The Cadence of Part-time poets

My head hurts, my feet stink, and I don’t love Jesus, It’s that kind of mornin’; Really was that kind of night, Tryin’ to tell myself that my condition is improvin’, And if I don’t die by Thursday, I’ll be roarin’ Friday night... — “My Head Hurts, My Feet Stink, And I Don’t Love Jesus” Jimmy Buffet, 1976 Мэри была права, шестнадцать лет – это совсем не то, что пятнадцать. До того утра он был проще, менее уставшим от мира, и, возможно, даже смог бы увидеть юмор в своих нынешних обстоятельствах, но теперь, в свои шестнадцать лет, Римус сделал бы практически все, чтобы освободиться от наказания, которое последовало за ночной пьянкой. Проведя свой день рождения, смешивая ликеры и добавляя их в водку, виски и текилу – хотя Римус до сих пор не был уверен, откуда все это взялось, – четверо мальчиков проснулись от звука Бенджи Фенвика, безжалостно грохочущего двумя кастрюлями за их дверью. — ВСТАВАЙТЕ, МАЛЬЧИКИ! — Крикнул он через дверь. — КТО РАНО ВСТАЕТ, ТОМУ БОГ ПОДАЕТ, ВЕРНО? ИЛИ ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА ПОХМЕЛЬЯ, ПОТТЕР? Римус сел на своей кровати и сразу почувствовал тошноту. Во рту у него было ощущение наждачной бумаги, а на вкус – нечто среднее между грязной лужей и осадком на дне трехдневного пива. Сидевший напротив него Сириус смотрел в ответ, темные волосы падали на его лицо, как мягкая занавеска. — Кто, блять, сдал нас дежурному? — Сириус проворчал. Раздался стон, и затем Джеймс выпрямился, его темная кожа выглядела отчетливо пепельной. — Меня поймали по дороге прошлой ночью, — он поморщился. Он выглядел так, как будто хотел уточнить, но оборвал себя, когда зажал рот рукой и чуть не повесился на пологе кровати, направляясь прямиком в туалет. Римус вздохнул и посмотрел на свой будильник: 7 утра. — Кто скажет Поттеру, что его на самом деле застукали на входе сегодня утром? — Он вздохнул, откидывая простыни и свешивая ноги с кровати, только чтобы наступить прямо на Питера, который, должно быть, потерял сознание на полу между их кроватями. — Ах! Черт возьми, Пит! — Засунь туда носок, Люпин, — простонал Питер с пола, положив голову на небольшую стопку книг Римуса. БАХ! БАХ! БАХ! — ВПЕРЕД, РЕБЯТА, ДЕНЬ ТОЛЬКО НАЧАЛСЯ! По настоянию Бенджи все четверо поднялись с постели в 7:30 и спустились в столовую, передвигаясь как живые мертвецы. Троллейбуса следовало избегать из чистого страха потерять всю ту адскую жижу, которая осталась у них в желудках со вчерашней вечеринки. Вместо этого они пошли обычным путем в столовую Хокингса, щурясь и морщась от яркого утреннего света только для того, чтобы, оказавшись внутри, подвергнуться нападению флуоресцентных ламп. Множество детей повернулись к ним, когда они пересекали зал к своему обычному столу – а почему бы и нет? Для них это был обычный четверг, а не утро, посвященное раскаянию в том, что они выпили сверх обычного человеческого предела. — Привет, Синди, — сказал Сириус, останавливаясь у другого столика, чтобы похлопать девушку по плечу, — у тебя есть резинка для волос? Потерял свою. — Э-э, да, держи, — пробормотала Синди, снимая резинку с запястья и протягивая ее Сириусу, широко раскрыв глаза, как у золотой рыбки. Она, вероятно, никогда не видела великого Сириуса Блэка таким растрепанным, но, по крайней мере, он носил этот вид с некоторым чувством гордости. Римус даже не хотел думать о том, как выглядели его волосы. Рухнув на стол, Питер издал ужасный стон, обхватив голову руками. — Чьей была идея