Караван сашеярочных историй

«Яр, я сегодня доучил ту самую песню. Гордишься мной?))» « О! Горжусь, Казьмин. Я на гриме, позже фотку скину» «Интересненько. А у меня тройник)))» «Труженик ты мой» Спустя три часа в ватсап прилетает фотка с прядью седых волос. «Опять дед?)))» «Самый лучший дед. Самый самый, я бы сказал…» « Хм?» «В мантии, Саш, твоей, кстати)))» «Ого!» И тут же прилетает фотография с лицом в гриме. «Вау!» «Руки на стол!!!» «Я в гримерке, тут Левкин-Онегин))» «Привет ему» «Сегодня в силе, кстати?» «Ага, приеду. В ночи, после репетиции. Успокаиваться» «Как в былые времена. Я отрублюсь, скорее всего, после свидания же» «Какого еще свидания, Саш?» «Первого)))» «Тьфу блин» «Ты, конечно, охренительный» «Мантия – огонь. Лучшая, прикинь, и это я говорю» «Я ж говорил!)))» «Слушать надо Казьмина))» «Ну ты вспомнил. Дед» « Я сегодня Черный Маг-Сальери-Иуда» «Кайфуй, лучший и любимый Черный маг» «Спасибо. Целую» «Измазал меня в гриме» «Сашка…до ночи» «До ночи» В темноте ярко выделяется силуэт. Он еще чернее ночи, невидим и недвижим. Но недолго. Спустя мгновения, начинают мелькать сверкающие серебристые руны и узоры; они освещают пространство, но не согревают. От них веет магией и холодом. Но нельзя не подчиниться их очарованию. Невозможно не соблазниться и не подойти поближе к фигуре в мантии. Вместо лица – пока чернота, вместо рук – сияющие ореолы. А потом вспыхивают глаза – леденящим голубым, ярким, опасным и болезненным. Бледная кожа проступает из тьмы, подсвеченная серебристыми рунами. И эти черты пугают и манят одновременно. Саша не может произнести ни слова, пока Маг тоже молчит, крепко сжимает бледные красивые губы. Кажется, почти не дышит, ждет. На плечах серебрятся длинные волосы, обрамляют скуластое изможденное лицо бережно, едва касаясь, прикрывают часть бледного лба и седой густой брови. Маг смотрит пристально, с пониманием вечности в глазах, легко указывает рукой перед собой. И широкий рукав черным крылом рассекает ночь, угасают на нем руны и узоры. И Саша не может отвести от него взгляда. Он чувствует магию, ощущает ее кристальный холод на коже. Его словно ведут невидимые силы, заставляя опуститься на колени, не чувствуя под ними опоры. Он парит, прикованный взглядом к холодному голубому, что пронзает до самых костей; что пробирается за мгновение под кожу и в вены; бежит пульсацией по телу, вызывая дрожь и страстное желание. А Маг уже рядом, возвышается, но все так же молчит. В его молчании больше понятного, чем в словах. Для Саши сейчас – без сомнений. Он смотрит на края его мантии, касающиеся пола, на толстые подошвы высоких ботинок, что движутся в пространстве к его коленям, чуть поблескивают все тем же ледяным серебром, что и на мантии, и в волосах. Взгляд скользит выше -по стройным ногам, скрытым черным, по рубашке до самого бледного горла, поднимается и тут же скатывается по очерченным острым скулам к подбородку; выше, на нижнюю бледную губу, мелькнувшую розовым. Саша сглатывает, когда черная фигура оказывается еще ближе. Взгляд же не может сфокусироваться, теряется в опасном голубом, вязнет. Мысли растворяются, когда Маг легко склоняется к нему и вновь тянет руку. Но не для того, чтобы поднять, а чтобы невесомо взять за подбородок, который приподнимается сам собой. Тянет мышцы, напрягается все тело, но колени все еще парят – нет никакой опоры, невозможно пошевелиться, чтобы отойти или, наоборот, подползти еще ближе, коснуться краев мантии. Теперь можно лучше рассмотреть лицо, чувствуя ледяную сковывающую магию. Не смотреть в глаза, обрамленные магической красной болью, не получится – Саша