The Cadence of Part-time poets

So messed up, I want you here, In my room, I want you here; Now we’re gonna be face-to-face, And I’ll lay right down in my favourite place; Now I wanna be your dog… — “I Wanna Be Your Dog” The Stooges, 1969 Пятница, 16 сентября 1977 Сириус был официально зол. Возможно, даже в ярости. Если не считать того факта, что он явно избегал Римуса, Сириус вообще почти не разговаривал с ним в последние несколько дней. Римус пытался убедить себя, что это нормально – когда бы они ни ссорились в прошлом, им всегда нужно было побыть немного порознь, чтобы снова сойтись. Но по мере того, как часы превращались в дни, а Сириус не проявлял ни малейшего желания возвращаться к нему, Римус начал нервничать. — Надеюсь, что погода продержится до завтра. Было бы так обидно, если бы нас всех к чертям смыло во время нашей первой поездки за пределы кампуса, — сказала Мэри, прикрыв глаза рукой и наблюдая за темно-серыми облаками, нависшими за окном общей комнаты. — Надень макинтош и ботинки – и проблема решена, — беспечно сказала Марлин, закидывая ноги на подлокотник кресла цвета Ровены. Мэри развернулась и схватила книгу, которую та читала, только для того, чтобы начать обмахиваться обложкой. — Макинтош и резиновые сапоги – не самый подходящий наряд для свидания, Марлин. — Верни! Кто вообще сказал, что это обязательно должно быть свидание? — Э-э-э, все? Именно для этого в буквальном смысле и существуют выходные в деревне. На самом деле, я бы не удивилась, если бы группа родителей изначально объединилась и организовала их. Как еще гарантировать, что их дети найдут подходящую пару? — Ты сумасшедшая. — А ты наивная. Давай, скажи ей, Римус. Римус смотрел на них, слушая вполуха. — А? — Скажи Марлс, что нельзя выглядеть мило, когда волосы торчат из-под дождевика. Римус только моргнул, и Марлин перегнулась через спинку стула, чтобы забрать книгу. — Тогда захвати зонтик, ты, королева драмы. Пока Мэри, улыбаясь, как кошка, поправляла прическу, Лили протянула руку и постучала карандашом по блокноту Римуса. — Римус, это неверно. — Что? Ох. — Он опустил глаза и вздохнул. Весь день он провел в общей комнате для девочек – это была одна из его новых привилегий в качестве старосты, – работая над домашними заданиями, и все же он почти не продвинулся ни в одном из них. Но на самом деле, как он мог сосредоточиться на учебе, когда Сириус ненавидел его? Он не ненавидит тебя, напомнил себе Римус, он просто ненавидит то, что ты сделал. Дай ему время. Подобные мысли посещали его со вторника, с момента их разговора в туалете. До этого он по глупости полагал, что они настроены на одну волну, что они оба влюблены, но действовали сознательно, чтобы никто и близко не догадался об этом. Теперь стало ясно, что Сириус ожидал большего. Он ожидал, что Римус захочет того, что у них было, так же сильно, как и он – и Римус хотел! Он просто не знал, как это доказать. Неужели тебе меня недостаточно? Он хотел спросить Сириуса: "Неужели недостаточно просто обладать мной?" Неужели этой любви недостаточно? Боже, как же Римус начинал ненавидеть любовь; это была мучительная полярность всего этого. Любовь все усложняет, она заставляет скучать по людям, даже когда они стоят рядом с тобой. Это было похоже на бескрайнее море, а он был неопытным моряком, слепо плывущим по его волнам. Ему не хватало удачи, чтобы делать ставку на спокойные воды. Он мог бы это сделать, если бы настоящая удача благоволила эгоистичным людям. А Римус был эгоистом. Таким ужасным эгоистом, что, если бы кто-нибудь вскрыл его, его кости, возможно, покрылись бы пятнами греха. Он всегда знал, что не был святым, но общение с Сириусом заставило его осознать, что он был еще худшим человеком, чем он думал. Он был эгоистичным и жадным, потому что хотел всего этого – он хотел свободы, чтобы Сириус был с ним, но также и тайны, чтобы никто больше не узнал. Он хотел этого еще миллион раз. Он был бы готов сделать почти все, чтобы добиться этого, кроме, возможно, того, чтобы сказать правду. Ты мне очень нравишься, но всему есть предел, не так ли? Это заставляло его чувствовать себя виноватым, и из-за чувства вины было тяжело смотреть на Сириуса, но нормальным друзьям не должно быть трудно смотреть друг на друга, поэтому Римус заставил себя сделать и это. Это оставило его усталым и истощенным, как заезженная пластинка. Джеймс заметил это – Джеймс, настоящий святой! – и в течение первой недели занятий не раз перегибался через парту и спрашивал Римуса, все ли с ним в порядке. Римусу всегда нравился спокойный тон, которым Джеймс задавал вопросы, и иногда он даже представлял, как говорит ему правду: Нет, я не в порядке. Я не в порядке, потому что я влюблен в своего лучшего друга – нет, не в тебя, Джеймс, – в Сириуса. Я влюблен в Сириуса Блэка и с трудом могу заставить себя сказать об этом вслух, когда мы наедине, так как же я могу заявить об при ком-то еще? — Я в порядке, просто устал, — отвечал Римус вместо этого. Лили тоже заметила – невероятно упрямая, – хотя, казалось, списывала все на его общее отвращение к должности старосты и, следовательно, на нынешнее отвращение к ней. Когда она оторвалась от блокнота Римуса, на ее лице читалось беспокойство. Это была ее идея – позаниматься вместе, и Римус согласился, потому что не мог вынести еще одного дня, когда он возвращался в свою комнату в общежитии и не разговаривал с Сириусом, но теперь он начинал жалеть об этом. Лили нервничала, как миссис Поттер, и все же каким-то образом оставалась вдвое более властной. — Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — Спросила она, когда Римус зачеркнул неправильный ответ и случайно проделал дырку в центре своего листа. — Абсолютно, — проворчал он. — Я надеюсь, ты больше не сердишься на меня из-за того, что я не староста. Ты ведь не злишься, правда? А что, если я напишу все твои сочинения до Рождества? — Я уже говорил тебе, я больше не злюсь, — устало произнес он. — Тебе нечего исправлять, Эванс. — Лжец! — Лили практически закричала. — Ты дуешься с тех пор, как мы вернулись, так что просто дай мне написать твои эссе, а потом можешь снова называть меня "Лилс", и все будет хорошо! — Мне нравится писать эссе. — О-о-о! Ты—ты воплощение сатаны, Римус Джон Люпин! Может быть. Но он сомневался, что даже сатана был таким же жадным, как он. Явно наслаждаясь представлением, Мэри подошла сзади и наклонилась к Лили, чтобы вручить ей салфетку. — Я думала, ты уже решила его проблему с Джиллиан? Все еще дуясь, Лили смахнула салфетку, хотя на самом деле в этом не было необходимости. — Не решила. — Ну, а ты чем занимался? — Игнорировал проблему. Мэри пожала плечами, придвигая стул к их столику и садясь. — Как скажешь. Хочешь мой совет? — Нет, — ответили все трое одновременно. — Грубо. Я только хотела сказать, что, если Римус действительно хочет, чтобы девушка оставила его в покое, ему следует попробовать найти себе девушку. Я бы так и сделала, правда, ненадолго, но я только что согласилась пойти в Крейгтайр с Петиром Тарновски, и мне бы не хотелось бронировать столик дважды. — Потому что Петир – отличный выбор, — пробормотала Марлин со своего стула. Мэри рассмеялась: — Ха! Я, сука, люблю тебя. Но, честно говоря, я знаю нескольких девушек, которым это было бы интересно. И ни одна из них не такая сумасшедшая, как Джиллиан. Только скажи, Римус. — Нет, спасибо, Мэри. Она снова пожала плечами. — Поступай как знаешь. Я собираюсь найти себе занятие поинтереснее. Не то чтобы смотреть, как вы делаете домашнее задание, было не так уж и захватывающе. Ну же, Марлс. — Но я читаю. — А я нет. Рада, что у нас состоялся этот разговор. А теперь давай, поторапливайся! — С силой подняв Марлин на ноги, Мэри просияла, взяла их за руки и вывела свою лучшую подругу из гостиной. Лили повернулась, чтобы посмотреть им вслед, а затем взглянула на серое небо за окном. — Мэри права, я надеюсь, что шторма не будет. Мы заслужили хороший день в деревне. Римус проворчал что-то себе под нос, буравя глазами страницу в блокноте. — Ты уже думал о том, чем бы хотел заняться завтра? Знаешь, днем в Крейгтайре тоже довольно мило. Еще одно ворчание. — Ты всегда можешь пойти со мной и Джеймсом. Он рассказывал о Мадам Паддифут, это такая маленькая чайная. Конечно, там есть и Три Метлы. Некоторые дети катаются на лодочках по местному пруду, а еще там есть магазины и... Внезапно в окно рядом с их столиком постучали, и Римус с Лили, подняв головы, увидели Джеймса, стоящего снаружи с глупой улыбкой на лице. Он был одет в спортивную форму, а на лбу у него была толстая красная повязка от пота. — Легок на помине, — сказала Лили, соскальзывая со стула и открывая окно. — Ты не замерз? Где твое пальто? — Нет, я как раз собирался пойти на пробежку, подумал сначала проведать вас двоих, — сказал Джеймс. — Все в порядке, Луни? Римус отмахнулся от него, продолжая что-то записывать. — Я как раз собиралась пригласить Римуса с нами в деревню, — громко заявила Лили. — Разве это не прекрасная идея, Поттер? — О, конечно! — воскликнул Джеймс. — Конечно, ты должен пойти, Лунатик, с тобой мы сможем устроить настоящую вечеринку. Ты, я, Лили, Питер, Мойра, Сириус и Нидия. Это заставило Римуса поднять глаза. — Нидия? — Повторила за ним Лили. — Да, ты ее знаешь – Нидия Берк. Она руководит театральным клубом? Ее отец владеет той сумасшедшей сетью книжных магазинов в Лондоне. В любом случае, сегодня утром она попросила Сириуса пойти с ней в деревню, так что, думаю, она