The Cadence of Part-time poets

Oh, thunder only happens when it’s raining, Players only love you when they’re playing; Say, women, they will come and they will go, When the rain washes you clean, you’ll know; You’ll know... — “Dreams” Fleetwood Mac, 1977 Среда, 13 апреля 1977 Несмотря на раннее прибытие, Римус не заметил Марлин на платформе. Он пытался ждать, нервно подпрыгивая на носках, пока не раздался свисток поезда и Джеймс практически втащил его на борт. Чувствуя беспокойство, пока они шли по проходу в поезде, он заглядывал в купе в поисках знакомой пшеничной блондинки с конским хвостом и остановился только после того, как Питер спросил, что он ищет. Решив, что, возможно, лучше подождать с извинениями в школе, где у них будет немного уединения, Римус прошествовал за своими друзьями на их обычные места. Он успешно списывал свое мрачное настроение на общую усталость, пока примерно через час после начала поездки мимо их купе не прошли Мэри и Лотти. Не говоря ни слова, девушки помахали через окно купе каждому из парней, но, когда дело дошло до Римуса, продемонстрировали ему несколько другие жесты, на этот раз более грубые. Когда девушки также как и пришли исчезли, Сириус откинулся на спинку сиденья, заложив руки за голову, и выглядел ни много ни мало удивленным. — Черт возьми, Лунатик. Что ты, блять, натворил? — Ничего! — Рявкнул Римус. — Ничего, касающегося тебя. — Он старался не думать о том, как Сириус вытянул ноги, лениво потянувшись к нему через все купе, едва не заправив носок своих оксфордов под штаны Римуса. От этого дразнящего жеста у него мурашки бежали по коже с тех пор, как они покинули станцию. Римус также старался не думать о том, что дерзкая улыбка Сириуса – та самая улыбка, которую он видел весь прошлый год и еще немного – теперь вызывала у него чувство вины внизу живота. Это заставляло его ненавидеть себя – Римуса-неудачника. Влюблённость в своего лучшего друга – не лучший способ помириться со своей девушкой. Хотя бы Сириус, казалось, был в порядке. Несмотря на то, что он пытался не озвучивать это (Сириусу не нравилось беспокойство), Римус волновался. Беспокойство о нем никогда не заканчивалось. Особенно после Рождества, когда Сириус вернулся с взбалмошным настроением и больным запястьем. Потребовались недели и вмешательство со стороны Регулуса, чтобы просто достучаться до него, но, очевидно, на этот раз все было лучше. С момента их прибытия Сириус смеялся и шутил со своими друзьями, на его лице была широкая улыбка. Это делало Римуса счастливым, пока он не обратил эту улыбку на него. — Дело в Маккиннон, не так ли? — дразнил Сириус. — Она наконец-то вышвырнула твою бледную задницу на обочину? — Нет. — По крайней мере, он так не думал. — Ты в немилости, Лунатик? — Питер фыркнул. — Давай, расскажи нам, — продолжал Джеймс. — Я уверен, что все не может быть так плохо. Мы клянемся помочь облегчить твою тяжесть на сердце. — Мы просто немного поругались, — грубо поправил Римус. — Это нормально. Только не пытайтесь убедить меня, что ни у кого из вас не случалось подобного с вашими девушками? — Не нужно грубить, — сказал Сириус. — О? Мне стоит спросить их? Как насчет Лили, Сохатый? Когда вы в последний раз выясняли отношения? Джеймс слегка поморщился. — Ну, я... — А Мойра, Пит? Или Чес? Боже, она бы с удовольствием поделилась, да? При этих словах все трое мальчиков отвернулись, а Сириус начал невинно насвистывать. Раздраженный и ни в малейшей степени не удовлетворенный своей ничтожной победой, Римус повернулся к окну и, облокотившись на край, уставился на проплывающую мимо сельскую местность. Затем, для пущей убедительности, он пнул Сириуса носком ботинка. Сириус