Хозяйка озера

      Ночь сегодня казалась особенно прекрасной и волнительной, окутывающей дремучий лес непроглядным покровом. Но Рюджин шла уверенно, уже досконально зная каждую тропку, ведущую к озеру, ведущую к Ней. Она не боялась, но тело всё равно сковывали странные чувства — это волнующее предвкушение заставляло её поджилки трястись. Любой бы счёл, что Хозяйка Голубой Горы Юна отправила её к своей сестре на смерть, но Рюджин почему-то была наивно уверена, что всё будет по-другому. А почему — она бы и сама себе не ответила.       Таинственные звуки леса наполняли ночь, словно зловещие шепотки, шуршащие ветками и кустарниками. Дымка тумана на её пути плотно обвивала каждое дерево, подчёркивая их вытянутые силуэты на фоне звёздного неба. Всё будто шептало: «Иди… иди быстрее… она ждёт…»       Рюджин наконец-то вышла к озеру и застыла у берега, тревожно смотря на раскинувшуюся водную гладь. Люди боялись сюда приходить — кто-то считал это место проклятым, кто-то, наоборот, обожествлял его. И всё из-за Хозяйки Озера, которая повелевала этими водами и имела необычайную магическую силу.       Йеджи. Люди называли её Йеджи. Бесстрашная и любопытная Рюджин забрела сюда около месяца назад и впервые увидела её. Вначале она ошибочно приняла Хозяйку Озера за русалку, потом подумала, что она фея, но та была совсем иным существом. И необычайно прекрасным: Рюджин тогда стояла в зарослях, разинув рот, и смотрела на девушку в воде, как на некое чудо. Йеджи была такой тонкой и изящной, она грациозно сидела на камне, выгнувшись навстречу лунному свету. Невероятно длинные волосы медного цвета опускались ниже пят и бесконечным полотном уходили воду, обрамляя стройное тело, как невесомая вуаль. Озёрная дева была практически нага, казалось, на ней была лишь сетка из тончайшей паутинки, на которой застыли капли воды, превращаясь в драгоценные алмазы. Они переваливались, излучая мерцающий тёплый свет, и это не могло не быть магией — никакие камни так не светились.       Рюджин настолько восхитилась её обликом, что позабыла о приличиях и собственной безопасности. Ей тогда показалось, что она в жизни не видела ничего более прекрасного. Но когда Йеджи, Хозяйка Озера, обернулась, она стыдливо нырнула в заросли, скрываясь из виду. Её никто не преследовал.       А затем Рюджин как подменили. Она стала часто приходить в это место по ночам и подглядывать за купающейся девой, не в силах оторвать очарованного взгляда. Йеджи была красивой, очень красивой, какой-то абсолютно неземной. Всё в ней говорило, что она — создание иной стороны, не человек. Ею хотелось вечно любоваться, разглядывать эти изящные движения, эти лисьи глаза с узким прищуром, большой чувственный рот с тонкими губами, которые так плотно сжимались, когда Хозяйка Озера медленно поворачивала голову в сторону леса. Рюджин замирала, понимая, что о её присутствии знают. Но ей ничего не делали, никак не вредили. Казалось, Йеджи специально устраивала представления — она плавно и грациозно кружилась в озере в невиданном танце. Воды поднимались за ней в неестественно медленном вихре, кружась тысячами капель, и тонкое изящное тело вращалось в причудливом танце, изгибаясь в самых немыслимых позах.       Рюджин думала, что она никогда больше не увидит подобного — столько грации и манящей наготы, едва прикрытой невероятно длинными волосами. Йеджи завораживала её, заставляя смотреть и смотреть.       Но сегодня она впервые вышла к ней сама. Отчаянно смело, хотя внутри всё сжималось от ужасного волнения. Рюджин встала у берега и смущённо замерла у камышей.       — Я пришла поговорить с тобой, Хозяйка Озера, — произнесла она куда-то в даль вод. — Меня зовут Рюджин, и я пришла милостиво просить тебя об услуге. Твоя сестра Юна, Хозяйка Горы, сказала, что смею просить тебя о такой помощи, если ты захочешь, если попросишь то, что я могу дать взамен на твой дар.       Какое-то время ничего не происходило, а затем раздался нежный и спокойный голос откуда-то из лёгкой дымки тумана над озером:       — Войди в воду. Сядь на валун в центре. Тогда поговорим.       Рюджин ожидала подобного, но всё равно немного растерялась. Она быстро сняла башмаки и осторожно ступила в воду, которая, на удивление, оказалась невероятно тёплой. Будто магия какая-то.       Подобрав подолы бежево-серых юбок, девушка пошла вперёд, всё её нутро сжалось от непонятного предвкушения. Валун в воде был недалеко — Рюджин намочила одежду по бёдра и неуклюже взобралась на него. Йеджи не пряталась и не заставила себя долго ждать, она вынырнула рядом и, в отличие от неё, грациозно взобралась на валун напротив, заставляя замереть в боголепном смущении.       Вблизи Йеджи оказалась ещё прекрасней. Алые губы на вытянутом лице придавали ей какую-то волнующую чувственность. Бездонные глаза с лисьим разрезом отливали тёмно-сиреневым цветом, а бледную кожу в разных местах украшала россыпь сверкающих изумрудных чешуек. Но они не делали Хозяйку Озера уродливой, а наоборот, превращали в какую-то мифическую нимфу. Впрочем, и лицом, и телом дева была так красива, что у Рюджин невольно перехватило дух.       Йеджи без стеснения рассматривала её, медленно скользя внимательным взглядом по каждой чёрточке её лица и изгибу фигуры.       — Столько подсматривала за мной, но не подходила знакомиться, — беззлобно сказала она. Её голос был похож на нежный перезвон колокольчиков. — А пришла, когда что-то нужно стало? Говори уже, не медли.       — Я пришла просить тебя подарить мне Паучью лилию, что растёт в ночь в этом озере, — покорно склонив голову, быстро произнесла Рюджин. — Твоя сестра Юна сказала, что отвар из неё поможет исцелить моего мужа, которого она прокляла. Поэтому я пришла умолять — помоги мне спасти Джисона, моего мужа, я на всё готова.       Йеджи смотрела на неё нечитаемым взором, чуть склонив голову набок. Рюджин стыдливо опустила глаза, видя, что Хозяйка Озера нагая — изумрудная сетка с кристалликами воды особого ничего не скрывала и упавшие волосы обнажили аккуратные груди с оливковым сосками. Ох, Йеджи была настоящим произведением магии и природы… Она даже сидела иначе — каждый изгиб её тела казался чем-то волнительным, наполненным дыханием трепетного женского существа.       — Что он сделал, твой муж? — спросила она наконец-то. — Раз его прокляла моя сестра, но почему-то рассказала тебе о способе излечения? Он охотился на Святой горе?       — Да! — кивнула Рюджин, стыдливо поджимая губы. — Мы же только приехали, обосновались недалеко от нового селения, и никто не сказал, что нельзя охотиться на Святой горе, ведь Хозяйка этой горы, Синеокая Юна, запретила это делать под страхом проклятья. Джисон не знал, его подначили в таверне, что хорошо заплатят за кабанчика, пойманного на горе, мол, там трудно охотиться многим мужьям.       — Его подставили, — спокойно сказала Йеджи.       — Да, я уже поняла, — вздохнула Рюджин. — Тот завистливый Доён специально наврал, чтобы устранить молодого охотника. Джисон пристрелил из лука кабана, и на него пало проклятие твоей сестры — синяя метка. Она, как паутина, расползается по его телу. Как говорят люди, если она дойдёт до сердца через пару дней, то он умрёт. Тогда я бросилась в горы, крича во всё горло и зовя Хозяйку Горы. Твоя сестра Юна явилась передо мной в своём великолепии и выслушала мою тираду. Я пала ниц и умоляла её пощадить нерадивого мужа. Он не хотел зла, он не знал, что гора священна и на неё наложен запрет охоты. Я так долго выпрашивала прощения, что, кажется, просто надоела Синеокой Юне. Она сказала, что простит его и не будет держать зла. Но закон есть закон, она не будет снимать проклятия. Но так как я отчаянно просила, то она поведала мне способ помочь ему — выпить отвара из Паучьей лилии, которая растёт в озере её сестры. В твоём озере, Владычица.       — Юна всегда была лукавой, такой хитрой, несмотря на милое личико, — тень мягкой улыбки дрогнула на алых губах Йеджи. — Она ведь сказала, что я не делюсь волшебными цветами просто так? Взамен я что-то потребую.       — Она… — Рюджин смущённо отвела взгляд, не выдерживая зрительного контакта с прекраснейшей девой так близко. — Она неприкрыто намекнула, что ты потребуешь очень необычную плату. Но мне не важно, что это будет. Я на всё пойду, лишь бы спасти Джисона. Он хороший человек.       — Он мужчина, — хмыкнула Йеджи, и Рюджин не сдержалась — на этот раз она удивлённо посмотрела на неё, учуяв тон насмешки в голосе прекрасной Хозяйки Озера. — Ты молода и прекрасна, неужели хочешь рискнуть и отдаться неизвестности ради жалкого мужлана? — продолжила Йеджи. — Я могу попросить кое-что необычное. Чего ты явно никогда не делала. Ты уверена, что сможешь? Ради несчастного самца? Знаю я вас — все они хорошие для вас в первые годы, вы не замечаете очевидного, пока не умираете от побоев или тяжкого труда.       — Он — хороший человек, — упрямо возразила Рюджин. — Он мне помог. Я хочу честно отплатить ему спасением на его спасение.       — Вот как? — тонкая бровь Йеджи насмешливо приподнялась. — Так расскажи мне свою историю. Без утайки. Хочу послушать, развлеки меня. Но знай, я почувствую ложь, не сочиняй. Хочу услышать, чем он лучше других, тогда и подумаю. Начинай свой рассказ, человеческая дева.       — Ну… — Рюджин немного замялась, не ожидая такого быстрого поворота событий. Вздохнув, она сдалась и принялась рассказывать: — Джисон — мой второй муж. Знаю, как это прозвучит, учитывая мой возраст, но это так.       — Мне нет дела до человеческих предрассудков, — Йеджи равнодушно пожала плечом.       Её длинные волосы снова колыхнулись, едва прикрывая упругие небольшие груди, заставляя Рюджин ещё больше покраснеть и в который раз отвести взгляд. Она поспешила продолжить свой рассказ:       — Когда мне минула всего пятнадцатая весна, отец буквально продал меня за пару мешков зерна и рулон ткани в другую семью, — грустно начала Рюджин. — Сын купца нашего селения возжелал меня, увидев стирающую в реке. Он был старше, такой огромный! Я же была ещё как дитё, несмотря на то, что уже выросли груди и сформировались бёдра. «Готова рожать!» — вынесла решение свекруха, и меня приняли в семью. Но это буквально было рабство. Я ничего не знала об этом Такеши, для меня он был взрослым мужчиной, и я пришла в ужас, когда меня просто отдали незнакомым людям. Буквально сосватали за три дня. Наша первая брачная ночь была как изнасилование. Я просила не спешить, но меня швырнули в сени и грубо взяли прямо на полу. У меня ещё неделю всё болело, и каждый раз, когда муж входил в дом, я вздрагивала от его тени. Потом подпривыкла, и он по-своему любил, наверное… — Рюджин покусывала губу, мрачно вспоминая все те неприятные сцены. — Мы жили с его семьёй, меня часто унижали за то, что я всё никак не понесла, считая пустоцветом. А вдобавок я стала замечать, что отец Такеши, Хикару, имеет ко мне сомнительный интерес. Вначале он просто жадно смотрел, потом начал пытаться прикасаться. Намекал, что поможет проверить, бесплодна я или его сын. Мол, если что, ребёнок-то всё равно будет похож на их семью, если я понесу от старого Хикару. Мне стало страшно, когда муж уходил работать в ночи, тогда его отец вечно пытался домогаться. Я с трудом пресекала эти попытки, но становилось всё сложнее и сложнее. А затем случился набег кочевников в наше селение. Варвары разграбили его, поубивали много жителей, подожгли дома. Тогда в селение ворвались следом люди короля, небольшой отряд воинов, который шёл в столицу через наши земли. Они и отогнали кочевников, оттеснив их в леса. Но наш дом пострадал среди прочих. Он был объят огнём, моего мужа Такеши убили, как и свекруху. Остались я и его отец. Но горевал ли он по сыну? — Рюджин скривилась. — Ни разу, увы. Пока я оплакивала мёртвых в сарае с украденными лошадьми, Хикару подкрался ко мне и повалил на землю. Он был старым, но всё ещё сильным и полным кобелиной похоти. Так и сказал — раз сыночки и старой жены нет, то больше ничто не помешает наконец-то трахнуть меня, свалив всё потом на кочевников.       Рюджин шмыгнула носом, отгоняя неприятное ощущение от сцены, что так ярко промелькнула перед глазами.       — Я не могла с ним совладать, он был в разы крупнее и сильнее, — безразличным тоном продолжила она. — Меня спас тогда друг моего детства, Хан Джисон. До этого мы перестали общаться, когда меня выдали замуж, ибо муж запретил из-за ревности. И вот в том проклятом сарае Джисон кинулся на старого Хикару, стаскивая его с меня и не давая ему успеть надругаться надо мной. Между мужчинами завязалась драка. Хикару был больше и опытней мелкого, такого худощавого Джисона, но тот был молодым и проворным. Он заколол вилами отца моего мужа, а затем вытащил меня из сарая, на который перекинулся пожар с соседнего дома. Так я осталась юной вдовой, — Рюджин улыбнулась притворной улыбкой. — Но лучше не стало. Для всех в селении вдовы были вторым сортом, и меня коснулась эта участь. Была бы я старой, ещё бы пережили, но не молодую девчонку, на которую ещё могут позариться другие. Многие пустили слух, что кочевники надругалось надо мной в разгромленном доме и я опозорена. Это стало клеймом, породившим насмешки, которые потихоньку превращались в травлю. Тогда Джисон предложил мне связать нас узами брака, взять меня в жёны, чтобы люди не смели оскорблять меня. Он спас меня, ведь в наше время народ очень жесток к женщине без мужчины, особенно к той женщине, над которой могли надругаться. Второй брак стал для меня спасением. Но он был выгоден и Джисону.       — Чем же? — тень любопытства скользнула в голосе Йеджи, так внимательно слушавшей её.       — Джисон… он… — Рюджин на мгновение замялась, не зная, имеет ли право выдавать эту тайну. Но вряд ли озёрная дева растрепала бы это простому люду, как обычная сплетница. Да и она просила говорить правду, тогда даст цветок для его же спасения. Поэтому Рюджин призналась: — Джисон — мужеложец, его никогда не интересовали женщины. Он всегда это скрывал, и только я знала об этом его изъяне, как считают люди подобное. Я никому не говорила и прикрывала его, и он был мне всегда благодарен. А ещё он долго добивался сына кузнеца, большеглазого Минхо. Тот всё отрицал свою тягу к мужчинам долгие годы, пока не сдался любви Джисона. И этот брак стал для нас спасением от осуждения людей. Это было прекрасно, — Рюджин посмотрела на Йеджи, но не увидела в ней ни тени презрения или насмешки.       — Почему вам это подошло? — искренне спросила Хозяйка Озера. — Разве ты не хотела бы иметь мужа, который любит тебя? Детей?       — Какая любовь в этом мире для женщины? — горько усмехнулась Рюджин. — Лишь бы не бил — вот оно счастье. И я рада, что у меня не случилось детей с первым мужем, это только бы убило моё душевное здоровье. А затем муж-мужеложец. Да это прекрасно! — выдохнула она. — Для всех ты замужем и тебя не трогают, не порицают в общине. А дома никто не заставляет заниматься гадким соитием, принуждать к этому совокуплению. Для Джисона я стала прикрытием — никто не будет косо смотреть на женатого молодца. А с Минхо они представляются двоюродными братьями, вместе работают в лесу, их не видят, им никто не мешает. Все в доле, все счастливы. И, главное, мой друг всегда был хорошим человеком и собеседником, мне с ним легко и весело, он помогает мне заботиться о доме и скотине. Мы не мешаем друг другу, живём в разных комнатах. Мужеложец — это лучшее решение для брака, если женщина не желает близости, а только спокойного существования! Почему мы сразу не додумались до этого в юности, играя у реки?       Ей показалось, что в глазах Йеджи на мгновение отразилось удивление, которое быстро погасло в бездонном омуте тёмной сирени.       — Поэтому этот брак мне так важен, — выдохнула Рюджин. — Это благословление — то, как мы с ним существуем, позволяя друг другу жить свободно, делать то, что хотим, хоть и тайком. И Джисон — мой хороший друг. Он заботится обо мне, не обижает, поддерживает. Я не могу смотреть на то, как он сейчас сгорает от того, что совершил по незнанию. Он добрый человек, он не желал зла, наивно хотел заработать денег для семьи и был обманут. Прошу тебя, милая Хозяйка Озера. Помоги мне спасти друга — подари мне Паучью Лилию! Проси взамен, что хочешь!       Йеджи молчала какое-то время, просто разглядывала её. Под лунным светом изумрудные чешуйки и застывшие бриллиантами капли на её теле переливались слабым свечением. Молчание показалось Рюджин мучительным, и она умоляюще выпалила:       — Я готова заплатить тебе любую цену! Хоть душу отдать ради друга, который столько для меня сделал!       Тень улыбки дрогнула в уголках губ Йеджи, она явно подавила смешок.       — Я не жалкий демон, чтобы питаться душами, наивная девочка, — проворковала она, медленно изгибаясь на камне. — Но я питаюсь эмоциями людей. В полнолуние, — она кивнула в небо, где уже взошла полная луна, — магия этого места становится особенно сильна. Ярчайшая человеческая эмоция способна усилить и прокормить меня на долгие месяцы, благодаря чему моя магия будет только крепнуть. Поэтому, если хочешь сделку, то вот она: в обмен на Паучью лилию ты проведёшь со мной эту ночь, разрешишь делать с собой что угодно, тогда на утро я отпущу тебя с даром.       Рюджин растерялась, думая, что неправильно понимает. Перед глазами встали ожившие байки, как всякие нечестивые сущности заманивали невинных дев и удовлетворяли с ними похоть, а потом потрошили их в своём логове.       — Это будет больно? — посмела спросить она. — Я смогу уйти на своих ногах и спасти мужа?       — Больно? — тонкая бровь Йеджи взлетела вверх, она с любопытством рассматривала её растерянное лицо. — Нет, моя юная дева. Я собираюсь сделать тебе очень хорошо. Как я сказала, в полнолуние меня питают сильные эмоции. И женское наслаждение насытит меня надолго. Если не боишься и готова, то я покажу свои ласки, заставлю стонать до утра и вдоволь наемся твоим удовольствием. Ты уже не девственна, должна понимать, что будет, тебе нечего опасаться.       Щёки Рюджин стали совсем пунцовыми. Она как открыла рот, так и закрыла.       — Но… как? — наконец-то выдавила она из себя. — Мы же женщины… Чем ты собираешься меня… — она смутилась, не смея закончить предложение.       Йеджи на её неловкость мягко улыбнулась. И с такой улыбкой на миг показалась вполне живой девушкой, а не сказочным, пугающе-прекрасным существом.       — Нам не нужен член, чтобы почувствовать настоящее наслаждение, — сказала она. — Я покажу тебе, как должны происходить настоящие ласки. Ведь только дева поймёт деву, где действительно хорошо и приятно. Поэтому, если не побоишься, то думай — соглашаться или нет.       Рюджин чувствовала, как внутри её всю колотит. И даже не от страха. Она не могла объяснить это странное чувство. Возможно, большинство женщин сейчас бы испытало отвращение и ужас, но в ней разлилось стыдливое предвкушение, хотя она понятия не имела, как это всё произойдёт. Рюджин иногда задумывалась, что никогда не влюблялась в смазливых или дородных молодцев, не мечтала перед сном о мальчиках, как многие девчонки в её селении по их же рассказам в сенях. Иногда она засматривалась на каких-то красавиц, плетущих косы, рассматривала их тонкие девичьи пальцы, нежный румянец на щеках, волнительные изгибы под рубахами. А купаться в речках с более взрослыми девами ей всегда нравилось. Разглядывать нагое женское тело ей было интересно — оно было красивым, волнительным, не то что эти бесформенные мужские телеса. И сейчас Йеджи, Хозяйка Озера, вызывала у неё те самые сильные и бурные чувства. Она казалась Рюджин воплощением искусства и всего самого чудного в природе. К ней хотелось прикоснуться, ощутить, какова её кожа на ощупь… на вкус…       — Ты ведь уже и так применила на мне свою магию? — выдохнула она. — Взяла в свои сети?       — О чём ты? — голос Йеджи оставался таким же спокойным, таким же нежным, как дуновение летнего ветерка. — О чём говоришь?       — О твоём дурмане, — выдохнула Рюджин. — Как только я в первый раз увидела тебя, купающейся в воде, то через время ты стала приходить ко мне во снах. Эти сны были… — она прикусила губу, нервно нажёвывая её, прежде чем посмела продолжить, — …очень смелыми. Ты соблазняла меня в этих снах. Трогала так, как не трогают простые подруги. И в этих грёзах всё было так приятно… Значит, твоя магия уже во мне? Ты соблазняла меня заранее?       На губах Йеджи снова мелькнула улыбка. На это раз снисходительная, словно взрослый позабавился непутёвому дитю.       — Я ничего на тебе не применяла, моя юная дева, — сказала она. — Твои сны — это твои сны. Твой разум сам это придумывал с понравившейся незнакомкой. Очевидно, ты сама этого хочешь, но отрицаешь это в себе.       — Я… не… — Рюджин смутилась, не зная, верить ей или нет.       — Я чую такое, — продолжила Йеджи. — Тебя тянет к прекрасному, к женскому. Не стыдись этой тяги. У любви нет пола. Ты же приняла своего второго мужа таким, какой есть. Так прими и свою отличительность.       Её слова стали для Рюджин удивительным открытием. Она смотрела на медноволосую деву перед собой, разинув рот и не зная, что сказать. И, по правде говоря, не так уж и далека та была от истины…       Но тут Хозяйка Озера спустилась в воду, красиво изогнувшись и слезая с валуна. Её невероятно длинные волосы огненным полотном потянулись за ней.       — Мы слишком много говорим не о том, — Йеджи подошла вплотную к замершей на своём валуне Рюджин. — Ночь быстро сменится утром. Поэтому решайся. Хочешь сделку — так прими моё предложение. В обмен на Паучью лилию принадлежи мне до утра, накорми своими эмоциями, тогда получишь то, что желаешь. Обещаю, больно не будет. А если это не по тебе, то уходи сейчас же. Думай быстрее.       