проснуться сегодня? — Джеймс выдохнул, опускаясь рядом с ним. — Не моя, — проворчал Римус, протирая глаза. Другие студенты вокруг них шумно болтали во время утренней трапезы, отчего его головная боль стала еще сильнее. — Напомни мне добавить слабительное в обед Бенджи, — проворчал Сириус, также лежа лицом вниз на столе. Они все посидели там некоторое время, уставившись на чай, который взяли по дороге, размышляя, стоит ли вообще пытаться двигаться снова. — Ну, может, попробуем что-нибудь съесть, — сказал Джеймс, протягивая руку через стол рядом с Римусом и подталкивая Сириуса локтем. — Давай, Блэк. — Еще пять минут, мам. И Джеймс, и Римус горько улыбнулись, но встали вместе. Римус потянулся к Сириусу, помогая ему подняться на ноги, в то время как Джеймс схватил Питера, который предусмотрительно отказался встать из-за стола. — Хорошо, я принесу тебе еду, — проворчал Джеймс, опуская руку на стол. — Ты лучшая, мама, — захныкал Питер, лежа лицом вниз. Они пересекли зал, чтобы выстроиться в очередь за завтраком, взяв свои подносы и тарелки и двигаясь вдоль очереди друг за другом. Римус оказался впереди, и когда он добрался до фруктового ассорти, одна из девочек из его класса истории прорвалась вперед, чтобы взять банан, пока он стоял и зевал. — Боже, — сказала она, получше рассмотрев, и Римус покосился на нее. — О, привет, Ханна. — Ужасно выглядишь, Римус, — сказала Ханна, протягивая руку, чтобы поправить очки. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Да, — кивнул он, выдыхая, когда волна тошноты ударила его в живот. Ему пришлось сглотнуть, чтобы избавиться от этого ощущения. — Просто расстройство желудка. Ханна отступила назад, как будто боялась, что он может быть заразным. — Может быть, тебе стоит пойти к мадам Помфри? — Отлично, — дружелюбно сказал Римус, прежде чем почувствовал резкий толчок с другой стороны. — Подвинься, Люпин, — проворчал Сириус. — Я пытаюсь дотянуться до яиц. С полными тарелками мальчики прокрались обратно к своему столу, где Питер даже не пошевелился. Джеймс поставил перед ним поднос и медленно повернул голову, наклонив к себе вазу с фруктами, только чтобы снова застонать. — Ненавижу дыню. — Заткнись и ешь свой завтрак, — пробормотал Джеймс, вонзая ложку в чашку с йогуртом. От одного взгляда на это Римусу снова стало плохо, но Джеймс включился, вероятно, решил заполучить в свой желудок что-нибудь питательное. — Я будто все еще немного пьян, — сказал Сириус. Затем, с еще большим ужасом: — Неужели с течением дня у меня будет еще больше похмелья? У нас сегодня физкультура! — О боже, пожалуйста, просто заткнись, — захныкал Римус, ущипнув себя за лоб. Внезапный удар слева заставил его чуть не выпрыгнуть из собственной кожи, и он обернулся, чтобы увидеть Мэри, сидящую рядом с ним со своей школьной сумкой на столе. Ее волосы были явно более вьющимися, чем обычно, и едва скрывались под косынкой, а подводка для глаз размазалась со вчерашнего вечера под нижними ресницами. — Я виню вас, — тихо прошипела она, косясь на каждого из них. — Нас? — Эхом повторил Римус. — Да, всех вас. Я виню всех вас за это гребаное похмелье. Раздался смешок, и Сириус оторвал взгляд от своих хлопьев. — Чувствуешь себя немного нехорошо, Макдональд? — Вот твои чертовы брюки, — слегка зарычала Мэри, протягивая руку через Римуса, чтобы бросить Сириусу его серые школьные брюки. — Премного благодарен, — пробормотал Сириус, прежде чем порыться в карманах. — Люпин, держи. — Небрежно (или, может быть, это