The Riddles In Your Eyes

Гарри лежал на земле как можно тише, вытирая кровь из носа здоровой рукой. Он дотащился до укромного места в зарослях деревьев и дышал, превозмогая постоянную боль в сломанных костях. Каждое движение ощущалось как удар по мизинцу, но вместо того, чтобы утихнуть, боль прилипла к нервам, как клей. Ощущение распространялось по всей руке и части бока. Адреналин, вероятно, притупил боль, но он всё равно чувствовал её, и ему было страшно представить, насколько хуже станет, когда адреналин выветрится. Тело Гарри задрожало от этого, а рука болезненно сжалась. Позже, когда он поправится, у него не будет такой возможности, поэтому он укрылся в панике и шоке, отгоняя от своего сознания ещё немного этой боли. На самом деле это сработало так хорошо, что он осознал, что Том нашёл его, только когда его лоб начал жечь, и он скорее почувствовал, чем заметил присутствие Тома, стоящего над ним. —Кто тебя обидел?— Бархатный голос его друга прозвучал так резко, что Гарри встрепенулся. — Как ты узнал?.. — Гарри ошеломлённо посмотрел на змею, обвившуюся вокруг руки Тома. — Шпион, — прошипел он, обращаясь к существу на расстоянии, — Подхалим. Маленькая крыса. —Я ем крыс. Я не крыса, — растерянно ответила она. — Оставь в покое. — Том закатил глаза и положил змею на землю, прежде чем подойти ближе. Гарри не был уверен, кого Том ругал: его, гадюку или обоих. — У тебя рука сломана? Она неправильно срослась… Гарри медленно кивнул и застонал. Том вздохнул. —Нам нужно обратиться к врачу. — Мои тётя и дядя не стали бы… Том тут же бросил на него яростный взгляд, и Гарри зашипел, когда его шрам снова вспыхнул от боли и ярости. Было странно чувствовать эмоцию внутри физического ощущения, но что-то в этом казалось… естественным. —Даже в приюте о тебе позаботились бы. Возможно, это была бы унизительная забота от недовольных врачей, но всё же забота. Том достал пару очень-очень толстых перчаток, которые, похоже, предназначались для работы в саду, и надел их. Затем он потянулся, чтобы коснуться плеча Гарри. Гарри инстинктивно вздрогнул, а затем тихо выдохнул с облегчением, когда момент прошёл. Боль была, но с ней можно было справиться. И из-за всей той боли, которую он испытывал, он почти не обратил на неё внимания, когда она появилась. Том смог удержать руку на плече Гарри несколько мгновений, прежде чем на его лице отразился дискомфорт, и он отдёрнул руку. Они помолчали несколько секунд, прежде чем Том снова двинулся вперёд, помогая Гарри подняться на ноги. Пока он использовал только руки и не затягивал процесс, дискомфорт был минимальным. — Блестяще. Ты великолепен, — выдохнул Гарри, восхищаясь своим другом, своим заботливым и очень умным другом. Глаза Тома удовлетворенно сузились, на его губах появилась ухмылка, когда он польщенно прихорашивался —Да, ну... естественно. Это все еще не идеально. Боль довольно быстро проникла сквозь перчатки. Возможно, прихватки были бы лучше. —Он наморщил нос. Гарри рассмеялся, когда Том внимательно осмотрел его. Было приятно, что на него смотрят с такой заботой и беспокойством. Он не знал, привыкнет ли когда-нибудь к этому, но почти надеялся, что нет, потому что этого счастья было достаточно, чтобы сделать его день ярче. —Хорошо. Ты поедешь со мной в больницу. Они не смогут тебе отказать. — Том, у меня будут неприятности, — тихо сказал Гарри, и радость сменилась беспокойством. Том отмахнулся от него. —Я позабочусь о том, чтобы ты поел. Я принесу тебе что-нибудь к окну. Гарри покачал головой. Том не понял. —Они не выпускают меня из чулана. — Чулана? — Голос Тома сорвался на рычание. — Под лестницей. Там я сплю… Я всё равно заживу через неделю. Только… не вези меня в больницу. Я хочу есть. Том покачал головой, не в силах осознать это прямо сейчас. Он не хотел ничего взрывать. Позже, намного позже, он даст волю чувствам и задумает месть. Эти люди заплатят. Эти люди пострадают. Безусловно. А сейчас ему просто нужно набраться терпения. —На заживление должно уйти больше недели… а, точно. — Глаза Тома сверкнули: —Что ж, мы всё равно пойдём в больницу. Я впечатлён твоей способностью так быстро восстанавливаться.