The Cadence of Part-time poets

You say it’s your birthday, It’s my birthday too, yeah; They say it’s your birthday, We’re gonna have a good time; I’m glad it’s your birthday, Happy birthday to you! — “Birthday” The Beatles, 1968 — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, РИМУС! — Девочки закричали в унисон, как раз в тот момент, когда ему удалось пролезть через окно их общежития. Римус с ворчанием опустился на ковер, благодарный за то, что они немного сдвинули свои шкафы в сторону, чтобы на этот раз было легче войти. — Ваше здоровье, — сказал он, отряхивая рубашку. Лили и Мэри подошли к окну, каждая взяла Римуса за руку и повела его вперед. Темно-синее кресло, которое они, должно быть, стащили из гостиной Ровены, стояло прямо между кроватями Лотти и Марлин, и они без особого энтузиазма толкнули его в него. — Садись, садись, — сказала Лили. — Кресло было идеей Марлин, так как именно она нашла тебя на полу после моего дня рождения. Марлин застенчиво улыбнулась со своей кровати, уже держа напиток в руке. — Просто на всякий случай. Мэри передала Римусу напиток – клюквенный сок и водку, – и Римус поднял бокал, прежде чем сделать большой глоток. Оно было терпким и доставляло настоящий кайф, но он не особо возражал. В любом случае, было лучше, что все они были хотя бы немного пьяны для вечерних событий. Лотти, похоже, хорошо сыграла свою роль, и они с Мэри не раз украдкой поглядывали в его сторону, в то время как Лили и Марлин пребывали в блаженном неведении. — Сегодня реально хороший вечер, — заметила Мэри через некоторое время. После того, как она налила им всем по второй порции выпивки, она устроила себе уютное местечко на комоде и осталась стоять у открытого окна, как будто кого-то ждала. — Мы могли бы пойти прогуляться, — сказала Лили, явно непривлекательно. Была разительная разница между трезвой Эванс и тем человеком, которым она становилась, когда держала в руках выпивку. — Думаешь, мы могли бы спуститься к озеру? Марлин покачала головой. — Черное озеро замерзает даже летом. Я бы предпочла не притворяться, что визит в марте – хорошая идея. — Это не твой день рождения, — сказала Лотти, — это день рождения Римуса. Разве ты не хочешь прогуляться, Римус? Римус допил вторую водку с клюквой и перевел дух. Доверься Лотти, чтобы она забыла именно то, чего они ждали. — Мне нравится здесь, — просто сказал он. Лили поставила альбом "Simon and Garfunkel", и он уже некоторое время качал головой в такт музыке. — Мы должны сыграть в игру, — сказала Марлин, прежде чем хихикнуть. — Но не в "правда или действие". — Тогда две правды и одна ложь! — Позвала Мэри. — Ты просто хочешь знать все наши секреты, — сказал Римус, изо всех сил стараясь не заплетаться. Мэри действительно знала, как смешать крепкий напиток. — Конечно! Какими бы мы были друзьями, если бы не делились всеми нашими самыми темными секретами? Услышав слова Мэри, Римус посмотрел на Лили, которая нахмурила брови, но улыбнулась. — О чем ты думаешь, Римус? — Ни о чём. — Лжец. Ты бросил на меня взгляд. — Я этого не делал. — Сделал. — Я знаю, для чего был нужен этот взгляд! — Воскликнула Лотти, садясь на кровати. На шее у нее был новый годриково-красный галстук Римуса. Возможно, он испугался бы, что она тут же проболтается, если бы Мэри в тот же момент не издала пронзительный крик и не спрыгнула с полки гардероба. — Ах ты жук! — Она кричала, держась за бок, когда Сириус перегнулся через край окна для девочек, убирая свои темные волосы с глаз. — Это был всего лишь небольшой укол, Макдональд. Ты не видела, как я махал. — Ты мог бы сказать что-нибудь! Лили вскочила с кровати Марлин, широко раскрыв глаза. — Что ты здесь делаешь? — Срываю вечеринку, — небрежно сказал Сириус, все еще цепляясь за подоконник. Еще одна прядь волос упала ему на глаза, и ему пришлось сдуть ее ртом. — Ты не войдешь, ни в коем случае! Сириус пожал плечами. — Хорошо, если ты уверена. Хотя мне интересно, захочет ли Филч зайти? Я сомневаюсь, что он много вытворяет в пятницу вечером, но я уверен, что его бы очень заинтересовало количество бутылок с выпивкой в вашем мусорном ведре. Не говоря уже о моем приятеле, Люпине, который навещает Ровену в нерабочее время. Лили отшатнулась, как будто Сириус пригрозил освежевать живую кошку у нее на глазах. — Это день рождения Римуса! — Так разве Римус не должен решать? — Позвал Римус. Обернувшись, Лили недоверчиво посмотрела на него, ее зеленые глаза были в два раза больше, чем обычно. — Римус, ты– — Если ты не возражаешь, — перебил Сириус, — бедняге Питу надоело быть моей подножкой, и я уверен, что эта чертова металлическая коробка – просто убийство для коленей. Если бы мы могли зайти всего на