Жестокие допросы, спасительные сны

- Просто подумай об отце - и всё это закончится! - в очередной раз повысив голос, чтобы её было слышно сквозь шум, который создавала работающая на полную мощность центрифуга, повторяла генерал. - Нет! - продолжала сопротивляться Кири, девочка уже несколько дней проходила многочасовые пытки, что устраивала Ардмор. - Никогда!!... Это выматывало её не только психологически - физическое состояние также становилось всё хуже, но на'ви сопротивлялась: огрызаться получалось лишь первые дни - в скором времени силы начали медленно покидать. Чтобы всё-таки не выдать информацию, которую эти демоны так настойчиво требовали - потому что понимала: её сила воли с каждым разом слабеет и в любой момент может не выдержать - а также не отправиться к Эйве на глазах мучителей, что последним было крайне невыгодно, Кири старалась не думать ни о чём вовсе. На'ви вновь потеряла сознание, Уэнфлит, который всегда присутствовал на допросах вместе с полковником, с сожалением сказал. - Снова ничего, вот ведь упёртая падла! - Не спеши делать выводы, капрал. - отвечал Куоритч, смотря на обмякшую девочку, что всё ещё была привязана к центрифуге. - Я не совсем понимаю, сэр, что вы имеете ввиду? - спросил Лайл, повернув голову в его сторону. Майлз указал правой рукой на голограмму мозга на'ви. От увиденного, Уэнфлит в недоумении раскрыл глаза. - И как с этим быть? Чтоб я, блять, провалился, такое разве... - Как я уже говорил: не спеши с выводами - необходимо сначала убедиться, правильно ли мы интерпретировали эту хрень. Думаю: Ардмор будет не против приостановить свои допросы с пристрастием, потому что нам всем не помешает отдохнуть. Кири вернули в камеру, когда Пандорой завладели сумерки. И хотя девочка была до жути измотана, мысли были ясными, готовыми подарить тот волшебный сон, что всегда давал силы держаться, когда логичнее было бы сдаться, тем самым прервав череду кошмарных дней, похожих один на другой. Сновидение: Девочка была свободна от крепких ремней людской машины - снова. Её вновь освободила она. Кири уже по обыкновению подошла к открытой двери, смотря на мать. Грейс приблизилась к ней, одаривая тёплой и искренней улыбкой. На'ви знала: эти сны, как и дни, что проводила в плену, похожи, всего лишь копии любого из предыдущих. - Однако она не искала даже самых мелких отличий, ведь смысл этих снов не в одинаковости. Они служили утешением, её личным раем, где забывалась вся та боль, которую девочка испытывала с приходом очередного дня. В этих сновидениях была любовь, пусть тихая, немногословная - всё равно какая. Любовь, которую ей не дано испытать в реальности, хотя у неё и есть семья, где её принимают, делая всё, чтобы Кири чувствовала себя счастливой - и она чувствует. Но, какими бы ни были условия, в ней всегда оставалось и будет оставаться ощущение невосполненности - именно оно снова и снова заставляет кидаться в объятия матери, тщетно пытаясь остановить потоки слёз. - Тише, милая, всё хорошо. - эта фраза - каждый раз в слегка изменённом виде - оказывала на неё магическое воздействие, быстро приводя в себя. Кири вновь с улыбкой смотрела на учёную, но ровно до того момента, пока Огустин не начинала уходить, что означало скорое пробуждение. - Нет, стой! - звала она каждый раз, устремляясь за Грейс вдогонку - её слова также имели различные вариации, которые, как ей казалось, были уже шаблонными. И учёная останавливалась, после чего подходила к дочери, обнимала и, улыбаясь, говорила. - Моя маленькая девочка. - у этой фразы тоже были варианты. Но затем уходила. Конец сновидения. Открыв глаза, Кири увидела Куоритча, который, как всегда, пытался любыми способами - чаще всего словесными - разбудить на'ви. - Сегодня центрифуга отменяется, - начал объяснять план на грядущий день полковник, пока пленница протирала руками глаза, - но сильно не обольщайся: программа не менее насыщенная...