—Заметив замешательство Гарри, Том ухмыльнулся и пожал плечами: —О, на сращивание сломанных костей уходит как минимум месяц. Неделя — это неслыханно. Это довольно полезный навык, одна из тех вещей, которые делают тебя особенным. Нам нужно будет это обдумать. — О-о… — Гарри опустил взгляд, когда шёл рядом с Томом, хромая по тротуару и роняя капли крови на асфальт. Мимо проехала машина, даже не заметив их. Казалось, никто никогда не замечал и не беспокоился о том, что Гарри ранен, до Тома. Том оглядел Гарри с ног до головы. —Я не могу этого сделать… вообще, так что мне особенно интересно.— Он вопросительно наклонил голову, словно Гарри был интересной книгой, которую нужно прочитать. —Как быстро заживают синяки? — Обычно это занимает несколько дней. — Потрясающе! Ты должен научить меня, когда поймёшь, как это делается. — Э-э, хорошо, — замялся Гарри, чувствуя волнение, несмотря на боль, от того, что у него есть что-то ценное для его необыкновенного друга. —Я возьму для тебя несколько книг по медицине у одного из наших преподавателей. Ты постараешься выучить их как можно быстрее, а потом мы сосредоточимся на намерениях. Ты когда-нибудь лечил других?— Том шёл рядом с Гарри медленно, в его темпе. —Я никогда ни с кем не был достаточно близок и даже не подозревал, что исцеляю себя сам. —Хорошо.

***

По дороге в больницу Том увидел, как Дадли играет со своими друзьями, и застыл на месте, охваченный яростью. Воздух словно застыл, и друзья Дадли замерли, словно обладая более развитым чутьём, чем сам Дадли. — Дурсли, — прорычал Том, как хищник. Дадли резко обернулся: —Ты помогаешь этому уроду ковылять домой?— Тупица рассмеялся, и Тому захотелось выбить из его лёгких весь воздух. Затем он успокоился и ухмыльнулся, когда ему в голову пришла идея, как превратить гнев в действия. —Считай это своим предупреждением, чтобы ты раз и навсегда оставил Гарри в покое. Дадли сжал кулаки, а его друзья отступили на шаг. — Повтори-ка, — бросил он вызов. Том медленно провёл пальцем в перчатке по щеке Гарри, словно в трансе, и его взгляд потеплел. Затем он медленно повернулся и посмотрел на Дадли, который вдруг упал на пол и закричал. Услышав этот крик, его друзья разбежались, а тощий при этом весело визжал. Гарри рядом с ним вздрогнул и уставился на него широко раскрытыми глазами. Том вздохнул от садистского удовольствия и улыбнулся Гарри, оглядывая его, водя пальцами по невидимой силе, которая была его энергией, по его коже, касаясь его рёбер в том месте, где, как он знал, у Гарри была трещина. Боль была… как будто, когда его рука зависала над этим местом, он чувствовал её в своём теле. Том сосредоточился и надавил силой мысли, вкладывая в неё все мстительные мысли, накопившиеся в его душе. Дадли снова закричал, и Том широко улыбнулся, глядя, как из его носа, который начал кровоточить в тот момент, когда он упал на пол, капает кровь. Наконец, он взял руку, которую Гарри прижимал к груди, и сосредоточился, услышав тошнотворный хруст и ещё один крик в ответ. Он даже не удосужился взглянуть на Дадли, его щёки покраснели от тёплого блаженства, разлившегося по венам от магии. — Ч… что ты сделал? — осторожно спросил Гарри, пока Дадли всхлипывал. Том пожал плечами. —Просто кое-что, чему я научился после того, как меня слишком часто избивали в приюте. Есть причина, по которой другие дети боятся меня, Гарри. Скоро они будут бояться и тебя. Просто останься со мной. — Его голос стал мягким, умоляющим. — Не уходи. Гарри посмотрел на Дадли, и Том