И она протянула к ней руку, раскрывая ладонь в пригласительном жесте. Рюджин смотрела на эту белеющую в лунном свете ладонь, такую изящную и красивую, и ей казалось, что сейчас на ладони Хозяйки Озера целый новый мир, после которого она не будет прежней. Она не собиралась отступать, ведь пришла не ради себя, а ради другого. Но если честно… ей вдруг стало необъяснимо интересно, и томительное чувство разлилось по всему телу.       — Я согласна, — Рюджин кивнула и вложила руку в ладонь Йеджи, отвечая на приглашение.       Кожа Хозяйки Озера оказалась необычайно мягкой и тёплой. Внезапные мурашки удовольствия побежали по плечам и шее Рюджин.       — Так пошли, не будем терять ни минуты, — произнесла Йеджи и сплела их пальцы вместе.       Миг, и всё закрутилось перед глазами. Рюджин успела сделать только резкий вдох, как её утянуло под воду, мгновенно утащило в бездну, и голубой водоворот заполнил всё пространство.       А затем она вынырнула, пытаясь отдышаться.       — Встань. Всё хорошо, — голос над ней спокойно приказывал, но не был властным и грубым. Он направлял.       Рюджин моргнула, окончательно приходя в себя. Она оказалась в совершенно новом месте, словно её перенесли в пространстве под водой, где открылся волшебный портал из сказок. Наверное, так и было? Ибо теперь она находилась в малюсеньком озере, даже скорее нише-бассейне, окружённом высокими валунами, а над головами натянулись ветви деревьев, огромными кронами образуя природную крышу и скрывая двух дев от посторонних глаз. Лишь лунный свет едва пробивался сквозь густую листву сверху. Но темно не было — повсюду в озерце-купели мерцали вокруг голубым светом природные кристаллы, и десятки светящихся песчинок мотыльками кружили в воздухе. Когда Рюджин встала на ноги, то вода доходила ей всего лишь до щиколоток и была чрезвычайно тёплой. Как и воздух вокруг, который будто ласкал кожу. Это место поистине было каким-то волшебным, совсем необычным.       Рюджин развернулась и замерла, застыв, как изваяние. Йеджи медленно, очень медленно обходила её, рассматривая, любуясь. Хотя любоваться тут было положено ею — она была настолько прекрасна, что дух захватывало.       — Здесь нам никто не помешает, — Йеджи протянула руки к своим плечам, её пальцы двигались так грациозно, что только ими можно было любоваться часами. Изумрудная сеточка с застывшими каплями вдруг дрогнула на девичьем теле и упала в воду к ногам Хозяйки Озера. Она перешагнула её и подошла к Рюджин уже полностью нагая, лишь длинные пряди медных волос остались единственным одеянием Йеджи, змеями струясь по стройному красивому телу. Рюджин хотелось от смущения отвести взгляд, но она не могла, как завороженная, рассматривая обнажённую озёрную деву перед собой — эти бесконечные изящные ноги, красивый изгиб талии и мягкие линии живота, аккуратные небольшие груди с маленькими сосками, длинная шея и выразительные ключицы. Волшебное создание — вот что и хотелось произнести, глядя на Хозяйку Озера перед собой. Рюджин поразилась, не увидев волос между её ног, как у неё самой. Почему-то это смутило, было неестественно, но гладкий лобок с россыпью небольших чешуек у бёдер почему-то показался ей чем-то удивительно привлекательным.       Йеджи не спускала с неё глаз, всё рассматривая и рассматривая. Она медленно, снова мучительно медленно стала обходить её, но на этот раз остановилась прямо за спиной.       — Не бойся, — прозвучало над самым ухом Рюджин. — Я не буду торопиться.       Пальцы Йеджи коснулись волос Рюджин и удивительно нежно распутали впопыхах собранную гульку, заставляя рассыпаться по плечам волны чёрных прядей.       — Ты очень красивая, Рюджин, — прошептали ей на ухо, и это ужасно смутило.       — Я? — выдохнула она. — Мне не сравниться с тобой, Владычица Озера.       — Можешь называть меня просто Йеджи. Тебе можно. И ты тоже прекрасна, не отрицай. Полюбуйся собой… Смотри, — её рука необычайно нежно коснулась подбородка и заставила Рюджин опустить голову.       Вода в озере казалась практически хрустальной, словно ненастоящая, созданная магией. Впрочем, это было недалеко от истины. В спокойной голубой глади Рюджин видела слишком красивую картину, как одна дева с развевающимися медными волосами обнимает со спины другую замершую деву с рассыпавшимися по плечам чёрными локонами.       — Ты такая хрупкая и мягкая, — руки Йеджи в отражении заскользили по телу Рюджин, ласково оглаживая предплечья, поднимаясь по локтям выше и уже нежа плечи. — Но внутри тебя столько страстного огня, который ты так неумело подавляешь. Я чувствую его в тебе. И так хочу, чтобы ты выпустила его наружу, не боялась своих желаний, — пальцы Йеджи осторожно коснулись завязок на спине её платья, а затем ловко развязали их и потянули ткань вниз, по всему телу.       Рюджин сделала вдох и замерла, когда платье упало к её ногам в воду. Она вздрогнула, когда десятки длинных рыжих прядей окутали её, как змеи, но почему-то не испугалась, скорее, поразилась. Волосы Йеджи ожили, словно живые канаты, они заскользили по телу Рюджин, стягивая остальное — нательную рубаху, исподнее бельё. Это должно было быть страшно, но почему-то не было.       — Дыши, — тёплое дыхание Хозяйки Озера обдало её ухо. И Рюджин наконец-то выдохнула, осознавая реальность.       Она смотрела вниз, в гладкое отражение озера, где теперь видела своё обнажённое тело в объятиях другой девушки с развевающимися в воздухе огненными волосами. Руки Йеджи принялись беззастенчиво бродить по её коже, нежить каждый участок тела. Дыхание снова спёрло в груди.       — Дыши, — с улыбкой повторила Йеджи.       Тонкие пальцы нежно огладили ей ключицы, проводя подушечками по выемке. Затем заскользили вниз, обводя небольшие полушария грудей, опасно проходясь возле сосков, но не задевая их. Рюджин позорно выдохнула, и она на миг прикрыла глаза, чувствуя, как чужие изящные пальцы заскользили теперь по её рёбрам, бокам, а потом стали гладить животик, обводя пупок. Россыпь новых мурашек прошлась по всему телу, заставляя прикусить нижнюю губу от внезапного сладкого наваждения.       — Тебя приятно касаться, — прошептала Йеджи ей в ухо, задевая губами мочку и вызывая новую волну сладкой дрожи. — Такая мягкая, такая приятная. Ты создана для ласк…       Её руки разошлись в стороны, сминая в поглаживаниях теперь бёдра Рюджин, проходясь круговыми движениями по косточкам таза. Но тут пальцы Йеджи скользнули ниже, накрывая лобок и зарываясь в небольшой холмик волос. Рюджин стыдливо пискнула и постаралась убрать её руку. Ей всё показалось слишком. Слишком стыдно… слишком приятно-остро для первого раза.       — Почему боишься? — голос Йеджи не был рассерженным, скорее, подразнивающим. — Забыла, у нас сделка? Разве я сделала больно? Или это так неприятно?       — Нет, просто… — Рюджин не знала, сколько ещё можно краснеть и куда уж больше, но чувствовала, как жар снова приливает к щекам. — Я не поняла, что ты хотела сделать… Это как-то… неправильно?       — Неправильно? Почему?       — Почему? — Рюджин растерялась из-за такого вопроса. — Да кто ж туда руки-то суёт?       — А твой муж тебя разве не трогал? — кажется, в голосе Йеджи послышался лёгкий смешок. — Как он тебя ласкал там? Он вообще трогал тебя там?       — Там? — Рюджин совсем смутилась такому вопросу. — Ничего он не трогал, что за глупости?!       — Глупости? — Йеджи усмехнулась. Её пальцы заскользили по коже Рюджин вверх, снова оглаживая её живот, чтобы медленно подняться к упругой небольшой груди и слегка приподнять оба полушария. Рюджин тихо выдохнула, ощутив, как два больших пальца неспешно стали водить подушечками по её соскам, очерчивая их круговыми движениями. И мягкая плоть мгновенно поддалась нехитрой ласке, удлиняясь и твердея. — Иногда мне вас так жаль, бедные человеческие девы, — вздохнула Йеджи, а затем легко потянула пальцами за соски, чуть приподнимая и оттягивая грудь Рюджин. Та выдохнула из-за внезапных чувств, не понимая, нравится ей или нет, но внизу живота что-то сладко стянулось предательским узлом. — Многие из вас так никогда и не познали любви на ложе с вашими мужланами, — расстроенно продолжала Хозяйка Озера. Её пальцы по-прежнему беззастенчиво, но очень нежно и чувственно играли с сосками Рюджин, то мягко покручивая их, то слегка оттягивая. — Всё, о чём они думают, это только о своём мимолётном удовольствии, и сотни дев считают, что соития нужны лишь мужчинам, ведь не представляют, как это может приносить удовольствие.       Рюджин ахнула, когда её оплели десятки медных лиан-волос, таких шёлковых и приятных на прикосновение, и буквально развернули в воздухе лицом к Хозяйке Озера. И их взгляды встретились. Рюджин казалось, что она видит сотни звёзд, отражающихся в бездонном океане глаз напротив. Её щёк коснулись тёплые руки, нежно поглаживая пальцами её лицо.       — Вот ты такая красивая, миленькая, беззащитная и изящная, — Йеджи оказалась как-то совсем неприлично близко, заставляя замереть в томном ожидании. Их носы едва не соприкасались. — Ты создана для ласк и нежности. Это настоящее преступление, что ты не познала удовольствие от близости с мужчиной. Тебе хоть нравилось целоваться с мужем?       — Целоваться? — Рюджин поморщилась. — Ну… к счастью, он не очень любил это слюнявое действие.       — К счастью? — Йеджи улыбнулась, её явно позабавили такие речи. — Как всё грустно. И как непростительно — эти уста созданы для чувственных поцелуев. Девушки вообще такие сладкие на вкус, их эмоции незабываемые, — она медленно-медленно провела большим пальцем по её губе.       Рюджин сглотнула и в ответ невольно опустила глаза на губы Йеджи — приоткрытые, алые, даже на вид упругие и сладкие — и впервые ей так захотелось ощутить чужой поцелуй. Каково это — целовать прелестную деву, а не похотливого мужлана?       Она не знала, откуда в ней вдруг взялась такая смелость, ведь когда Йеджи склонилась, её руки обвили шею Хозяйки Озера первыми. Рюджин выдохнула, как перед прыжком в бездну, когда её губ коснулись другие губы, приоткрыли рот и стали терзать сладким поцелуем.       Это было странно. И необычно — вот так просто целовать другую женщину. Сравнивать ей было не с чем, и в целом это считалось запретным среди простого люда. Но Рюджин прикрыла глаза, проваливаясь в эту чарующую негу. Ощущения были потрясающими. Хотелось страстно мять своими губами губы Йеджи, сладко всасываться, даже непристойно причмокивать, но, разумеется, Рюджин подобного не сделала.       — Всё пытаешься сдерживать эмоции, — руки Йеджи заскользили по её плечам, переходя на спину, уверенно опускались ниже, оглаживая округлые бёдра и опасно останавливаясь возле ягодиц. Рюджин ещё так манил запах её кожи: Хозяйка Озера пахла летним вечером, ночными цветами, её волосы будто пропитались ароматом сладких трав. Йеджи словно поила её собой, наполняя душу и телом неведомым и постыдным желанием.       — Не будь такой скованной, — Йеджи оторвалась от её рта и прильнула с невесомым поцелуем к её шее. — Расслабься, всё хорошо.       Рюджин глубоко выдохнула, когда в голове всё закружилось. Она вдруг поняла, что почему-то падала. И как-то слишком медленно падала, а листья склонившихся веток над озерцом деревьев оказались перед глазами. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что кокон из медных волос опустил её на спину в озеро. Её голова прижалась к краю природного бассейна, но было нетвёрдо — взмахом руки Йеджи тут же вырастила под ней десятки кувшинок, ставшие мягкой подушкой. Воды было немного — верхняя часть туловища была на поверхности. Рюджин поджала ноги, осознавая, в какой ситуации и позе оказалась. Она лежала нагая в нише-бассейне, а к ней прижалась такая же обнажённая Хозяйка Озера. Её кожа была бледнее, переливаясь в свете кристаллов изумрудными чешуйками. Рука Йеджи медленно прошлась по телу Рюджин, оглаживая бока, сминая их пальцами, играючи пощекотала бедро, а потом оказалась на колене, заставляя ногу раскрыться обратно. Но Рюджин инстинктивно сжала бёдра сильнее. Она сама же испугалась своей реакции, тут же глянув на озёрную деву над собой — не обидела ли, ведь обещала отдаться в обмен на Паучью лилию.       — Боишься? — Йеджи склонила голову, в её голосе не было упрёка, лишь живой интерес.       — Я не… я… — Рюджин растерялась, всё ещё чувствуя себя так неловко. — Я не понимаю, что будет происходить дальше. И как я должна «накормить» тебя эмоциями, милая Владычица?       — Просто будь собой и расслабься. Остальное я сделаю сама, моё неискушённое чудо, — Йеджи вдруг как-то неестественно плавно переместилась в воде, а следом за ней волнами змей поплыли по воздуху развевающиеся огненные волосы.       Она оказалась на коленях перед Рюджин и плавно раздвинула её ноги в стороны, придвигаясь вплотную. Та заполошно задышала, но не смела сопротивляться. Йеджи склонилась и взяла её руки в свои. Словно желая сравнить, она сложила их ладони. Пальцы у неё были изящными, такими длинными, больше пальцев Рюджин. Они переплелись вместе, сжались осторожно и одновременно решительно.       — Ты чувствовала какое-то удовольствие, когда ложилась с первым мужем в постель? — спросила Йеджи, поглаживая подушечками пальцев её внешнюю сторону ладоней.       — Удовольствие? — недоумённо переспросила Рюджин. — Вряд ли… Соитие приносит удовольствие только мужчинам.       — Неправда. Он просто не научил тебя, не показал, как. Обычный мужлан, не думающий о ком-то другом, кроме себя, — Йеджи отпустила её руки, разложив вдоль туловища, а её собственные ладони легли на ключицы Рюджин. — Он хоть пытался приласкать тебя перед этим? Разогреть?       — Разогреть? Было не холодно в доме…       — Я не про это. Как вообще это происходило? Опиши, не стесняйся. Сколько времени? Он ласкал тебя? Касался вот так? — ладони Йеджи заскользили по её телу, принялись сжимать нежную кожу на боках, выглаживать изгибы, сминать складочки на животике и талии, а потом чувственно проминать руки у подмышек. Рюджин тихо выдохнула от столь приятных и ужасно смелых прикосновений. А Йеджи снова спросила: — Хоть так пытался разогреть? Расслабить твоё скованное тело?       — Н-нет… — Рюджин прикусила губу, ощущая столько внезапных эмоций, пока руки Хозяйки Озера терзали её тело. — Он просто приходил и ложился в кровать, когда я притворялась спящей. Или за руку тащил, задирал юбки и пристраивался, быстро спускал и засыпал. Иногда, чуть подвыпив, был напористее, даже раздевал до гола. Больно мял груди — мне ужасно это не нравилось.       — Конечно, не нравилось, с ними ведь нужно аккуратно, да? — руки Йеджи скользнули к двум небольшим, но таким упругим полушариям и чувственно сжали их, принимаясь массажировать и вращать. Но так осторожно, так ласково и нежно, что у Рюджин вмиг сбилось дыхание. Она зачем-то отвернула голову, прикусывая губу, не в силах выдержать внимательный взгляд бездонных очей на лице.       — Ты снова смущаешься. Это мило. Это вкусно, — проворковала Йеджи, будто наслаждаясь её эмоциями. — Но когда всё нежно, разве это не ощущается по-другому, правда? — её длинные пальцы мягко тёрли соски Рюджин, оттягивали их, перекатывали и давили. Ощущения были невероятные, они заставляли тело выгибаться в пояснице, стыдливо поддаваясь на нехитрые ласки. Рюджин наблюдала за мучительным действием чужих рук с розовеющими скулами и всё же наслаждалась столь трепетным вниманием к себе.       — А понравятся ли тебе более смелые ласки, когда ты уже немного распалена? — Йеджи вдруг склонилась вплотную, и её губы коснулись сосков Рюджин, мягко всасывая их. Россыпь длинных волос медной волной накрыла правую часть тела. Рюджин тихо выдохнула, ощутив, как влажный язык во рту Йеджи требовательно и чувственно стал играться с затвердевшим соском, и тонкий, едва слышный стон удовольствия вырвался из её горла.       — Не нужно стесняться, мы одни, — прошептала Йеджи, когда Рюджин резко выдохнула и сомкнула губы, смутившись своей позорной реакции. Она тут же пискнула вновь, когда ровные зубки Хозяйки Озера прикусили её чувствительные соски. Не больно, нет, просто слишком остро-чувствительно, и это выглядело и ощущалось очень волнительно, все чувства накалялись до предела, когда горячие губы уверенно и сладко мучили её грудь. Затем рот и язык сменились руками, а сама Йеджи потянулась к голове Рюджин, где её снова ждал прекрасный поцелуй. Её целовали так жадно и глубоко, что ей и правда не хватало воздуха, чтобы вздохнуть. Она вдруг в ужасе ощутила, как между ног стало очень мокро — лоно потекло. Такое бывало очень редко и то, когда Рюджин сама себе слишком долго фантазировала что-то непристойное. А сейчас тело так легко отозвалось на постыдные ласки.       — Ох, не надо, — проворковала Хозяйка Озера, почувствовав, как она плотнее сжала ноги, пытаясь зачем-то скрыть проступившую влагу. — Снова ты боишься своих чувств, — Йеджи, как кошка, грациозно стала сползать по ней вниз, а затем раздвинула ей колени в стороны, чтобы оказаться между её бёдер. Рюджин засмущалась, видя столь пикантную картину — голову другой девушки у своего лона. Непрошенные фантазии, срамные образы сразу встали перед глазами, и она стыдливо попыталась отогнать их от себя.       Йеджи будто не спешила. Она загребла в ладонь немного воды, затем её кисть крутанулась в изящном движении, и вода превратилась в кубик льда в пальцах. Она протянула его и коснулась кожи Рюджин. Та ахнула, ощутив обжигающий холодок вначале между ключиц, а затем капли потекли по ложбинке меж грудей, заставляя выгнуться в пояснице от новых восхитительных чувств. Рюджин едва удержалась, чтоб не вскрикнуть.       Когда на неё упала вторая капля, было уже не так неожиданно и даже приятно. Она прикусила нижнюю губу, ощутив прикосновение ледяного кубика уже к самой груди. Йеджи медленно провела им вокруг первого соска, а потом приложил кубик к нему самому. Рюджин хотелось пищать от остро-сладких чувств. Было странно — хотелось и прекратить, и одновременно хотелось умолять не останавливаться. Тело дрожало от контраста холода льда и разгорячённой кожи. И вдруг сосок снова обожгло — это Йеджи склонилась и накрыла его горячими губами. От этого мурашки пошли по телу, но тут же стало очень приятно: сосок отходил от холода и необыкновенно ярко ощущалось прикосновение тёплых языка и губ. Хозяйка Озера проделала мучительный ритуал и со второй грудью, после чего медленно повела тающим кубиком по подрагивающему животу, вырисовывая линии по мягким изгибам и оставляя на них мокрую дорожку, опускаясь к промежности.       — Йеджи… — тихо застонала Рюджин, стыдливо прикрывая глаза и отворачивая голову в сторону. Это было слишком для неопытной девы. Чувства были настолько невероятными, но и внезапными, что её корежило от осознания того, что с ней сейчас творят сейчас эти восхитительные запретные ласки. Хотелось умереть от удовольствия, но расслабиться не получалось.       Рюджин было неведомо, какие ласки творила Хозяйка Озера с другими девами, но сознание почему-то подсказывало, что холод в промежности вот-вот сменится на тепло нежных губ. Именно так и произошло, когда ручеёк талой воды уже стекал с лобка в щель и смешивался там с другим ручейком, струившимся из её лона. Ладони Йеджи мягко заскользили по её бедрам, разводя их шире, открывая её всю так призывно, а затем тёплый рот опустился прямо туда, в запретное место.       Бедная Рюджин замерла, глотая ртом воздух. Ощущения показались просто обжигающими для неподготовленной девы. Она однажды тайком подслушала россказни пьяных мужиков, где один поведал, что видел в столице такие ласки у проституток. И этот срамной рассказ надолго закоренился в её голове. А сейчас это происходило с ней, а Йеджи явно не была похожа на продажную деву с переулка. Её губы обжигали лоно, требовательно и чувственно приникли к самому чувствительному месту, всасывая розовый бугорок, начиная доводить Рюджин до тихих пошлых стонов. Ей было и стыдно, и очень хорошо, она смущённо ощутила, какой уже мокрой стала внизу, но как же это было сладко… Йеджи не останавливалась — лизала широко, трепетно и жадно, она всасывалась страстно, проникала языком и словно испивала её. Длинные пальцы тискали округлые бёдра Рюджин, а та в её руках покорно выстанывала, с трудом сдерживая голос. Впервые с ней происходило подобное, впервые она не могла сопротивляться загадочному жару, узлом скрутившемуся где-то ниже живота.       Но всё же она не могла расслабиться до конца. Слишком всё было ново, внезапно, от того так волнительно. Удовольствие накрывало волнами, но предательски ускользало. Казалось, вот-вот, и сейчас что-то произойдёт, что-то накроет, ведь так странно сжималось внутри Рюджин, заставляя томно дышать. Но всё же это нечто ускользало, откатывало и отпускало, хотя она уже размякла и распласталась в тонком слое воды, сдаваясь на милость Хозяйке Озера. Рюджин даже старалась не думать, что у неё между ног ужасно потекло и что все эти соки ощущала другая, но молчала, не делала вид, что ей неприятно. Ей вдруг чего-то стало неловко, что она просто лежит, не пытаясь что-то сделать в ответ. С первым мужем Рюджин специально пыталась быть неподвижной, чтобы это быстрее закончилось и ему надоело. Но сейчас… было неловко, что одна дева старается, а другая тут ничего не делает, не ласкает в ответ.       — Что мне сделать для тебя, милая Йеджи? — простонала Рюджин, осторожно касаясь её волос на макушке. — Я просто не знаю… пока не умею…       — Не переживай, это не страшно, — Хозяйка Озера оторвалась от неё, слегка приподняв голову, и хитрые глаза с лисьим разрезом внимательно посмотрели в запыхавшееся и раскрасневшееся лицо Рюджин. — Твои эмоции и так питают меня, принося небывалое удовольствие. Для первого раза хватит того, что ты ощутишь так ярко все новые чувства, да? Ох, и ты уже изрядно подготовлена, такая мокрая, такая податливая. Вот так должен разогревать мужчина, прежде чем начинать любовные игрища своим естеством. Тогда и вхождение будет легче и приятнее. Проверим?       Рюджин изумлённо ахнула, когда Йеджи вдруг приподнялась, садясь на колени, взяла одну её ногу и закинула себе на плечо, а рукой нажала на другое её бедро, заставляя раскрыться шире, во всей красе. Это заставило в край смутиться, но тут дыхание Рюджин совсем спёрло, когда в следующий миг Йеджи чуть развернулась и с её закинутой ногой на плече уселась ей на другое бедро, образуя какую-то позу ножниц. И два девичьих лона соприкоснулись вместе.       — Господи, боже! — только и выдохнула Рюджин, краснея до кончиков ушей.       — Ох, нет, «Хозяйка Озера» всё же звучало лучше, — улыбнулась Йеджи, а затем двинула тазом — два лона стали потираться друг о друга, смешивая свои соки. Для бедной Рюджин это было слишком волнительно и неприлично, она тяжело задышала от столь восхитительно-развратной картины. И посмотреть вниз между их сплетённых ног было ошибкой. Уж слишком это было вульгарно, оттого и прекрасно, когда один голый лобок красиво скользил по-другому, немного заросшему густыми чёрными волосами. Почему-то эта разница смутила и стало стыдно.       — Не смущайся, ты прекрасна, — Йеджи будто прочитала её мысли. — Так прелестна в своей естественности, не стоит этого стыдиться и смущаться. Твоё тело прекрасно, Рюджин, как и ты сама, — она склонила голову вбок, припадая щекой к ноге Рюджин, закинутой на её плечо, и стала то нежно потираться об её голень, то оставлять нежные невесомые поцелуи, заставляя новую россыпь мурашек разбегаться по телу. Она медленно и грациозно двигала тазом, имитируя движения соития. Это не приносило особых ощущений, но сама срамная картина заставляла в груди всё переворачиваться вверх дном.       Длинные волосы Йеджи снова ожили, плавно поднимаясь в воздух. Они шёлковыми канатами стали ласкать тело Рюджин, как нежнейшие змеи — оглаживали конечности и рёбра, скользили по всему туловищу, потирали соски на дрожащей груди. Одна из невероятно длинных прядей, как нечто живое, метнулось сторону, ломая кусок торчащего из озера кристалла, и волосы потянули это к Йеджи. Она взяла этот длинный кристалл в руку и пару раз мотнула кистью, творя необъяснимую волшбу. Длинный осколок разросся новыми мерцающими слоями, сглаживающими все углы, превращая кристалл в какую-то очень гладкую хрустальную палку с круглыми концами.       — Не бойся, это будет приятно, — прошептала Йеджи, и у Рюджин дух перехватило, глядя, как она вставляет в себя кончик этой хрустальной игрушки, вгоняя гладкий кристалл в себя наполовину. А затем ей вообще поплохело, когда Йеджи, помогая себе рукой, вставила другой конец в её лоно и медленно вошла.       Тело Рюджин задрожало от непередаваемых чувств, подкреплённых невероятной картинкой. Ощущения были такие, будто в неё вошёл настоящий и крупный мужской орган. И магия явно подпитывала этот кристалл — он ощущался таким неестественно тёплым. И был в двух девах одновременно.       — Приятно же, да? — Йеджи ей мягко улыбнулась, снова поцеловала закинутую ногу на своём плече, а затем начала медленно, но уверенно двигать ягодицами.       Рюджин прерывисто задышала, ощущая всё так остро и хорошо. Она откинула на папоротники в воде голову, хватая ртом воздух. Чувства были непередаваемые. Её словно по-настоящему имели, и осознание того, что загадочный тёплый кристалл двигается в них обеих, заставляя всё её естество трепетать. А затем она тихо пискнула, когда Йеджи опустила руку и стала мягко, но уверенно ласкать её пальцами между ног в одном чувствительном месте, добавляя действию нереального наслаждения.       Это было немыслимо. И просто потрясающе. Рюджин о таком и подумать не смела даже в самых грязных фантазиях перед сном. Хотя что она вообще знала о близости до этого времени? А теперь она выгибалась в тёплой воде, елозя пальцами по мягкому дну, пока Йеджи на ней размеренно и глубоко толкалась бёдрами, насаживая обеих на волшебную игрушку, и их промежности тёрлись друг о друга. Уверенная грациозная рука творила непотребство, сладко и страстно мучила её дрожащее лоно, увеличивая наслаждение до небывалых высот. Она словно дразнила её, заставляла познавать новые удивительные ощущения, роняя в эту бездну стыдливого наслаждения. Рюджин казалось, что она слишком чувствительная там, внизу, и оттого каждое движение Йеджи бёдрами навстречу вместе с опытными пальцами ощущались сладчайшими пытками, такими томящими, заводящими и глубокими. Плавные движения выбивали последние силы на сопротивление своему стыду и наполняли её незнакомым, но таким приятным жаром.       И Рюджин сдалась и отпустила себя. Она стала неприкрыто стонать, отдаваясь разливающемуся наслаждению. Её голос креп и одновременно срывался, когда каждый толчок заставлял её хватать ртом будто заканчивающийся воздух.       — Да-а, да! Да-а… Мм… Йеджи, ох! Да-а-а!       Может, потом она сгорит от стыда, что бездумно выла всё это, но сейчас она перестала сопротивляться самой себе. Рюджин просто отдалась на милость пыткам Хозяйки Озера. Ещё и медные волосы снова начали её мучить, нечастную и одурманенную. Это могло жутко напугать, но почему-то Рюджин вообще не боялась, когда невероятно длинные, напитанные магией пряди скользили по всему её телу шёлковыми волнами, лаская и дразня. Мягкие кончики, как огненные хвосты, рисовали узоры на коже, нежили, скользили вдоль плавных изгибов дрожащего тела, вились верёвками по рукам и сжимали груди, теребили соски, от чего Рюджин тихонечко вскрикивала.       Каменная маска на лице Йеджи наконец-то дрогнула, и она стала от наслаждения покусывать губы, затем в очередной раз припала к лодыжке Рюджин на своём плече с поцелуем, не переставая толкаться упругими ягодицами в хлюпающее лоно, вгоняя в обеих искусственный хрустальный елдак. Йеджи едва сдерживала рвущуюся улыбку, вбиваясь в жаждущее нутро и наслаждаясь ответными покорными стонами на каждый толчок. Её ловкие пальцы уверенно ласкали между ног, усиливая разрастающееся наслаждение.       Дыхание Рюджин сбивалось, она впервые чувствовала нечто подобное. Ну вставляли в неё раньше да вставляли, ничего ж такого. Иногда было больновато, когда лоно было слишком сухим. Однако сейчас всё ощущалось абсолютно по-другому. Внизу всё было так влажно, что длинный кристалл входил как по маслу, но именно ловкие пальчики Йеджи доводили её до исступления. А может, и всё сразу — и восхитительная срамная картина, когда красивейшая нежная дева так развратно и чувственно двигалась на ней, ещё и её волшебные волосы оглаживали тело, иногда сжимая и создавая иллюзию сладкого плена. Рюджин казалось, что она вот-вот закричит в голос от столь острых чувств, и даже закрыла себе рот ладонью, выгибаясь, подаваясь и уже сама насаживаясь.       