мгновенно отпрянул, и Римус почувствовал на себе вопросительный взгляд, пока, наконец, не пожал плечами и не отвернулся. Не думай об этом, сказал себе Римус. В конце концов, это пройдет. Просто игнорируй придурка. — Ты получил наши письма, верно? — Джеймс тихо спросил Сириуса. — Да, — ответил он. — Я отправил тебе ответ. Ты его не получил? — Нет, извини. Должно быть, еще не пришел. Я получил, – чуть было не сказал Римус, прежде чем вспомнил, что ему, вообще-то, полагалось обижаться. — Все нормально, — сказал Сириус. — Знаешь, даже Чес написала мне. Отправила целую посылку. Это был тот еще квест в жанре ужасов – пронести ее незаметно для матушки. — Что она тебе прислала? — Несколько пластинок. Они в моем чемодане. И кое-что еще. — Не томи нас, — подтолкнул Питер. — Что же? — Вы никогда не догадаетесь. Игривый тон Сириуса привлек внимание всех Мародеров, и даже Римусу стало настолько любопытно, что он прекратил дуться. Вскочив со скамейки, Сириус дотянулся до полки над их головами и сунул руку во внешний карман своего чемодана. Он вернулся с пригоршней чего-то розового с оборками, от чего у всех в комнате брови поползли вверх. Даже Питеру не пришлось переглядываться. — Она прислала тебе свои трусики? — Джеймс ликовал, в то время как Сириус держал их высоко, как трофей. — Если вы думаете, что это шокирует, то вам однозначно следует прочитать записку, которая была к ним приложена. Внезапно в купе стало довольно душно. Римус вскочил на ноги, прошел мимо Питера и открыл дверь. — Куда ты? — Позвал Джеймс. — Извиниться перед Марлин, — проворчал он, прежде чем захлопнуть за собой дверь. Марлин всегда была очень прямолинейным человеком. Она предпочитала решать проблемы в лоб, а не игнорировать их до безумия, что не было любимым методом Римуса, но позволяло извиняться эффективнее. Делая все возможное, чтобы выбросить из головы трусики, Сириуса и Честити Белл, он бродил по поезду, остановившись только один раз в вагоне для курящих, чтобы нервно затянуться единственной сигаретой. В конце концов он нашел девушек в купе недалеко от входа, все трое сидели на одной скамейке и хихикали над каким-то журналом, который Мэри держала в руках. Римусу почти хотелось, чтобы Лили была там, чтобы сыграть роль посредника или, по крайней мере, убедиться, что Марлин не вытолкнет его из поезда на полной скорости, но они еще не добрались до Лайм-стрит, а это означало, что он был предоставлен сам себе. Чувствуя себя идиотом, он осторожно постучал костяшками пальцев по двери купе, и девушки подняли головы. Марлин выглядела усталой, когда заметила его, что заставило Римуса пожалеть еще больше. Рядом с ней у Мэри и Лотти были прищуренные глаза, как у разъяренных львиц, жаждущих крови. В ответ на его приход Мэри попыталась встать и задернуть шторы, но Марлин со вздохом прогнала ее и открыла дверь. — Привет, — вежливо поздоровалась она. — Мы можем поговорить? — Так, теперь он хочет поговорить! — Мэри завыла изнутри. Марлин повернулась к ней. — Мэри. — Типичные мужчины, — продолжила она. — Что это они говорят? Женский грош, потраченный на мужское время? Тьфу. Марлин ущипнула себя за лоб, в то время как Римус почти съежился в дверном проеме. — Хватит, — сказала она. — Не могли бы вы дать нам всего несколько минут? Щелкнув языком, Мэри прошла мимо своей лучшей подруги с Лотти на буксире, остановившись только тогда, когда оказалась грудь в грудь с Римусом в проходе. — Ты настоящий придурок, ты знаешь это? — Огрызнулась она. — Если бы я была тобой, я бы надрала тебе задницу. — Я бы надрала тебе не только задницу, — услужливо добавила Лотти. — Ты получишь, — согласилась Мэри, прежде чем ткнуть Римуса