несколько минут, это действительно помогло бы облегчить его спину. — Пожалуйста, Лили! — Римус услышал, как Питер застонал где-то внизу. Бросившись вперед, Лили оттолкнула голову Сириуса в сторону, чтобы выглянуть в окно. — Вы все здесь? — Конечно, — проворчал Сириус, заставив Мэри рассмеяться. — О, брось, Лили, они проделали весь этот путь– — Что значит "весь путь", они всего в двух зданиях отсюда! — Впусти ииииихх, — пропела Лотти. — Я не думаю, что это хорошая идея, — сказала Марлин. Она подняла ноги с пола и свернулась калачиком на своей кровати, потягивая свой напиток. — Сегодня день рождения Римуса, — сказала Мэри. — Это день рождения Римуса, — повторил Сириус. — ЭТО ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ РИМУСА! — Джеймс присоединился откуда-то извне. — Черт возьми, — простонала Лили, — просто приведи их сюда, пока их кто-нибудь не услышал. — Tu es très charmante, Evans, — сказал Сириус. — N’est-elle pas? Je suis tellement fou d’elle, — добавила Мэри. Лили показала им обоим средний палец, пока Мэри помогала мальчикам забраться внутрь, прежде чем повернуться к Римусу, который встал, чтобы получше рассмотреть все это дело, и пытался не выглядеть слишком виноватым. — Ты им сказал. Римус покачал головой. — Нееет... — Тебе повезло, что сегодня твой день рождения. Улыбаясь, он протянул ей бутылку вина Мэри. — Спасибо, Лилс. Все еще сузив глаза, Лили вздохнула и взяла бутылку, сделав большой глоток, прежде чем пройти мимо него, чтобы присоединиться к Марлин на ее кровати. Стараясь не выглядеть слишком довольным, Римус шагнул вперед как раз в тот момент, когда Джеймс вылезал через окно, и Сириус хлопнул его по спине, притягивая к себе для быстрого объятия за плечи, как это делали лондонские мальчики, когда они приветствовали друг друга дома. — Вы задержались, — сказал Римус, забавляясь. — Ах, ты знаешь, как это бывает, — сказал Сириус. — Пит был в душе, а Поттер струсил. Римус взглянул на Джеймса через плечо Сириуса. — А теперь? — Немного виски творит чудеса, приятель, — сказал он, как раз в тот момент, когда Джеймс поднял глаза и сказал: — Привет, дамы! Девочки отреагировали с разной степенью энтузиазма, и комната была быстро превращена в пространство, способное вместить растущую группу. В комнате общежития, где их было восемь, было значительно больше народу, но Мэри и Лотти с готовностью освободили место, помогая мальчикам отодвинуть кровать Лотти, пока Марлин спускалась на кухню за новыми стаканами. Лили осталась на кровати своей подруги, ради Римуса стараясь не выглядеть слишком недовольной. Все подушки, одеяла и простыни упали на пол, образовав один большой плюшевый круг, на котором можно было сидеть, и Джеймс занял место рядом с Лили на полу, пока остальные были заняты сортировкой напитков. Это заняло несколько минут, но в конце концов он набрался смелости, наклонился и похлопал Лили по колену. — Эй, Эванс– — Отвали, Поттер, — сказала Лили, закидывая ноги на кровать. К его чести, Джеймс не выглядел обескураженным после автоматического отказа. — Хорошо, хорошо, я просто хотел спросить, что ты подарила Люпину на день рождения. Лили ответила на вопрос равнодушным взглядом. — Книги. — Блестяще, какие именно? — Ничего из того, что ты читал. — Я и раньше читал книги, — сказал Джеймс, ухмыляясь. — Например? Возможно, Джеймс был прав – по крайней мере, Лили разговаривала с ним. Жаль, что он понятия не имел, что сказать в ответ. Он в отчаянии взглянул на Римуса, который наблюдал за всем происходящим со своего синего трона и в настоящее время улыбался в свой напиток. Несмотря на то, что наблюдать за тем, как его друг барахтается, возможно, было более интересным вариантом, устранение разрыва между Джеймсом и Лили было именно тем, над чем он работал весь последний месяц, так медленно, что Римус потянулся за собой, где он отложил книги, которые девочки подарили ему на день рождения. Не глядя, он наклонил первую попавшуюся обложку в сторону Джеймса. Он немного прищурился, чтобы лучше рассмотреть, но тут же оживился. — Например "Второй пол", — сказал Джеймс, прежде чем его глаза комично расширились, и до него дошло, что он только что сказал вслух. Выпрямившись, Римус нащупал книгу и положил ее себе на колени. Роман о феминистской философии определенно не был одним из его подарков на день рождения – это была одна из собственных книг Лили, которую он стащил с полки. — Упс, — одними губами сказал он Джеймсу, но Лили уже смотрела на него, разинув рот. — Ты читал Симону де Бовуар? Джеймс попытался подавить улыбку, но смех все равно вырвался у него. — Боже милостивый, нет. Закатив глаза, Лили откинулась назад на кровати и посмотрела на Римуса, который все еще