тоже пойдет с нами. — Джеймс вытянул шею, чтобы заглянуть ей за спину. — Разве это не здорово, Лунс? Римус мог только изумленно смотреть на него. — Я-я... — По крайней мере, мы знаем, что Сириус наконец-то вернулся к нормальной жизни, — продолжал Джеймс. — Я уже начал беспокоиться о нем – из-за всего этого дерьма с его родителями и того, как часто он убегал с тобой. Кстати, Лунс, уже положил на кого-нибудь глаз? Или ты снова птица свободного полета? Римус встал из-за стола. — Мне нужно в туалет. Он ушел прежде, чем кто-либо из его друзей успел начать задавать вопросы, бросив свои школьные вещи и выбежав через заднюю дверь из общежития. Ледяной ветер пощипывал его за шею, на нем был только школьный свитер, но Римус едва замечал это. Его мозг работал на предельной скорости, и он был на грани срыва. Сириус сказал Нидии "да"? Он действительно согласился на свидание с ней? Но он–? И они...! Римус заставил себя перевести дух. Возможно, он придавал этому слишком большое значение... Возможно, это было вовсе не свидание! Джеймс назвал это групповым занятием, но ведь все остальные, кто придет, с кем-то встречались, не так ли? Нет– да? Блять. Ему нужно было услышать это от Сириуса. Даже если они не разговаривали несколько дней, он заставил бы Сириуса сказать правду, если бы пришлось. Выбрав заднюю тропинку к Годрику, Римус, спотыкаясь, вошел в общежитие, его брюки промокли до колен от ходьбы по высокой траве. Он перепрыгивал через две ступеньки, поскользнувшись только один раз, и, добравшись до общежития 4А, с трудом вытащил из кармана ключи и вставил их в дверной замок. — Сириус?! — Воскликнул он, когда, наконец, вбежал внутрь. — Нет, это я, — отозвался Питер, когда дверь с решительным щелчком захлопнулась. Он сел на кровати, отложив комикс в сторону, но, когда увидел, в каком состоянии Римус, его глаза слегка расширились. — Чел, выглядишь дико. Что с твоими брюками? — Ты не видел Сириуса? — Спросил Римус, все еще задыхаясь после подъема по лестнице. — Нет, но я думаю, он скоро вернется. — Питер взглянул на часы. — Он встретится с нами за ужином. Ты ведь придешь, правда? Джеймс говорит, что на сигаретах и чае долго не проживешь. Римус отвернулся, слишком взбешенный, чтобы принимать во внимание слабое остроумие Питера. Полный решимости штурмовать остальную часть школы, пока не найдет Сириуса или хотя бы саму Нидию, Римус потянулся к двери, но, прежде чем его ладонь коснулась ее, она распахнулась сама по себе, и на пороге показался Сириус Блэк. — Ах! — Сириус ахнул, удивленный тем, что Римус стоит так близко. — Черт, что ты делаешь, Лунатик? — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Римус. — Сейчас же. Своим огромным мозгом Сириус, должно быть, понял. Его взгляд метнулся к Питеру, и он прочистил горло. — Э-э... Эй, Хвостик? Мойра внизу, ищет тебя. — Она? Зачем? Я только что ее видел. — Не знаю, но она выглядела очень сердитой. Что-то насчет забытой годовщины? Я бы на твоем месте поторопился. — Какая годовщина?! — Уже встревоженный, Питер вскочил с кровати и выскочил за дверь, даже не захватив обувь. Сириус закрыл за ним дверь и повернулся к Римусу с несчастным видом. — Это даст нам несколько минут, — сказал он. — О чем ты хочешь поговорить? Римус развел руками. — Просто... Нидия?! Сириус отвел взгляд. — А. — Он обошел Римуса, снял пиджак и бросил его на кровать. — И что ты хотел узнать? — Как насчет объяснений, что это за херня? — Он услышал, как Сириус фыркнул. — Все еще не в себе... — Не вешай мне лапшу на уши, — огрызнулся Римус. — Повернись и скажи мне правду! Сириус развернулся к стереосистеме. — Какую правду? — Я не знаю! Может, объяснение—чертово оправдание?! — У меня нет никаких оправданий, — ответил Сириус тем же резким тоном, что и в туалете. — Зачем они мне? Непохоже, что мы с тобой в отношениях. — В отношениях?! — Римус остановил себя. Если он сейчас взорвется, то уже не успокоится. — Хорошо, — выдавил он из себя. — Зачем? Зачем делать это, зачем поступать таким образом? Ты пытаешься наказать меня, ткнуть меня носом в мою же ошибку? — Не все вертится вокруг тебя. — Думаешь, от этого станет лучше? Ты просто идешь и обжимаешься... — Я ни с кем не обжимался, — кипел Сириус. — Это сделал ты. — Это был поцелуй! — Воскликнул Римус. — Всего один поцелуй! И я облажался будь здоров, знаю! Но это ничего не значило! Мне просто нужен был кто-то, и он был рядом. — А еще я был там – в то самое блядское утро! — Мне очень жаль! — Нет, это не так! — воскликнул Сириус. — Ты такой... Ты стыдишься меня. Глаза Римуса выпучились. — Что?.. — Тебе стыдно, что тебя видят со мной. — Сириус, меня видят с тобой каждый день! — Только не так! — Сириус развел руками, словно хотел ударить по чему-то, но ничего подходящего рядом не было. — Ты понимаешь, о чем я, ты просто прикидываешься тупицей, потому что хочешь быть жертвой. Ты скорее возьмешь меня за руку под столом, чем позволишь кому-либо узнать, что ты хоть немного отличаешься от других! Эти слова глубоко ранили, возможно, даже больше, потому что были правдой. Римус проглотил свою вину. В конце концов, он был эгоистом. — Значит, ты влюблен в Нидию? — Нет, я в нее не влюблен! Но, в отличие от тебя, она действительно хочет, чтобы ее видели со мной. Она хочет держать меня за руку на публике! — Она девушка! Она девушка, а ты сказал, что ты даже не... — О, это ты мне будешь говорить про мою ориентацию? Мистер "Ты мне нравишься, но не в этом смысле"? Ты такой чертов лицемер. С каких это пор пол имеет какое-то отношение к желанию быть с кем-то по-настоящему? — С сотворения мира, блять! — Закричал Римус. — С тех пор, как гребаного Оскара Уайльда отправили за решетку за то, что он писал стихи другому мужчине! Я не стесняюсь, что меня видят с тобой, я просто парень! Таким уж родился! Я думал, мы договорились, что этого достаточно? Что это то, чего мы оба хотели? — Ты договорился, — парировал Сириус, — А я просто согласился с тобой. Это было больно, но Римус все еще кипел от злости. Как легко Сириусу было свалить всю вину на него. — Это так типично для тебя! "Лунатик, я сделал это ради тебя" – "Лунатик, мы сделали это ради тебя"! Да, на этот раз я уверен, что ты сам меня об этом попросил! — И что теперь? Между нами все кончено? Ты собираешься уйти и встречаться с Нидией, потому что я не признаю, что я тот, кем не являюсь? Сириус раздраженно вскинул руку, злобно указывая на Римуса. — Знаешь, именно в этом-то и проблема! Ты говоришь "мы", но на самом деле это "я". Я, мое, – Римуса Люпина! И так каждый день. На самом деле никогда даже не было только "мы"! Всегда были "мы" и "они". Что ж, я заебался! Я становлюсь таким же "они", как и любой другой парень! — Кто такие "они"?! — Они – все! Все, кого ты боишься! Ты не можешь признать, кто ты на самом деле, и теперь, когда я начал возмущаться, ты ведешь себя так, будто что-то теряешь! — Я бы сказал, что встречаться с кем-то другим, а потом перестать – это действительно потеря! — Называй это как хочешь, но помни, я тебя спросил! Я спросил тебя, действительно ли ты этого хочешь, и ты сказал "да"! — Я сказал "да" на то, чтобы ты встречался с другими девушками?! — Нет! Ты согласился хранить наш секрет, и я согласился. Ты сказал, что мы не будем парнями друг другу – я согласился! Но я никогда не говорил, что буду спокойно сидеть сложа руки и хранить еще один твой маленький грязный секрет! Заткнись и живи вслепую и молча, пока ты сходишь с ума в своей собственной чертовой башке! — Хорошо, конечно, — сказал Римус слегка дрогнувшим голосом. — Давай, продолжай рассказывать мне обо всем, что со мной не так. Но помни, я сказал, что люблю тебя, и ты ответил мне тем же. — Да, за исключением того, что ты не можешь даже поцеловать меня, не оглянувшись сначала через плечо. — Ты хочешь, чтобы я рассказал людям, не так ли? Ты хочешь, чтобы я кричал о нас с ебанных крыш? — Я хочу, чтобы ты этого захотел! — Сириус плакал так, словно внутри него открывалась глубокая рана. — Вот в чем разница, чуешь?! Я никогда не ожидал, что ты вот так просто начнешь откровенничать с друзьями и их матерями, но ты стыдишься меня! Ты ничем не отличаешься от Майлза! — Перестань сравнивать меня с ним! — Взвыл Римус. — Ты постоянно это делаешь! Может быть, не всегда вслух, но мысленно – я это вижу! Ты сравниваешь меня с парнем, которого я даже не знаю, и с которым ты, по сути, был знаком с детства! Так скажи мне, Сириус, как я могу соответствовать твоему воображаемому представлению об "идеальном мужчине" – КАК?! — Для начала, не будь ебучим трусом! Римус прижал руку ко лбу. Он так устал, он плохо спал прошлой ночью, и от криков Сириуса у него всегда возникало ощущение, что в его сердце зияет пустота. — Скажи мне, что ты не хочешь, чтобы я встречался с Нидией, — тихо попросил Сириус. — Скажи мне, что не хочешь также, как это было с Кимми. Или Стейси. Или Вив. Или Чес– — Воздержись от перечисления всех своих любовных достижений, у меня, вообще-то, еще куча дел. — Пошел ты, — выплюнул Сириус. — Я устал от того, что ты перекладываешь на меня все свои проблемы. У меня и своих забот хватает. — Естественно. Сириус сердито отмахнулся от него и схватил с кровати свою куртку. — Отлично. Неважно, будь несчастен – храни свои гребаные секреты, но делай это в одиночку. — О, я так и сделаю! — Крикнул Римус, когда Сириус, обойдя его, направился к двери. — Надеюсь, вы с Нидией отлично повеселитесь завтра вместе! Сириус схватился за ручку двери. — Обязательно! — Затем