пальцем в грудь. — И помни, Большая Сестра следит за тобой. Бросив последний недовольный взгляд, они прошаркали мимо, и Римус вошел внутрь относительно невредимым. Марлин закрыла за ним дверь и задернула шторы, чтобы спрятаться от любопытных глаз. — Мэри выглядела так, словно была готова содрать с меня кожу живьем, — сказал Римус, пытаясь пошутить, но безуспешно. Марлин бросила на него ледяной взгляд, и он быстро сел, виновный как повышенный пёс. — Мэри верная, — коротко ответила Марлин, прежде чем сесть на скамейку напротив него. Она скрестила ноги, затем руки. — Тогда продолжай. Я слушаю. Говори то, за чем ты пришел. — Мне жаль, — автоматически сказал Римус, опустив голову. — За...? — За то, что ушел посреди ужина. — И?.. — И за то, что накричал. Я был не в себе и смутил тебя. — Он поднял глаза. — Ты сможешь простить меня? — Смогу ли я простить тебя за то, что ты бросил меня на моем собственном крыльце? — Протянула Марлин. Римус облизнул губы. — Я... не... бросал тебя... — Нет? Ты хочешь сказать, что это не было расставанием? Не думай об этом. Ты не должен думать об этом! — Нет. Марлин стиснула зубы и долго смотрела на него, прежде чем, в конце концов, глубоко вздохнула. — Ну, учитывая, что ты ушел между ужином и десертом, могло быть и хуже. — Распрямившись, она встала и подошла, чтобы сесть рядом с ним. Они мгновенно прижались друг к другу, и Римус воспринял ее близость как разрешение обнять ее. Марлин, казалось, оценила это, поскольку взяла другую его руку и положила себе на колени, перебирая его пальцы. — Мне тоже жаль, — тихо сказала она. — Я не знала, что тебе будет больно рассказывать людям о своей семье и друзьях. Я должна была сначала спросить тебя, а не предполагать, что все будет в порядке. Я знаю, что для тебя все может быть сложно, и я не хочу, чтобы ты думал, что не можешь доверять мне. — Я доверяю тебе, — признал Римус, — Я просто не очень хорошо себя чувствовал на Пасху, и я думаю, что выместил это на тебе. Твоя семья теперь ненавидит меня? Марлин покачала головой. — Сказала им, что у тебя ужасная аллергическая реакция на пироги с мясом. Насколько им известно, твое лицо стало уродливым и покрылось пятнами, и ты был так смущен, что тебе пришлось позвонить Джайлзу, чтобы он приехал и забрал тебя. — А ты не могла сказать, что у меня заболел живот? — Я была очень зла на тебя. Римус улыбнулся, глядя на их руки, и переплетенные между собой пальцы. Так и должно было быть, сказал он себе. Ни одна другая девушка не нравилась ему так сильно, как Марлин. Была Лили, но она была просто подругой, и Тоня, но она была другой и теперь ушла. История с Сириусом была просто мелочью. И он был обязан ради их дружбы сохранить ее таковой, а также был обязан Марлин стать лучшим парнем. Более терпеливым, нежным и готовым хвастаться ей. Как Джеймс. — Что читал в последнее время? — Рассеянно спросила Марлин. Вместо ответа Римус приподнял ее лицо, и поцеловал. Это было похоже на правильный поступок, и он был вознагражден пылкостью, с которой она поцеловала его в ответ. Марлин была такой мягкой. Он был уверен, что ценил это. А потом, когда они оторвались друг от друга, она тепло улыбнулась ему. — Мне повезло, что ты моя девушка, — сказал он ей. — Что ты имеешь в виду? — Мы хорошо понимаем друг друга. Правильно? На долю секунды взгляд Марлин переместился, как будто она увидела что-то далекое. Но ее улыбка не дрогнула, и она довольно замурлыкала, положив голову ему на плечо. — Правильно. Так они и оставались, пока их поезд не прибыл на следующую станцию, рассказывая друг другу о том, что они прочитали за каникулы (Марлин не впечатлило известие о "Сиянии"). Разговаривать с Марлин было