сжимал книгу. Рванувшись вперед, она выхватила ее и использовала книгу, чтобы ударить Римуса по бедру. — Маленькие засранцы, вы оба. Римус обменялся виноватым взглядом с Джеймсом, прежде чем фыркнуть, и оба они начали смеяться как раз в тот момент, когда Марлин вернулась с дополнительными кружками для выпивки. После этого Джеймс держался на приличном расстоянии от Лили, сидя почти по диагонали от нее и оглядываясь только тогда, когда знал, что она не смотрит. Несмотря на ее явное отвращение к нему, Римусу не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что Лили делает то же самое. — Не хочешь попробовать что-нибудь из этого, Маккиннон? — Спросил Сириус, размахивая очень толстой флягой. — Это от брата Пита. Но я предупреждаю тебя, что у тебя от этого вырастут волосы на груди. Марлин усмехнулась. — Если они не появились у тебя, я сомневаюсь, что это произойдет со мной. Все засмеялись, а Сириус прижал руку к сердцу. — Ты ранишь меня, ты действительно ранишь. — Осторожнее, Марлин, или он может влюбиться в тебя, — сказал Римус. — В таком случае мне придется быть намного пьянее. — Спустившись с кровати, Марлин выхватила фляжку у Сириуса и сделала большой глоток, прежде чем задохнуться от отвращения. — Я не могу поверить, что только что видел, как Маккиннон это сделала, — сказал Джеймс с благоговением. — Почему? — Лили вздрогнула. — Потому что девушкам нельзя пить? Джеймс немного выпрямился. — Нет, я только имел в виду– — Все в порядке, Поттер, — сказала Марлин, передавая фляжку обратно Сириусу. — Это особый случай, ребята. То, чего мама не знает, ее не убьет. — Обещания, обещания, — пробормотал Сириус. Джеймс кивнул, и Лили отвернулась, прислонившись к Марлин, как будто ей было стыдно. Марлин улыбнулась и обняла ее, покачивая головой в такт музыке, которая все еще играла фоновым саундтреком к их шуму. Наконец-то появился Дэвид Эссекс. — Точно, вот и все, — сказал Сириус, вставая и чуть не споткнувшись об одну из розовых подушек Лотти. — Я больше не могу этого выносить. Подняв брови, Мэри немного приподнялась: она прислонилась спиной к колену Римуса, элегантно потягивая вино из своей кружки. — О чем ты говоришь, Блэк? — Эта музыка, как вы все терпите его чертово нытье, я никогда не пойму. — Это песня о любви, — сказала Лотти, лежа на животе на своем голом матрасе. — Ты думаешь, что все вокруг – песня о любви, — сказал Питер, положив голову на край кровати сестры. Лотти заставила его замолчать, поднеся свой напиток к его рту. Сириус перешагнул через Джеймса и, спотыкаясь, вернулся к окну. — Бензопила, режущая мои уши, вот что это такое. — Он наклонился над своей школьной сумкой и, открыв кожаную крышку, полез внутрь. — Ты принёс свою собственную музыку? — Спросила Мэри, приподнимаясь, чтобы лучше видеть своих друзей. — Я принес хорошую музыку, — поправил Сириус. Забрав несколько пластинок, он направился в угол комнаты, где девушки установили стереосистему и проигрыватель на полу рядом с ванной. Блеяние Эссекса прекратилось, и в комнате воцарилась тишина, пока Сириус не настроил следующий альбом. — У Сириуса хороший вкус, не волнуйтесь, — сказал Джеймс комнате. Лили оживилась с плеча Марлин. — В отличие от нашего вкуса? — Тихо! — Позвал Сириус. — Она вращается. И Лили, и Джеймс замолчали, но Римус не упустил быстрый взгляд, которым они обменялись. If I hear you knocking hard up on my door, Ain’t no way that I’m gonna answer it; ‘Cause cheating is one thing and lying is another, And when I say it’s over that’s it, I’m gonna quit, yeah! Сириус встал и развернулся, пританцовывая, вернулся на свое место в круге и опустился рядом с Джеймсом, который похлопал его по плечу. Мэри хихикала, в основном над выражениями лиц Лили и Марлин. Сириус понял и ухмыльнулся. — Да ладно, дамы, вы не можете слушать это дерьмо в шестнадцатый день рождения парня! — Ты даже не спросил Римуса, что он хотел слушать, — заметила Марлин. — Я знаю, что он хочет услышать, — самодовольно сказал Сириус. — Каким бы я был товарищем по группе, если бы не знал? — О, вот мы и приехали, — пробормотал Римус, и Мэри снова выпрямилась, глядя на него в его кресле. — Ты играешь в группе? — Нет! Он просто пьян. — Я пьян, — согласился Сириус, — но я не лжец! Люпин просто ведет себя до боли скромно, как обычно. Нам пока особо нечего показать, но еще несколько уроков, и он будет готов к выходу на сцену, клянусь. — Ох, заткнись, Блэк. Джеймс постучал Сириуса по плечу. — Когда ты собирался поделиться всем этим? — Остынь, Поттер. Все это еще очень ново. Возьми гитару, и, может быть, мы позволим тебе пройти прослушивание. Что ты думаешь о барабанах, Пит? Питер нерешительно поднял вверх большой палец. — Ну... пока