было просто похмелье) Сириус передал ему посеребренную зажигалку, гораздо более изящную, чем та, которую он потерял из-за грязных пальцев Филча в предыдущем семестре. Римус провел большим пальцем по холодному металлу, прежде чем перевернуть его и найти небольшую гравировку на лицевой стороне: Р. Дж. Л. — Спасибо, — застенчиво сказал он, когда Мэри встала из-за стола, зажимая нос. — Как ты, блять, можешь есть яйца? — Она захныкала, прикрывшись рукой, прежде чем пронестись через комнату к женскому туалету. — Слабачка, — сказал Сириус, протягивая руку и накалывая вилкой часть завтрака Римуса. — Ешь свой, — проворчал Римус, пододвигая тарелку к себе, несмотря на то что ему почти хотелось последовать за Мэри в туалет. Закатив глаза, Сириус просто потянулся через стол, стащив клубнику из вазы с фруктами Джеймса. Джеймс позволил ему, уставившись в пространство, пока подносил чашку с чаем ко рту и медленно пил. — Все в порядке, Поттер? — Спросил Римус. — Хм? — Джеймс поднял глаза, моргнул и кивнул. — О да, первоклассно. — Кстати, спасибо за это, — сказал он, демонстрируя зажигалку. — О, не проблема. Рад, что тебе нравится. Кивнув, Римус вернулся к своему завтраку, съев его примерно за два укуса, прежде чем ему пришлось отложить вилку и сделать передышку. Он снова взглянул на Джеймса, у которого были темные круги под глазами, которые могли бы соперничать в размерах с его собственными. — Во сколько вы с Питом вернулись прошлой ночью? Джеймс задумчиво посмотрел на свой чай. — Может быть, в три? — Чтоб мне провалиться. А... девочки? Резко подняв взгляд, Джеймс невпечатленно улыбнулся. — Все в порядке, я бы дал тебе знать. — О, действительно, — вмешался Сириус, — потому что, когда мы с Люпином ушли... — То есть, когда вы сбежали? Сириус искоса взглянул на Римуса. — Знал, что он разозлится. Ты должен мне несколько сигарет. — Это не было частью пари. — Вы двое принимали ставки? — Потребовал Джеймс, опуская свой чай. — Только при условии, что Эванс отправит тебя домой в мешке для трупов, — хихикнул Сириус. — Ну, она этого не сделала, ясно же! — Так что... — подтолкнул Римус, — не говори мне, что вся моя тяжелая работа была напрасной? Джеймс снова поднес кружку к губам. — Я хочу, чтобы ты знал, что Эванс и я... — Внезапно остановившись, Джеймс опустил кружку и уставился за спину Римуса, который обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть приближающуюся Лили с Марлин. Обе девушки выглядели явно хуже, чем обычно, с бледными лицами и растрепанными хвостиками. Они подошли к столу с подносами для завтрака, поставили их рядом с Римусом, прежде чем скользнуть на скамью. Лили убрала со скамейки брошенную Мэри сумку с книгами и бросила ее на землю, прежде чем поймать взгляд Римуса и выпрямиться. — Доброе утро, — сказала она, хотя ее обычное бодрое настроение сменилось высокопарной фразой, которая говорила, что она слишком мало спала и слишком много выпила прошлой ночью. — Доброе утро, — ответил Римус, прежде чем наклониться вперед, чтобы взглянуть на Марлин, которая на самом деле была в солнцезащитных очках в помещении. — Все в порядке, Маккиннон? — Если ты заговоришь со мной, мне придется тебя убить, — тихо сказала Марлин, медленно съедая крошечные кусочки каши. — Жаль, что я не подумал о солнцезащитных очках, — пробормотал Питер с другого конца стола, все еще подпирая голову рукой. — Просто закрой глаза и представь, Пит, — сказал ему Римус, и Питер сделал именно это, прежде чем снова прислониться лбом к столешнице. Качая головой в легком веселье, Римус повернулся к Лили и подтолкнул ее локтем. — Где Лотти? — спросила он. — У медсестры. Сказала, что видит пятна. — Это чушь собачья, — подхватила Марлин. — Она просто лжет, чтобы уйти с уроков. Лили дружелюбно кивнула, но, похоже, у нее не было сил спорить. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Наконец спросил ее Джеймс, слегка ссутулив плечи, как будто нервничал. — Да. Прекрасно. — Она выдохнула. — Ты?.. — Хорошо, — Джеймс быстро кивнул в ответ. — Были неприятности из-за дежурного? — Немного. У вас? — О, да. Лили выдавила слабую улыбку, и Римус почувствовал, как его челюсть ударилась об пол. Он перевел взгляд с двух своих друзей, которые всего несколько часов назад орали друг на друга на полную громкость. Поймав его взгляд, Джеймс слегка откашлялся и подбородком указал на завтрак Лили. — Хочешь чаю? — Конечно, — сказала Лили, облизнув губы. — Два кусочка сахара, пожалуйста. Встав, Джеймс взял свою кружку. — Чаю, Люпин? Римус указал на свою нетронутую чашку: — У меня есть. — Круто, — сказал Джеймс, прежде чем несколько раз постучать ладонью по дну своей кружки и неуклюже отойти. — Принеси мне одну! — Крикнул Сириус, прежде чем откинуться на стол и закрыть глаза. — Хорошо... — Римус вздрогнул, поворачиваясь к Лили: — Что это было? — Ты о чем? — Невинно спросила она, вытирая уголки рта салфеткой. — Это. Вы с Джеймсом – вы вежливо разговаривали. — Мы всегда вежливы. Римус театрально закашлялся от смеха. — Только не говори мне, что выпивка заставила тебя забыть о том, что произошло прошлой ночью? Лили вздохнула и хлопнула салфеткой по столу. — Нет. Но после того, как ты ушел, больше ничего не произошло. И, кстати, я заметила. Он виновато улыбнулся ей. — Ну, это сработало правильно? Высказать все на одном дыхании? — У нас отработка. — Отработка? Я думал, ты староста. — Так и есть, — усмехнулась Лили, и самодовольного удовлетворения от того, что ее безупречный статус не защищал от всего, было достаточно, чтобы заставить Римуса немного покачнуться на своем месте. — Стейси застукала Поттера в нашей комнате, — вздохнула она наконец. — Это ваша дежурная по общежитию? — Мгм. У нас совместная отработка в течение двух недель. Было бы больше, если бы она нашла пустые бутылки, но Мэри выбросила их на лужайку, прежде чем она увидела. — Полагаю, она не смогла достаточно быстро вышвырнуть Джеймса, — ухмыльнулся Римус. — Так что же они заставляют вас всех делать? — Не всех нас, — перебила Марлин, наклоняясь мимо Лили и приподнимая солнцезащитные очки, чтобы показать ее покрасневшие голубые глаза. — Джеймс взял вину на себя. Сказал Стейси, что срывает мой день рождения. Невероятно гордый, Римус оглядел обеденный зал и увидел, как Джеймс наполняет несколько кружек чаем: настоящий герой воплоти. — Значит, вам с Мэри все сошло с рук? — С благоговением спросил он Марлин. — Что насчет Пита? Лили прищелкнула языком. — Питер спрятался под кроватью Лотти. — Но что тогда насчет тебя? — Ну, я... Как староста, я должна была быть тем, кто всех накажет. Римус никогда не чувствовал себя более шокированным. — Значит, это... — Она и Поттер, — захихикала Марлин, как будто забыла, что у нее похмелье. — Им грозит несколько недель совместных отработок. — Она прижала руку к уголку рта: — Наедине. — О, пожалуйста! — Довольно драматично, Лили закрыла лицо обеими руками и застонала. И Римус, и Марлин не смогли удержаться от смеха, и в конце концов он протянул руку, ударив ее кулаком