так легко. Это заставило боль пульсировать чуть меньше. — Не могу поверить, что она это сделала, — выдохнула Марлин под ровный стук остановившегося поезда. — Попомни мои слова, ты никогда не получишь пару моих трусиков в п... Внезапно дверь их купе распахнулась, и на пороге появилась Лили Эванс, ее руки были сжаты в кулаки, как будто она уже приготовилась к драке. — Римус Люпин, ты полный идиот! Ты жалкое подобие тряпки для ног! — Заворчала она. — Как ты мог сделать что-то настолько мерзкое и... и–! — Все в порядке, Лилс, мы уже помирились, — просто сказала Марлин. Мгновенно прислонившись к дверному проему, Лили выдохнула с облегчением. — О, хорошо. Я боялась, что мне придется продолжать злиться на него. У меня уже заканчивались оскорбления. В таком случае, рада видеть тебя, тряпка. Она вошла и села, почти сразу за ней последовали Джеймс, Мэри, Сириус, Питер и Лотти. Все восемь человек втиснулись в купе для девочек вместе, плечом к плечу и бедром к бедру. Было жарко и неуютно, но все же Римусу этого не хватало. Пока кое-что не пришло ему в голову. — Подождите, — он разинул рот, — вы все просто ждали, чтобы послушать, как Лили порвёт меня на куски? — Конечно, — сказал Сириус, занимая место справа от него. — Не мог такое пропустить. Мне нравится смотреть, как Эванс кричит. — До тех пор, пока это не касается тебя, — заметил Джеймс, вставая между Питером и Лили. В тот момент, когда он сел, Сириус выставил ногу и ударил своего лучшего друга в голень. — С чего бы ей кричать на меня, когда у нее есть ты? — Ты так говоришь, как будто я бы не орала на вас обоих одновременно — за одно и то же, — самодовольно сказала Лили. Сириус только усмехнулся ей в ответ. — Эванс, я клянусь, — начал он, — с этого момента ты не получишь от меня ничего, кроме преданности. На самом деле, вы все будете рады услышать, что я начинаю с чистого листа. — С чего вдруг возникло желание покаяться? — Спросила Марлин. — Потому что так получилось, что за эти каникулы я пришел к нескольким выводам, первый из которых заключается в том, что у меня никогда не будет собственных детей. — Никогда? — С любопытством спросила Мэри, наклоняясь вперед по другую сторону от Марлин. Сириус непреклонно покачал головой. — Нет, и поэтому я должен доказать Эванс свою ценность. — Зачем? — Лили рассмеялась. — Чтобы, ты, конечно, позволила Сохатому назвать вашего первенца в мою честь. Все они разразились громким хохотом, больше всех Лили. — Я бы хотела сказать, что сначала мир должен замерзнуть, но даже тогда!.. Сириус только смиренно пожал плечами и откинулся на спинку своего сиденья. — Что ж, думаю, я бы согласился и на роль крестного, — пробормотал он, все еще прижимая руку к боку Римуса. Пока остальные смеялись, Сириус легонько ткнул его в бок, чтобы привлечь его внимание. Как будто он и так его не привлекал. — Лунатик, когда мы вернемся в школу, я хочу тебе кое-что показать. — Что? — Это сюрприз, — горячо прошептал Сириус. — Много времени не потребуется, совсем чуть-чуть. Только ты и я. Римус попытался не отреагировать. — Значит, после ужина? — Да, но не в общежитии. Я хочу, чтобы мы были одни. Блять. Его сердце подпрыгнуло. — Х-Хорошо. Здание астрономии? Сириус подмигнул. — Встретимся там.

★★★

