Сатору навсегда

20 ноября

Что-то было не так. Этим утром Гето опоздал на работу. По его меркам 10 минут — это критично. Но никто даже не обратил на него внимания. «Как обычно» — подумал он, усаживаясь за свой стол и включая компьютер, и даже усмехнулся. Наверное, даже если б он не пришел вообще, заметили бы только к концу рабочего дня, и то только потому, что никто за этот день не услышал его справедливых замечаний к своей откровенно хуевой работе. Лишь через минут сорок Гето заметил кое-что странное. Он вошел в кабинет, когда все остальные уже сидели по местам, работая над своими проектами. Сугуру поздоровался, демонстративно громко, чтобы все услышали. Но не услышал никто. «Может, в кои-то веки заняты чем-то поважнее, чем делать вид, что работают?..» — подумал Гето, когда вспомнил о том, что никто не поздоровался с ним в ответ. Ему, впрочем, было все равно, но такая невежливость его возмущала. 11.58 «Скоро обед…» — подумал Сугуру, когда глянул на время, и желудок в ответ на эти мысли заурчал. Об бросил взгляд на Лизу — девушка что-то усердно печатала, намного раздражающе громко стучала пальцами по клавиатуре. Только сейчас Гето поймал себя на мысли, что сегодня она не спросила его про кофе. «Может не в настроении?» — Сугуру пожал плечами и отвел взгляд. «Или их челлендж закончился?» И не только это. Сегодня никто из коллег вообще не сказал ему ничего. Гето был даже этому рад, ведь с самого начала своей работы здесь он был не то чтобы настроен заводить близкие знакомства с коллегами, и уж тем более не планировал играть с ними в закадычных друзей. 12.38 «И все же, как странно…» — думал Сугуру, сидя в столовой. Он не часто ходил в корпоративное кафе в бизнес центре с «недорогими и практичными бизнес-ланчами». И да, его коллеги были правы, ему действительно больше нравился азиатский ресторан за углом. И больше всего, наверное, нравилось то, что никто из них никогда не напрашивался сходить туда вместе с ним. Но сегодня ему показалось, что лучше будет наведаться туда, куда обычно ходят все. «Может, хоть разузнаю, что такого у всех случилось…» — где-то в глубине души Сугуру даже порадовался, что хоть что-то насчет его заурядных коллег его заинтересовало. Однако Гето пожалел о своем приходе сразу после того, как расплатился за ланч и направился к столику, за которым устроились обедать Лиза, Том, еще пара инженеров и Мэри — секретарша Энтони… — Как-то долго сегодня день тянется, — Сугуру поставил свой поднос к ним на стол и обернулся, чтобы придвинуть стул. — А у вас как, ребят? Сугуру обернулся. Увидел, как Лиза закатила глаза, рывком поднялась, отнесла свой поднос с пустыми тарелками и направилась к выходу из кафе. «Странно… Даже не попрощалась…» — подумал Сугуру. Однако по-настоящему «странное» началось, когда он сел. Помимо того, что все их разговоры оборвались мгновенно с его приходом, так еще и Том начал многозначительно переглядываться с другими парнями из компании. Вскоре они, кивая друг другу тоже встали и двинулись в курилку, все еще не говоря ни слова. Мэри тоже не осталась в стороне — девушка демонстративно пересела за другой столик и отвернулась к окну, лишь бы только не обедать вместе с их японским коллегой. 17.19 Сегодняшний день уже не просто подходил под определение «странный». К концу рабочего дня Сугуру действительно стало все это вымораживать. Он прекрасно понимал, что подходы вроде «что-то не нравится — скажите прямо» с офисными коллегами не работают. Однако его нервировало то, что этот «бойкот» медленно но верно приводит их всех к тому, чтобы Гето первым задал вопрос «А что я, собственно, вам всем такого сделал?..» Каким бы «наблюдательным» Сугуру себя не считал, выяснить, в чем блять дело, ему так и не удалось, ведь все его взаимодействия с коллегами сегодня были, мягко говоря, неоднозначными… Взять хотя бы Мэри. Всегда приветливая, улыбчивая со всеми, парой слишком болтливая, сегодня она не обмолвилась с ним ни словом. Даже когда он напрямую спросил ее «Где документы, которые я отдал на подписание Энтони». Ждать ответа пришлось пару часов, а когда он не выдержал и повторил вопрос, она с нескрываемой неприязнью выдала: «Когда подпишет, вы узнаете первым, Мистер Гето.» Лиза. Ее «публичная экзекуция» для Сугуру не закончилась на сцене в столовой. Ведь когда ей нужно было что-то спросить про поставки она не проронила ни слова, а написала ему этот вопрос на почту. Написала, блять… Хотя они сидели в метре друг от друга. Том, казалось, решил совершенно наплевать на то, что Сугуру проверяет финальные чертежи и от него зависит премия, которую по итогу месяца выписывают инженерам. Парень, который обычно трясся перед ним, как перед диким зверем, сегодня просто бросил стопку чертежей на стол и сразу направился к себе. «Это на проверку?» — возмущенно спросил Гето, обернувшись рывком. «Или решил, что лишние бумаги можно мне на стол скидывать?». Сугуру с минуту смотрел ему вслед. Молодой инженер не обернулся, даже когда тот на весь офис позвал его по имени. Одного взгляда, пронзительного и осуждающего, который на него бросил Билл хватило, чтобы Сугуру нахмурился и отвел взгляд. Билл, тот самый инженер, который когда-то обсуждал его в курилке вместе с… «Дэнни?..» Да. К концу дня Гето поймал себя на мысли, что за сегодня ни разу не видел Дэнни. «Может заболел?» — гадал Гето. «Хотя, об этом бы наверное говорили». Ему в целом-то было все равно, однако за отсутствием разговоров вообще, Сугуру понял, что они отлично заполняли пространство и позволяли не так много думать о своем. «А может, засел у Энтони» — Сугуру знал, что такое бывает часто. Энтони иногда пускал подчиненных поработать у себя. «Так веселее и продуктивнее!» — говорил он, но Сугуру считал это глупым и некомпетентным. «Конечно» — Гето вновь задумчиво огляделся на офис. «Ведь они все здесь друзья…»

. . . .