он захлопнул ее, и Римус снова остался один. Поскольку Римус не мог придумать, чем еще заняться, он прошлепал в ванную и сам захлопнул за собой дверь. На долю секунды ему показалось, что с ним все в порядке, но затем словно кто-то провел лопатой по его внутренностям, пронзая их и вытаскивая все на поверхность. С трудом сдерживая рвоту, он наклонился над открытым унитазом и все выплюнул. Это было отвратительно. Он не мог понять, то ли у него слезились глаза, то ли он на самом деле плакал. Уши горели, все лицо было напряжено, и он вцепился в унитаз с такой силой, что обломал ногти. Когда все, наконец, закончилось, Римус откинулся на спинку стула и перевел дыхание. Желудочная кислота все еще жгла ему горло, а нос внезапно забился. Ему не хотелось развалиться на части прямо здесь, на полу ванной, рядом со своей собственной рвотой, и поэтому он подтащил себя к фарфоровой раковине, где подставил голову под кран и глубоко вдохнул, отчаянно пытаясь избавиться от этого привкуса. Потом, отдуваясь, он побрызгал водой на лицо и шею. Это не успокоило его, только сделало мокрым, и когда он наклонился над краном, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале, Римус начал считать. Это был старый прием, который однажды посоветовала школьная медсестра, когда у него случался очередной приступ гнева: составьте список того, что могло бы его успокоить. Это казалось глупым, но больше ничего не оставалось, а в желудке у него и так было пусто. Один... Сириус Блэк. Когда-нибудь будет только один Сириус Блэк. Два... Люблю тебя. Два слова, произнесенные шепотом в темноте. Три... Родинки. Три родинки за левым ухом Сириуса. Четыре... Звонка. Он проигнорировал четыре звонка от Джайлза, опасаясь, что они от его отца. Пять... Недель. Пять недель они провели рядом друг с другом. Шесть... друзей. Шести друзей им не хватало. Семь... Косичек. Семь раз он заплетал прекрасные волосы Сириуса. Восемь... дней в неделю. "У меня нет ничего, кроме любви, малыш..." Сириус пел ему эту песню несколько дней назад. Он помнит? Девять– Ну же, разве это не становится чересчур трогательным? Римус ударил кулаком по зеркалу. Оно треснуло по краю. – Уходи! – Сказал он голосу. – Просто отвали! Вот и пресловутые хорошие манеры. Ты разговариваешь со своей матерью таким тоном? Римус уставился на свое отражение, едва сдерживаясь. — Ты ненастоящая, — выдохнул он. — Ты просто у меня в голове. Никто другой тебя не слышит. Конечно, я у тебя в голове, но почему это должно означать, что я ненастоящая? Римус Люпин, Римус Дин, Лунатик – мы все реальны. На самом деле, здесь становится тесновато... Возможно, кто-то из нас скоро захочет вырваться... Римус снова плеснул на себя водой. Это не помогло. Он устал, промок и не хотел больше думать ни о Сириусе, ни о Нидии, ни о ком-либо еще... но это было невозможно. Чем дольше он оставался в этой комнате, тем хуже становились мысли. И он пошел дальше. Бесцельно. Люди окликали его, спрашивали, куда он идет. У Римуса не было ответа. Он только хотел разозлиться. Злился на Сириуса, которого любил, на Нидию, которая ничего не делала, на Томни за то, что он был так далеко, на Лайалла за то, что он женился на другой, на своего отца за то, что он его не знал!.. И на свою мать, которая знала обоих и бросила их всех. Римус Люпин был зол на весь мир. Он был зол уже долгое время. Его не воспитывали так, как Джеймса, который знал, что такое гнев, а также умение прощать, или Сириуса, который чувствовал гнев и знал, что нужно требовать возмездия. Он умел только злиться, а злость – это удел глупых влюбленных. Ревнивых, ожесточенных любовников. И именно по этой причине он окликнул ее с другой стороны дороги. — Привет, Джилл... у тебя найдется минутка?

★★★

Суббота, 17 сентября 1977 Он чувствовал себя так, словно снова накидался кислотой. Физически он был там, но мысленно где-то в другом месте. Он представил, что вернулся в поместье. Было начало августа, Джеймс и Питер все еще были в отпуске, а Джайлз взял Лайалла и Сандру на какую-то однодневную экскурсию. У персонала был выходной. Это было воскресенье. Римус жарил яичницу, Сириус переключал радиоприемник. Было воскресенье. — Ты можешь зайти внутрь, ты же теперь староста, — сказала ему Джиллиан, появляясь из парадной двери Бронте-хауса в красивом синем бушлате. — Ой. Забыл. Она взяла его за руку. — Не волнуйся. Теперь ты будешь знать, что делать в следующий раз. — Римус сглотнул. Почему-то перспектива следующего раза показалась ему не такой привлекательной, как всего лишь одного. Они вместе двинулись вверх по переулку, следуя за другими старшеклассниками, спешащими на автобусы до деревни. Было холодно – надвигалась гроза, но это никого из их одноклассников не остановило. Мимо пронеслась пара девушек из Ровены, случайно толкнув Римуса, и остановившись ровно настолько, чтобы извиниться, прежде чем, хихикая, двинуться дальше. — Мы сегодня увидимся с твоими друзьями? — Спросила Джиллиан, когда они добрались до Касл-Холла, где вдоль тротуара выстроилась вереница желтых автобусов. Римус покачал головой. Они, конечно, просили его присоединиться к ним, но он отказался, сославшись на ссору. Он и так отказывался находиться ближе, чем в десяти футах от Сириуса в их общежитии, и ни за что не согласился бы сидеть с ним за одним столом в какой-нибудь дурацкой чайной. Была суббота. — Нет, они... занимаются своими делами. — О, какая жалость. Если бы Римус был внимательнее, то, возможно, заметил бы выражение удовлетворения на лице Джиллиан, но толпа отвлекла его. Профессор Макгонагалл руководила всем этим, проверяя имена, в то время как младшие старосты суетились, отчаянно пытаясь удержать порядок в возбужденной компании шестиклассников. С краю стоял очень радостный на вид мистер Филч, который уже задержал Барти Крауча и Аарона Трэверса за попытку проехать зайцем в одном из автобусов. Пока тот оттаскивал стонущих мальчиков за ухо, Джиллиан похлопала его по плечу. — Я собираюсь поболтать с Трейси всего секунду, ты не мог бы нас зарегистрировать? Он кивнул, и она приподнялась на носочки, одновременно потянув Римуса за плечо, чтобы поцеловать его в щеку. — Я сейчас вернусь, — проворковала она. Когда Джиллиан ускользнула, Римус мысленно проклинал себя. Пригласить ее в деревню было порывом, который ему следовало послать куда подальше. Да и вообще, с каких это пор его порывы решили, что имеют право на полную свободу действий? — Люпин и Стюарт, — проворчал Римус, пробившись вперед толпы, окружившей ближайшего старосту с планшетом в руках. Услышав его слова, она обернулась, и он понял, что это была Триш. — Ты спятил, Ремингтон, — воскликнула она. — Только не говори мне, что ты реально пригласил Джиллиан на свидание? Римус нахмурился. — Почему бы тебе не сказать это погромче, не думаю, что она тебя услышала. — Мне стоит позвонить в похоронное бюро? — хихикнула она, вычеркивая их имена из списка. — Третий автобус. Кто следующий? Пока другие дети проталкивались вперед, чтобы записать свои имена, Римус вернулся к нужному автобусу. Он оглядывался в поисках своей спутницы, когда появились Питер с Мойрой, и их число быстро увеличилось до них двоих плюс Джеймс и Лили. — Лунатик, ты все-таки идешь! — спросил Питер. — Э-э, да, — неловко сказал Римус. — Подумал, что стоит попробовать. — Это здорово, мне не терпится все увидеть, — улыбнулась Лили, хватая его за рукав пальто. — Давай же! Наш автобус в этой стороне, ты можешь поехать с нами. Он послушно последовал за ней, и его вполне устраивала ситуация, пока Джеймс и Лили не взяли его за руки. — Итак, Лунатик... вы с Блэком снова поссорились? — Спросил Джеймс. — Да, он все утро какой-то странный, — отозвался Питер. Лили усмехнулась: — Эти двое пытаются спросить все ли с тобой в порядке? Вы с Сириусом не разговариваете, и мы вроде как это заметили. — Определенно заметили, — добавил Питер. — Все в порядке, — настаивал Римус, отстраняясь от них. — Мы немного повздорили. — Ты имеешь в виду разосрались к чертям собачьим? — Поправил Джеймс. — Да нет же! Просто... Ух... Просто дайте мне самому разобраться, ладно? — Хорошо, — сказала Лили, снова беря его за руку. — Но если тебе понадобится адвокат, не звони Поттеру. Он уже подал в суд по уголовным делам, а прошла только вторая неделя. — Это вопиющая ложь, Эванс. Я могу подать на тебя в суд за клевету. — Сначала ты будешь должен разобраться с бумажной волокитой, — поддразнила она. — Лунатик! — Джеймс резко повернулся к нему. — А кого бы ты предпочел видеть своим адвокатом? Меня или Лили? — Конечно, он выбрал бы Лили, — сказала Мойра, заставив Питера фыркнуть. — Так поступил бы любой здравомыслящий человек. — Мойра, ты ранила меня в самое сердце, — простонал Джеймс. — Да будет вам известно, что я планирую успешно сдать наш следующий тест в... В этот момент снова появилась Джиллиан, встала между Римусом и Лили и нежно взяла его за руку. — Спасибо, что зарегистрировал нас, — ласково сказала она, а затем добавила: — Привет, ребята. Лили отдернула руку. В последний раз Римус видел такое выражение на ее лице, когда Сириус и Честити появились на их пути в деревню в самый первый раз. — О. Привет, Джилл, — прощебетала она. — Вы двое... вместе? Римусу не понравилось, как Лили задала этот вопрос, но Джиллиан, казалось, только засияла. — Да, Римус пригласил меня пойти с ним в деревню. Джеймс перегнулся через свою девушку и легонько стукнул Римуса кулаком по плечу в знак дружеского взаимопонимания. — Молодец, чувак, — сказал