Он ожидал, что фраза Сириуса "встретимся там" будет иметь метафорический смысл, но Римусу действительно нужно было встретиться с ним там. Сириус все еще отсутствовал, отрабатывая наказание, которое он получил за то, что чуть не отравил Снейпа, и когда он, наконец, прибыл, в руках у него была гитара Энди, а на лице сияла ослепительная улыбка. — Извини, если заставил тебя ждать, — сказал он, пробегая через комнату туда, где Римус как раз докуривал косяк. Он не собирался начинать курить так скоро после возвращения в школу, но он нервничал с тех пор, как Сириус попросил о встрече, и ожидание в одиночестве все равно заставляло его скучать. — Все нормально, — сказал он, постукивая пустым косяком по земле и стряхивая пепел ладонью. — Как прошла отработка? — Нормально, в основном скучно. — Сириус поставил футляр для гитары на пол и поднял крышку. — По крайней мере, от тебя не пахнет сараем, — заметил Римус. Сириус вытащил гитару и покачал головой. — Не был в коровнике сегодня. Кеттлберн передал нас Слиззи, чтобы мы вычистили около сотни мензурок. Пахло еще хуже, хочешь верь, хочешь нет. В следующий раз я выберу коров. — Придурок. Кто сказал, что коровы выберут тебя? — Небрежно сказал Римус. — Итак, что это за важная вещь, которую ты хотел мне показать? Сириус взглянул на него, прежде чем швырнуть листок бумаги на пол между ними. — Voilà! Взяв его, Римус в темноте прищурился на страницу. Он сразу узнал строфы. — Ты написал песню. — Ага! Потратил на это всю неделю, — легкомысленно сказал Сириус. — Не знаю, хороша ли она, и у меня, конечно, не было гитары, чтобы сыграть, но я хотел, чтобы ты услышал ее первым. Он просмотрел страницу, читая строчки одну за другой и представляя, как Сириус мог бы сложить их вместе под музыку. "She loves you smart-mouth, she loves you, she do, she loves your quick wit but she’ll kill you too". — Мне нравится этот фрагмент, — сказал Сириус. — Когда я писал его, я представлял себе что-то вроде этого – подожди. Он немного повозился с настройкой гитары, прежде чем сделать глубокий вдох. Когда он играл, то держал глаза закрытыми, как будто это был единственный способ вспомнить момент, когда он это написал. Римус воспользовался этим и впервые по-настоящему увидел Сириуса с тех пор, как они встретились в поезде тем утром. Он избегал смотреть на него прямо, отчасти боясь, что тот заметит и, наконец, соединит все точки. Было темно, но, как и звезда, в честь которой его назвали, Сириус все равно ярко светился сам по себе. Римус прекрасно видел его. — Что думаешь? — Поинтересовался Сириус, и Римус понял, что пропустил всю песню, слишком увлеченный наблюдением за тем, как Сириус поворачивал голову во время игры, демонстрируя острые очертания своей челюсти. Когда его линия подбородка стала такой? Он всегда был хорош, везучий ублюдок, но теперь – чтоб ему провалиться! — Э-э... прости, я вроде как... пропустил все? Сириус бросил на него забавный взгляд. — Это кодовое обозначение для "это отстой"? — Нет! Извини, просто застрял в мыслях. Сыграй еще раз, я обещаю, что послушаю. Сириус немного сел и сморщил нос. — Хорошо. — Он начал снова, и Римус сосредоточился на мелодии. Он был вознагражден, потому что это звучало так хорошо. Игра Сириуса подходила ко многим вещам, но больше всего к рок-н-роллу. У Римуса кружилась голова при одной мысли о том дне, когда он наконец увидит его на сцене. — Это чертовски гениально, — сказал он, как только Сириус закончил. — Есть еще что-нибудь? — Не совсем, — ответил Сириус. — Нужно немного больше времени, но, если ты возьмешь текст и добавишь к нему немного изюминки, я напишу музыку. — Немного "изюминки"? Кто я по-твоему – Элтон Джон? Хочешь, чтобы я добавил немного "старой доброй суматохи"? — Я просто имею в виду, что ты можешь делать с ней все, что захочешь! — Сириус рассмеялся. — Таким образом, это будет наша песня, а не только моя. Как еще я могу тебя втянуть? — Ты думаешь, я и так недостаточно по локти увяз в этом? — У тебя же тоже должна быть доля, верно? Мы связаны. — До тех пор, пока я получаю авторские гонорары. — Конечно. Я само благородие. Во всяком