над завтраком Лили. Джеймс вернулся через несколько минут, протягивая кружку чая через стол Лили и Сириусу, который заснул, положив голову на стол. Лили взяла свою кружку и пробормотала слова благодарности, прежде чем робко отхлебнуть, избегая взгляда Джеймса в своем очевидном смущении. Римус, однако, не испытывал таких угрызений совести. — Ты не сказал нам, что тебя поймали в женском общежитии, — размышлял он, разрезая яичницу-болтунью на более мелкие кусочки. Джеймс посмотрел на Лили и Марлин, прежде чем сдвинуть очки на макушку. — Ладно, Люпин, поскольку ты так явно хочешь позлорадствовать– — Неееет. Я всего лишь удивился, услышав это, приятель. Рыцарская честь. — Ты, блять, ужасный лжец, — сказал Джеймс, и Римус, и Марлин снова начали фыркать от смеха, в то время как Лили откинула голову назад, чуть не издав еще один стон. — Ты прав, — признался Римус, барабаня руками по столешнице. — Я злорадствую. — И он был счастлив. Рад, что его друзья, по крайней мере, снова разговаривали, и что все время, которое он потратил, переходя от одной группы к другой, не было потрачено впустую. Он все еще чувствовал себя дерьмово, но, когда он наблюдал, как Лили и Джеймс бросают друг на друга взгляды через стол, чувство гордости клокотало в его груди. Ближе к концу завтрака Мэри, наконец, вернулась, остановившись позади Марлин и выглядя еще более бледной, чем за яичницей. — Я больше никогда не буду пить, — вздохнула она, потянувшись за салфеткой на подносе Марлин. — Я уже слышала это раньше, — съязвила Марлин, и Мэри остановилась, чтобы резко дернуть её светлый конский хвост. — Ой! — Упс. — Схватив салфетку, Мэри прошла вдоль стола, подхватив свою сумку, прежде чем взглянуть на Сириуса, который все еще был без сознания за столом. — Он взял мою юбку? — Спросила она Римуса, который автоматически поморщился. — Ах да... Насчет твоей юбки, Мэри. Видишь ли, произошла небольшая неприятность, когда мы вернулись в нашу комнату. — Римус почесал затылок. — Сириус курил, уронил пепел и, ну... — Он сжег мою юбку? — На самом деле это просто маленькая дырочка. — Фу. — Нахмурившись, Мэри потянулась через стол и зачерпнула ложку, которой Джеймс пользовался для йогурта, прежде чем направиться к концу стола Сириуса. — Просыпайся, — рявкнула она, но Сириус только что-то проворчал, отвернувшись от нее. Не теряя ни секунды, Мэри стукнула ложкой по столешнице прямо рядом с его ухом, и вместе с Питером Сириус вскочил, полностью проснувшись и запаниковав. — Один кусочек сахара! — Крикнул он, прежде чем моргнуть и хлопнуть себя ладонью по лбу. — Черт возьми, Макдональд. Несколько ребят за соседними столами начали смеяться, и Римус вздохнул, глядя на бедного идиота, подталкивая чашку с чаем Сириуса к его руке. — Ты покупаешь мне новую юбку, тупица, — прошипела Мэри. Прежде чем Сириус успел схватить чашку, она схватила чай и выпила его одним глотком, даже не поморщившись, оставив кружку перевернутой вверх дном на столе, как рюмку, прежде чем развернуться на каблуках и с важным видом выйти из столовой. — Я не могу поверить, что Макдональд только что сделала это, — сказал Джеймс, затем, поймав взгляд Лили, добавил: — Не потому, что она девушка. Чай просто горячий, все...

★★★