— Ты закончил? Над ухом Сугуру раздался грубый голос. Он поднял голову вверх, чтобы узнать, кто из коллег все-таки решился побеспокоить его. Это был Дэнни. Парень выглядел очень хмуро даже раздраженно. Гето не то чтобы хорошо его знал, однако ему казалось, что таким Денни он еще не видел. — На сегодня да, — ответил Сугуру, не понимая к чему такая заинтересованность в его делах. — Пойдем выйдем, поговорить надо. Они шли молча. Офис и так был почти пустой, только стук их шагов мерно отражался от бетонных стен. Тишина почему-то начинала казаться гнетущей. Она словно вязко заполнила собой все многоэтажное здание. Уже на первом этаже Дэнни неожиданно свернул в сторону запасного входа, где находилась уличная курилка и мусорные баки. «Хочет поговорить без лишних свидетелей, ” — думал Гето. «Действительно странно». Коллега ускорил шаг и Сугуру приходилось поспевать за ним. Что-то начинало казаться жутко неправильным. Может вечер выдался слишком пасмурным? Наконец они добрались до выхода. Это здание всегда было таким огромным? Дэнни распахнул дверь, пропуская Сугуру вперед, и тот по инерции вышел. — Что ты хоте.? Сугуру не успел закончить фразу, как ему в лицо прилетел кулак. Прямое попадание. У него не было и шанса уклониться. Гето пошатнулся, но все же сумел устоять на ногах, хоть и отступил на пару шагов назад. Парень мгновенно почувствовал, как кровь из носа заливается в горло. Он сплюнул. — Какого хуя ты творишь? — взревел Гето. Денни уже несся на него. Глаза полные ярости. На этот раз Сугуру смог принять удар, но они вдвоем повалились на асфальт. Денни оказался сверху. Теперь он с силой сжимал рубашку Сугуру, тряся его. «Дерьмо» — единственное слово крутилось в голове Гето. Нужно было срочно как-то брать контроль над этой ситуацией, а то его ни за что ни про что до смерти изобьют в подворотне. Кто ж знал что его коллега окажется ненормальным? А может это такая необычная церемония посвящения? Кто знает, что у этих американцев на уме. Надо будет обязательно доложить об этом в главный офис. Видя, что Дэнни мешкается, Гето тоже зарядил ему в нос. Удар получился не такой сильный, но все-таки алая кровь коллеги теперь заливала его рубашку. Один один. — Уебок, — прошипел Дэнни. Он зажал нос одной рукой. Сугуру смог скинуть его с себя, толкнув всем весом, и рывком поднял корпус, чтобы сесть. Голова кружилась, ведь самый первый удар в нос оказался увесистым. Гето тяжело дышал, пытаясь собрать лихорадочно разбегающиеся мысли, как вдруг боковым зрением уловил движение. Дэнни, не успев толком подняться, уже замахивался на него вновь. Движения парня теперь стали чуть более смазанными, поэтому Гето не составило труда перехватить руку и заломать. — Может хоть объяснишь? — рявкнул Сугуру, впиваясь взглядом в коллегу. Оба сидели на асфальте в подворотне, все в крови и грязи. — Ты спал с Эммой. — С кем? — Гето вскинул брови. Дурная привычка не запоминать имена, теперь сыграла с Сугуру злую шутку. Он, как ни старался, не мог вспомнить никакую Эмму. — Ты даже не удосужился спросить имя, гондон! Блондинка. Хеллоуин. Гето вспомнил. Никогда еще его кратковременные романы не приносили ему столько неприятностей. Он не ответил на обвинение Дэнни ни согласием, ни отрицанием. Однако он все понял по выражению лица. — Ублюдок, это моя жена! Гето опешил. Он, конечно, получал немало пощечин, бесчисленное множество оскорблений, пару раз сумасшедшие ревнивцы грозились набить ему лицо. Но чей-то безумный муж кидался на него с кулаками впервые. — Кретин, ты с чего взял, что это был я?! — Она сказала мне… — все твердил парень. Дэнни узнал случайно. Перед Хэллоуином они с Эммой действительно неплохо так повздорили. Причина была какой-то совершенно абсурдной — его жене не понравилось, как он по вечерам переписывается с коллегой Лизой. Сейчас Дэнни жалел, что тогда не пошел за ней, позволил уйти и не звонил ей до самого Хэллоуина. Да и в тот вечер, вместо того, чтобы помириться с ней и отпраздновать вместе, он заперся с друзьями в гараже у Билла и бухал до самого рассвета, выясняя у них «10 причин, почему он мудак». И все же они помирились через неделю после того рокового вечера. Эмма вернулась домой, но была какой-то странной. Она рассказала ему. В первый же вечер, когда они оказались в одной постели. Видимо, это сильно давило на нее, ведь рушить семью не входило в ее планы. Тогда она плакала, и Дэнни обнял ее, хотя внутри полыхала ярость. Она сказала, что не помнит его имени, и это к лучшему, ведь это больше никогда не повторится. Дэнни простил. Ведь он тоже натворил прилично. Например, на одном из корпоративов Лиза отсосала ему в туалете. Он убеждал себя в том, что «это не измена», «это всего один раз» так настойчиво, что сейчас эти слова от его жены не звучали настолько дерьмово, как могли бы. Один один, блять. С неделю все было хорошо. Пока однажды в лифте во время обеденного перерыва Дэнни не встретил знакомого из компании на пару этажей ниже. «Как у вас с женой?» — спросил тогда друг, и Дэнни уже был готов рассказывать, как он рад, что они снова сошлись, как вдруг знакомый его перебил: «Ой! Так я ж видел ее недавно… На Хэллоуин… Здесь, неподалеку». Мурашки бежали по спине, пока Дэнни выслушивал, как в тот день его жена накидалась в баре за углом, как к ней клеился какой-то парень и как она уехала с ним на такси. «Такой узкоглазый… С длинными волосами, лет на тридцать тянет. Я видел его как-то здесь, в бизнес-центре. Может работает где рядом?..». Тогда Дэнни сразу помрачнел, игнорируя лихорадочные вопросы знакомого, который все пытался выяснить «я что-то не так сказал, Дэн?». В голове всплывал только один ненавистный образ. — Ты всегда ведешь себя как мудак, — Дэнни все повышал голос. — Но я не думал, что ты настолько прогнившая тварь, чтобы спать с чужими женами, — казалось, что все мысли перемешались в голове парня, и он не мог сейчас фильтровать, что стоит говорить, а что нет. — Мы ж с ней… Мы ж с ней только помирились… Козел ты! Просто козел! — Послушай! — Сугуру тоже кричал. — Откуда ж мне было знать?! У нее кольца не было, да и… — Да и «что»?.. — Дэнни уставился на него дикими глазами. Сугуру молчал. Теперь, когда ему наконец учтиво объяснили, за что все-таки он получил в нос, гнев внутри нарастал все стремительнее. Он ненавидел людей, которые, не в силах разрешить свои проблемы, перекладывают за них ответственность на других. Ему было абсолютно плевать, что на неудачника-Дэнни, что на эту Эмму, черты лица которой он вообще едва ли помнил. Смысла разъяснять что-то тому, кто решил выместить на нем свой гнев, Гето не видел, ведь он уже, как мог, попытался редуцировать этот конфликт. Тогда почему бы не плеваться ядом в ответ?.. Ведь не он все это начинал… Да и уж если назвали мудаком, то надо соответствовать. — Да и она была совсем уж не против всего этого, — Сугуру взглянул ему в глаза и усмехнулся. — Че сказал, урод?! — взревел парень напротив. — Да ладно тебе, Дэнни, — тон Сугуру наконец окончательно вернулся в норму. Вся жгучая ярость отступила, и осталась только откровенная насмешка. — Может, у вас не все так гладко, как ты говоришь? Ведь если бы ты ее удовлетворял, то она, может, на других бы и не заглядывалась… Сугуру, может, сказал бы что-то еще, да только Дэнни вновь влепил ему кулаком, на этот раз удар пришелся в скулу и пронзил острой болью всю нижнюю часть лица. Он пропустил. Может просто отвлекся, а может знал, что ему в какой-то мере это нужно. Последний раз он дрался… Не помнил. Наверное, когда-то в старшей школе. Оказывается, отлично помогает снять напряжение. Даже лучше секса с чужими женами… — Ты с самого начала меня бесил, ублюдок! — Дэнни наконец отпустил воротник рубашки Сугуру, сплюнул кровь и, пошатываясь, направился прочь из грязной подворотни.