случае, для Блэка. Улыбаясь, Римус снова посмотрел на песню и прикусил губу. — Ты хочешь поработать над ней сейчас? Еще достаточно рано, мы можем вернуться, я возьму Fender, и мы сможем пойти, куда ты захочешь. Или просто остаться в общежитии – это тоже прекрасно. Джеймс даже может присоединиться. — Извини, не могу, — сказал Сириус, убирая гитару Энди. — Сказал Чес, что встречусь с ней. Чувак, она иногда такая приставучая. Ты знал, что она писала мне по письму на каждый день каникул? — Ты имеешь в виду, плюс трусики? — Да! Бедный парень, который передает мне почту, выглядел так, будто вот-вот наложит в штаны, когда ему приходилось проносить все это контрабандой внутрь. Иногда я тебе по-настоящему завидую. Римус закашлялся от смеха. — Почему? — Маккиннон не такая навязчивая, да? — Нет... не такая. — Я ничего такого не говорю, — быстро сказал Сириус, закрывая кейс. — Просто имел в виду, что, приятно найти такую девушку. Это хорошо. Я рад за тебя. — Правда? Сириус с улыбкой закрыл футляр для гитары. — Да. Ты один из моих лучших друзей, Лунс. Не знаю, что бы я без тебя делал. Римусу хотелось рвать на себе волосы. Вместо этого он выдавил из себя улыбку, сложил песню Сириуса и сунул ее в карман пальто. — Я не знаю, наверное, сорвался бы со скалы, или оказался в тюрьме, или вроде того. — Ха. Вероятно. Встав с футляром в одной руке, Сириус протянул ему другую. Римус молча взял ее и позволил поднять себя на ноги. Вместе они выбрались из здания астрономии, вприпрыжку спустившись по пожарной лестнице. Он споткнулся у самого основания, и Сириус протянул руки, чтобы поймать его. Они могли бы вместе спуститься по последнему пролету, если бы он не был так быстр. — Кажется, я тоже никуда не могу пойти без тебя, — Римус нервно рассмеялся, ненавидя то, как горели его уши и шея. — "Привязанный" и все такое... ха... — То есть ты хочешь сказать, что тебе не нужны эти гонорары? — Сказал Сириус, и Римус искоса взглянул на него, прежде чем слегка толкнуть. — Не испытывай свою судьбу. Сириус ухмыльнулся, глядя в землю, и остаток пути до Хаус-лейн они прошли в уютной тишине, остановившись только у общежития Честити, Бронте-Хаус. — Заберёшь гитару Энди? — Спросил Сириус, протягивая футляр с наклейками. — Мне что-то не очень хочется играть на гитаре сегодня вечером, если ты понимаешь, о чем я. Он подмигнул, но Римус понял бы и без этого. — Да, конечно, — сказал он, забирая у него футляр. Сириус отсалютовал ему и повернулся, чтобы пересечь лужайку перед домом Бронте, прежде чем исчезнуть за пределами общежития, без сомнения, чтобы встретиться с Честити у задней двери. Как хулиган, Римус стоял там, гадая, каковы шансы, что Сириус снова появится с извинениями в придачу. Тогда он скажет: "Не знаю, о чем я думал, позволяя какой-то глупой девчонке отвлекать меня" и "Пойдем репетировать, Лунс!" Очевидно, он этого не сделал, и Римус был выведен из оцепенения, когда группа детей направилась к нему по тротуару, что-то щебеча. Вместо того чтобы вернуться в свое общежитие, где ему, возможно, пришлось бы слушать бубнение Джеймса или Питера о том, как сильно они скучали по своим подружкам на каникулах (Римус действительно любил их обоих, но, Господи Боже), он направился прямо к Ровена-Хаус и бросал камни в окно Марлин, пока она не открыла его. — Ты одна? — Спросил он. Марлин кивнула. — Можно подняться? Она снова кивнула, и он забрался на электрическую будку, сначала передав гитару через окно, прежде чем забраться внутрь. — Почему у тебя гитара Сириуса? — Спросила Марлин, ставя ее рядом со своей кроватью. — Храню, — было все, что он сказал. Затем он притянул ее к себе и поцеловал, потому что хотел этого, но