это прекрасно понимает и чувствует. И не сопротивляется, когда ухмылка на губах совсем близко, проступает из тьмы, веет холодом и желанием. А на подбородке не дрожат цепкие пальцы. Саша немного задыхается от участившегося пульса, размыкает сухие губы, хочет облизать, но не решается, замирая перед красивым лицом, что знакомо ему каждой чертой и малейшим штрихом. Лицом, до которого хочется дотронуться лишь кончиками дрожащих пальцев. Саша чувствует взгляд на губах и веках шелковым касанием ленты и поцелуями лепестков невиданных цветов, прохладным светом магии. Саша хотел бы прикрыть глаза, когда взгляд сливается со тьмой, а губы становятся невидимыми, но осязаемыми. - Ты мой, Саша, - голос ярче серебристого света, но у него своя магия – он околдовывает еще сильнее, до самого бессознательного. - Я твой, Учитель. - Хорошо. Улыбка расцветает, уже сливаясь с Сашиными губами, а бледные изящные руки нежными прохладными змеями ползут по телу от открытой беззащитной шеи до самого низа живота, останавливая сердцебиение. И одеждой становятся только мягкие ладони и полы мантии, касающиеся обнаженных плеч и бедер. Грудь вздымается под магией, будто сама льнет под прикосновения и легкие поцелуи потеплевших губ, отдающие искрами пламени под кожей. Саша все так же не может пошевелиться, коснуться волшебной мантии, но та, вместе с ладонями, скользит по животу, щекочет бедра, ласкает вместе с его обладателем. Она уже почти полностью накрывает Сашу, присваивая себе, когда жар внутри становится почти невыносимым, когда заставляет шире раздвинуть колени и прогнуться в пояснице. И уловить краем глаз хищную улыбку, заметить яркий язык меж влажных глянцевых губ. И облизать свои, стараясь дышать ровнее. Но во власти Мага, чьи руки становятся практически второй кожей, касаются везде жадно и нетерпеливо, это совершенно невозможно. И стон слетает с губ. Первый и последний. Саша открывает глаза, замирая в темноте, не чувствует сначала совсем ничего. Но спустя мгновение, понимает, что не один: на груди - тяжесть руки, сбоку – тепло от тела, в тишине – дыхание спящего, в пространстве – знакомые запахи близости. Правда, с еще одним, тут же бьющим в нос – спрей для волос. Потому что кому-то было явно сложно помыть голову в ночи. Зато было очень даже не лень требовать любви и ласки в полной темноте, почти засыпая в процессе, но упорно придавливая к постели горячим телом; заставляя просыпаться от ярких прикосновений и поцелуев; слушать горячий уставший шепот; чувствовать трепет в груди; охотно подчиняться и обнимать нежно в ответ, подставляясь и отдаваясь без остатка, как зачарованный. Быть счастливым в объятиях Ярика. А сейчас от него даже жарко. За окном явно началось долгожданное отложенное потепление. Но мозг не хочет просыпаться. Сама собой всплывает картинка с опасным голубым взглядом, с жаркими ласками и потусторонним холодом; кажется, что он пробрался и в реальность. Хотя, Саша и понимает краем спящего сознания, что от Мага из сна в этой комнате только покрашенная серебристым голова. Но это только до тех пор, пока Ярик спит. А вот, когда проснется, там уже от самого Саши будет зависеть. Если захочет – то снова сможет встретиться с пристальным болезненным взглядом. А если – нет, то лишь с теплой ласковой синевой любимых глаз. Волшебство, которым можно управлять. И главное, что никогда не получишь отказа. Всегда получится. И бонусом – любое желание. Саша чувствует рядом шевеление, глубокий выдох и снова – ничего. Улыбается и закрывает глаза, накрывает изящную руку на груди теплой ладонью. И произносит одними губами. - Ты мой волшебный. Спи.