***

Дверь хлопнула с силой. Ключи со звоном полетели на пол, туда же грязная рабочая сумка и окровавленная рубашка. Сугуру на пару секунд застыл в коридоре, рассматривая свое отражение в зеркале: кровь засохла, размазалась по щекам и вокруг рта, волосы растрепались, нос распух, но не сместился. Сейчас Гето радовался лишь тому, что смог вовремя остановиться, и не взболтнуть Дэнни еще и про то, как та девушка, Эмма, сама притягивала его к себе в такси, как громко кричала в его постели, как ей все это черт возьми нравится, и как предлагала ему встретиться еще раз. Тяжелыми шагами Гето прошел в ванную, скинул с себя остатки одежды и принял душ. Парень устало прижимался разгоряченным лбом к отрезвляюще-холодной кафельной плитке, чтобы хоть чуточку остудить лицо, а еще успокоить раскаленные до предела мысли. «Прости меня, Дэнн» — думал Сугуру, уже лежа в постели. Он ведь действительно сделал это не со зла. Несмотря на свой разгульный образ жизни, какие-то принципы у Гето все-таки имелись. Например — никогда не спать с женатыми и замужними, чтобы избежать такого рода стычек. И все же он не уклонился от двух последних ударов. Специально. Потому что он поступил как полнейший мудак, хоть и не планировал делать это настолько коварно. Опять. Он опять не мог заснуть, даже несмотря на то, что нос и скула, в которую коллега прописал ему «на прощанье» жутко ныли. В голове крутились странные мысли. Ему было плевать — на Дэнни, на эту чертову Эмму, на их отношения — но почему-то необъяснимое чувство вины не отпускало. Он пришел в их жизни незаметно, так же незаметно исчез. Его уже давно не заботит, он уже давно не помнит. Но при этом помнят его… Винят во всем его… Страдают из-за него… Гето оставалось только гадать, скольким людям из тех, с кем переспал, он испортил жизнь также сильно…

***

1 декабря

Началась зима. Привычно дождливая погода Нью Йорка стала еще более невыносимой. Дождь смешивался со снегом, превращаясь в ледяные осколки, которые разносил порывистый ветер, царапая кожу. Приходилось плотнее кутаться в пальто и шарф. На улице было невыносимо. Холод пробирал до костей. Все на улице было так отвратительно, что Сугуру казалось — места хуже не найти. Найти. Хуже всего было в офисе. После того случая с Дэнни, отношения с коллегами были испорчены навсегда. Сугуру было все равно. И он настойчиво твердил себе об этом каждый день. «Мы никогда и не были друзьями», «Меньше шума». Но почему-то рабочий день словно вдвое увеличился. К обеду Гето уставал так, будто отработал целую смену. Смеющиеся голоса коллег, которые выходили вместе перекусить, раздражали. Сугуру не ходил в столовую. Теперь он оставался за своим столом, закидывал в себя сэндвич, купленный по дороге, шел курить, пока еще не набежало народу, и снова принимался глазеть в чертежи. Он их запомнил наизусть, выучил смету до каждой цифры, но все равно постоянно перебирал бумаги. После обеда Том или еще кто закинет ему еще какие-то документы, конечно молча и не смотря в глаза, и к вечеру он выучит и их. Телефон привычно молчал. Раньше это помогало сфокусироваться на работе, не тратя лишнее время на переписки, теперь же чувствовалось, что этот бесполезный черный кирпич еще больше на него давит. «Может хоть какую игрушку туда скачать?» — думал Гето, но руки все никак не доходили. Может быть если бы он с самого начала влился в этот дружный коллектив, то все было бы по-другому? Вычеркнув его, в офисе действительно ничего не поменялось. Жизнь шла. Проект двигался даже без его советов и экспертного мнения. Не так гладко конечно как мог бы, но кажется это действительно никого не волновало. Становилось даже смешно. Всю жизнь он думал, что действительно приносит пользу компании, людям, оказалось не так он и нужен. Его нахождение здесь стало… бессмысленным? Этот так называемый «фон» все-таки нужен в его жизни, чтобы он сам мог видеть в ней смысл.

