Сатору навсегда

Сатору судорожно распахнул глаза от оглушительного звука сугуриного будильника. Сперва не сразу сообразил, где он находится, но лишь одного взгляда на парня слева от себя хватило, чтобы желание задержаться в этом неизвестном месте навсегда вспыхнуло с новой силой. Парень настойчиво игнорировал проступающие вместе с оглушительным звуком картинки реального: не хотел жмуриться от яркого утреннего света, падающего в окно с такой раздражающей улицы, не вспоминал о целой куче дел, которая накопилась у него за эту небывало счастливую неделю, пытался не разглядывать слегка обшарпанные стены гостиничного номера, ведь те вмиг напоминали, что так будет не всегда. Что он будет с ним не всегда. — С-сугуру, — хриплым спросонья голосом заговорил Годжо, — нам… ну… на работу надо… — белобрысый нехотя вытаскивал себя из такого безмятежного, длиной в целую неделю, сна. — Похуй, — потягиваясь, по-лисьему прищурив глаза, протянул Гето и, притягивая Сатору к себе так крепко, что тому трудно становилось дышать, добавил, — полежим еще немного? И все, что мог ответить ему Сатору, был лишь робкий кивок. Он бы с радостью пролежал так целую вечность, игнорируя сон, голод и жажду, лишь бы только быть к нему ближе. Встали они ближе к 10. Годжо все же нехотя вылез из-под теплого одеяла, неловко оглядел комнату в поисках своей одежды и вскоре покинул номер. Гето, все еще потягиваясь, направился в ванную. Улыбнулся при взгляде на свое отражение в зеркале над раковиной, когда взгляд поймал несколько алых засосов — на плече, на шее, на ключице. «План «командировочный роман» успешно выполнен» — думал он. Сугуру торопливо окатил лицо прохладной водой, когда осознал, что вновь думает о нем. Все же, Гето и сам не ожидал, что неделя выдастся такой бурной. Ему несказанно повезло, что под личиной вечно рассеянного белобрысого парня скрывается настоящее буйство похоти и разврата, которое только ему удалось раскопать. «И все же жаль, что его сегодня не видно… А то у меня как раз лишние бабки завалялись.» «А че, скучаешь по его сладкой заднице?» Сугуру дернулся всем телом от осознания того, насколько близко за эту неделю он познакомился с жителями этого небольшого городка, ведь как-никак трахался с тем, кто трахался со всеми ними за деньги. Гето не до конца понимал, какие эмоции он испытывал, когда узнал об этом не совсем приятном факте из жизни своего нового любовника, как и не понимал, что испытывает сейчас… «А только ли со мной он был таким?..» — и все же он не мог отделаться от мысли, что Сатору был с ним откровенен. Как минимум, это подтверждало то, что он не продавал ему свои «услуги» — у них все было взаимно, просто потому что их страшно тянуло друг к другу. Наконец войдя в душевую и окатив тело струей прохладной воды, Сугуру смог отогнать тревожные мысли. «Сплети — есть сплетни, и, видимо, здесь их полно…» — размышлял Гето. Ему не особо хотелось вдаваться в подробности сказанного, да и у него, честно говоря, не было на это никакого права. А если еще честнее, то ему все равно. Абсолютно. Бесповоротно. Воспоминания о неприятной стычке вновь вытеснили другие, а именно стремительно проступающие в сознании отголоски вчерашнего вечера с ним. Несмотря на то, что Сугуру честно признавался себе в том, что ему противно спать с проституткой, он не захотел, чтобы Сатору вчера от него ушел. И все же Гето, наверное, слишком сильно к нему привязался… «А может, ты мне нравишься?» Вместе с отрезвляюще холодными каплями по крепкой спине пробежал рой мурашек. От воспоминания… Сугуру тогда, действительно, сказал это вслух. Около недели назад, когда они случайно столкнулись в продуктовом. «Да уж…» — выдохнул Гето, ведь не мог тогда даже подумать, что всего лишь за неделю, пролетевшую словно сон, в котором у него самого, кстати, совсем не главная роль, все так круто поменяется. И, казалось, он мог бы и даже хотел бы вновь восхищаться своими навыками пикапа — «Ай да Гето! Гений манипуляций! Склеит, кого захочет, за несколько простых шагов. И зачем за кого-то держаться, если стать для кого-то «всем» — это так просто?». Однако что-то мешало. Ведь Сугуру сомневался, что сейчас бы смог вот так с ним флиртовать. Попросту потому, что флирт — это игра, в которой проигрывает тот, кто первым почувствует