ты не научишь меня этой штуке с вращением палочек. Сириус наклонил свой стакан в его сторону. — Это сделка, мой хороший. — И я полагаю, ты собираешься петь, Сириус? — Спросила Лотти. — Только до тех пор, пока никто другой здесь не сможет произвести что-либо качественное. Люпин, ты поешь? Или просто воешь? Вместо того, чтобы ответить ему, Римус опрокинул свой напиток и осушил его, одновременно показывая фак Сириусу. Отложив в сторону разговоры о группе, они продолжали пить, и в конце концов Марлин и Лили подарили им всем шоколадный торт с надписью "С днем рождения, Римус!" сверху красной глазурью. Пока остальные объедались, Сириус и Мэри по очереди потчевали группу историями (Сириус в основном рассказывал о многочисленных отработках, в то время как Мэри рассказывала о многочисленных поклонниках), и к полуночи все они были красными то ли от смеха, то ли от выпивки. В какой-то момент, во время прослушивания "Sticky Fingers" The Rolling Stones, раздался резкий стук в дверь. — Я открою! — Автоматически сказал Джеймс, но, прежде чем он смог полностью встать, Лили была на ногах, толкая его обратно на подушки. — Ты даже не должен был быть здесь, сумасшедший! Мэри помахала остальным с безумным ликованием. — Прячьтесь! Джеймс и Сириус юркнули в ванную, а Римус и Питер нырнули под кровати Лотти и Марлин. Дверь открыла Лили, и все они слышали, как она мило объясняла дежурному Ровены, что они просто пытались отпраздновать день рождения (честь старосты), а громкая музыка была просто результатом хорошего девичьего веселья. Они легко отделались после того, как Лили пообещала сделать музыку потише, и Римус подумал, что она замечательно справилась, сохраняя внешнее спокойствие для того количества выпивки, которое она проглотила до сих пор. Перед тем, как она ушла, дежурный по общежитию просунул голову внутрь и поздравил Марлин с днем рождения, и в тот момент, когда Лили упала на закрытую дверь, все разразились смехом. — Свет в ванной не горит, — сказал Сириус, спотыкаясь, возвращаясь в комнату с Джеймсом сразу за ним. Они оба казались немного раскрасневшимися, но, вероятно, это было просто из-за выпивки. — Мы должны сыграть в игру! — Объявила Мэри. — Правда или действие! — Только не снова, — захныкал Римус, прижимая руки к глазам. Сириус уловил его слова, когда он, пошатываясь, вернулся на свое место на полу. — Если именинник сопротивляется, тогда ты знаешь, что это обязательно будет весело. Мэри, конечно, добилась своего, и они сыграли несколько раундов "правды или действия", в которых Питера заставили наносить помаду и румяна без помощи рук, Джеймсу пришлось съесть сухой чайный пакетик, а Марлин была вынуждена говорить только с ужасным американским акцентом до конца игры. Она продолжала переключаться между жителем Нью-Йорка и Техаса, что, по общему признанию, было гораздо веселее, чем слушать, как Сириус и Мэри разговаривают друг с другом по-французски, что они делали только потому, что знали, что никто другой их не понимает. Избегание правды любой ценой на этот раз означало, что Римус был вынужден позволить Питеру сидеть у него на коленях несколько раундов, как будто он был Сантой в торговом центре, и получить новую прическу, любезно предоставленную Лотти, и немного очень жесткого мусса для волос; но ничто не было так неловко, как видеть, как Сириус примеряет женскую форму: юбку, чулки и все такое. Он вышел из ванной в скандально короткой юбке (она принадлежала Мэри с восьмого класса, и она надевала ее только тогда, когда действительно хотела поднять шум), поправляя синий галстук Ровены и качая головой. Римус никогда не видел Сириуса в таком маленьком количестве одежды – он даже не спал без рубашки в те ночи, когда в их общежитии было невыносимо жарко, – и ему приходилось смотреть сквозь руки, съеживаясь на стуле, пока Питер не свалился с его колен. — Вы живете, чтобы смущать меня, леди, я знаю, что смущаете, — сказал Сириус, все еще качая головой, но невольно улыбаясь. — Ты должен сделать прическу! — Сказала Лотти, взяв резинку для волос и собрав как можно больше черных волос Сириуса в маленький хвост на затылке. Когда она закончила, Сириус сделал еще один глоток из своей фляжки и прошелся по комнате, размахивая юбкой взад-вперед. — Наверняка твой мальчик Боуи носил что-то похожее, — невнятно произнесла Мэри сквозь смех. Сириус фыркнул и взял один из альбомов Боуи, который он принес, перевернув его. — О, я уверена, что он из таких. — Если бы я увидел тебя сзади, мне, возможно, пришлось бы познакомиться, Блэк, — засмеялся Джеймс. Почти покраснев, Сириус послал ему воздушный поцелуй и, подойдя ближе, ударил его альбомом по голове. — Хорошо, в любом случае, чья сейчас