***

Вечера в его пустой квартире сводили с ума как никогда раньше. Вечер с книгой… Вечер с чертежом… Вечер с созвоном с Шоко, которая хоть и смеялась над ним, но иногда могла выдать что-то вроде поддержки. Все это было так сухо, что порой становилось страшно. Бывает, появлялось ощущение, что он вообще перестал общаться с живыми людьми. Его больше не окружали глупые истории знакомых, над которыми можно было хоть иногда посмеяться, редкие, но встречи с друзьями. Теперь даже незнакомцев по вечерам не оказывалось в его постели — не хотелось от слова совсем. А может, хотелось, но просто не с теми?.. «Сугуру… Агх… Скажи еще раз мое имя…» Протяжный стон залил спальню Гето. Завтра ему на работу, время уже перевалило за 3 ночи, а он задыхается в собственной постели от воспоминаний о его нежных стонах. Начал дрочить он от нечего делать, однако в возбужденном сознании тотчас всплыли те самые образы, которые он так старательно гнал оттуда с тех пор, как уехал из города. С каждым торопливым движением руки по стоящему колом члену их становилось все больше… Сатору прогибается, сидя на его коленях на заднем сиденье машины… Сатору размашисто проводит языком по его члену, берет глубоко и смотрит снизу-вверх так преданно, что Сугуру и думать не хочется о совещании с поставщиками, от которого парень у его ног его настойчиво отвлекает… Сатору задыхается, когда сильная рука сжимается на его шее, но все равно улыбается и просит делать это сильнее… Сатору кричит и стонет чуть ли не на весь ночной парк, и совершенно затраханным охрипшим голосом шепчет его имя… Сатору… Сатору… Сатору… Гето закусил губу и немного прогнулся в спине, добивая последние лихорадочные секунды оргазма торопливыми движениями. Кончил даже быстрее, чем рассчитывал, ведь образы, которые настойчиво залезли в голову без спроса, были крайне горячими. — Почему… — прошептал Сугуру, глядя в пустоту, а затем закрыл лицо рукой и сдавленно рассмеялся. Он не запомнил имен, но это было выжжено в памяти. Он не запоминал лиц, но это хотел бы увидеть еще раз. Может быть именно он помог бы ему наконец справиться с той раздражающей тишиной, с тем леденящим душу одиночеством здесь, в его бессмысленной и пустой жизни в этой чертовой квартире. Их три недели незабываемых встреч были странными, однако сейчас Сугуру вспоминал все больше деталей. Потому что уже бессмысленно было отрицать, что он хотел вспоминать… — А мне вот не нравятся коктейли с виски! Его тонкие пальцы обхватили стакан Сугуру. Он не отпил, просто повертел в руках и поставил на место. — Лучше уж тогда с водкой… Только сиропа побольше нахуячить… Ахахаха Он смеялся, запрокинув голову, а в лазурных глазах блестели едва заметные отражения — огоньки тусклого освещения бара. — Эй! Ну чего ты на меня так смотришь?! — он наигранно хмурился, но все же позволял на себя смотреть. Сугуру тоже нахмурился. Улыбнулся, но вышло как-то горько. И когда он последний раз задумывался о том, что хотел бы вновь услышать чей-то смех?.. Смех. Тогда он раздавался и в салоне его машины. И почему они только оказались там вдвоем?.. Ах да. Свидание. Мягкий летний ветер задувал в приоткрытое окно на пассажирском сиденье, на котором устроился Сатору. Взгляд его бездонных глаз отражался в стекле и Сугуру не мог на них не отвлекаться. Смотрел на эти глаза… На эти губы, что вкрадчиво произносили слова любимой песни. Только… черт… какая там была песня?.. Гето встал с кровати рывком и направился на кухню, надеясь, что мысли не последуют за ним. И все же… И все же здорово было бы узнать о нем хоть что-то… Холодная вода прокатилась по горлу, отправляя мурашки по спине. А может, это вновь сделало с ним воспоминание… — Знаешь, Сугуру, когда я учился в колледже, то… Тогда Гето не дослушал до конца, просто потому что слишком сильно хотел поцеловать его. Ему может и было интересно, да только после поцелуя Сатору забыл, о чем говорил, и так и недорассказал. — Понравился фильм? — спросил его Гето, прижимая к себе в мягкой постели гостиничного номера. — Не знаю… Не очень… Мне обычно больше… — он запнулся, — ахахаха… агх… Что ты делаешь?.. Агх… Ну Сугуру! — Годжо тогда отмахивался от настойчивых поцелуев в шею, но потом сдался и обхватил его за шею. «Оказывается мы не только трахались… Даже иногда разговаривали…» — подумал Сугуру и усмехнулся и без тени улыбки. Он вновь перевел взгляд на огни города за окном, которые сейчас казались по-особенному чужими. Ведь мыслями он возвращался туда, где… «Может, стоило хоть раз дослушать его до конца?..» «Абсурд…» — выдохнул Сугуру. Видимо, от этой молчаливой жизни у него совершенно поехала крыша, если ему кажется, что совершенно чужой человек хотел бы мог бы заполнить пустоту, которая сопровождала его годами. Эгоистичное желание сделать кого-то своим «фоном» для скучной, ничем не примечательной жизни, казалось низким и отвратительным даже такому человеку, как Сугуру. «Но ведь нет ничего такого в том, чтобы просто думать о нем?..» — звучало смешно, даже в голове. Сугуру уже долгое время был в разводе, заводил только тех партнеров, которые точно не заставят думать о себе по ночам. Он выбирал это осознано. А те чувства, которые вышли случайно, должны были поскорее отпустить. Это мать его правильно. Это так, как он блять всегда хотел. «Тем более он…» «Как же его там… А, точно! Сатору! Тот белобрысый, которого полгорода ебало!» Фраза… Чужая. Она обрубила все нежные и страстные воспоминания. Сказанная кем-то столь незнакомым о ком-то столь близком, она заставила вмиг забыть о том, как «хорошо» им было вместе. Ведь никакого «вместе» никогда не было! «Тем более, он-то уж точно не проводит вечера один!» — Гето все же заставил себя закончить эту мысль. Чтобы не забывать, как отвратительно почувствовал себя тогда… Услышав, что у Сатору… «эта шлюха что угодно сделает за деньги!» … что у Сатору «своеобразная» работа, Сугуру не мог скрыть, что ему было противно. Противно от чужих грубых рук на его хрупких плечах. Противно от его стонов, которые он показывает другим. Противно от самого себя… Противно от того, что повелся на нежные и наивные слова того, кто разводил людей на секс. «Но почему?..» — сколько бы не откладывал эти размышления в дальний ящик, Сугуру не мог понять, почему его улыбка кажется такой искренней… Да уж. Наверное, когда в его жизни было больше «шума», то у него лучше получалось заглушать мысли о прошлой командировке, которые почему-то никак не хотели остаться позади. Ведь чем тише становится в жизни, тем громче становится голос Сатору подсознания.