что-то «настоящее». Может, его давно забытый стыд впервые за много лет показал голову? А, может, Сугуру на самом деле всегда был таким, просто не замечал. Парень устало, слегка нахмурившись, размял шею, пока выключал воду. И все же, потребность в том, чтобы поставить точку, ощущалась почти физически. Сугуру поймал себя на мысли, что непростительно долго рассматривает его профиль. «Вот черт…» — пронеслось в голове, когда он осознал, что ему до жути нравилось запоминать оттенки его улыбки. И это утомляло. Задумываясь о нем, он, ненароком, думал и о себе. «С тобой было невероятно, Сатору, но на этом всё» — твердо сказал себе Гето, накинув полотенце на все еще влажные бедра, и вышел из ванной. Сразу направился в прихожую, чтобы одеться и спуститься на ресепшн. Ему было необходимо решить все сейчас. Может, отхватить пощечину от своего голубоглазого любовника («Боже… Он поди уже точно возомнил себя моим парнем…») — все равно. Главное, чтоб его противоречивый, яркий, незабываемый образ больше не маячил перед мысленным взором. — Ты чего там так долго делал? — звонкий, наконец-то бодрый голос раздался над его плечом, когда Сугуру, все еще слегка растерянный, рылся в шкафу в поисках своих, наверняка мятых, брюк. — Если ты заскучал в душе, то мог бы позвать, — дрожь побежала по телу с новой силой, когда длинные пальцы заскользили по обнаженному торсу, трепетно перебирая, обводя каждую мышцу, сжимая талию, а затем торопливо оглаживая крепкую грудь. — Сатору… — выдохнул Гето, тише и удрученней, чем ему самому хотелось бы. — Ты разве не пошел… работать?.. — Ага, — ухмыльнулся Годжо, — а забота о желаниях клиентов — это и есть моя работа, — он положил голову на плечо Сугуру, горячо выдыхая прямо ему в шею, — поэтому принес нам кофе. Последняя фраза Годжо сильно резанула слух, и Сугуру не смог скрыть неприязни, которую выражало его хмурое лицо. Не ответив улыбкой, он продолжил одеваться и вскоре направился в комнату, а Сатору покорно следовал за ним. Усевшись на кровать рядом, Годжо громко отхлебнул кофе из своей чашки. «И все же странно, что у него нет настроения…» — Сатору с интересом разглядывал профиль Сугуру. «Такой красивый, даже когда злится…» — парень искренне надеялся, что это не из-за него… — Вот блин, — робко начал Сатору, поглаживая Сугуру по ноге, — чувствую себя, как будто уже очень давно у себя дома не ночевал, — парень нервно усмехнулся и натянул максимально смягчающую его слова улыбку, — ну… я все время с тобой! — ему вновь хотелось положить голову на плечо Сугуру, но он сдержался. — Ага, — Гето весь погрузился в свои мысли, поэтому толком не вслушивался. — А ты скучаешь по дому? — Годжо этот вопрос дался не легко. Сейчас ему, откровенно говоря, не хотелось думать о том, что у Гето может быть другой «дом», кроме этого обшарпанного номера, в котором между ними было так много. В котором была их любовь… — Ага… — машинально ответил Сугуру, все еще не глядя в громадные голубые глаза, так, словно боялся увидеть в них свое отражение. Ладонь Сатору дрожала, но он настойчиво сжимал запястье и кусал губу, чтобы никак не выдать своего волнения. Это было неуместно в их «отношениях». — Тебя наверное там кто-нибудь ждет, — чуть тише продолжил Сатору, — ну… дома в Токио… Сугуру нахмурился и окинул Годжо недовольным взглядом. — Я что-то не то сказал?.. — Сатору откровенно не понимал, почему Сугуру так резко переменился, и пытался докопаться до истины вопросами. — И да и нет… — Гето попытался поскорее стереть с лица противоречивые эмоции, чтобы не объясняться сейчас с Годжо, и натянул вымученную улыбку, — просто в Токио я не вернусь. Ну, по крайней мере, не скоро. — Правда? — у Сатору плохо получалось скрыть восторг в голосе. Он радовался и едва ли хотел скрывать это. «Наверное для Сугуру это тяжело» — Годжо понимал, что у Гето скорее всего большие проблемы на работе, раз приходится задерживаться на местном проекте так долго, но он честно себе признавался, что его это мало заботило. «Он ведь останется со мной, значит все будет хорошо!» — Ага… Странный выдался год, — объяснял Гето, — командировка на командировке… — Командировка?.. — Я еду в Америку. Внутри у Годжо все оборвалось. Все его призрачные надежды на то, что Сугуру задержится в его объятиях в их захолустном