Понедельник, 12 апреля 1976 — Черт. Римус с такой силой швырнул трубку на рычаг, что мальчик, разговаривающий со своей мамой на другой линии, подпрыгнул и тихонько пискнул. Пробормотав извинения, он отвернулся от телефонных рядов в холле и стал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, пока не добрался до четвертого этажа, настраивая себя. Когда он прошёл обратно через дверь их комнаты, Сириус поднял глаза со своего места на кровати, из уголка его рта торчала ручка, на коленях лежал Rickenbacker, а перед ним были разбросаны несколько нотных листов. — Quoi d’neuf? — Он что-то бормотал из-за ручки. Римус остановился, все еще держа руку на дверной ручке. — Умоляю, скажи, что ты не использовал французский, чтобы покрасоваться, при этом держа на коленях чертову гитару. — Кто знает. — Вытащив ручку из зубов, Сириус склонился над одним из нотных листов и продолжил делать небольшие пометки на полях, пока Римус закрывал за собой дверь. — Так кто же говорил по телефону? Твой отец? Римус фыркнул и вернулся к своей кровати, взяв стопку книг, которые он раскладывал перед телефонным звонком. — Вроде того... Нет, это был Джайлз, его водитель. Говорит, что я, по-видимому, не поеду домой на каникулы. Сириус сел немного прямее. — Они заставляют тебя остаться в школе на пасхальные каникулы? — Ага. — Круто. Римус повернулся к нему с книгами в руках. — Ты хочешь остаться здесь? Сириус нетерпеливо кивнул. — Я бы лизнул босую ногу Макгонагалл, если бы мог остаться на все каникулы. Римус нахмурился, прогоняя из головы образ ног их директрисы. — Ну, тогда почему бы тебе этого не сделать? — Ты уже знаешь почему. Матушка меня убьет. — Ты так говоришь, но что она может сделать с другого конца этой чертовой страны? — Ты удивишься. — Да, ну, по крайней мере, это будет означать, что я получу немного тишины и покоя от вас всех. Сириус резко заиграл на гитаре, заставив Римуса вздрогнуть. — Мы очень миролюбивы. — Придурок. Сириус улыбнулся и задумчиво подпер подбородок. — До каникул еще целая неделя. У тебя есть время попрактиковаться в том, чтобы скучать по нам. — Или игнорировать тебя. Полезный навык. Пошевелив бровями, Сириус вернулся к перебиранию струн, пока Римус убирал остальные свои книги. Они были не в порядке только потому, что Сириус продолжал проходить через них, этот ублюдок. — Ты не видел Пита? — Спросил Римус, в конце концов, бросив взгляд на смятые простыни Питера. — Он гуляет с Мойрой. — Опять? — Я думаю, что она – причина, по которой он провалит математику в этом году. — До тех пор, пока он не приведет ее сюда. — О, не будь таким моралистом. Честно говоря, я удивлен, что он кого-то привлекает. Хотя, в конце концов, это всего лишь Мойра. Римус нахмурился. Мойра была... привлекательной? По крайней мере, довольно симпатичной, и Питер ей, похоже, нравился, так что это был плюс. Его осуждающее отношение к девушке Питера почти заставило его задуматься о том, что Сириус втайне думал о нем, особенно в по-настоящему тяжелые утра. Прошло несколько недель с его дня рождения, когда они все проснулись с таким видом, будто их переехал троллейбус Стэна, и все же Римусу не повезло, когда дело дошло до восстановления его графика сна. Это было похоже на то, что его разум просто не отключался. Если это не была песня, застрявшая на повторе, значит, он заново переживал события дня, прокручивая в голове каждую ситуацию, которая могла сложиться иначе, и переосмысливая их. Еще хуже были воспоминания, те, которые возвращались с проблемами, которые он не мог решить в своей голове. Чтобы отвлечься, он читал, спрятав лампу за пологом кровати, чтобы не мешать другим мальчикам, а если это не помогало, он прокрадывался через комнату и садился напротив шкафа Сириуса, одалживая стереосистему и