он. — Я знал, что в тебе это есть. — Вы двое поедете с нами? — Спросила Мойра, рассеянно вытаскивая сосновую иголку из волос Питера. Хотя Питер уверял, что за лето он вырос на целую ладонь, Римус подозревал, что всего на сантиметр, не больше. Мойра, напротив, выросла. Она по-прежнему щеголяла все той же прямой челкой, но за последний год, а может, и за два, стала выше своего парня по крайней мере на три сантиметра. Если Питер и заметил это, то не стал упоминать об этом при своих друзьях. — Нет! — Римус быстро ответил. — Или... На каком автобусе вы, ребята, поедете? — На третьем, — ответила Лили. — Мы на четвертом. Питер огляделся. — Но здесь всего три автобуса. — Я имел в виду на втором! — Вот беда-то, — сказал Джеймс. — Мы смогли бы попытаться втиснуть вас. — Нет, мы– — ПОТТЕР! Они все обернулись. Сириус размахивал руками из-за дверей самого последнего автобуса, изо всех сил стараясь привлечь их внимание. Рядом с ним стояла Нидия Берк, выглядевшая очень хорошенькой с аккуратно уложенными волосами, перекинутыми через плечо. На ней было белое шерстяное пальто, которое, казалось, подчеркивало сияние ее смуглой кожи, и она стояла очень близко к Сириусу. Люди и не догадывались, что она была счастливой обладательницей его безраздельного внимания на весь день. — Нетерпеливый, — усмехнулся Джеймс, помахав в ответ и уже направляя Лили и остальных к себе. — Увидимся в деревне, Люпин? — Да, — ответил Римус, когда Джиллиан взяла его за руку. — Ты солгал, — сказала она, когда они приблизились к передним дверям автобуса. — Ты не хочешь быть со своими друзьями? — Это не так... — Нет, все в порядке! Я понимаю. Это так мило – то, что ты хочешь, чтобы мы были только вдвоем. Никогда бы не подумала, что ты такой романтик, Римус. Подавив желание поправить ее, Римус оглянулся через плечо. В небольшой толпе он едва различил копну черных, как ночь, волос. Ему пришло в голову, что ему не хотелось, чтобы Сириус оборачивался, но, возможно, если он хорошенько подумает... Вернись... Обернись. Вернись. Но Сириус Блэк не обернулся. Вместо этого он отступил назад, как подобает джентльмену, чтобы позволить Нидии сесть в автобус первой, а затем поднялся по ступенькам. Римус больше не мог смотреть на это. Джиллиан подтолкнула его локтем. — Римус? Римус, ты меня слушаешь? — Прости, что ты сказала? — Я спросила, чем бы ты хотел заняться сегодня. — Ну, Лили упоминала, что там есть книжный магазин. — Да, — согласилась она. — А потом мы сходим где-нибудь перекусить. Это будет потрясающе. Да... потрясающе... Так что день продолжался. И так далее. И каким бы смурным ни был Римус, на душе у него все было не так уж и страшно. Лили была права, Крейгтайр был очарователен днем. Его дороги были мощеными, а по обеим сторонам стояли ряды похожих друг на друга коттеджей. В каждом дворе был сад, и каждый огород был обнесен оградой, хотя большинство из них были выложены камнем и покрыты мягкими подушками из мха. Уличные фонари стояли вдоль самых оживленных дорог, и все они вели в центр города, как капли дождя, бегущие по паутине. В самом центре деревни находилось большинство магазинов, и большая часть людей приезжала и уезжала именно туда, а также по главной дороге, где останавливались их автобусы. Несмотря на то, что Джиллиан в большинстве случаев сбивала с толку, Римус был благодарен ей за неизменную способность болтать без умолку. У нее буквально никогда не заканчивались слова, но она никогда не жаловалась, когда внимание Римуса рассеивалось или он думал отвлечься сигаретой или чем-то еще. И она не стала настаивать на том, чтобы выпить чаю в этом нелепом заведении у мадам Паддифут, к огромному облегчению. Ранее днем они проходили мимо магазина, и от вида всех этих безвкусных оборок, а также от одуряющего запаха ароматической смеси, у Римуса второй день подряд сводило живот. — Эта девушка, Лили Эванс? — Спросила Джиллиан, как будто у нее уже не было в памяти всех подробностей жизни Лили. — На днях она пыталась рассказать мне невероятную историю о тебе. Римус вынул сигарету изо рта. — Правда? — Да! Она сказала, что... Ну, вряд ли стоит повторять, это было так глупо. Тебе стоит посоветоваться со своим другом Джеймсом, возможно, она в тебя влюблена. Это было бы не кстати, да? Она снова обняла его за руку, которая уже прилично так подустала от этих обжиманий. Римус подумал, что к концу дня у него могут появиться синяки вокруг локтя. — Смотри, Римус, вот и книжный магазин. Джиллиан любезно указала на несколько ярко оформленных магазинчиков на другой стороне улицы. Римус просиял, увидев их. Там действительно был книжный магазин, но не это привлекло его внимание. Здание, примыкавшее к книжному магазину с левой стороны, было выкрашено в насыщенные темно-синие и сливовые цвета. На вывеске было написано "Dervish and Bangers! Пластинки и кассеты", а окна были обклеены плакатами, рекламирующими последние релизы альбомов. Он с трудом мог в это поверить – магазин грампластинок, прямо здесь, в Крейгтайре! От этого просто слюнки текли. — Черт возьми! Я и не знал, что здесь есть музыкальный магазин! — Римус ахнул, уже перебегая улицу. Джиллиан пошла с ним только потому, что отказалась отпустить его руку, хотя шум, который она производила, когда они, спотыкаясь, переходили улицу, не произвел на него особого впечатления. — Похоже, это что-то новенькое, — заметила Джиллиан, когда они подошли к витринам. Она указала на прикрепленный к стеклу флаер, рекламирующий торжественное открытие магазина, и пока они смотрели, дверь открылась, и из нее вышла небольшая группа их одноклассников, каждый из которых прижимал к груди разные пластинки и возбужденно болтал. — Привет, Джилл! — Несколько девушек, проходя мимо, заверещали, оценивая Римуса. Он едва заметил это, ему не терпелось попасть внутрь. — Ты идешь? — Я сейчас приду, — сказала Джиллиан, помахав рукой хихикающим девочкам. — Поговорю с Донной и Сэнди. Не собираясь жаловаться, тем более раз уж подвернулся шанс наконец уединиться, Римус отстранился от нее и проскользнул в магазин. Внутри было тесно, но достаточно тепло, все стены были выкрашены в разные неоновые цвета, украшены плакатами и тонкими полками с различными альбомами. На полу между ними рядами стояли виниловые пластинки и кассеты, каждая из которых была сложена вместе и только и ждала, чтобы ее просмотрели. Естественно, играла музыка, и, кроме нескольких других посетителей, единственным человеком внутри был молодой парень, который раскладывал за прилавком коробку из-под грязных пластинок. Это напомнило Римусу о лете, когда они с Сириусом часами бродили по магазинам в окрестностях Кэмдена и Карнаби. И как только он подумал о лете, он снова начал скучать по Сириусу. С другой стороны, без Джиллиан, которая могла бы его побеспокоить, Римус смог провести некоторое время, разбирая товары на полках, как он делал это в магазинах у себя дома. Продавец не обращал на него особого внимания, он был слишком занят, покачивая головой в такт музыке, пока оценивал каждую пластинку. Это была народная песня, которая не очень понравилась Римусу, но это было хотя бы что-то. Но он не был готов к такой тишине в музыкальном магазине. Парни из Лондона всегда пытались всучить любому какой-нибудь новый альбом. — Что это за группа? — Спросил он, заставив продавщицу оживиться. — О, э-э... — Он развернулся и взял в руки обложку альбома. — Похоже, новая группа – дуэт мужа и жены. The Long... bottoms. Хм. Римус кивнул – название, безусловно, было достаточно народным, – и вдруг в окно у него за спиной постучали. Джиллиан стояла снаружи и махала, словно ждала, что он выйдет и присоединится к ней. С ней была группа ее подружек, и каждая из них выглядела увлеченной. Ну давай же! — Произнесла Джиллиан одними губами сквозь стекло. Она жестом указала на девочек, явно желая, чтобы Римус появился. Взяв с полки первую попавшуюся пластинку, Римус поднял ее так, словно еще не заплатил. Джиллиан скрестила руки на груди, но жестом велела ему продолжать, и Римус поплелся обратно к кассе, смущенно положив альбом перед продавцом. — KC and the Sunshine Band, да? — Сказал парень, переворачивая пластинку. — Э-э... нет, ошибся, — быстро сказал Римус. — У вас есть Sex Pistols? Он кивнул и отвернулся, чтобы порыться в стопке альбомов на задней полке. — Да, тебе повезло. Только вчера получил свежую партию. На самом деле, все еще разбираю ее. Но эти Sex Pistols трудно достать. — Возьму все, что у тебя есть, — сказал Римус, терпеливо наблюдая, как парень вытаскивает пластинки. Он было хотел начать праздновать, когда продавец наконец-то достал Anarchy in the UK, но то, что последовало за ним, заставило Римуса чуть ли не выпучить глаза. — Это новый релиз Боуи?! — Спросил он, затаив дыхание, указывая на альбом, который был все еще свежим и нетронутым в пластиковой упаковке. На обложке было написано: Выпуск ограничен, только для рекламных целей. Не продается. — Мгм, приятель помог раздобыть некоммерческий экземпляр, — парень поднял его и передал Римусу, чтобы тот пробежался по нему руками. На обложке было написано Heroes. Римус с трудом мог в это поверить. — Продадите? Парень покачал головой. — Нет, я не могу его продать. Это против правил. Поступление для продажи только через месяц. Тогда и спрашивай. Римус подсчитал в уме. Сириус, вполне возможно, был зол на него больше, чем когда-либо. Это не отменяло серьезности того, что было сделано, но появление со свежим альбомом Боуи, только что вышедшим