заметил в его глазах искорку радости. — Зачем мне уходить? — нежный голос Гарри прозвучал как шёпот. В его глазах были страх и вина, но также и благодарность. Потому что кто-то наконец-то проявил заботу. Том легко мог представить ему облегчение, освобождение. Ему нужно было лишь представить, что кто-то делает это для него. Это было то, чего он всегда жаждал. И теперь он мог дать это тому, в ком видел себя. Но чувство сопереживания было глубже. Это было физическое ощущение, которое проникало под его кожу. Том ухмыльнулся и кивнул. — Он жалок, Гарри. Мы не позволяем людям, стоящим ниже нас, управлять нашей жизнью, — промурлыкал он. — Ты мой друг. Ты мой… — Том замолчал, глядя на Дадли, а затем снова на Гарри. — Наша связь делает нас семьёй. Настоящей семьёй, в отличие от них. Мы из тех семей, ради которых мы готовы убивать, хотя бы ради друг друга. —Никто никогда раньше не заступался за меня, — сказал Гарри самым тихим шёпотом и тихо заплакал. — Ты особенный, как и я, так что ты того стоишь. — Том склонил голову набок, наслаждаясь тем, как эмоции Гарри откликаются на его слова. — И ты чувствуешь то же самое по отношению ко мне, верно? Мы друзья. Семья. Ты бы сделал для меня всё, что угодно? — Он ненавидел себя за то, что его собственный голос слегка дрожал, но позволил этому случиться, потому что это помогало ему проникнуть под кожу Гарри так же, как Гарри проник под его кожу. — Но я не знаю, как... — начал Гарри. —Ты научишься. Я научу тебя… и даже если ты не сможешь этого сделать, — Том небрежно указал большим пальцем через плечо на Дадли, — ты научишься другому. Используй то, что ты знаешь, чтобы помочь мне, когда мне это будет нужно. Мы будем помогать друг другу. В конце концов, мы друзья. Гарри ухмыльнулся, наконец-то приняв слова Тома как свои собственные. —Лучшие друзья! Семья. Всё, что тебе от меня нужно… Если я могу это сделать, я сделаю. Сейчас ты для меня важнее всего…— Гарри рассмеялся. —Мы не так давно знакомы, но… Том с облегчением вздохнул, и на его губах появилась очень мягкая улыбка. —Спасибо. Постарайся изо всех сил. Это всё, о чём я прошу. Он держал руки в перчатках на щеках Гарри до тех пор, пока они не начали гореть, и задержал их там ещё ненадолго. Даже Гарри не отстранился, несмотря на то, что его лоб морщился от головной боли. Они просто так сильно жаждали этого прикосновения. Когда они приехали в больницу, Том поговорил с врачами. Он рассказал им, как всё произошло, рассказал, что нашёл Гарри свернувшимся калачиком и сильно избитым. К счастью, Гарри сразу же оказали помощь, но в конце концов Тома прогнали. Тому не хотелось уходить, но время посещений закончилось.

***

После этого Гарри перестал ходить в школу. Том был… в ярости, понимая, что это могло быть только по одной причине. Прошёл всего один день, и он постучал в дверь «Тисовой улицы», и внезапно ему стало… плохо. Его кожа стала горячей, и он почувствовал, как что-то давит, давит, давит на него. Он закрыл глаза, покачиваясь на ногах. Что это было? Дверь открылась, и Том оказался лицом к лицу с самой высокомерной женщиной, которую он когда-либо видел в своей жизни. Эта мегера с лошадиным лицом окинула взглядом его потрёпанную одежду и фыркнула, чем привела Тома в молчаливую ярость. — А ты кто такой? — Я здесь из-за Гарри. Она фыркнула, почти как свинья. —Ты не из школы. Тебя не касается, что мы делаем с нашим племянником. Он будущий преступник, знаешь ли. Он напал на моего Дадличка. Том почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки, когда он шагнул вперёд. Было очевидно, что женщина презирала его за бедность. Он сразу понял, что она за человек. Эта неблагодарная была одной из худших. Ею было легко манипулировать, если притворяться, но Том мог играть роль, говорить как надо, но не выглядеть как надо. Не в этот момент. У него просто