***

7 декабря

Сегодняшнее утро начиналось не так дерьмово как обычно. Как минимум светило солнце впервые за месяц. Сугуру все еще каждый день приходилось силком отдирать себя с кровати и тащится в этот чертов офис. Ничего не поменялось за последнее время. Сегодня же для разнообразия он решил заскочить в кафешку перед работой, чтобы взбодрить себя утренним кофе. К тому же в такую погоду грех не прогуляться. Может, хоть мысли удастся привести в порядок. «Американо со сливками». Гето завороженно наблюдал, как бариста управляется с кофемашиной. Аккуратно отмеряет нужное количество, измельчает, прессует, затем заваривает кофе, взбивает молоко, ловко рисует какие-то незамысловатые узоры и так покругу. Ожидание затянулось, и Сугуру пропустил мимо ушей, когда был готов его заказ. Сегодня в голове была странная пустота, не давящая, а скорее похожая на вакуум, словно все мысли из нее высосали. Наверное он еще не проснулся. Девушка пару раз провела ладонью перед его лицом, привлекая внимание, отдала заказ в руки и вернулась в свой привычный кофейный круговорот. Гето растерянно и немного запоздало поблагодарил ее и направился к выходу. В чувство Сугуру привела обжигающая боль. На белой рабочей рубашке расплывался его утренний кофе. Даже попробовать не успел. Гето настолько затерялся в себе, что не заметил, как столкнулся с кем-то на выходе. — Извините, вы в порядке? — раздался обеспокоенный голос. Гето поднял глаза. Перед ним стояла молодая девушка, которая судорожно трясла руками и бесконечно извинялась. Невысокая, сапоги на небольшом каблуке, коричневое пальто почти в пол, как будто на пару размеров больше, из-за чего сама девушка выглядела еще меньше, светло-русые волосы были собраны в тугой пучок, кончик носа слегка порозовел на холоде, макияжа на ней почти не было, глаза серые, черты лица непримечательные. — Ничего страшного, — отозвался Сугуру несколько устало. — Я сам не смотрел, куда шел. — Это я налетела на вас, — все продолжала девушка. — Так торопилась, что не заметила. Она усиленно копошилась в своей сумке, пытаясь что-то выискать. Гето заметил внутри маленькую косметичку, очки и огромную кипу бумаг: то ли документов, то ли тетрадей. Чем дольше она рылась в сумке, тем более неловкой становилась ситуация. — Вот, возьмите! — радостно воскликнула девушка. Она протягивала розовый носовой платочек. Он точно никак не поможет исправить ситуацию, но Гето все равно его взял, чтобы ее старания не оказались напрасными. Он попытался промакнуть пятно, как и ожидалось лучше не стало. — Я вам оплачу химчистку или куплю новую рубашку, — девушка выудила из карманов пальто двадцатку и протянула Сугуру. — Спасибо, но не стоит, — Гето поджал губы: «Эта рубашка стоит в разы дороже…» Сугуру уже выстроил мысленную дорогу обратно в квартиру, чтобы переодеться, потом снова до офиса. Он опоздает, Энтони будет зол. Весь день придется выносить на себе эти тяжелые осуждающие взгляды, и к обеду на почту придет письмо с выговором. Все это удручало и необратимо портило сегодняшнее хорошее солнечное утро. — Позвольте хотя бы угостить вас кофе, — девушка сразу смутилась от столь смелого предложения, — вы не подумайте ничего, я просто хочу загладить свою вину. «Кофе?». Сугуру опешил. Встречи с незнакомцами, которые не ведут к сексу, обычно его мало интересовали. Но в последнее время все было не как обычно, и поэтому он был… рад? Просто спокойно провести время в компании. Гето не хотел этого признавать, но одиночество давило на него сильнее, чем он того ожидал. И теперь выход из зоны комфорта казался не такой уж плохой идеей. Может из этого выйдет что-то хорошее? — Хорошо. — На углу 48-й улицы есть хорошая пекарня, там не шумно, мне показалось, вам не нравится толпа, — она потрясла головой, — ой, я немного заговорилась! Можем сходить туда! В субботу, в пять. Гето кивнул. Девушка говорила очень оживленно и активно жестикулировала. Сугуру в моменте поймал себя на том, что улыбается. Наверное он даже посчитал ее милой, немного неуклюжей, но искренней. Может, конечно, он слишком долго не общался с людьми, и теперь эта встреча на выходных была для него глотком свежего воздуха? Она явно была довольна, что Сугуру согласился. Наверное, тоже не хочет проводить вечер субботы в одиночестве. Девушка еще раз улыбнулась и помахала на прощание. — Подождите, — Гето аккуратно остановил девушку за плечо. — Как вас зовут? — Оливия… — Гето… — представился он. Теперь на лице расплывалась легкая улыбка. — До встречи, Оливия…

***

9 декабря

— Надеюсь я не слишком поздно?.. Сугуру хоть и собирался заранее, но все равно немного опоздал. Он ненавидел опаздывать, однако его ориентирование в запутанных переулках Нью-Йорка все еще оставляло желать лучшего, поэтому путь от метро занял больше времени, чем он рассчитывал. Он влетел в небольшую кофейню, на ходу скидывая пальто и выискивая взглядом свою спутницу. «Интересно, она вообще придет?..» — вдруг подумал Гето, осознавая, как это все глупо и странно. Он уже и не помнил, когда последний раз знакомился с кем-то вот так просто как с ней без сексуального подтекста. Поймал себя на мысли, что скорее всего расстроится, если она забыла про эти их «посиделки с кофе». «Уже что-то новенькое…» — Сугуру даже улыбнулся от ощущения, что его разум наконец-то занимают хоть какие-то эмоции. Вскоре он все-таки заметил девушку с русыми волосами чуть ниже плеч за дальним столиком у окна. Она задумчиво накручивала прядь на палец, вглядываясь в пасмурную улицу, а свободной рукой держа чашку с кофе. Сугуру быстро пробежался взглядом по ее черному платью чуть ниже колен — достаточно закрытое, но все же элегантное. — Ой! — она вздрогнула и обернулась на знакомый голос. — Я не думала, что вы на самом деле придете, — девушка чуть нервно рассмеялась. Сугуру улыбнулся. Действительно улыбнулся. Не потому что надо, не потому что вежливо. Потому что она забавная. Он сел напротив, теперь разглядывая не только ее, но и кофейню, в которую он влетел как заполошный. Место было и правда уютным: деревянные столы с симпатичными искусственными цветами, меню, написанное мелом на доске, несколько бариста и официантов в приятной сдержанной форме. — Надеюсь, я могу заказать кофе? — Гето вновь перевел на нее взгляд, вскинув брови. — А?.. — девушка вскинула на него взгляд. Ей было неловко, и она все думала, как начать разговор, обходя «ситуацию с кофе». Как же блин здорово, что он вновь об этом напомнил! — Простите меня еще раз, Мистер Гето! «Она запомнила…» — пронеслось в голове у Сугуру. — Можно просто Сугуру, — поправил он ее. — Мое имя. — Мне правда очень жаль рубашку и… Вообще, получилось так глупо, я правда не… — Давайте забудем. Она удивленно вскинула брови, когда он едва ощутимо прикоснулся к ее руке, но не отстранилась. Сугуру прервал зрительный контакт первым, когда отвлекся, чтобы сделать заказ. Он долго разглядывал меню, размышляя… «Интересно, если бы я пришел сюда с ним…» — Сугуру долго размышлял над тем, что бы заказал тот, о ком он ничего толком не знает. Может что-то острое? Может сладкое? Он не знает, ведь никогда не спрашивал. А может он… «Хватит!» — Американо и шоколадный маффин, пожалуйста, — обратился он к официанту. Сугуру перевел взгляд на девушку, что сидела напротив. Тогда он был слишком занят тем, что спешил на работу, параллельно пытаясь замаскировать пятно от кофе на белой рубашке, что толком не успел ее рассмотреть. В ее серых глазах по уютному отражался вечерний Нью-Йорк, за которым она наблюдала в окно. Ее волосы в этот раз были распущены и слегка завиты. Аккуратный макияж делал черты ее лица чуть острее. Сам толком не знал, почему ему хотелось цепляться за них взглядом. Возможно, хоть иногда нужно запоминать хоть кого-то кроме Сатору. Гето отметил, что она даже симпатичная. Ничем особо не примечательная, но симпатичная. — Будешь что-нибудь? — Сугуру вновь улыбнулся ей. Девушка в ответ лишь сдержанно кивнула и заказала чизкейк. Вечер тянулся долго, как это обычно и бывает, когда вы друг друга не знаете, да и четкой цели оказаться после этого «свидания» в постели у вас нет. Напряжение немного спало лишь когда она начала ненавязчиво говорить о себе. Оливия. Она работала учительницей в начальной школе. Впрочем, Сугуру бы, наверное, догадался и без ее рассказов, что работа у нее обычная и непримечательная. — Вы думаете, это скучно? — спросила Оливия, вскинув брови, когда он ничего не ответил. В ее голосе не было обиды, скорее какие-то нотки даже выдавали извинение. — Я так не говорил, — ответил Сугуру и отпил немного кофе. — Но подумал! Сугуру ухмыльнулся. — А вы часто угадываете, что думают незнакомые люди? — его губы растянулись в улыбке, пока не вызывающей. — Научилась, — Оливия пожала плечами. — Как-никак шесть лет работы с детьми! Это бывает утомительно, но интересно. Они такие честные… ну… дети. Всегда говорят только то, что думают! — Какое-то мгновение Сугуру молчал. А потом легко и непринужденно рассмеялся. Действительно рассмеялся.