из печати, могло смягчить его настроение. — Я заплачу вдвойне! — Извини, приятель. Не могу. Джиллиан снова нетерпеливо постучала в окно. — Пожалуйста! Я сделаю все, что угодно! Я буду... что ж, в следующий раз, когда я буду здесь, то бесплатно рассортирую пять ящиков с товаром! Магазин новый, и, держу пари, у Вас хватает и других забот, помимо сортировки миллиона экземпляров KC and the Sunshine Band. Парень покосился на него, прежде чем хитро ухмыльнуться. — Десять ящиков. — Семь. — Восемь. — Договорились. Он появился на улице с обоими альбомами, чувствуя себя победителем, но у него было мало времени, чтобы как следует насладиться их внешним видом. Джиллиан ждала его, скрестив руки на груди и притопывая ногой, как злобная профессорка. К счастью, ее подружки уже ушли. — Извини, мне пришлось поторговаться с этим парнем, — смиренно объяснил он. Джиллиан оглядела его с ног до головы, затем откинула волосы с глаз. — Все в порядке. Я хотела познакомить вас поближе, но у девочек был заказан столик в Мадам Паддифут. — В следующий раз? — Он поморщился. Она кивнула. — И что же ты наторговал? Он показал ей. — Боуи? Он мне никогда особо не нравился. — Он замечательный, стоит лишь узнать получше. — Правда? Мне всегда казалось, что он слишком напыщенный. Возможно, переусердствовал. — О, он такой, но довольно симпатичный... — Он замолчал. Внезапно Римусу расхотелось говорить о музыке. — Перекусим? Джиллиан просияла. Они выпили чаю в каком-то случайном кафе неподалеку от главной улицы, и на протяжении всей трапезы Джиллиан продолжала засыпать его вопросами о его жизни и взрослении в городе. Однако она никогда не забывала поделиться с ним своими впечатлениями. — Семья моей мамы из Лондона, но мы никогда их не видим, — вздохнула она, потягивая кока-колу. — Я ненавижу проводить лето в Чиппенхеме, там так скучно. Ты, будучи ребенком, ты растешь там, а единственные люди вокруг на многие мили – это те, у кого есть собственные дети и их бабушки с дедушками. — Чиппенхэм недалек от Бата, не так ли? — Да! Ты там был? Он быстро сменил тему: — Ты много читаешь? Джиллиан выпрямилась, явно довольная, что он наконец-то внес хоть какую-то лепту в разговор. — Не совсем, но я люблю театр. Мой любимый спектакль – "Моя прекрасная леди". Это мюзикл. Ты его видел? — Э-э-э, нет. — Очень жаль! Впервые я увидела его в Лондоне, и он мне так понравился, что я пошла посмотреть его снова, когда была в Нью-Йорке. Только тогда я поняла, что на самом деле это была не "Моя прекрасная леди", а оригинальная пьеса, по мотивам которой он был снят. "Пигмалион" или что-то в этом роде. — О да, — сказал Римус, напрягая память, — как тот парень у Овидия. — Что? — Греческая фигура? Овидий пишет о нем в... знаешь, не бери в голову. Джиллиан подперла подбородок рукой и улыбнулась ему. — Ты такой забавный, Римус. — Вовсе нет. — Забавный-забавный, — настаивала она. — И у тебя такие красивые кудри. — ...Спасибо? — О боже, неужели он должен сделать ей комплимент в ответ? — У тебя тоже красивые волосы. Очень... приятный цвет. Несмотря на очевидно неудачную попытку, Джиллиан рассмеялась. Возможно, он был забавным. Затем она потянулась через стол и поправила прядь его волос, упавшую на висок. — Такие мягкие, — похвалила она, прежде чем нежно провести ногтем большого пальца по его щеке. Римус тут же вздрогнул. Он больше не мог этого делать. Он не должен был этого хотеть. Он был влюблен в Сириуса, даже если Сириус встречался с Нидией. — Джилл... Возможно, это была женская интуиция? Не успел Римус и слова вымолвить, как Джиллиан вскочила со стула. — Посмотри на нас – мы зря тратим время, — заявила она, хватая свою сумочку. — Не волнуйся, это за мой счет. Она отошла от их столика, чтобы расплатиться, а Римус остался удрученный и разочарованный. Ему стало интересно, куда Сириус повел Нидию. Может быть, в "Три метлы"? Где они могли бы занять столик в дальнем конце зала, чтобы никто не помешал? Или, может быть, он повел ее в магазин приколов, о котором болтал Джеймс, – тот самый, где в изобилии продавались всякие игрушки и резиновые змеи. Рассказывал ли он ей об их группе, об их планах на будущее? Делал ли он комплименты ее красивой смуглой коже, пел для нее или говорил о Джаггере и своей прекрасной новой жизни у Поттеров? Называл ли он ее небом? Сейчас тебя можно было бы счесть за мазохиста, учитывая все те эмоциональные потрясения, которые ты испытываешь, – сказал Злобный Лунатик. – Уверен, что ты семнадцатилетний парень? По-моему, больше похож на одинокую домохозяйку... Принести тебе фартучек? Ты ни хрена не смешной. Думаю, наши зрители с этим не согласятся. — Готов? — Спросила Джиллиан, снова появляясь за столом. Они еще немного прогулялись по деревне, даже заглянули в местную кондитерскую, чтобы набить карманы различными сладостями. Римус повсюду искал Сириуса – хоть какой-то намек на него среди деревенских прохожих, – но так и не заметил его. — О, Римус! Нам нужно покататься на лодке! — Сказала Джиллиан, когда они пересекли восточную часть деревни. Толпа там была не такой плотной, в основном из-за небольшого озера, которое занимало все пространство на окраине ближайшего квартала. Это было ничто по сравнению с Черным озером, скорее, большой пруд, но местные власти оставили на берегу крошечные рыбацкие лодки, и они, как студенты Хокингса, могли пользоваться ими по своему усмотрению. Однако сегодня на озере никого не было, и это было хорошо. Погода снова испортилась, и было ясно, что надвигается обычная шотландская гроза. — Не знаю, Джилл, — сказал Римус, разглядывая небо. — Похоже, скоро пойдет дождь. — Я принесла свой зонтик, — сказала она, доставая из сумки маленький зонт. — Давай, это будет весело. Я даже не буду заставлять тебя грести все время. Вот так они и переплыли крошечное озеро на деревянной лодке. Вода была черной, как смоль, и все судно опасно покачивалось на переменчивом ветру, но Джиллиан, казалось, была в восторге. — Ты ведь умеешь плавать, правда? — Спросила она его, когда они отплыли подальше от берега. Он мог бы, но вода уже была ледяной несмотря на то, что был только сентябрь, и Римусу не очень-то хотелось купаться. — Джеймс и Сириус кажутся забавными, — сказала Джиллиан, пока Римус греб, а она сидела напротив него. Дождя еще не было, но она бережно держала свой зонт на плече, как будто это был обычный летний зонтик, а они были двумя влюбленными, которые только что сбежали от любопытных чужих глаз. Глядя на нее, Римус задавался вопросом, какова вероятность того, что в нее ударит молния до того, как они вернутся на берег. — Так и есть. — Очевидно, я знаю их обоих уже некоторое время. — Она смотрела на него, как кобра, оценивающая добычу. — Но, похоже, у вас не так уж много общего. Римус постарался не показать, что оскорблен. — У нас много общего. Мы все любим музыку. — О, но я не имела в виду интересы. Скорее, они активные, а ты... не очень. Он не понял, что она имела в виду, и не был до конца уверен, что хочет понять, поэтому Римус просто сосредоточился на гребле. — Они лучшие друзья. Конечно, они похожи. — А Питер, значит, твой лучший друг? — Один из, — резко ответил он. — Джеймс тоже. — Но ты только что сказал, что Джеймс – лучший друг Сириуса. Этот комментарий разозлил Римуса, как будто они с Питером были самыми "не очень" мародерами и, должно быть, из-за этого сблизились. То, что я знаю – что видел я – Джеймс Поттер точно не видел. — Есть еще Лили, — сказал он, — и Марлин. — Твоя бывшая девушка? — Теперь она просто подруга. Джиллиан быстро кивнула. — Конечно. Я не хотела ни на что намекать. — Она прикусила губу. — О, только посмотри, начинается дождь! Несмотря на то, что у Римуса не было собственного зонта, он еще не почувствовал ни капли дождя, но это не остановило Джиллиан, которая быстро перебралась через борт лодки и села рядом с ним. Теперь, когда весь их вес переместился на корму, лодка опасно накренилась, и Римус вцепился в ее борт, пытаясь удержать ее от опрокидывания и уронив при этом одно из своих весел. — Э-э-э, Джилл, мне кажется, у нас намечается проблема с равновесием! — Это невежливо – комментировать вес дамы, Римус, — поддразнила его Джиллиан, прижимаясь поближе. В конце концов лодка перестала раскачиваться, хотя они опасно накренились на один конец. Пока Джиллиан нянчилась с ним, Римус с несчастным видом вглядывался в поверхность воды, оплакивая потерю весла. По крайней мере, оно плавало; он мог видеть его в нескольких ярдах от себя, бесцельно покачивающееся, словно в насмешку. Что еще ты потерял? Казалось, оно разговаривало; Давай-ка посчитаем. Ты потерял своих друзей, свой разум, своего парня, свою самооценку— Парня...? Парня?! — Римус. Он оглянулся и увидел Джиллиан. Она смотрела на него снизу вверх, их лица разделяли всего несколько сантиметров. Под зонтом было почти темно, и он сомневался, что кто-нибудь смог бы их увидеть, даже если бы пытался шпионить. — Ты мне действительно нравишься, Римус, — неожиданно призналась Джиллиан. Как легко ей было говорить такие вещи. Он мог бы прокомментировать это с иронией, как будто для того, чтобы немного разрядить внезапно возникшее напряжение, но, прежде чем он успел это сделать, она уже тянулась к нему губами. О Боже. Она собирается поцеловать его! Он резко отпрянул, его единственной мыслью было—Сириус! И в этот момент его рука не зацепилась за борт лодки и упала в пустоту. Внезапно раздался крик Джиллиан, затем всплеск, и в тот же миг Римус Люпин оказался в озере.