очередь? — Спросил Сириус после, прочищая горло. — Лили, — обрадовалась Лотти. — О нет, — сказала Лили, на самом деле смеясь, такая же пьяная, как и все остальные. — Я даже не могу смотреть тебе в глаза, когда ты так одет. — Не будь такой ханжой, Эванс. — Я не ханжа! — Докажи это. Лили возмущенно встала с кровати Марлин, хотя и слегка покачиваясь. — Прекрасно. Я выбираю действие. Сириус провел языком по зубам и взглянул на Джеймса, который продолжал молчать. — Хорошо, — сказал он, — я не буду мучить тебя в день рождения твоего дорогого Чокнутого– Римус сморщился. — Не называй меня "Чокнутым"! Сириус проигнорировал его. — Я дам тебе простой вызов, Эванс. Всего один поцелуй, и я больше никогда не назову тебя ханжой. — Ты действительно провоцируешь меня поцеловать тебя? — Лили усмехнулась. — Не-а, — сказал Сириус, качая головой, — не меня. Джеймса. Вся группа громко ахнула, а Мэри так быстро вскочила с подлокотника кресла Римуса, что он чуть не пролил свой напиток. Если бы у Джеймса была хоть одна кровожадная косточка в теле, он выглядел бы готовым ударить Сириуса ею по голове, но на самом деле, конечно, Лили выглядела наиболее комично. Ее рот широко раскрылся в форме буквы "о", и она переводила взгляд с Джеймса на Сириуса, как будто не могла решить, кто из них хуже. — Я никого не собираюсь целовать! — Горячо заявила она, и Сириус наклонил к ней голову. — Потому что ты ханжа. Пуританка, школьная учительница, викторианка, и тебе так жарко, что ты потеешь в своих нижних юбках и панталонах. Встав с пола, Джеймс приложил тыльную сторону ладони к груди Сириуса. — Сириус, этого достаточно. — Ты такой придурок, Блэк! — Закричала Лили, ее лицо было красным, как помидор. — О, перестань, Эванс, наверняка у тебя есть более красочное оскорбление в одном из твоих феминистских манифестов? Просто признай то, что мы все знаем как правду: ты маленькая чопорная миссис Гранди, которая даже не может расслабиться, когда знает, что никто другой не смотрит. — Ты ошибаешься! — Тогда докажи это! Один поцелуй! — Прекрасно! Доводить Лили до исступления не входило в их первоначальный план, но, если бы у Римуса была с собой камера, он мог бы сделать снимок. Лили выхватила лицо Джеймса из воздуха и притянула его к себе так грубо, что он был почти уверен, что их передние зубы стукнулись друг о друга при ударе, но все это не имело значения. Комната взорвалась криками девочек (даже Марлин вскрикнула, зажав рот руками), а Сириус отшатнулся от целующейся пары так быстро, что запутался в одеялах на полу и упал с тяжелым стуком. Отпустив Джеймса легким толчком, Лили отступила назад и издала победоносный вздох. — Вот так! — Господи Иисусе, Эванс, — засмеялся Сириус, переворачиваясь и поправляя юбку, — не думал, что ты будешь стрелять в нас по полной программе. Лили немного сдулась. — Что? — Я имел в виду только легкий поцелуй в щеку. Мэри шагнула вперед, подняла с пола фляжку Сириуса и стукнула его ею по голове. — Ты полон дерьма, Блэк. Сириус ухмыльнулся, как идиот, и забрал фляжку обратно. — О, я знала, что должна была просто ударить тебя! — Взвыла Лили. Джеймс, который до этого момента все еще был тихо ошеломлен поцелуем, казалось, стряхнул с себя шок, держась за челюсть. — Я думаю, ты, возможно, сломала его, Эванс. — Вы оба! — Поправила она. — Я должна была ударить вас обоих! Кипя от злости, Лили наклонилась и выхватила фляжку Сириуса из его рук. Он позволил ей взять ее, подняв руки в знак капитуляции, когда она открутила крышку и бросила обратно, сделав самый большой глоток, который Римус видел у кого-либо в ту ночь. Это было почти впечатляюще; он сам уже сделал пару глотков и был почти уверен, что Симеон подарил им аккумуляторную кислоту, а не алкоголь. Когда Лили не смогла перестать пить, Джеймс, менее ошеломленный ее внезапным выступлением, шагнул к ней и потянулся за фляжкой. — Хорошо, Эванс, я думаю, с тебя хватит. Лили резко отстранилась и огрызнулась на него поверх края фляжки. — Не указывай мне, что делать, Поттер. — Ты уже выпила больше, чем– — Чем что? Чем должна? — Ну, нет... э-э... — Чем должна пить девушка? — Нет! Я просто– Подняв палец к лицу Джеймса, чтобы заставить его замолчать, Лили откинула остатки из фляжки и осушила ее. Когда она, наконец, опустила бутылку, она немного пошатнулась, прежде чем выйти из оцепенения и бросить флягу обратно Сириусу. — Эванс... — Джеймс начал, но Лили проигнорировала его, повернувшись лицом к Римусу, который до этого момента проделывал чрезвычайно хорошую работу, держась подальше от неприятностей. Лили выжидающе протянула руку, и Римус перевел взгляд с нее на Джеймса, прежде чем медленно протянуть руку и взять ее. Этого было достаточно, чтобы