянется. - Это я ночью этой окно забыл закрыть, тебя и продуло. Прости. Сашка только смотрит чуть удивленно, но покорно берет губами еще одну шоколадку, как ни в чем не бывало. Ярик рядом облизывает пальцы и немножко вздыхает. Кирилл привычно утыкается в ноут с моделированием, словно его тут и нет, а Димка улыбается и сваливает в соседнюю комнату к остальным. - Саш, ты меня простишь? – Ярик в скулу целует, носом жмется, за руку берет своими обеими, греет и греется. Хотя сам немного вспотел в плотной рубашке и жилете на сцене, а руки все-равно прохладные, в отличие от Сашкиных. А вдруг у того температура? Кашель немного усилился, хотя чай и какое-то лекарство от организаторов должно, конечно, помочь. И шоколадки, скормленные с такой любовью, и конечно же, поцелуи и кошачья его ласковая близость. Он от Саши ни на секунду не отлипает. Пока тот позволяет. А тот, несмотря ни на что, позволяет. И сам вдруг обнимает за талию, к себе на грудь улечься тянет. В висок мягко и долго целует, пока вновь не закашливается. - Не помогают твои поцелуи, нифига не лечебные, Ярослав. - А это? Саш? Может, ну, что-то другое поможет? – отвечает Ярик чуть хрипло, по бедру сам Сашку гладит, по животу – удобно ему одной рукой, а под ухом – сердце любимого стучит. - Что? У нас сейчас второй акт, не дури, Баярунас. Воробьева не смущай. - Так это, потом, дома. - Все еще присосаться ко мне хочешь, кровопийца? - Ага. Как насчет волшебного отсоса, Казьмин? – снова горячо на самое ухо, до мурашек. И Ярик резко кусает Сашку в шею, оставляя наглую ладонь уже не на бедре, а поверх ширинки. И смеется. И Сашка смеется следом, ойкает. И снова немного закашливается. Но никуда от себя виконта не отпускает. Позволяет даже поцеловать перед выходом на сцену, легко, на удачу, за самой спиной Гордеева. Саша просыпается от ужасной острой боли в горле, будто кто-то наждачкой изнутри дерет, закашливается до слез и тут же вскакивает. И почти сразу чувствует теплые руки в полутьме на плечах, а через мгновение – уже при включенном ночнике – берет из них стакан воды. Жадно пьет. И лишь после, смягчая боль теплым, сонно жмурится и смотрит на Ярика. Тот, внезапно, в его черно-белой рубашке на голое тело, она ему большая, как платье короткое, забавно. - Ты чего ее напялил? Я ж бросил в стирку, как пришли. Там шоколад и грим на воротнике. - Лень что-то было искать. Наткнулся в ванной, она тобой пахнет. И Ярик еще сильнее закутался, по рукавам себя погладил. - Ты как? - Похоже, надо что-то серьезнее пить. Горлу хана. - Блин, не помог мой волшебный отсос? Сашка снова кашляет и смеется сквозь, Ярика к себе ловко привлекает и целует в нос, пока тот обнимает его за шею. - Помог. Еще как. Все помогло. Не переживай. - Тебе же лететь далеко, как не переживать. - А у тебя поезд сейчас. Собирайся. Хватит меня соблазнять. Снимай рубашку. - Не соблазнять и снимай? Вы уж определитесь, Александр. Ярик ближе льнет, по загривку гладит и щекочет, в скулу целует. А Саша не может его такого игнорировать, такого покладистого, нежного, горячего. Безумие его с вечера вспоминает, танцы эти невозможные, смешные и нелепые, абсолютно дикие. Но такой Ярик красивый был, дурной, талантливый и родной. И отпускать его не хочется. Деловому Баярунасу в Питер снова надо, надолго, поезд взял специально в самой глубокой ночи, чтобы вместе побыть. И они не потеряли ни единой минуты, оставшись наедине. А сейчас уже не остается совсем времени. Но Саша сам снимает с Ярика рубашку – та падает с теплых плеч на холодный пол бесшумно, так же, как и утекают их последние минуты в этой ночи, что вот-вот превратится в утро. А пока, есть еще несколько мгновений, чтобы прижать Ярика к постели и поцеловать, забыв обо всем. О кашле, в первую очередь. И о предстоящих днях разлуки – во вторую.