И вскоре ей показалось, что они обе почти откровенно застонали, ощущая, видимо, одинаковое наслаждение. Но, на самом деле, первой наконец-то дошла Рюджин, когда невероятная волна сковала её внизу, между ног. Она сладостно и высоко вскрикнула, догоняясь невиданными ранее ощущениями. А затем застонала Йеджи, вбирая в себя её эмоции, её вспыхнувшее удовольствие, и это в разы усилило её собственное блаженство. Её глаза вспыхнули сиреневым маревом, а маленькие изумрудные россыпи чешуек на плечах и рёбрах вдруг засветились тёплым светом, словно магический сосуд, только что наполнившийся живительной силой до краёв. Йеджи будто хватала ртом воздух, наполняясь чужой усладой и восторгом.       Рюджин совсем забылась, прикрывая глаза и томно, нервно дыша. Она потерялась в пространстве, на миг позабывши, где находится, и позволила себе впасть в бездумную негу. Она слабо осознавала, как Хозяйка Озера ещё несколько раз содрогнулась и снова задвигалась внутри её горячего и мокрого тела, а потом, почувствовав, что волна отступила, Йеджи припала на неё и растеклась нежной лужицей, тяжело дыша. Россыпь длинных медных волос накрыла их тела, как нежное одеяло.       Какое-то мгновение они лежали молча, переводя дыхание. Рюджин уже ничего не боялась, она блаженно улыбалась, бездумно смотря вверх, где над кронами деревьев, затянувшими магическое озеро, летали в воздухе светящиеся пылинки, словно живые горящие мотыльки.       — Это было очень вкусно, — Йеджи двинулась первой, заёрзав головой на её плече.       — Вкусно? — пальцы Рюджин стали осторожно гладить её волосы на макушке.       — Да, вкусно, — последовал утвердительный ответ. — Твои эмоции, твоё удовольствие в десятки раз усилили моё. Ты накормила меня, напитала чувствами, взращивая магию. Это озеро станет ещё сильнее.       — Ты могла бы воровать людей, — улыбнулась Рюджин. Настроение стало каким-то неприлично весёлым, будто она была пьяна. А может, её действительно опьянили собой? — Похищать их, — со смешком продолжила она, — и мучить тут, терзать собой и наслаждаться их эмоциями.       — Эмоции страха и принуждения дают секундный всплеск, — совсем серьёзно возразила Йеджи. — А вот природное наслаждении даёт чистую энергию. Тебе ведь понравилось, было приятно?       — Ещё как, — Рюджин немного смутилась. — Я думаю, ты и так это ощутила — моё первое настоящее наслаждение от соития, раз так засветилась в конце, — она позволила себе подразнить её, и Йеджи не обиделась, лишь сильнее улыбнулась. Она приподняла голову, опираясь на руку, и посмотрела в её лицо, чуть склонившись над ней.       Они нежно разглядывали друг друга, любовались, прежде чем Йеджи подалась вперёд и приникла к губам Рюджин так чувственно и страстно, будто сто лет желала этого поцелуя. Их руки хаотично забродили по их телам, то обнимая, то тиская, то выглаживая. Языки во рту стали смелее, и Рюджин больше не смущалась, отдаваясь смелым ласкам. Она позволяла своим рукам изучать стройное тело Йеджи, снова покусывать губы и водить пальцами по волосам и особенно спине — гибкой, сильной, невероятно приятной. Они целовались мокро, страстно, долго… И были слишком увлечены, чтобы оторваться друг от друга, превращая поцелуи в бесконечность, даже не замечая, как быстро приближалось утро.       Когда рассветное солнце только начало пускать первые полосы на горизонте, Рюджин уже устало лежала в объятиях Хозяйки Озера, совсем размякшая после трёх удивительных соитий и ласк. Ей показали ещё несколько наиприятнейших способов и возможностей получать наслаждение, причём уже в других позах, и на этот раз Йеджи позволила приласкать себя. Рюджин не думала, что чужой вкус на её губах окажется таким желанным, а не неприятным. Она растрогалась, снова крепко поцеловала сладкие губы Йеджи и легла повыше, забирая её в свои объятия, словно пряча в них. А та с наслаждением перебирала её влажные волосы, заплетая их в новую косу.       И на утро Рюджин ощущала себя цельной, настоящей, живой. Когда Хозяйка Озера помогла ей выбраться на знакомой стороне берега в лесу и надела на неё обратно все одежды, то ей вдруг стало даже немного грустно, что придётся покинуть это место.       — Просто свари до обеда, пока магия ещё сильна в сорванных бутонах, — Йеджи исполнила своё обещание и вложила ей в руки Паучью лилию. — Этого хватит, чтобы снять проклятье с твоего мужа. Он будет жить, и вам нечего опасаться. Люди дважды подумают — стоит ли лезть в вашу семью, увидев, что сами Сёстры Озера и Горы подарили милость твоему Джисону.       — Спасибо тебе, милая Йеджи! — на глазах Рюджин навернулись счастливые слёзы. Она уже предвкушала, как побежит со всех ног, как ворвётся в их домик, и на лице Минхо, который всю ночь сидел у кровати любимого, наконец-то отобразится облегчение и вспыхнет радость.       Покивав на прощание и поклонившись с десяток раз в боголепной благодарности, она уже была готова сорваться и побежать. Как вдруг чего-то замерла у деревьев, развернулась и посмотрела обратно на озеро.       Йеджи так и сидела у берега, смотря на неё. В утреннем свете она была ещё прекрасней — тёплые ранние лучи заставляли свет переливаться на её волосах и сверкающей коже, делая её похожей на ангельское создание. Она была так прекрасна, так утончена и изящна, что у Рюджин снова перехватило дух от блаженного восторга.       — Ты можешь приходить ко мне просто так, — вдруг сказала ей Хозяйка Озера, рассматривая её какой-то тоскливой нежностью. — Мне будет приятна твоя компания.       — Хочешь, чтобы я приходила к тебе и насыщала эмоциями твоё тело и озеро? — выдохнула Рюджин, и внутри что-то сладко сжалось.       — Я имела в виду просто так, всего лишь прийти поболтать, — Йеджи покачала головой. — Я не буду тебя принуждать ни к чему.       — А если добровольно? Что, больше никаких ритуалов? — это вырвалось у Рюджин бездумно, расстроенно, и она только через миг осознала, как это прозвучало — чего она неприкрыто желает и на что намекает.       Губы Йеджи дрогнули в плохо скрываемой улыбке.       — Ну, если ты захочешь, то я всегда покажу что-то новое, — в её глазах мелькнуло нечто весёлое и хитрое. — Делиться удовольствием мне всегда приятно. Так что приходи, всегда буду ждать.       — Тогда я приду, — кивнула в ответ Рюджин. Стало почему-то неловко, и в разы сильнее, чем после всего того, что произошло.       Она попрощалась с Хозяйкой Озера в очередной раз и наконец-то убежала прочь, обратно в селение, пока ещё горела Паучья лилия в её руках. Джисон точно будет спасён, и их секретная, но такая счастливая жизнь продолжиться дальше. И Рюджин всё же исполнит своё обещание — она скоро снова посетит это озеро, ища компании Йеджи. Придёт сюда с растущей Луной в небе и задержится на всю ночь. И не один раз. И не два. И не три. Она ведь надолго в этом селении, возможно, даже навсегда. Так чего не заиметь себе настоящую подружку, скрашивая одинокие ночи и давая возможность мужу насладиться своим другом? А Йеджи вот с радостью будет встречать её в воде, приглашая в свои объятия. И Рюджин это точно будет безумно нравиться. Они найдут отдушину друг в друге. Но это уже совсем другая история.