***

Посиделки в кофейне затянулись на полчаса дольше, чем Сугуру рассчитывал потратить на эту встречу. Однако сейчас он провожал ее до метро и совершенно не торопился. Девушка справа от него, казалось, вновь чувствовала себя виноватой. Все потому, что когда она принялась выискивать кошелек в своей сумке, лихорадочно перебирая вещи, которые как некстати мешались, он расплатился. Она покраснела, сказала что-то вроде: «Не нужно было! Я же обещала…». Гето в ответ лишь рассмеялся. — Ну… пока! — она улыбнулась чуть более искренне и помахала ему на прощанье у входа в метро. — Стой, Оливия… Сугуру осекся. «Может поедем ко мне?» — чуть было не сорвалось с губ, однако он почему-то остановился. Сейчас он впервые за долгие годы раздумывал над тем, действительно ли ему это нужно. Они неплохо провели время. Да, ему было не особо-то и интересно, но ведь ему уже давно не восемнадцать, чтобы ждать бабочек в животе от встречи с симпатичной девушкой в кофейне. Может, эти пустые, ни к чему не ведущие разговоры были не такими уж и пустыми?.. Однако, они точно такими станут, если она, как и все остальные, исчезнет на утро. — Совсем забыл отдать! — Сугуру порылся в кармане и выудил оттуда платок — тот самый, который она дала ему в их первую сумбурную встречу. — Ой! Да что ты! Не стоило! — девушка замахала руками. — Ну ладно, — сказал Сугуру пожимая плечами. — Но если надумаешь — могу отдать в нашу следующую встречу. Они разошлись. Гето еще долго вспоминал, как она раскраснелась и неловко рассмеялась от его непрямого приглашения на следующее свидание. «Может, мне и правда нужно именно это?..» Он уже потерял тот момент, когда все стало слишком неправильно. Слишком не так, как должно быть.

***

13 декабря

Они встретились снова среди недели. Без какой либо причины — просто она написала, что будет вечером на Манхэттене, а у него как раз как обычно не было вообще никаких планов после работы. Они гуляли по городу — как только Оливия узнала, что он приезжий, сразу бросилась рассказывать, какие места в центре города она считает особенными. Оливия говорила ненавязчиво: часто переключалась, иногда задавала вопросы, умела молчать в нужных местах. Сугуру слушал, даже не в пол уха как обычно. «Может, стоит все-таки попробовать узнать город?..» Когда они добрели до набережной Ист-Ривер, уже стемнело. — И что ты действительно из Японии? «Неужели по мне не видно?» — Гето удивляло, что все про это спрашивают. — Ну да. — У тебя хороший английский. — Спасибо, работа такая. — Слушай, может ты скажешь что-нибудь по-японски? Задумался. Эта просьба всегда заводила в тупик, и хотелось уже недовольно закатить глаза, но Гето не стал портить момент. — 目がすごく綺麗ですね。 — Ух ты, и что это значит? — У тебя красивые глаза. Девушка покраснела. — А как сказать: «Спасибо за эту замечательную прогулку»? — 素敵な時間をありがとう。 — Сутэкина… дзикан… о… аригато… — медленно проговаривая каждый слог, повторяла девушка, после чего перевела взгляд на Сугуру, как бы спрашивая, правильно ли. — У тебя хорошо получилось, — это было неправдой, но Гето добавил улыбку для убедительности, хотя она и правда старалась, что тоже похвально. — И мне тоже очень понравилась наша прогулка, — а вот это было гораздо ближе к правде. Свежий воздух хорошо проветривал голову. Гето действительно начинало казаться, что жизнь налаживается. Какое-то время они шли молча. На удивление это не вызывало дискомфорта. Приятный вечер в компании приятного человека. — О чем думаешь? — Ну… А думал он о том, что с Сатору они никогда так не гуляли. Просто ходить, просто разговаривать — все это было так спокойно, что не вязалось с теми воспоминаниями, которые оставил после себя его голубоглазый любовник. С ним все было иначе. Острее. С постоянным электричеством под кожей от каждого, даже самого наивного взгляда. «Может все-таки не стоило тогда так торопиться?..» Гето больше не знал, хорошо все это или плохо. — Думаю о том, когда мы сможем встретиться снова…