★★★

Позже, когда он будет вспоминать об этом, ему будет смешно, но в тот момент Римус чувствовал себя униженным. Джиллиан выглядела такой же растерянной – ее лицо было в пятнах и покраснело, и она не произнесла ни слова, но она помогла ему забраться обратно в лодку, так что это было уже кое-что. — Мне ж-жаль, — сказал он ей, стоя и дрожа, на берегу. Джиллиан не смотрела ему в глаза. Ее плащ был заляпан озерной водой, и она теребила ремешок своего зонтика. — Все в порядке, — пробормотала она. — Я не х-хотел тебя о-обидеть, — сказал Римус, уже готовясь к новой фразе. — И дело даже не в тебе, просто... есть кое-кто еще. Кроткий взгляд Джиллиан сменился глубокой, разочарованной гримасой. — О Господи, я так и знала. На мгновение Римус перестал дрожать. — Знала? — Да! — Она фыркнула. — Если тебе интересно, Лили рассказала мне. Сначала я думала, что это просто ее способ держать тебя при себе... Но теперь я поняла, что она говорила правду. Римус не мог в это поверить. Казалось, что весь мир рушится на глазах. Как Лили могла об этом узнать? И как она могла рассказать об этом Джиллиан?! — Я... Джилл, мы—! — Да, да, я понимаю. — Она с горечью посмотрела на озеро. — Семейные дела и все такое. Такие вещи случаются крайне редко, но ты ведь не можешь изменить того, кто тебе нравится, даже если он француз. — Я... — Римус снова замолчал. — Француз? — Лили рассказала мне все подробности. А меня никто просветить не желает?! Римус пытался осмыслить то, что она говорила. Француз? Вот на чем она сосредоточилась? Какое отношение к этому имеет то, что Сириус француз? Он бы подумал, что она больше переживала из-за того, что у них обоих был— — Можешь передать Фарре, что я не собираюсь уводить у нее жениха, — сказала Джиллиан. — Теперь, когда я знаю, что она на самом деле существует. Хотя, будь я на ее месте, я бы ни за что не позволила тебе вернуться сюда без меня. Слишком много девушек и слишком мало таких хорошеньких парней. Джиллиан принялась вытирать пальто, в то время как у Римуса в голове крутились мысли. — Фарра? — Она, должно быть, очень красива, — сказала она, — раз заставляет парня хранить верность, когда другая девушка открыто пытается его поцеловать. Я понимаю, почему ты скрывал тот факт, что ты помолвлен и у тебя есть настоящая невеста. Я имею в виду, нам всего по семнадцать, а на дворе 1977 год. Я бы не хотела обручаться так рано, без обид. Внезапно все стало сходиться. — Фарра... — пробормотал он. Лили... Лили и ее вопиющая история... О— — О! — Воскликнул он. — Эта невеста. Джиллиан закатила глаза, как будто неожиданное купание в озере свело его с ума. — Не нужно больше прикидываться дурачком, Римус. Я поняла. На самом деле, учитывая все обстоятельства, ты вел себя довольно прилично. Мне часто говорили, что я могу быть немного... властной. — А, ты? Не-а... Пошел дождь, забрызгав их крупными каплями и еще больше затемнив небесно-голубое пальто Джиллиан. — Жаль, что ты не сказал мне об этом до того, как я отказалась от приглашения Роя Нильссена, — протянула она, раскрывая зонтик. — Зачем ты вообще меня пригласил? Римус облизал замерзшие губы. Ложь Лили уже была раскрыта, и Джиллиан поверила в нее; не было необходимости говорить ей, что он сделал это только для того, чтобы заставить ревновать лучшего друга, с которым он еще и спал. — Ну, я надеялся, что мы могли бы... стать друзьями? Она бросила на него еще один безнадежный взгляд. — Конечно, мы все еще можем быть друзьями. — Она похлопала его по руке, и у Римуса возникло ощущение, что это было скорее предложение из жалости, чем что-либо еще. — Я, пожалуй, пойду, посмотрю, смогу ли я догнать Роя до того, как мы сядем на автобус. Справишься сам? Он кивнул, с кончиков его волос все еще стекала озерная вода. — Со мной все будет в порядке, не беспокойся. И за обед я тебе тоже заплачу. — Оставь свои деньги себе, — ласково сказала она, возвращая ему его записи. — Потрать их на свою невесту в Париже. Привезешь мне потом мне круассан или что-нибудь еще. Она оставила его там, на берегу шотландского озера, и, несмотря на то что он промок насквозь и совершенно точно испортил свежую пачку сигарет в кармане, Римус никогда еще не чувствовал такого облегчения. Лили Эванс, я прощаю тебя, и даже больше! Пообещал он, возвращаясь обратно по залитым дождем мощеным улицам, с каждым хлюпающим шагом ощущая прилив сил. Он только что свернул на главную улицу деревни, когда его окликнул чей-то голос, и, обернувшись, он увидел Марлин, стоящую под навесом того самого кафе, в котором они с Джиллиан обедали ранее. Она была укутана в свое огромное кожаное пальто, но ее волосы были уложены гелем, и она была без чулок, сменив их на толстые черные гольфы и тяжелые рабочие ботинки. Возможно, еще более удивительно было то, что в руке она держала сигарету. — Что, черт возьми, с тобой случилось? — Спросила Марлин, оглядывая его с головы до ног. — Почему ты весь мокрый? — Марлин, — сказал Римус, тоже не веря своим глазам, — ты куришь? Словно смутившись, Марлин выпрямилась и отбросила сигарету. — Как будто ты нет, — пробормотала она, бросив обеспокоенный взгляд на кафе позади нее. — Ждешь кого-то? — Спросил Римус. — Нет! — Она ответила очень быстро, подойдя к нему. Она взяла его за руку несмотря на то, что он все еще был мокрым, и повела прочь. — Пойдем, я как раз собиралась возвращаться. Ты простудишься, если будешь просто вот так стоять. — Я ищу Сириуса, — сказал Римус, когда она повела его за собой. — Ты его не видела? — Мгм, некоторое время назад. Думаю, он шел в "Три метлы" вместе с остальными. Римус задумчиво кивнул. Он не хотел устраивать сцену перед всеми их друзьями – и уж точно не перед Нидией. Он мог бы подождать, привести себя в порядок, и тогда, возможно, у него появился бы шанс все исправить. — Ты уверена, что хочешь возвращаться так рано? — Спросил он Марлин, когда они подошли к одному из ожидавших их автобусов. — Да, — сказала она, подталкивая его к борту. — В любом случае, было не очень весело... Они сели, и двери закрылись, когда водитель – Стэн, который в одиннадцатом году привез их на их самое первое живое выступление, – отъехал от тротуара. Погода была ужасной, в окна автобуса начала хлестать настоящая буря, но Римус впервые за много дней почувствовал надежду. — Марлин, — сказал он. Она подняла взгляд со своего места через проход. Она что-то рисовала на ботинке ручкой, зажав колпачок в зубах. — А? — Просто хотел сказать... что ты хорошая. Она уставилась на него, затем закрыла ручку колпачком. — Уже бредишь. Вот и все – давай, дуй прямиком в ванну. Вернувшись в общежитие, он принял душ, чтобы согреть замерзшую кожу – потому что на принятие полноценной ванны ушло бы больше времени, – и помчался обратно в Касл-холл с еще влажными волосами, где стал ждать под дождем, чтобы извиниться перед Сириусом. Каждый возвращающийся автобус с таким же успехом мог быть кораблем, заходящим в гавань, но, когда пассажиры выходили и среди них не было никого из его друзей, Римус всегда испытывал острое разочарование. — Сириус Блэк еще не вернулся? — В конце концов, он спросил об этом у ожидающего префекта – к счастью, не у Триш. Парень заглянул в свой блокнот и покачал головой, так что Римус остался ждать. Было уже почти семь часов, когда он взглянул на часы и обнаружил, что ужин принесли и оставили без него. Его ноги и задница болели после того, как он так долго простоял, прислонившись к цементной подпорной стене вдоль дороги, но как раз в тот момент, когда он решил сдаться, на полосу проехал еще один автобус. Среди выходящих студентов были Джеймс и Лили, и они сразу же заметили его. — Римус! — крикнула Лили, подбегая и становясь под его зонт. — Хорошо провел день? — Да, — ответил Римус, прежде чем уронить зонтик и заключить Лили в крепкие объятия. — Ты сумасшедшая, Лили Эванс, но тот еще гений! — Что я такого сделала? — Спросила она, и его плечо приглушило ее голос. Внезапно их обхватила еще одна пара рук. — Я не совсем понимаю, почему мы обнимаемся, — сказал Джеймс, — но я с вами! — Джиллиан, — сказал Римус, когда они закончили. — Она порвала со мной. И все потому, что кое-кто сказал ей, что я уже помолвлен. — Ты помолвлен?! О боже мой... Я же буду шафером? — Джеймс задохнулся, когда Лили игриво шлепнула его по руке. — На самом деле он не помолвлен, — тихо сказала она. — Я только сказала Джиллиан, что он помолвлен, чтобы она оставила его в покое. Не могу поверить, что это сработало! Римус переступил с ноги на ногу. — Да, ну что ж... определенно сработало. — Господи, какой же бред, — радостно пропищал Джеймс. — Блэк! Подойди! По зову Джеймса Римус вскочил, обдав Лили дождевой водой, собравшейся на его зонтике. Он не видел, как Сириус выходил из автобуса, но теперь, когда он обратил на это внимание, он увидел Сириуса на другой стороне обочины, стоящего рядом с Нидией. Сириус вскинул руку в ответ и немного помедлил, заметив, что рядом с Джеймсом стоит Римус. Римус подумал о том, чтобы тоже дружески протянуть руку, но тут Нидия похлопала Сириуса по плечу и что-то сказала ему на ухо, отчего он обернулся к ней. Он улыбнулся своей веселой ухмылкой, и Римус почувствовал, как его сердце упало в пятки. — Они выглядят так, будто хорошо провели время... — Ага, скажи же? — пропел Джеймс. — Я уже начал немного беспокоиться о нем: он проводит с тобой все свободное время. — Он слегка ткнул Римуса локтем в живот. — Похоже, он все-таки пришел в норму. — Ты всегда его поощряешь, — усмехнулась Лили, когда Нидия чмокнула Сириуса в щеку и ушла. — Он же разобьет ей сердце. — Нет, не выйдет, — сказал Джеймс. — Нидия сильная. Именно поэтому он пригласил именно ее. Римус прикусил ноготь на большом пальце. Проклятье. — Не может пройти и пяти минут, чтобы ты не прервал меня, — сказал Сириус, подходя к Римусу. Тут он оглядел его с ног до головы. — Попал под дождь, Люпин? — В озеро упал. Едва заметная тень улыбки промелькнула на лице Сириуса, почти вселив в Римуса надежду, но она исчезла, когда Лили повернулась к нему. — Ты упал в озеро?! — Это не так уж и важно... — пробормотал он, внезапно