не было на это средств. Том молча кипел от ярости. Может быть, он просто причинит ей боль. Это всегда срабатывало, когда ничего другое не помогало. Глаза Петунии расширились, и она отступила назад. —Твои глаза просто… Ты один из них. Один из этих, этих УРОДЛИВЫХ! Дверь захлопнулась перед его носом, и Том выругался. У него даже не было возможности что-то сделать! Он отстранённо отметил, что Петуния не обвинила его в том, что он причинил вред Дадли. Должно быть, мальчик промолчал об этом. Возможно, он по глупости решил, что это освободит его от последствий. Он и не подозревал, что преследовать Гарри было так же неприемлемо, как и преследовать его. Напряжённый и решительный, Том подошёл к окну и попытался его открыть. Не успел он даже прикоснуться к ней, как его рука тут же обожглась, как и в тот раз, когда он прикоснулся к Гарри. Выругавшись, он отпрянул и надел перчатки, чтобы попробовать ещё раз. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом его ладони вдруг запылали. Кроме того, чем дольше он пытался, тем сильнее чувствовал... жар и тошноту. Том возненавидел это место, этот дом, и решил, что уйдёт отсюда. Превозмогая боль, он открыл проклятое окно и просунул руку внутрь, чтобы схватиться за него, но обнаружил, что вся его рука покрылась волдырями, как только он просунул её в окно. Он закричал, не в силах больше сдерживаться, и отпрянул, издав крик отчаяния от боли и невозможности сделать то, что он хотел, хотя это казалось такой простой задачей. Том Риддл любил загадки, но ненавидел препятствия. Это препятствие стояло на пути у него и единственного особенного человека, которого он когда-либо встречал. Он задавался вопросом, не связано ли это с тем, почему он не мог прикоснуться к Гарри. Может быть, дом и Гарри были как-то связаны, но Том этого не знал. Что ж, это просто недопустимо. Если этот дом и эти люди стояли между ним и мальчиком, которого он теперь считал своим, то они все должны были уйти. Гарри, наверное, тоже был бы этому рад. Они были худшими из людей. А дом? Однажды Том сожжёт его дотла. Он неохотно отстранился, жалея, что у него нет способностей Гарри к исцелению, потому что эти ужасные ожоги были очень сильными. Он закатал рукав, чтобы они не прилипали к ткани рубашки, и снял перчатки по той же причине, чувствуя, как отдирается кожа. По крайней мере, когда он отошёл подальше от этого проклятого дома, жар и усталость прошли. Теперь Том не был неразумным. Он собирался попытаться забрать Гарри законным путём. Он имел влияние на учителей и представителей власти, так что, возможно, он мог бы помочь забрать Гарри из-под их опеки и перевести в «Вул» вместе с ним. Но если ничего не выйдет, он без колебаний прибегнет к любым сомнительным методам. Том поднял большой камень, который увидел на земле, и поморщился от боли в волдырях на ладони. Он сосредоточился, вложил весь свой гнев и ярость в камень и изо всех сил бросил его в окно. Как только камень попал в цель, стекло разбилось. Стало немного легче, но лишь немного. Высвобождение магии, по крайней мере, немного ослабило напряжение, как это всегда происходило, когда он злился. Крики тоже немного помогли унять ярость.

***

Конечно, на этом он не остановился. В школе Том легко вскрыл шкафчик Дадли после уроков. Он вытряхнул всё содержимое и вытащил трёх мёртвых крыс. Одна была маленькой и толстой. Другая была большой и толстой. Третья была длинной, тощей и выглядела больной. Маленькой толстой крысе он обернул руку куском ткани, чтобы она выглядела как в гипсе, и прикрепил их троих к задней стенке шкафчика булавками, вспоров им животы. Ухмыляясь, он вынес вещи Дадли на крыльцо этого жалкого дома и выбросил их в мусорное ведро, а в довершение всего поджёг их, давая ему понять, что его ждёт. Это было явное послание и обещание того, что должно было произойти.