Лили плюхнулась к нему на колени, подобрала ноги и засунула холодные пальцы под бедро Римуса, отвернувшись от остальных, чтобы лучше игнорировать Джеймса. Конечно, все уставились на него, и Римус почувствовал, как его собственные уши запылали, когда Джеймс уставился на него. Все, что он мог сделать, это пожать плечами. Не может быть, чтобы это была только его вина. — Молодец, Эванс, — сказал Сириус, прикусив губу. — Явно не по-ханжески. Лили показала средний палец Сириусу, наверное, в десятый раз за вечер, и Джеймс бросил на него злобный взгляд, когда он снова сел на свое место на полу, тихо кипя от злости. — Теперь очередь Джеймса, — пропела Лотти, нарушая натянутое молчание. Ее голова свисала с кровати вверх тормашками, и от одного взгляда на нее Римуса затошнило. — Правда, — сказал Джеймс. — Никакого больше действия. — Лили должна задать этот вопрос. — Не могу вспомнить ни один, — автоматически ответила Лили. — Тогда спроси его о чем-нибудь смущающем, — проинструктировала Лотти. Джеймс скорчил гримасу. — Например, о чем? — Какая самая неловкая вещь, которую тебе когда-либо говорили? — Но это даже не его личная тайна, — пожаловалась Мэри, садясь рядом с Сириусом. — Никакого веселья. — Слишком поздно, — вмешался Джеймс, — вопрос был задан. — Он сделал паузу, чтобы подумать, положив руку на подбородок. — О, Римус, — начала Лили, похлопывая его по ключице. Когда она приложила ладонь к его уху, Римус наклонился, но Джеймс этого не потерпел. — Что такое? — Он спросил. — Ничего, — съязвила Лили. — Я разговариваю с Римусом. — Тогда ладно, — сказал Джеймс, явно расстроенный, когда он повернулся к Лотти и начал своим самым обычным голосом. — Я не уверен насчет самого смущающего, Лот, но я думаю, что было бы довольно унизительно узнать, что я впервые поцеловал кого-то такого мерзкого, как Дэйви Гаджен. Девочки дружно ахнули, и Лили резко отдернула руку от уха Римуса. В своем нетрезвом состоянии Римусу пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем он понял, что было сказано. Челюсть Лили была на полу, а Мэри и Лотти прикрывали рты руками, в то время как глаза Марлин выглядели так, словно вот-вот вылезут у нее из орбит. Он ожидал, что Лили закричит, даже швырнет чем-нибудь в Джеймса, но вместо этого она просто резко откинулась назад от Римуса и стула, тыча пальцем ему в лицо. — Ты! Бля. — Э-э-э! — Римус попытался, сев прямее под ногами Лили и агрессивно покачав головой. — Я этого не делал! Я ему ничего не говорил! — Ты знал, Люпин? — Потребовал Джеймс. Римус ответил тем же. — Ты тоже знал? — Как получилось, что я не знал!? — Воскликнул Сириус. Лили взвыла: — Поттер, кто тебе сказал? — Это сделал Дэйви! Маленький мерзавец пытался похвастаться! — О боже мой! — Сириус откинулся на спину Мэри и захихикал, барабаня кулаками по ее бедру. — Вас, ребята, слишком много. Гаджен, Эванс? Правда? Лили сжала обе руки в кулаки, выглядя как бомба, готовая взорваться. Римус, почувствовав, что комната явно движется в этом направлении, протянул свои длинные ноги через пространство и сильно пнул Сириуса в голень. Он, казалось, ничего не заметил. — Это не имеет к тебе никакого отношения! — Крикнула Лили. — По словам Дэйви, имеет! — Джеймс выстрелил в ответ. — Прекрати произносить его имя! — Тогда перестань так злиться! — Я не сержусь! По этому поводу в общежитии было немало общих взглядов, и Сириус, очевидно, воспринял это как намек. Он повернулся и приложил ладонь к уху Джеймса, что-то прошептав, прежде чем вскочить и направиться прямиком к стереосистеме. Если бы Лили не пригвоздила его к стулу, Римус мог бы сам прыгнуть за Сириусом. Как у мерзавца могло быть такое хорошее чувство ритма и в то же время такое ужасное чувство времени?! — Сириус, не надо! — Крикнул Джеймс, но мгновение спустя последовала еще одна остановка пластинки. — Да ладно, Поттер, это все равно что сорвать пластырь! Сириус достал маленькую пластинку Римуса в 45 оборотов и поставил ее на проигрыватель, и когда все девочки навострили уши, чтобы послушать, заиграла песня, намного громче, чем любая музыка, которую они играли раньше: I used to wake up in the morning, I used to feel so bad; I got so sick of having sleepless nights, I went and told my dad; He said, ‘Son now here’s some little something’, And stuck them on my wall; And now my nights ain’t quite so lonely, In fact, I—I don’t feel bad at all... Римус практически мог почувствовать, как смущение Джеймса пропитало воздух. Все девушки обменялись вопросительными взглядами, но, когда песня перешла к припеву, до них начало доходить. — О боже мой... — Эхом повторила Мэри, пытаясь подавить смех. — Вы, ребята, сумасшедшие. Лили перевела взгляд с Римуса на