застеснявшись. — Давай, расскажи ему хорошие новости, Лунатик! — подтолкнул его Джеймс. Сириус оглядел их обоих. — Какие новости? Внезапно сильно занервничав, Римус замешкался, и тут вмешалась Лили. — Римус наконец-то избавился от своей навязчивой поклонницы! — объявила она. Сириус приподнял бровь. — Ты о Стюарт? — Спросил он, и Лили кивнула. — Джиллиан Стюарт больше нет! Римус слишком занят Фаррой, чтобы обращать внимание на глупых школьниц. — И под Фаррой ты подразумеваешь...? — Его прекрасную невесту-француженку, конечно! — Она защебетала. — Но будь осторожен, она – тайна. Не хотелось бы смущать его лишний раз. — Я бы сказал, что поезд уже ушел, — пробормотал Римус. Вздернув подбородок, Сириус засунул руки в карманы. — Отлично. Рад за тебя. — Я тоже, — согласился Джеймс, хлопая их обоих по плечам. При этом Римус чуть не уронил свои альбомы, которые держал под мышкой. — Купил в деревне, — сказал Римус, передавая первую пластинку Джеймсу и Лили, чтобы те посмотрели. — Sex Pistols! Офигенно! — заявил Джеймс. Вы, должно быть обосрались бы, если бы увидели их вживую. — Да... — Ответил Сириус, держа руки в карманах, но выглядя так, словно не хотел показывать свой интерес. — Может быть, он немного влажный, — сказал Римус. — Но есть еще вот этот. Стараясь унять дрожь в пальцах, он поднял другой альбом, и глаза Сириуса расширились в два раза больше обычного. — Срань господня, — выдохнул Джеймс, — это что, новая пластинка Боуи? Блэк, ты бы точно сказал мне, что она выйдет!? — Да, — повторил Сириус. — Не раньше конца следующего месяца. — Убедил парня отдать мне его некоммерческий экземпляр, — сказал Римус, нетерпеливо протягивая ему. Сириус взял альбом и перевернул его, рассматривая черно-белое изображение Боуи. — Ебануться... — Ты по-прежнему полон сюрпризов, Римус, — хихикнула Лили. — Действительно, — тихо согласился Сириус. Стараясь не выглядеть так, что это замечание не вселило в него надежду, Римус прочистил горло. — Я практически отдал себя в рабство, чтобы получить его, но ты можешь назвать это преждевременным подарком на день рождения. — Хочешь сказать, что купил это для меня? — Ну, не для себя же? Полагаю, ты единственный во всей Шотландии, у кого есть этот альбом. — Я... — Сириус прикусил губу. — Я не могу его принять. — Конечно, можешь, мы все равно храним наши пластинки в одном месте. Сириус выглядел так, словно хотел возразить, но, если и было что-то в мире, что он любил больше внимания, так это Боуи. — Спасибо, — сказал он. — Это офигенно. — Не за что. — Римус улыбнулся, и Сириус посмотрел на него в ответ. Это была сдержанная улыбка, но Римус воспринял ее как хороший знак. Возможно, тогда они еще не совсем сошли с ума. Если Сириус сможет простить его за Томни, а он сможет не обращать внимания на Нидию, тогда, возможно, они– — Сириус, дорогой, — позвала Нидия, — мы возвращаемся в гостиную. Ты идешь? Сириус вздернул подбородок. — Да, я сейчас приду, — сказал он ей. — Увидимся в общежитии, ребята. — Не пропадай на всю ночь, тигр, — рассмеялся Джеймс, хлопнув Сириуса по заду и отворачиваясь. Сириус посмеялся над ним, прежде чем поднять взгляд на Римуса. — Еще раз спасибо, Луни. Супер круто. И вот так просто он ушел. Римусу хотелось кричать. — Не расстраивайся так сильно, Лунатик, — сказал ему Джеймс, когда они возвращались в Годрик, ведя за собой Лили. — Спасибо, что старался. Блэк придет в себя, вот увидишь. — А если он этого не сделает, мы просто подадим в суд, — с нежностью добавила Лили. Несмотря на беззаботное сочувствие друзей, Римус все еще был растерян. Он знал, что отношения между ним и Сириусом не наладятся волшебным образом после ухода Джиллиан, но он ожидал, что, по крайней мере, будет легче говорить об этом. Однако, судя по реакции Сириуса, это была ложная надежда. — Ты совершил ошибку, Лу? — Спросил Томни позже, когда Римус набрался смелости позвонить ему. Он нервничал с тех пор, как Томни проводил его на вокзале, как будто видеть, как он исчезает из виду, было отличным прощанием. Он даже избегал звонить, боясь, что на линии снова не будет связи, но теперь Римус чувствовал себя глупо. Томни взял трубку после третьего гудка, и он был таким же, как всегда. Дружелюбный, добрый. Такой Том. — ... Да, я совершил большую гребаную ошибку... — Пробормотал Римус. Он услышал, как Томни шмыгнул носом, а затем негромко рассмеялся. — Маленький плакса. Не плачь. — Я не плачу! — Верно, верно. Все из-за твоего друга, да? Тот красавчик, о котором ты всегда говоришь... Сириус? Это касается и тебя тоже, — хотелось ему сказать. Он этого не сделал. Римус начал покусывать внутреннюю сторону щеки. Он знал, что Томни смутно представляет, что он имел в виду под отношениями, но пока что он ходил вокруг да около, называя все как есть. Он полагал, что поцелуй был достаточным доказательством. — Да, он. — Ну и что ты собираешься делать, чтобы все исправить? — Этот ответ был в стиле Томни: ты сломал, ты и исправляй. — Я не знаю. Это ведь не из разряда "правильно" или "неправильно". — Это ужасно, — Томни остановился, чтобы откашляться. — Но не невозможно. Это похоже на то, когда тебе плохо, и ты хочешь снова почувствовать себя лучше, верно? Но ты перепутал все свои таблетки – просто нужно разобраться, какая из них какая. Методом проб и ошибок и все такое прочее. — У меня такое чувство, что я только ошибаюсь. — Это потому, что ты здесь и жалуешься мне. А должен быть с ним и жаловаться на меня. — Это ты тактично намекаешь, что не хочешь со мной разговаривать? — Подъеб засчитан, болван. Но я просто не гожусь для любовных советов. Этот комментарий заставил Римуса обернуться, чтобы убедиться, что он один в коридоре. Так оно и было: все остальные расположились в общей комнате или ушли на ночь наверх. Римус выдохнул, его челюсть задрожала. — Ты ведь знаешь, что я не гей, верно, Том? Я просто в некотором роде... такой для него... — Он вдруг пристыженно рассмеялся. — В этом есть хоть какой-то смысл? Томни немного помолчал, а потом сказал: — Ну, кто я такой, чтобы говорить тебе, кем ты являешься, а кем нет? Пока ты такой, какой есть, я доволен. Как и в остальных случаях, Римус продолжал разговор с ним, пока тот не пошел спать. Сириус всегда любил его таким, какой он есть, он это знал, но, глядя на потолок своей кровати с балдахином, он начал вспоминать все те времена, когда не мог. Не мог любить Сириуса таким, какой он есть, или, точнее, не мог любить самого себя так, как он любил Сириуса. Снова и снова он повторял: Сириус, я не могу этого сделать. Сириус, я не могу быть таким. Но что он мог сделать, кем он мог быть? Он задумался, задавал ли Сириус себе когда-нибудь те же вопросы. На следующее утро Римус подошел к Сириусу в гостиной. У него была наготове целая речь, но Сириус всегда был сообразительнее. Прежде чем Римус успел что-либо объяснить, Сириус рванул вперед. — Ты не видел мою зажигалку? — Спросил он, копаясь в подушках каждого дивана в комнате. Он уже собрал внушительную коллекцию осколков, бумажек и несколько затвердевших бисквитов. — Вот, возьми мою. — Римус пошарил по карманам. У него была зажигалка, но в последнюю секунду он понял, что это та самая, которую дал ему Томни. Почему-то это показалось ему оплошностью. — Э-э... забудь, у меня все равно нет. — Ладно. Попрошу у Джеймса. — Сириус вернул подушки на место и двинулся, чтобы обойти его. Видя, что его шанс ускользает прямо на глазах, Римус схватил его за запястье. Он быстро опустил его, слишком остро ощущая на себе любопытные взгляды и то, как Сириус может отреагировать на их первое за много дней прикосновение. — Можно с тобой поговорить? — пробормотал он. Сириус посмотрел на руку, ту, которой он схватил его, и пожал плечами. — Не знаю, а ты сможешь? У Римуса даже не было времени разобраться в этой его враждебности, потому что Джеймс и Питер появились в дверях комнаты и позвали их завтракать, и возможность разговора была упущена. В очереди на завтрак Марлин поравнялась с ним. — Ужасно выглядишь, — сказала она. — Я тоже люблю тебя, Черри. — Ты хоть немного поспал? — Не совсем. — В чем же тогда дело? Ночные кошмары? — Нет. Я не– — Верно. Ты не видишь снов. Это относится и к ночным кошмарам. Какое счастье. — Такая крохотная милость в таком жестоком мире. Марлин ухмыльнулась в ответ на его сарказм и потянулась за тарелкой. — Опять жаркое, — пожаловалась она, когда Римус в изобилии наложил себе на тарелку бекона и сосисок. — С каких это пор ты не любишь бекон? — Он усмехнулся, зажав кусочек между зубами, и двинулся вдоль очереди. Марлин последовала за ним, скорчив гримасу и ущипнув его за бок для пущей убедительности. — К твоему сведению, я стала зеленой, — сказала она. — То есть вегетарианкой? — Да! — В качестве демонстрации она наполнила свою тарелку перезрелым фруктовым салатом. — Это намного полезнее для окружающей среды. Ты бы тоже переключился, если бы обратил внимание на ужасные условия, в которых находится домашний скот в нашей стране. Я узнала об этом в Марокко: их традиционные методы ведения сельского хозяйства гораздо более устойчивы, чем наши, хотя они в основном основаны на экспорте. Но знаешь ли ты, что здешние свиньи – точно такие же, как та, что у тебя на тарелке, – были генетически изменены до такой степени, что достигают возраста забоя еще до того, как им исполнится шесть месяцев? Римус проглотил бекон. — О, да... И тебе нравится клубника, которую собирают пятилетние дети в Перу. — Ты только что взял информацию из воздуха, — проворчала Марлин. Она могла бы сказать больше по этому поводу, если бы Честити Белл не встала между ними в очередь. Одно это зрелище заставило Римуса отступить, но она пришла не за ним. Честити шагнула прямо к Марлин, перекинув свои длинные каштановые волосы через плечо и положив руку на бедро. — Ты настоящая стерва, ты знаешь об этом? — И тебе доброе утро, — глухо ответила Марлин. — "Доброе утро"? — В ярости повторила Честити. — Как ты смеешь... что, черт возьми, это было вчера? Ты просто бросила меня там! Что... подумала, что будет забавно уйти, ничего не сказав? — Ты не выглядела такой уж