также и потому, что чувствовал, что это то, что он должен сделать – должен этого хотеть. Он хотел прижать ее к себе и забыть обо всем остальном, но почему это казалось легким и трудным одновременно? Для Сириуса все казалось таким простым, как включить и выключить свет. Он скучал по нему, скучал по разговорам с ним. Было ли это то же самое, что он чувствовал, когда солгал о двойном свидании? Когда он преследовал его для репетиций или розыгрышей и всего остального? Почему он всегда говорил "нет"? Все, чего он хотел, это быть рядом с Сириусом – Сириус знал все. Он знал о Томни и Тоне, о его отце и матери. Он хотел поговорить с Сириусом. Но Сириус был с Честити. Римус прижался к Марлин, и она милосердно – потому что она была лучшим человеком, чем он, – ответила на его поцелуй. Он не был уверен, что бы он делал, если бы она этого не сделала, и этого было почти достаточно, чтобы прогнать неотступные мысли о Сириусе из головы. В остальном, она обхватила своими длинными ногами бегуньи его талию, пока они, пошатываясь, не попали на свет. Они быстро растворились в отчаянных вздохах друг друга, как будто им не терпелось перестать думать. Вместе они начали прокладывать тот нежный путь, который казался знакомым и чуждым одновременно, где комфорт и вина шли рука об руку, и снова опустились на ее кровать, превратившись в запутанный узел из конечностей и одежды. Это хорошо. — сказал Сириус. — Я рад за тебя. Римус выгнулся, резко ударившись губой о верхний зуб Марлин в неуклюжей попытке поцелуя. Она даже не колебалась, просто сняла с него рубашку вместе с пиджаком, затем ремень, и он сделал то же самое, сбросив ее юбку с края кровати, пока она целовала его в шею. Он зацепился за что-то, и потянул, только чтобы услышать стук, когда футляр для гитары упал набок. Замерев от глухого звука, Римус сильно прикусил внутреннюю сторону щеки. Этого было достаточно, чтобы Марлин заметила, и она выпрямилась над ним, озабоченно сдвинув брови и все еще тяжело дыша. — Ты в порядке? — Спросила она, убирая волосы с его лба. — Выглядишь немного не в себе. Закрыв глаза, Римус подался навстречу ее прикосновению, но даже это заставило его почувствовать себя виноватым. Он взял ее за руку и поцеловал ладонь, пробормотав в нежную кожу: — Ты мне так сильно нравишься. — Это не ответ, — сказала Марлин, мягко отводя руку. Она всегда знала, что сказать. Он вздохнул, стиснув зубы. — Я думаю, что, возможно, становлюсь странным, Черри. Я чувствую себя странно и не уверен почему. — Опишешь мне её? Странность. — ...Тогда я причиню тебе боль. Марлин грустно улыбнулась. — Все в порядке, Римус. Я понимаю. — Что? — Выдохнул он. — Как? Она заправила прядь волос за ухо. Это было так в духе Марлин. — Я не слепая, — сказала она, — и я... ну, я просто понимаю. Наверное. — Я хотел, чтобы у нас все получилось, — поклялся он. — Мы только что помирились. В поезде я сказал себе, что буду лучшим парнем. Что я многим тебе обязан. Марлин сжала его бока ногами. — Римус, ты мне ничего не должен. Любовь так не работает. Два человека, которые нравились друг другу с самого начала, не должны нравиться друг другу всю жизнь. Его живот болезненно сжался. — Я думаю, нам следует расстаться. В темной комнате между ними прошло мгновение. — ... О. — Мне очень жаль. — Нет, все в порядке, — сказала Марлин. Затем ее плечи тоже поникли, и он понял, что это было облегчение. — На самом деле, я тоже думаю, что нам следует расстаться. Он попытался сесть, но она все еще сидела на нем верхом. — Правда? Она кивнула. — Да. В последнее время я много думала и просто не уверена, что быть в отношениях – это то, чего я действительно хочу прямо сейчас. — Понимаю. — К