наушники, чтобы слушать в предрассветные часы. Именно в одну из таких ночей Сириус проснулся и обнаружил там Римуса, освещенного лунным светом, проникающим через их окно. Он, конечно, ничего не сказал, предпочитая лежать и смотреть, пока Римус, наконец, не заметил, что его глаза открыты. Этот тихий звук Сириуса, который существовал только по ночам, нервировал больше, чем любой шум, доносившийся из Ист-Энда, и он думал о том, чтобы прекратить после этого, но стерео оставалось слишком соблазнительным в те отвратительные ночи, а музыка помогала заглушить все остальное. — Эй, Люпин, что ты об этом думаешь? Римус оторвал взгляд от своих книг, когда Сириус положил пальцы на струны Rickenbacker'а, наигрывая непристойную мелодию, которая быстро достигла пика в середине и оборвалась в конце. Рифф был хорош, почти как джазовое пианино, но Сириус не счел бы это комплиментом, поэтому оставил его при себе. Когда другой парень оторвал взгляд от гитары, Римус кивнул. — Звучит хорошо. Придумал какие-нибудь слова, чтобы дополнить? Сириус покачал головой. — Нет, но, если что-нибудь придумаешь, дай мне знать, ладно? Римус фыркнул. — Хорошо. — Тем не менее, я кое-что написал на днях. — О? Ты сейчас пишешь песни? — На самом деле, всего лишь несколько скучных штуковин. Они нам понадобятся, если мы хотим позже выступить как группа. — Ну, тогда, самодовольный идиот, давай послушаем. Сириус подмигнул, а затем взял аккорд. — Эй, диддл, диддл, Блэк и скрипка, приходите послушать эту веселую мелодию. Пит – глупый придурок, Пот – настоящий придурок, а Люпин прыгнул выше луны. — Ты идиот, — рассмеялся Римус, хватая одну из своих подушек и швыряя ее через всю комнату. Подушка ударила Сириуса по голове, и он упал навзничь с драматическим "омф" как раз в тот момент, когда открылась входная дверь и вошел Джеймс, зажав сумку с книгами под мышкой, напевая себе под нос. — Все в порядке, ребята? Убрав подушку с лица, Сириус ухмыльнулся Римусу, который пытался подавить смех. — Порядок, — ответил он. — Как прошла отработка? Мы скучали по тебе за ужином. — Я ел с Лили, — сказал Джеймс, открывая ящик в основании своей кровати и убирая школьные учебники, которые сопровождали его после уроков в тот день. Римус и Сириус обменялись понимающими взглядами, пока любопытство Сириуса не взяло верх. — Так как поживает Эванс? — Спросил он, швыряя подушку Римуса обратно через всю комнату. Джеймс небрежно пожал плечами. — Хорошо. — Ах, "хорошо". Я понимаю. — Снова взглянув на Римуса, Сириус покачал головой и зажал медиатор в зубах. Было приятно видеть, что он проявляет немного сдержанности, особенно учитывая, что они едва выбрались из леса беспокойства Лили. — Ты собираешься тренироваться? — Спросил Римус, когда Джеймс снял школьную куртку и стянул рубашку через голову. В отличие от остальных, Джеймс без колебаний разделся прямо посреди комнаты. Римус подозревал, что, будь его воля, общежитие превратилось бы в нечто большее, чем прославленная раздевалка. — Да, — сказал Джеймс, — ребята готовятся к турниру в конце мая. Вы знаете, мы хотим победить шотландцев, чтобы компенсировать нашу уязвленную английскую гордость после прошлогоднего поражения. — Это просто потому, что мы не привыкли проигрывать им, — хихикнул Сириус, когда Джеймс стянул свою майку через голову. — Хочешь пойти, Люпин? Мы всегда могли бы использовать кого-то другого для проведения учений. Римус покачал головой. — О нет, ты иди вперед. — Вообще-то, с такими ногами он должен быть более