Сириуса и, наконец, на Джеймса, который, казалось, был готов замкнуться в себе и исчезнуть. Он закончил припев, прежде чем Сириус снова крикнул ему: — Продолжай, Джеймс! Это ведь твоя очередь, не так ли? Я убью его, подумал Римус, но, видимо, этого чувства было достаточно, чтобы Джеймс собрался с духом. Он очень быстро встал с выражением человека, готового нырнуть головой вперед со скалы. — Лили, — начал он, — я знаю, почему ты так злилась на меня. Лили энергично покачала головой и прислонилась к Римусу, как будто могла спрятаться в его грудной клетке. — Ни за что. Нет. Римус, заставь Сириуса остановить музыку... — Мне очень жаль! — Джеймс ахнул. — Прости, что я не пригласил тебя на ту вечеринку в прошлом году! Мне жаль, что я позволил себе поверить, что ты не захочешь пойти! — Фотографии Лили, — пела песня. — Лили, о, Лили... Наконец, встав и освободив Римуса, Лили раскинула руки. — Прекрати болтать! — Мне жаль, что я поцеловал ту девушку и потом хвастался этим! Я и не знал, что мы ходили на свидание! — О боже мой! Римусу вдруг захотелось оказаться поближе к выходу. Питер, думая о том же, закатился обратно под кровать Лотти, прихватив с собой бутылку виски. — Это ничего не значило, — отчаянно настаивал Джеймс. — Я просто подумал, что тебе не будет интересно идти – ты была так сосредоточена на экзаменах, становлении старостой и!.. — Поттер, заткнись. — Просто мне показалось, что тебе это неинтересно, — заныл он. — Я просто пытался быть вежливым. По-видимому, Лили надоело смотреть на этот цирк. — Не надо! — Я должен! — Почему? Потому что я ДЕВУШКА? Джеймс развел руками. — Да! — Боже! Ты такой сексист! — Что?! — Так и есть! Ты всегда говоришь с нами, девочками, свысока, пытаясь обойти наши чувства, как будто мы можем годами ныть из-за того, что произошло очень давно! Ты думаешь о нас как о чем-то отдельном! Это сексизм! Джеймс развернулся к Римусу, все еще зажатому между ними и его стулом. — Люпин, я сексист? — Ээ... Лили протянула руку через промежуток между ними и хлопнула Джеймса по плечу. — Не впутывай Римуса в свои неприятности! Ты весь вечер танцуешь вокруг этой темы, и мы устали от этого! Верно, Марлин? Марлин, которая вела себя очень тихо в своей постели, внезапно обнаружила, что ее очень интересует дно ее чашки, и подняла вверх большой палец, опрокидывая свой стакан. — Не заставляй Марлин принимать твою сторону только потому, что вы обе девочки! — Крикнул Джеймс. — Так ты признаешь, что мы обе девочки! — Конечно, вы обе девочки! У вас то же чертово оборудование! — Не говори о нашем "оборудовании"! — Это довольно по-свински, Джеймс, — заметила Мэри из окна, на приличном расстоянии от места взрыва. — Не помогаешь, Мэри! Песня закончилась, и Сириус наклонился, чтобы воспроизвести ее снова. — Нет ничего плохого в небольшом разговоре об оборудовании. — Заткнись, Блэк! И останови эту ужасную песню! — Не смей так разговаривать с моим другом! — Я не виновата, что все твои друзья свиньи! — Все они, да? Где было это отношение, когда Римус пришел домой со следами твоих губ на нем? Лили ахнула. — Это не имеет к этому никакого отношения! — Ах, да? Я только поцеловал какую-то случайную девушку, но ты поцеловала одного из моих приятелей! — В щеку! — Это чушь собачья! Ты сидела у него на чертовых коленях! — Я не целовала Римуса! Не желая больше сидеть под перекрестным огнем, Римус встал и перелез через Лотти и ее кровать, чтобы сбежать на другую сторону спальни. Если музыка еще не вызвала никаких нареканий, то скандал Джеймса и Лили наверняка вызовет. — Пора идти, — сказал он Сириусу, который улыбнулся, как чеширский кот, и последовал за ним к окну. — Мэри, извини — сказал Римус, когда она отступила в сторону, пропуская их. — Трусы! — Она завыла. — Fils de putes! — Красивые fils de putes, — добавил Сириус, целуя ее в щеку, когда Римус вылез из окна. — Я верну юбку завтра. Au revoir, любимая. К тому времени, как Сириус опустился на траву рядом с ним, Римус мог сказать, что спор перешел от поцелуев к другим, менее пикантным действиям. Изнутри донесся грохот, а затем отчаянный крик Лотти: — Лили, это моя туфля! — Иди! — Сириус прохрипел, толкая Римуса перед собой за плечи, пока они отползали от квадрата света, падающего из окна общежития. Они, спотыкаясь, пересекли лужайку, следуя по траве вниз к дороге, где, наконец, резко остановились. Голова Римуса кружилась из-за алкоголя, но ночной воздух был прохладным и приятным изменением после очень напряженной ситуации, которая только что развернулась в спальне девочек. — Джеймс убьет нас за то, что мы сбежали, — хихикнул Сириус. — Нет, если Лили убьет его первой, — добавил Римус. — Ты видел Пита? — Да! Он закатился под кровать