***

Когда Том увидел его в следующий раз, Гарри выглядел так, будто едва мог стоять на ногах. Он заметно похудел и щурился от яркого света, а на его руках виднелись синяки от толстых взрослых рук. — Гарри! — Том подошёл к нему, сердце бешено колотилось в груди. — Когда ты в последний раз ел? — Я же говорил тебе, что они нам не поверят, — чуть не плача, сказал Гарри. — Они никогда мне не верят. Мои тётя и дядя… они просто сказали им, что я хулиган, что я дрался с Дадли… что я опасен! Том схватился за грудь и хотел дотянуться до Гарри, но из-за своих травм не мог надеть перчатки. После нескольких минут истерики Гарри посмотрел на свои сильно повреждённые руки и кисть. — Что… Что случилось? — голос Гарри смягчился. —Я пытался добраться до тебя. —И ему это не удалось. — Это из-за тебя разбилось окно, да? Они обвинили меня. Они… они… — Гарри вздрогнул, его пальцы задрожали от явного желания прикоснуться к нему. — Синяки, — понял Том. Это была война. Том должен был придумать, как заснять их поведение на камеру, как задокументировать насилие, хоть что-то. Может быть, он мог бы довести их до такого состояния, чтобы Гарри нельзя было игнорировать. Его разум был переполнен идеями и тем, как они могут развернуться, подобно урагану, с эмоциональной бурей и яростью, которые обычно проявлялись только тогда, когда люди причиняли ему боль. Глаза Гарри расширились, и он шагнул вперёд, вытянув руки, но остановился, не дотронувшись до него. — Том… Том, ты в порядке? Мне жаль, что ты обжёгся. Я не знаю почему и… Том! Том схватился за грудь и, стиснув зубы, на несколько мгновений крепко зажмурил глаза, пытаясь отдышаться. Ближайшая к ним дверь распахнулась, и стекло в окне разбилось. Затем лицо Тома стало спокойным, он выпрямился, и черты его лица оцепенели. —Извини. Обычно я не терплю неудачу, когда берусь за дело. Видишь ли, я не смог попасть в твой дом. Когда я попытался, стекло разбилось, и я весь покрылся… этим, — Том немного приукрасил правду. — Я пытался помочь. Думаю, то, что мешает мне прикоснуться к тебе, мешает мне и войти в твой дом. — О… — остатки гнева покинули Гарри. — Никто… никогда раньше не пытался мне помочь. И, конечно, когда кто-то наконец пытается, ему становится больно. Может быть, я… проклят или что-то в этом роде. Проклят. Том поджал губы. То, что они могли делать, было необычным. Он всегда это знал. Возможно ли, что они прокляты? — Мы что-нибудь придумаем, — наконец пожал плечами Том. — Урок вот-вот начнётся. У нас не хватит времени, чтобы сходить к медсестре… Я отдам тебе свой обед. — Я не хочу, чтобы ты голодал, Том! — По крайней мере, я гарантирую тебе ужин, — Том сердито посмотрел на него. — Ты сделаешь так, как я скажу. — Его голос смягчился. — Это меньшее, что ты можешь сделать за то, что так сильно меня беспокоишь. — Ты волновался? — Гарри покраснел. Его зелёные глаза были такими открытыми, такими жаждущими внимания. Бедным Гарри было так легко манипулировать. — Конечно, — вздохнул Том. Он хотел, чтобы Гарри стало лучше. В те дни, когда Гарри не было рядом, Том наблюдал за группами друзей, за тем, как они взаимодействуют и утешают друг друга. Самыми эффективными методами обычно были физические прикосновения. Тома сжигала зависть, когда он видел, как они так свободно делают то, чего не мог он. Как он мог быть идеальным другом, если не мог даже выполнить самое простое? И всё же кое-что он мог сделать. На перемене Том спрятал Астрид под рубашкой. Затем за обедом он передал свой поднос Гарри, который покраснел, чувствуя себя виноватым. — Если ты поешь, я позволю тебе носить Астрид на руках до конца дня, — прошипел Том змее, пытаясь обойти возражения Гарри. — Выходи. Астрид высунула свою маленькую головку с большими глазами-бусинками из-за воротника Тома, и глаза Гарри расширились. —Привет, Астрид! — Где ты была? Астрид потянулась, чтобы чмокнуть Гарри в щёку, но Том отдёрнул её. —Не раньше, чем он поест, — приказал он. Змея неохотно отодвинулась, и Гарри, не глядя, схватил яблоко с подноса, не сводя с неё глаз и послушно жуя. Услышав это, Том немного расслабился, и в этот момент Гарри схватился за живот, и на его лице отразилась боль. —Я не могу закончить… Я пытаюсь. Том вздохнул и отодвинул остальных, чтобы заняться собой. —Ты не ел… Это понятно. Не напрягайся. Так можно навредить желудку.