***

16 декабря

В субботу они пошли в музей Метрополитан — она предложила. Он согласился без особого энтузиазма и по итогу пробыл там три часа, слушая, как она рассказывает про какую-то инсталляцию с таким искренним интересом, что Сугуру невольно поймал себя на мысли, что улыбается. А может, просто улыбался своим мыслям… Мыслям о том, что Сатору бы ни за что не пошел с ним в музей. А если бы даже они и пришли, то не пробыли бы там и десяти минут. Ведь у них было много идей, что бы сделать друг с другом в миллиард раз поинтереснее, чем глазеть на экспонаты… — Ты не куришь? — спросил он, когда с выставкой наконец было покончено, и они вышли из музея. — А?.. Ну… Нет. — Так и думал, — Сугуру ухмыльнулся, поднося ближе зажигалку, огонек которой так и норовил задуть ветер. — Всмысле?! — девушка едва заметно нахмурилась. — Просто это вредно для здоровья! — она обиженно указала пальцем на его дымящуюся сигарету. — Или ты меня из-за этого скучной считаешь? Сугуру рассмеялся, выдыхая дым. — Ничего я такого не считаю! — он взглянул на нее искренне. Ну, хотя бы постарался, чтобы выглядело так. Она не смотрела в ответ. Видимо, действительно задумалась над тем, что он ощущает себя с ней «как-то не так». Гето тяжело вздохнул. — Ну значит, я тоже скучный, — он затушил сигарету, не докурив и до половины. — Мне ведь понравилось в музее. — Правда? — ее взгляд снова просиял. — Ага. Даже больше, чем ожидал. Улыбка вернулась к ней — довольная, даже нисколько не кокетливая. Видимо, действительно рада, что ему понравилось. «Мило» — подумал Сугуру. Мило и все. Даже ничего не сказала… А Сатору бы наверное сказал. Что-нибудь вроде «Ну я же говорил!» или может даже «Тебе просто не могло не понравиться. Ведь это предложил я!». И, конечно же, засмеялся бы первым, не дожидаясь реакции. Сугуру снова улыбнулся своим мыслям.

***

17 декабря

Однажды, возвращаясь с очередной долгой прогулки по городу, она поскользнулась на мокрой плитке. Сугуру поймал ее руку автоматически, не давай повалиться. Оливия выпрямилась, засмеялась, быстро и едва разборчиво пробормотала что-то про нью-йоркские тротуары. Но руку он так и не отпустил. Они прошли так до метро, делая вид, что это что-то само собой разумеющееся. Однако Сугуру все не покидала мысль, что… Что ее рука теплая. У Сатору, кажется, руки всегда были холодные. Он смеялся над этим, говорил что-то про плохое кровообращение и каждый раз, когда про это заходила речь, хватал этими леденющими пальцами Сугуру — за шею, за спину или тоже за руку. Гето делал вид, что это раздражает, и отмахивался. Но это не раздражало. Хотя нормальной возможности взять его за руку у Гето толком то и не было — он сжимал эти ледяные ладони только когда Сатору оказывался с ним в постели… Может, стоило не быть таким придурком и хотя бы раз… Все! Хватит! … что ее щеки, кажется, так покраснели не только от холода. Домой Сугуру снова ехал один, всматриваясь в темное окно вагона. Он закрыл глаза. Слишком уж много мыслей донимали его в последнее время. «Ну хотя бы не тишина…»

***

20 декабря

Первый раз они поцеловались у дверей ее подъезда. В тот день Оливия хотела прогуляться подольше, и Сугуру решил, что это отличный шанс проводить ее до дома. Он и сам не понял, как это вышло. Когда она остановилась и подняла на него голову, расстояние между ними вдруг стало совсем ничтожным. Сугуру неспешно наклонился к ее губам, потому что почувствовал, что так надо действительно этого хочет. Аромат ее ванильных духов так близко… Ее губы, теплые и мягкие… Сейчас от них было так спокойно, что Сугуру невольно замер на мгновение, задерживаясь на этом ощущении, запоминая его. В этом поцелуе не было ничего особенного, именно поэтому приходилось остановиться, чтобы запомнить хоть что-то. Да и она не торопила его. Стояла, чуть запрокинув голову, одна ее рука легла на его грудь — просто так, не притягивая и не отталкивая. Что-то в груди Гето тихо и едва заметно кольнуло. Тепло, разливающееся по телу от этих нежных и спокойных прикосновений не было острым и испепеляющим. Вот оно. Может, это именно то, что нужно?.. Спокойно. Без огня, который каждый раз сжигает тебя до тла. Она слегка прикусила его нижнюю губу, совсем чуть-чуть, просто машинально, заставив его руку сильнее сжаться на ее талии. Это приятно. Это даже немного заводит. Но все же этот поцелуй другой… По настоящему его заводил другой поцелуй. Тот, в котором всегда было что-то ненасытное. Ведь с ним всегда было именно так: его настолько много, что в какой-то момент начинает казаться, что катастрофически мало, и срочно нужно еще… Больше… Жестче… Руки в волосах, жадные укусы, смех прямо в поцелуй, просто потому что он смеялся всегда — сбивчиво, лихорадочно, истерично, но всегда завораживающе. Лазурные глаза, закрытые не сразу, а с задержкой, как будто хотелось смотреть подольше. Сугуру осекся. Отстранился мягко, без резких движений. Оливия смотрела на него, немного раскрасневшаяся. Милая, впрочем, как всегда. — До завтра, — она говорила робко, выдыхая клубы пара в холодный декабрьский воздух. Дверь подъезда захлопнулась за девушкой, и Сугуру больше не видел, как она машет ему напоследок. Холод опустился на плечи сразу, как только эти объятия закончились. В голове остались странные мысли. По большей части только о том, что сравнивать их — это нечестно, и нужно прекращать это делать. Только вот какой это был по счету раз, когда ему приходилось себе об этом напоминать?..

***

22 декабря

Сугуру привык взвешивать решения, которые требовали от него честности, поэтому и думал об этом последние два дня. Ведь пригласить кого-то особенного к себе домой на Рождество — это достаточно большой шаг?.. Оливия была милой, теплой, правильной, предсказуемой, в хорошем смысле этого слова. Но почему-то Сугуру все еще сомневался. Во время обеда он как обычно бесцельно лупился в телефон, ведь отношения с коллегами все еще оставляли желать лучшего. Пальцы сами нашли чат с Оливией, в котором они теперь иногда переписывались по вечерам от нечего делать. «Приезжай ко мне на Рождество» Нет не так. «Не хочешь…» «Блять…» — Сугуру снова и снова стирал сообщение с приглашением. Это оказалось сложнее, чем он себе представлял. Все-таки остановился на лаконичном «Я бы хотел встретить Рождество с тобой.» Она ответила почти сразу, так, будто только и делала, что ждала сообщения от него. «Буду рада» и добавила смайлик. Сугуру улыбнулся, только потому что так надо.