Лотти, чтобы избежать последствий. Ставлю пять фунтов за то, что он там заснет. Римус фыркнул, и они вместе пошли по переулку, который был таким же пустым, как обычно в среду вечером – или утром в четверг, предположил Римус. — Чертовски холодно на улице, не так ли? — Промурлыкал Сириус, слегка подпрыгивая на ходу. — Ну, ты же в юбке. — Римус посмотрел вниз на голые ноги Сириуса, которые были освещены только случайным проходящим уличным фонарем. — Ты просто завидуешь, что я могу это провернуть. Кстати, твои волосы очень хорошо смотрятся. Римус потянулся, чтобы пощупать свои волосы, которые все еще были хрустящими от мусса Лотти и по форме очень напоминали твердый карандаш. — Да, ну, по крайней мере, я не просыпаюсь каждый день с таким видом, будто украл церковный парик бабушки Снейпа. Сириус толкнул его, и когда он, спотыкаясь, пересек дорожку, Римус полез в карман за сигаретами и вытащил пачку. — Хочешь? — Спросил он, и Сириус кивнул, взял предложенную сигарету и сунул ее в рот. Как только Римус сделал то же самое, Сириус резко остановился. Римус развернулся и обнаружил, что он хлопает себя по груди, а затем по ногам, как будто он что-то потерял. — Блять, — простонал Сириус. — Черт возьми, Мэри... Улыбаясь сквозь сигарету, Римус сунул коробку в карман. — Что сделала Мэри? — Она обманом вытащила меня из моих собственных брюк. — Хочешь сказать, что раньше такого никогда не случалось? Сириус погрозил ему пальцем. — Ха-ха, это не то, что я имел в виду. У меня в заднем кармане был твой подарок на день рождения. Черт. Римус вытащил сигарету изо рта и подавил улыбку. — Ох. Что ж, все в порядке. Отдашь позже, когда вернешь юбку. — Но ведь суть не в этом, — надулся Сириус, — люди дарят подарки на день рождения именно в день рождения. Вокруг не было ничего, кроме пустой темноты. Если бы было теплее, они бы услышали сверчков. — Ну и что же это было? Новое зимнее пальто, спрятанное в штаны? — Нет, — сказал Сириус, подходя к Римусу и выхватывая сигарету у него изо рта, размахивая ею перед его лицом, — это! — Хорошо, хорошо, успокойся, алкаш. Сигареты? — Зажигалка, — вздохнул Сириус, сам засовывая сигарету обратно в рот Римуса, — взамен той, которую ты потерял перед Рождеством. — Я думаю, что на самом деле это ты её потерял, — сказал Римус. По правде говоря, он не думал о потерянной зажигалке с тех пор, как вообще перестал злиться на Сириуса. Возвращение в Лондон на Рождество подарило ему более чем достаточную связь с Томни, так что даже если он далеко от дома, его друзья все еще думают о нем. Сириус цокнул языком и прикусил кончик сигареты, прежде чем сцепить руки за головой. — Да, ну, ты можешь поблагодарить Джеймса за неё. Он купил ее на каникулах. Это была просто моя идея. С днем рождения, я полагаю. Он снова зашагал по дороге, и через мгновение Римус последовал за ним, нащупывая в кармане спички. На ходу он прикурил свою сигарету и погасил спичку. — Эй, — позвал он, и Сириус немедленно остановился, развернувшись к нему лицом. Прежде чем позволить себе слишком много думать, он наклонился и прикоснулся кончиком своей сигареты к сигарете Сириуса. Это заняло мгновение, но после быстрой затяжки сигарета загорелась, и оба парня оторвались, затягиваясь ночным воздухом. Сириус протянул руку, чтобы вынуть сигарету изо рта двумя пальцами, выдыхая через нос. — Это было довольно эротично, Люпин. — О боже, — простонал Римус, театрально отступая назад, — не делай это странным! — Ты сам решил сделать именно так! — Ну, ты же пытался сделать так перед Рождеством! — Когда? — У-у окна! Мы говорили о музыке. Сириус невинно покачал головой. — Хм, нет, не помню. Но я думаю, что мне придется воспользоваться этим еще раз. Но в следующий раз сохраняй зрительный контакт чуть дольше. — Ты... гребаный–! Я ненавижу тебя. Сириус расхохотался, а Римус проигнорировал его вместе со своим колотящимся сердцем, агрессивно затягиваясь сигаретой. — Думаешь, я смогу быстрее тебя вернуться в общежитие в юбке? Римус оглянулся и увидел, что Сириус ухмыляется, как всегда, когда добивался своего. — Мы курим. — И мы можем продолжать курить так, чтобы я не отморозил свои чертовы яйца. — Раздавив сигарету о подошву ботинка, Сириус начал пятиться по улице. — Проигравший должен победителю пачку сигарет? — У тебя вообще есть какие-нибудь сигареты, чтобы поспорить? — Спросил Римус. — Тебе придется победить меня, чтобы узнать. Быстро развернувшись, Сириус исчез в темноте, и на долю секунды Римус подумал о том, чтобы позволить ему идти дальше одному, но он был слишком пьян и слишком счастлив, и он не хотел останавливаться и позволять себе задаваться вопросом, почему. Бросив сигарету через плечо, Римус побежал за ним.