скоординированным, — сказал Сириус. Джеймс бросил Сириусу одну из своих футбольных бутс. — А что тогда насчёт тебя? С таким же успехом можно было бы заставить работать что-нибудь еще, кроме твоего рта. — О да, — сказал Римус, — возьми его. Я хочу закончить работу, и было бы неплохо не делать это в общей комнате, просто чтобы избежать его разговоров. Сириус бросил на него оскорбленный взгляд, но отложил гитару в сторону. — О, тогда хорошо, Поттер. Но кругами бегать не буду. — Это хорошее упражнение! — Это хорошее упражнение-бла-бла-бла, — передразнил Сириус, вставая и роясь в своей корзине. Он вернулся с парой трикотажных шорт и футболкой и пересек комнату в ванную. — Не собираешься переодеваться здесь со своим приятелем? — Дразняще позвал Римус. — Ты первый, долговязый мерзавец! Закусив губу, Римус наблюдал, как Сириус исчез в ванной, чтобы переодеться, прежде чем бросить карандаш через всю комнату в Джеймса, который завязывал шнурки на ботинках. — Что они заставили тебя и Лили делать на отработке? Джеймс выпрямился на своей кровати, размышляя. — Ну, сначала это были фразы. "Я не буду пробираться в общежитие для девочек", "Я не буду лгать своему дежурному в общежитии", "Я не буду нарушать комендантский час". — Какой-нибудь из них удалось запомниться? — Нет, им пришлось бы сделать мне татуировку, чтобы сообщение сохранилось. — Улыбаясь, Джеймс бросил карандаш обратно, и Римус попытался поймать его в воздухе. — А я-то думал, что ты должен быть хорошим парнем. Значит ли это, что вы с Лили разговариваете? — Да. Это хорошо. — Просто "хорошо"? Джеймс застенчиво улыбнулся. — Ну, может быть, немного лучше, чем хорошо. Римус самодовольно засунул карандаш за ухо и встал, пересекая комнату, чтобы поиграть со стереосистемой. Было слишком тихо без бренчания Сириуса. — Эй, Люпин? — Хм? — Спасибо. Оторвав взгляд от дисков стереосистемы, Римус дерзко ухмыльнулся своему другу. — За что? Джеймс вздохнул. — Ты знаешь, за что. За все. — Да, хорошо, сделай мне одолжение и никогда больше не проси меня играть в сваху. Я официально вышел из любовного бизнеса. — Но у тебя так хорошо получалось! Римус ударил его по макушке, и Джеймс ответил на этот жест своим собственным ударом. Они продолжали, смешки перешли в беззаботное ворчание, пока, наконец, дверь в ванную не открылась, и Сириус вышел, чтобы найти их наполовину сцепившимися, ухмыляющимися, как идиоты. — Эй, не оставляйте меня в стороне! Прежде чем Сириус смог добраться до них, Римус вырвался и вернулся к своей кровати, бросившись среди своих книг. — Быстро, хватай его, — сказал он Джеймсу, который встал и вытащил футбольный мяч из-под кровати. — Он, должно быть, ненавидит меня, — пожаловался Сириус, но Джеймс только слегка шикнул на него, сунул мяч ему в руки и повел к двери. — Мы встретимся с тобой за ужином позже, — крикнул он затем. — О, и, Римус, "Саутгемптон" вышел в финал Кубка! Рассеянно покусывая кончик карандаша, Римус оторвал взгляд от своих записей. Он был почти уверен, что Джеймс одобряет только "Арсенал", но, возможно, он переключился и просто отключился от этого разговора. — Ах, да? — Да, пока не знаю, с кем они будут играть, это матч между "Манчестер Юнайтед" и "Оксфордом", но нам придется посмотреть игру вместе! Ни за что. — Конечно, приятель. — Звучит ужасно. — Звучит заманчиво. Джеймс лучезарно улыбнулся ему и быстро показал большой палец, прежде чем исчезнуть за дверью, когда Сириус, подбрасывая футбольный мяч вверх и вниз в воздухе, последовал за ним.