обеспокоенной, когда строила глазки Крису Ламберту с другого конца комнаты. — О? Так вот в чем дело?! Римус был сбит с толку. Он не думал, что Марлин и Честити когда-либо говорили друг другу хоть слово по доброй воле. Их разговор нельзя было назвать дружеским, но он подразумевал нечто большее, чем мимолетные жесты. Пока он смотрел на нее вместе с несколькими другими детьми, которые просто ждали, когда им принесут завтрак, Марлин перехватила его взгляд и быстро откашлялась. — Ты не могла бы уйти? — Она смело спросила Честити. — Ты устраиваешь сцену. — О, я устраиваю сцену? — Да, как обычно, и я... Ну, мне не очень хочется спорить о каком-то дурацком групповом проекте в очереди за завтраком. Глаза Честити расширились в два раза. — Групповой проект? Фу. Повзрослей, Марлин. Она удалилась, а Римус подумал, что ему повезло, что Марлин не облилась чаем. — Что это было? — Ты слышал, классный проект, — пробормотала Марлин, подталкивая его дальше. — Она хотела, чтобы я сделала всю работу. Я жестко ответила ей. Просто забудь об этом. — Хорошо... — Римус вернулся к своему подносу и взял яблоко с буфетного столика. — Смотри, я зеленый, — сказал он, в основном пытаясь подбодрить ее. Он откусил кусочек, и она улыбнулась ему. — Хочешь сегодня куда-нибудь сходить? — Она спросила. — Такое чувство, что прошла вечность с тех пор, как мы были только вдвоем. — Хм, конечно. Чем ты хочешь заняться? — Чем угодно. Мы можем даже пропустить причастие. — Пропустить причастие? — Римус изумился. — Кто ты такая и что сделала с Марлин Маккиннон? — Умею удивлять, — хихикнула Марлин. — Мир огромен, Римус. Мы многому учимся, когда выходим на улицу, и иногда даже становимся другим. — Всего лишь семнадцать, а уже такая колоссальная концентрация мудрости. — Римус бросил взгляд через зал, туда, где Джеймс, Сириус и Питер сидели за своим обычным столом. В данный момент они упражнялись в стрельбе пластиковыми вилками по затылку Барти Крауча, разбрасывая хлопья по всей комнате, пока Лили стонала, а Лотти подкрашивала тушь, смотрясь в свое любимое карманное зеркальце. — Они никогда не изменятся, не так ли? — Марлин вздохнула, проследив за его взглядом. Положив яблоко на поднос, Римус повернулся к ней. — Ты права, давненько мы с тобой не виделись. Давай-ка пообщаемся. Улыбка, озарившая ее лицо, была теплее солнца. В конце сентября гроза все еще билась в окна, а в воскресенье им больше нечего было делать, кроме как пропускать причастие и вести себя безответственно. Римус и Марлин собрали свои вещи и отправились через кампус на свое старое место. — Я не хочу оставаться в общежитии, — объяснила Марлин, перекрикивая шум дождя. — Мэри собирается вернуть Петира, а я терпеть не могу этого парня. — Вы поссорились? — Он перезвонил. — Совсем немного. — Она подняла зонт, чтобы он оставался сухим. — Вы с Сириусом тоже? Чувствуется, что между вами возникла некоторая напряженность. — Все в порядке, — сказал он, заталкивая ее внутрь. Устроившись на их маленьком диванчике у окна, Римус, поджав ноги, смотрел на бурю. Цветочные сады, из которых они выходили, были разбиты вдребезги, но в Шотландии так принято. — Итак! — Объявила Марлин с усталым вздохом, захлопывая книгу. — Двадцать слов или меньше – давай. — Нет, сначала ты, — настаивал он, ожидая, пока она закончит. — Я хочу послушать. Отложив книгу, которую он протянул ей, Марлин закатила глаза и подняла руки, чтобы сосчитать. — Хорошо, давай посмотрим... Гонзо съедает целую порцию кислоты. Глупо пытается убить себя электрическим током... ух... — Осторожнее, у тебя осталось всего девять слов, — поддразнил он. — Слежка и... Э-э-э... О! Он угрожает Дюку ножом. Впадает в кататоническое отчаяние. — Двадцать одно слово! — Э, я почти уверена, что их было двадцать. Римус рассмеялся. — "Кататоническое отчаяние"? — Это твоя книга! — Марлин подняла ее так, словно это была дохлая крыса, которую она нашла утонувшей в водосточном желобе под карнизом. — "Страх и ненависть в Лас-Вегасе", — усмехнулась она. — Что, во имя всего святого, заставило тебя захотеть купить эту книгу? — Мне нравятся страх и ненависть. — Ммм, конечно. — Ты сказала, что тебе понравилась последняя глава. — Мне она понравилась, потому что я услышала всего двадцать слов. Он усмехнулся и полез в пакет с чипсами, который Марлин принесла с собой. Отряхнув руки, он сказал: — Хорошо, тогда моя очередь. Давайте послушаем, что может предложить нам избранная вершина литературного гения. Когда Марлин выпрямилась, Римус прочистил горло: — Гм! — Он начал листать страницы, но внезапно занервничал: — Э-э-э... итак, эта глава, она... — Эти слова засчитываем? — Нет! Просто... — Он уставился на страницу. — Там говорится о том, как трахаются инопланетяне. Марлин рассмеялась над ним. — Это научная фантастика, Римус. Не реальные люди. — Я знаю! Но это было похоже на... — он пробежал глазами слова: психосексуал, амбисексуалка, мужчина-женщина. — чтение эссе о брачных ритуалах. — Именно так все и было, — сказала Марлин, прежде чем со вздохом взять книгу. — Эта глава помогает нам понять, почему гетенианцы такие, какие есть. В их чуждом обществе любой может иметь детей, поэтому никто не является "мужчиной" или "женщиной". Они просто существуют такими, какие они есть. Все равны. — Но автор использует "он" по отношению ко всем. — Это не имеет значения, гетенианцы не имеют пола. Смотри сюда: гетенианцы – это не "это", они потенциальные, как в "бесконечном потенциале". Мы просто смотрим на них глазами рассказчика, а он человек и явно женоненавистник, так что, как видишь, все суть в том, что надо разобраться в наших собственных предубеждениях. — Ты ведь читала ее раньше, не так ли? Она бросила на него озорной взгляд, разминая потрепанный корешок в ладонях. — Да, несколько раз. — Мне нравится, — сказал Римус, потому что он мог сказать, что ей тоже понравилось. — Прочитай следующую главу и расскажи мне, о чем она? Она улыбнулась. — Хорошо, но только для тебя. Римус взял свою книгу и открыл нужную страницу. Он только успел прочитать первый абзац, когда Марлин снова заговорила, обращаясь к нему: — Римус, помнишь, что ты сказал мне в прошлом году перед Рождеством? Он рассеянно покачал головой. — Ты сказал, что в первую очередь кто-то должен нравиться тебе как личность. Ты все еще так считаешь? Римус задумался; ему тогда было шестнадцать, он был глуп и наивен и в основном злился на постоянно сменяющуюся череду любовниц Сириуса. Ему не нравилась ни одна из девушек, с которыми он встречался летом, он почти ничего о них не знал. Но ему нравились Марлин, Томни и Сириус. О, как они ему нравились. — За исключением некоторых случаев, но да, так и есть. — Марлин задумчиво кивнула и вернулась к своей книге. Так они читали большую часть дня, до полудня и раннего вечера. Когда они оба узнали немало о политике инопланетян и влиянии ЛСД и других метамфетаминов на так называемую американскую мечту, они покинули свой маленький насест и вернулись к реальности повседневной жизни. — Я хотела заглянуть в библиотеку на обратном пути, хочешь со мной? — Предложила Марлин, когда они надевали куртки и резиновые сапоги. Он пошел с ней, потому что на самом деле это было лучше, чем вернуться и играть в классики вокруг их с Сириусом разбитых чувств. Пока Марлин искала какую-нибудь книгу по продвинутой теологии, он забрел в справочный отдел, с невинным любопытством изучая некоторые слова, которые он видел в книге "Сексуальный и не очень сексуальный инопланетянин". Это не было чем-то странным, сказал он себе, это было литературным занятием. И не было причин бояться словаря. Первая запись, "психосексуал", привела его к длинному определению, придуманному Фрейдом, но он не был заинтересован в его дальнейшей экстраполяции, а второго слова, "амбисексуал", похоже, вообще не существовало в словаре. Вернув пыльный том на полку, Римус провел пальцем вдоль ряда книг, пока не нашел словарь, который показался ему более современным. Внутри он внимательно просмотрел каждую страницу, но снова ничего не нашел. Думая, что это просто слово, которое автор придумала сама, он предпринял последнее отчаянное усилие и вернулся назад, к букве "С". Там он нашел то, что искал. Сексуальность (мн. ч. -ти) 1. качество или состояние сексуальности. 2. идентичность по отношению к гендеру или гендерам, к которым они обычно испытывают влечение; сексуальная ориентация. (Смотри также: гетеросексуальность, гомосексуальность, бисексуальность.) Римус сделал паузу. Он перечитал определение с начала, потом еще раз, пока стук его сердца в ушах не заглушил грубое урчание вентиляционных отверстий под потолком библиотеки. Гендеру или гендерам. То есть... больше одного. Он начал медленно переворачивать страницы, затем быстрее, пока не упал на колени в проходе, застеленном ковром, и не прижал книгу к полу. Там он почти оторвал тонкие и легкие, как перышко, страницы от корешка, яростно пытаясь дорваться до истины. И тут у него в голове словно вспыхнула лампочка. И понеслось. Бисексуал (мн. ч. -ы) 1. человек, испытывающий сексуальное влечение как к мужчинам, так и к женщинам. (Сравните: гетеросексуальность, гомосексуальность.) Римус не мог дышать, но в то же время задышалось так легко. Наконец-то он начал дышать. Бисексуал – не натурал, не гей, а что-то среднее... Он и не подозревал, что у него может быть такой выбор. Это было похоже на пробуждение после комы, когда ему объяснили смысл жизни. Внезапно у него появились ответы на все вопросы, и прямо здесь, на этом грубом сером библиотечном ковре, Римус почувствовал себя самим собой больше, чем когда-либо прежде. Наконец-то у него есть ответ. Что-то, что можно было бы дать людям, когда они спросят – если спросят, – но, что более важно, что-то, что можно было бы дать самому себе. — Почему ты сидишь на полу? Марлин снова появилась в конце прохода, прижимая к груди свежую книгу. Римус поднял на нее глаза, живой и дышащий, и больше не безымянный. Сияющий. — Марлс, я когда-нибудь говорил, как сильно тебя люблю? Она как-то странно на него посмотрела. — Чудик. Да, и на ужин подают шоколадный торт.