***

23 декабря

Сугуру уже минут двадцать разглядывал витрину с украшениями в торговом центре, методично оценивая аккуратные цепочки и небольшие кулоны. «Оливия ведь носит украшения — обычно маленькие и деликатные, значит ей должно подойти» — думал он. Приглашая ее к себе, Гето не сразу подумал о том, что нужен тогда уж и подарок. Додумался до этого только сегодня, поэтому пришлось носиться по торговому центру в поисках чего-то подходящего, прямо как самый нерадивый бойфренд из глупой новогодней комедии. Лихорадочно бегающие по витрине глаза остановились на кое-чем конкретном. Этот. Да. Точно этот! На подвеске с изящным переплетением красовался небольшой кулон с синим камнем в серебристой окантовке. Его цвет… Цвет бескрайнего неба. Цвет чистого океана где-то там, в дали от берегов. Цвет, в котором тонешь от одного лишь взгляда, в котором зрачок теряется бесследно, сливаясь с этой глубиной… Сугуру осекся и задал себе справедливый вопрос, кому он все-таки выбирает подарок? Оливии. Только ей. Он все-таки оторвал взгляд от украшений и пошел дальше. Наверное, подвеска все-таки будет слишком личным подарком. Нужно что-то другое. Гето остановился в отделе с кашемировыми шарфами и свитерами. Они все такие мягкие, в приглушенных тонах. «Она ведь всегда мерзнет…» «Или не она?..» Сугуру взял серый шарф и повертел в руках. Нет. Не то. Белый бы подошел лучше. Хоть он, наверное, и сказал бы что-то вроде «Я итак весь белый! Куда мне еще это?!», но потом точно улыбнется и сразу же наденет. Ведь белый действительно подойдет идеально его острым чертам, холодным глазам, снежно-белым ресницам… Хотя, ему бы наверное и что-то яркое подошло… Может, светло-синий?.. А вот, бордовый тоже неплохой… Сугуру выдохнул и закрыл глаза. Нужно было секунд тридцать, чтобы вернуть в реальность. Из всей кучи шарфов, которые он разрыл на полке, Гето выбрал бежевый. Тот, который подойдет Оливии.

***

24 декабря

Рождество — семейный праздник. Именно поэтому Сугуру предпочитал праздновать его в одиночестве. Однако сегодня он кое-кого ждал. Сугуру даже ответственно подошел к приему гостей. Он прибрался во всей квартире, купил небольшую елочку для антуража, повесил гирлянды, на скорую руку запек мясо с овощами. К вечеру в целом получился небольшой, но очень уютный стол. Действительно мило. Оливии понравится. А Сатору бы, наверное, расстроился, что он все украсил без него. Ему бы такое точно понравилось… Оливия пришла в восемь. Принесла с собой бутылку вина и какое-то печенье в жестяной коробке, сказала, что сама испекла. Сугуру улыбнулся… Скорее тому, что Сатору, которого он знал, врядли бы так сделал. «Подарок?» — сказал бы он, вскидывая белоснежные брови. «Я и есть твой подарок!» — на лице расплывается бесстыжая улыбка, а тонкие пальцы уже расстегивают рубашку. Он встряхнул головой и принялся рыться в кухонном ящике в поисках штопора. — Красиво… — Оливия оглядела стол — Гето накрыл все так аккуратно, да еще и расставил свечи. — Да брось, — отозвался Сугуру, уже разливая вино по бокалам. Подарками они обменялись не дожидаясь ночи, ведь Оливии очень не терпелось показать ему то, что она выбрала. «Сюрпризы — явно не ее» — Гето усмехнулся. Девушка подарила ему серебряный браслет со сменными звеньями. Мило. Но он такие не носит. Вечер тянулся неспешно, впрочем, как всегда с ней. Сугуру даже бы назвал это слишком скучным, если бы не тепло алкоголя, которое разливалось по телу. Под вино даже ее истории про праздники в детстве, про сестру из Коннектикута и про первоклассников на ее работе казались забавными. Ведь она хорошая. Просто хорошая и все. Рядом с ней было легко, особенно в том смысле, что взамен на горящий взгляд требовалось не так уж много. «Посмотри на меня! Агх… Пожалуйста… Еще… Только смотри на меня!» — он же всегда требовал всего и без остатка. — Сугуру… Он встрепенулся от ее вкрадчивого но слегка встревоженного голоса. — Да, детка? Она замолчала. «Черт, наверное переборщил с «детка»…» — подумал Сугуру, когда она нахмурилась. Он загадочно улыбнулся, перекатывая бокал в руке, нелепо отыгрывая, что пьян больше, чем на самом деле. — Ты все еще здесь? — она продолжила негромко, не заостряя внимания на неловкости. — М? — Ну… Выглядишь так, будто мыслями ты совсем не здесь. Сугуру поставил бокал на стол и подлил им обоим. — Прости, — выдал он, больше без усмешки. — Ты… Скучаешь по дому? — предположила она, все еще не глядя в темные глаза напротив. — Скучаю?.. — Гето задумался над ее вопросом. Действительно задумался. Скучает. Сильно. По месту, где пробыл всего недели три, но кажется оставил там что-то важное… — Не особо, — лицо вернулось в норму. У Сугуру все же получилось затолкать навязчивые мысли подальше в подсознание. — Просто думаю кое о чем. Она кивнула. Не обиделась. Никогда не обижалась. «Скучно…» — О чем думал? — О том, что хочу кое-что тебе сказать, — Гето наклонился к ней чуть ближе. Она выпрямилась. Смотрела на него внимательно, явно предвкушая. Ведь кое-что уже пару недель висит между ними в воздухе. Сугуру открыл рот и… «Интересно, а как дела у Сатору?..» — Давай встречаться. Оливия смотрела на него всего пару секунд. Затем улыбнулась слегка удивленно. Но скрыть, что ждала, до конца у нее не получилось. Она закивала быстро, совсем несвойственно своему вечному спокойствию. — Ну… тогда… за нас? — Сугуру поднял бокал и потянулся к ней. А дальше объятия, поцелуи, уже не такие робкие, разговоры, уже не такие отстраненные, медленный танец под какую-то уютную песню — все под крупный снег, кружащий за окном…

***

Она спала. Сугуру лежал рядом, все еще перекинув руку через ее плечо, однако взгляд был привычно обращен в потолок. Отвлекся лишь на тусклые отблески света — огни Нью-Йорка отражались от снега, первого нормального снега за эту странную зиму. Крупные медленные хлопья завораживали, но и напоминали. Больно и пронзительно жгли сердце. «Интересно, а как дела у Сатору?..» Сугуру перевел взгляд на Оливию, что ровно и глубоко дышала рядом. Это была неплохая ночь. Она, конечно, жутко стеснялась, а Сугуру уже давно от такого отвык. Но в целом приемлемо, особенно сейчас, когда она осталась рядом, не убегая в ночи как все остальные. Такая настоящая… Не то что он! Он далеко… Хватит уже о нем!!! Она теплая… А он… Холодный! Такой же, как этот чертов снег… Она хорошая… «А он?.. Я НЕ ЗНАЮ! Я НЕ ЗНАЮ, КАКОЙ ОН!» Сугуру тяжело выдохнул. Он наконец сделал что-то нормальное… Но почему же та мысль до сих пор с ним? Она такая тихая и прямая, что, кажется, скоро совсем сольется с его внутренним фоном. И как бы он не старался, сказать себе «хватит», занять себя кем-то чем-то, ему все еще… «Интересно, а как дела у Сатору?..»