тебе это, конечно, не имеет никакого отношения, Римус. — О, да, к тебе тоже... Уголки губ Марлин приподнялись. — Знаешь, после того как ты ушёл тогда, в Пасху, моя мама продолжала эти бесконечные разговоры о браке, свадьбах и прочей ерунде. — Быть не может. Я думал, что она меня ненавидит. — Нет. Я думаю, ты заставляешь ее немного нервничать, но она, вероятно, просто счастлива, что я вообще привела парня, — она ухмыльнулась, глядя на его обнаженную грудь – грустный взгляд – и нежно провела по контуру его ребер кончиками пальцев. — Я сказала ей забыть об этом. То есть... У меня нет никакого желания жениться в таком молодом возрасте, как мои родители. А у тебя? — Ебать, нет. Марлин искренне рассмеялась и скатилась с него. Она протиснулась между его боком и стеной в одном нижнем белье и уставилась в потолок кровати. — Боже, что мы скажем остальным? — Кому? О. Ты имеешь в виду этих любопытных придурков. Мы скажем им правду – что мы друзья. — Друзья. Мне бы этого хотелось. — Мне тоже. — Тогда... Я расскажу девочкам, если ты расскажешь парням? — Договорились. Снова смех, затем Марлин положила голову ему на плечо. — Это своего рода облегчение – больше не встречаться с тобой. Римус театрально прикрыл глаза. — А вот сейчас моя гордость пострадала. — Хрупкая неженка, — сказала она, ущипнув его за руку. — Это ты бросил меня. — Ты согласилась! — Как я уже говорила, для меня облегчение снова быть твоей подругой. Ты мне нравишься, Римус, но я не уверена, что отношения – это для меня. Может, я тоже странная. — Нет, ты великолепна. — Оу. Ну ты педик. — Возможно, ты на самом деле самый грубый человек, которого я когда-либо встречал, — радостно воскликнул Римус. — А я знаю Снейпа! — О-о, я получу приз? — Только мою любовь. — Хa. Ты такой педик. И я тоже тебя люблю. Как друга, конечно. — Естественно. Они улыбнулись друг другу, прежде чем Марлин вздохнула и обхватила его за шею, притягивая к себе. Их лбы соприкоснулись, и Римус почувствовал, как его охватывает спокойствие. — Знаешь, — пробормотала Марлин, — я тоже начинаю понимать кое-что о себе. — Что? Она немного промурлыкала. — Придержу это при себе некоторое время, если ты не против. — О. Да, я понимаю. Отстранившись, она обхватила ладонями его лицо, поглаживая большими пальцами небольшую щетину на его подбородке. — Знала, что ты поймёшь. — Она поцеловала его в щеку и похлопала по бедру, прежде чем скинуть свои ноги с него и встать. — Тогда, наверное, нам стоит одеться, если мы не собираемся трахаться. Если только ты не хотел попробовать секс после расставания? — Это вроде называется примирительный секс? Она пожала плечами, затем бросила ему его рубашку, надевая свою через голову, и направляясь к стене рядом с дверью. — Хочешь сказать что-нибудь еще, прежде чем я снова включу свет, и мы официально расстанемся? — Это знак? — Римус фыркнул, затем: — Не, я в порядке. Марлин улыбнулась, но ее рука замерла, когда она потянулась к выключателю. — Римус, могу я попросить тебя еще кое о чем, прежде чем мы расстанемся? — Конечно. Все, что угодно. Поколебавшись еще мгновение, она прикусила губу. — Ты все равно будешь называть меня Черри, даже если мы расстанемся? Ты подумаешь, что это глупо, но это вроде как... заставляет меня чувствовать себя красивой. Например, что чувствует Мэри, когда ее бойфренды дают ей прозвища. — Конечно я буду называть тебя Черри, — сказал он, как будто это было самой простой вещью в мире. И действительно, так оно и было. Застенчивая улыбка Марлин вернулась. — Спасибо, — пробормотала она. — О, и Черри? — Да? — Ты всегда красивая. — О, Римус. В другом мире... Затем она включила свет, и вот так просто они расстались.