—Он ткнул пальцем в шишку под воротником. —Давай. Тебе лучше вести себя хорошо. Не прячься, когда он на уроке. Оставайся на виду. Гарри слегка подпрыгнул на своём месте, когда змея очень быстро подползла к его лицу и попыталась взобраться на его очки, сбив их при этом с лица, прежде чем свернуться в его спутанных волосах. —Забирайся к нему в рубашку, когда мы будем возвращаться, — проинструктировал Том. —Присматривай за ней, Гарри. Иногда змеи бывают очень… любопытными и попадают в неприятности. — Я сделаю это. — Гарри взволнованно наклонился, чтобы нежно погладить её по голове, и виновато нахмурился, когда змея прошипела на парселтанге и отдернулась. — Прости… пожалуйста, не трогай меня здесь. — О… да. Хорошо. — Не принимай это на свой счёт, — мягко сказал Том Гарри. — Большинство змей не любят, когда их трогают за голову. Им не нравится, когда к ней прикасаются. Иногда те, что выращены в неволе, могут это вытерпеть, но чаще — нет. Гарри кивнул, вместо этого погладив её по чешуйкам на спине. Том рассматривал свои ожоги, время от времени с любопытством поглядывая на Гарри. —Когда тебе больно, что ты обычно… чувствуешь? Есть ли у тебя особое желание поскорее выздороветь? Гарри кивнул. —Мне не нравится привлекать к себе внимание. Обычно из-за этого у меня возникают проблемы. К тому же, если мне слишком больно, я не могу заниматься домашними делами. Если я не могу заниматься домашними делами, я не могу есть. А мне не нравится не есть… так что… Том нахмурился. —Когда ты чувствуешь это, думаешь, замечаешь ли ты что-нибудь? Может быть, какое-то ощущение? Как прилив или покалывание? — Я имею в виду, иногда, — нерешительно сказал Гарри. — Мне было очень больно, — настаивал Том. Он знал, что это правда, но обычно он не стал бы говорить об этом вслух. И всё же это было сделано не просто так. Том демонстрировал свои травмы, наблюдая, как Гарри всё больше и больше расстраивается из-за этого, намного больше, чем сам Том. Часть его хотела рассмеяться над таким милым, искренним беспокойством. Но в устах Гарри это значило больше. Гораздо больше. Гарри был особенным, как и он сам. Внимание Гарри было приятным. Это было не просто средством для достижения цели, хотя именно для этого он и использовал его сейчас. — Мне очень жаль. — В глазах Гарри стояли слёзы. —Было бы здорово, если бы ты мог это исправить. Иногда я едва могу есть. Понимаешь, мне больно держать столовые приборы, а в последнее время мы едим много жёсткой пищи, которую нужно нарезать. Мне слишком больно держать нож достаточно крепко, чтобы нормально резать. Гарри вытаращил глаза. —Почему… почему ты тогда отдал мне половину своей еды? —Ты заболеешь, если не будешь есть, и я так беспокоюсь о тебе. Тебя так долго не было. О боже. Этот ожог выглядит опухшим. Я думаю, он инфицирован. Мне больно даже держать карандаш. Что ты думаешь? — Том, конечно, немного переигрывал. Его раны были серьёзными, но, опять же, всё это было сделано не просто так. — Я-я никогда не болел, — признался Гарри. Чёрт возьми. Иммунная система у этого парня. Том усмехнулся, немного завидуя. Какой удивительный навык. —Это видно по отёку и белому налёту. В ране размножаются бактерии. Если станет хуже, возможно, придётся вскрыть её и дренировать. У меня может подняться температура. Даже могут начаться галлюцинации. — Нет! Том повернул руку и кисти, показывая их Гарри и их состояние, продолжая говорить о травмах. Он медленно описывал каждый волдырь и то, как они ощущались. В глубине души он чувствовал себя виноватым, когда видел, что выражение лица Гарри становилось всё хуже и хуже, но у Тома снова была цель. Это был эксперимент. Позже той же ночью Том заметил, что опухоль значительно уменьшилась, а волдыри стали выглядеть… более сухими. Хорошо. Это сработало прекрасно. Этому он мог бы научить Гарри не только для себя, но и для других. Или, по крайней мере, для Тома. Ему было не слишком важно, что будет с кем-то, кроме них. Ну, может быть, если бы кто-то из змей пострадал.