городе с треском разбились об эту ненавистную фразу. «Какая еще к черту Америка! А как же я?!» — в тот же миг требовал закричать внутренний голос, ведь обида мгновенно обожгла все внутри, не оставляя места даже для тревоги. Оставляя после себя лишь выжженное пепелище, на котором уже невозможно испытывать никаких чувств. — Пока на полгода, а там, смотря как дела будут идти на проекте. — Это… — Сатору едва было не выдал дрожь в голосе, но поспешил натянуть измученную улыбку, — это так здорово, Сугуру! Фальшивая улыбка. Фальшивая радость. Фальшивое спокойствие. Все эти чувства, казалось, приросли к Годжо за всю его никчемную жизнь, и теперь ему приходилось показывать их еще и Сугуру. Хотелось кричать от того, как стремительно в его сознании разрывалась какая-то особая нерушимая связь с этим человеком. «Ведь ему я не врал!» — хотелось оправдываться, возможно перед самим собой даже сильнее, чем перед ним, хотелось умолять не оставлять его одного как с ним поступали все, хотелось обещать, что он впредь будет только с ним… «Ах да, в одном я все же соврал» — мысленно усмехнулся Сатору. «Забыл рассказать, что в этом городе я главная шлюха!» — И ты волнуешься? — Сатору выдавливал из себя этот бессмысленный разговор. — Не особо, скорее… «Скорее что, блять?» — мысленно Гето ругал сам себя. «Ну давай же, горе-пикапер! Скажи это. Скажи, что скорее не хочешь забывать его» — … скорее, заебался, — он сдержался и ответил нейтрально. Сейчас в сознании Сугуру не хватало место ни для откровенной лжи, ни для режущей плоть наживую правды. Сатору поднялся с кровати. Казалось, что ноги сейчас подведут его, подкосившись. Из-под него словно выбили невидимую опору, единственную, что появилась у него за столь долгое время одиночества. — А я думаю, ты зря грузишься, — с натянутой улыбкой продолжил откровенно врать Годжо. — Все-таки в Америку едешь… Новое место, новый проект и… «И кто-то новый в твоей постели» — … в общем, кайф. «Хватит!» — кричал внутренний голос, который Сатору старательно игнорировал. «Прекрати! Хватит унижаться перед ним! Просто уйди…» — но на самом деле Годжо не хотел прекращать. — У тебя слишком радужные представления о моей работе, — усмехнулся Гето, — обычно от командировок один проблемы. «Проблемы?!» — что-то вновь взрывалось в сознании Годжо. «Я — проблема?.» — парень едва сдерживал уже норовившие покатиться по раскрасневшимся щекам. «И сколько еще у тебя было таких ‘проблем’, Сугуру?!» — У меня сегодня дела в офисе, — Гето вежливо напомнил своему собеседнику о том, что ему пора. Сатору, бросив последний взгляд на такие пленительные глаза, которые сейчас, однако, не глядели нежно на него в ответ, развернулся. — Ну, пока, — бросил он на выходе из номера. Казалось, что собственный голос сейчас был абсолютно пустым, лишенным даже малейшего намека на его реальные эмоции. «Ведь у шлюх не бывает настоящих чувств…» — мысль, которую Годжо пытался не замечать, все же всплыла из потаенных глубин его души, а одинокая слеза все же прокатилась по щеке. И все же, рука слишком сильно дрожала, не позволяя взять и наконец отпереть эту чертову дверь. — Сугуру, скажи, — Годжо говорил тихо, не оборачиваясь. Теперь и не пытался скрыть, что голос его далек от спокойствия, — а мы… еще встретимся? «Нет!» — теперь и Сугуру чувствовал, как все внутри пожирает агония. «Не надо было это говорить…» — сейчас он поймал себя на мысли, что Сатору, конечно невольно, но напомнил ему все его многочисленные безысходные сценарии этих коротких командировочных отношений. Таких же, какие он заводил со всеми до него. «Но ведь с ним не было как со всеми…» — старательно убеждал себя Гето, однако сейчас никак не мог найти того, что отличало бы Сатору от всех его предыдущих любовных интересов. Кажется, он сам уже давно стал заложником этого дурацкого сценария с «командировочным романом», и сейчас пришло время сыграть партию в «пустые обещания». В этом выдавшемся слишком уж экстраординарном сценарии его романа Сугуру хотел поставить самую что ни на есть банальную и жирную точку. Такую же, как ставил всегда. — Конечно, любовь моя, — Гето улыбнулся ему, хотя он и не смотрел на него в ответ. Дверь за Сатору захлопнулась, а Сугуру еще долго смотрел на такой холодный и опустевший гостиничный номер.