The Cadence of Part-time poets

Hello, I love you, won't you tell me your name? Hello, I love you, let me jump in your game, Hello, I love you, won't you tell me your name? Hello, I love you, let me jump in your game... — “Hello, I Love You” The Doors, 1968 Когда дело доходило до рок-н-ролла, хаос был чем-то самим собой разумеющимся. Менее креативные авторы могли бы назвать это профессиональным риском. Фактически это состояние сна, о котором сожалеешь утром, но о котором отчаянно мечтаешь ночью, как сказали бы более умные. И так оно и было! В конце концов, людям нужны ответы – на какой машине он ездит, какого ведущего на радио он терпеть не может, о чем он думал, когда писал эту конкретную строчку в этой конкретной песне?!... Это было настоящее чудо, вот что. Репутация складывалась по крупицам, пока он не сказал достаточно, чтобы это стоило прочитать. Рок-н-ролл – это жизнь, написанная на обратной стороне пачек сигарет и железнодорожных билетов, чеков на бензин и меню на вынос – на всем, что попадалось под руку, когда человек начинал рассказывать об этой конкретной строчке из этой конкретной песни!... И сам он никогда не упрощал задачу: рок-звезды, зарабатывающие на жизнь подобной риторикой, явно ненавидят микрофоны. А может, они просто ненавидят репортеров. Мы знаем, чем он занимается сейчас, — сказали бы они: — Мы хотим знать, чем он занимался раньше! Легче сказать, чем сделать. Тема, о которой идет речь, была скрыта похлеще ног монахини в воскресенье и не публиковалась годами. Все, что было до 1980 года, оставалось тайной. — Один наш источник утверждает, что тогда он встречался с девушкой по имени Венди, — говорил один из них. — Нет, ту девушку звали Кэти, — подхватывал другой. — Я слышал, что ее звали Таннис. Таннис Виггз. — Та, что из Ромфорда? — Нет, Бермондси. Ромфорд это же вообще сестры-близняшки. — Черт возьми, кто-нибудь, позвоните уже этой Рите Скитер. Нам нужна настоящая сенсация! Эти бедняги никогда бы не разобрались в этом как следует. Там царил такой беспорядок и слишком много разных записей. К тому времени дочери уже находили на чердаке старые дневники своих матерей и удивлялись, почему имя "Римус Люпин" звучит так знакомо. В конце концов, они складывали два и два, когда по радио звучала старая песня или показывали специальный выпуск Pops, посвященный началу 80-х. Тогда он выглядел лучше: более сияющим и полным надежд и обещаний, даже красивее, в "он целовался с моей мамой!" смысле. — Мам, ты правда встречалась с рок-звездой? — Спрашивали они. — Один день, — ответила бы она, если бы захотела быть честной.

★★★

Четверг, 9 марта 1978 Все началось с безобидного похода в библиотеку. До восемнадцатилетия оставался всего день, но Римус, казалось, весьма успешно отговаривал друзей от любых празднеств. Сириус уступил лишь после того, как Римус пригрозил прекратить все утренние поцелуи в обозримом будущем, а Джеймс и Питер просто не могли настаивать на своем, имея на своей стороне всего две четверти Мародеров. Еще оставались девочки, но, к счастью, их пока не отпустило разочарование от провала прошлого года, и они не слишком стремились втянуть Римуса в очередной праздник, которого он не хотел. Более того, после фиаско на День Святого Валентина никто вообще не думал о Римусе, и когда он согласился встретиться с Амелией Ходжкинс у библиотеки тем утром, меньше всего он ожидал услышать признание в любви. — Но я не понимаю, — запротестовала Амелия. — Мэри сказала, что ты ни с кем не встречаешься! — Не встречаюсь, но... Послушай, Амелия, мне правда жаль. Девушка посмотрела на него остекленевшими глазами, а ее лицо вспыхнуло от смущения. Если и было что-то, за что он должен отдать должное девочкам Хокингса, так это за их невероятную смелость. Ему потребовались месяцы, чтобы набраться смелости и сказать что-нибудь Сириусу – хотя с этим справиться было капельку сложнее – и, как бы он ни старался, Римус не мог вспомнить, как он вообще влип в такую ситуацию. Их с Амелией объединили в пару на истории, и последние три недели они встречались в любое свободное время, чтобы поработать над проектом. Они выступили с его защитой на занятии накануне, и все прошло без сучка и задоринки. Римус предположил, что на этом все и закончится. Наивный дурачок... — У тебя есть кто-то еще, не так ли? — Амелия захныкала, читая его мысли так, как могла только женщина. — Нет, правда. Просто я сейчас не ищу отношений. И, кроме того, ты очень скоро разочаруешься во мне. — О, Римус... Ты такой тупой! Она побежала обратно в сторону общежития, оставив его неловко топтаться у дверей библиотеки. Он понял, что задержался на мгновение дольше, чем следовало, когда не кто иной, как Северус Снейп, выскользнул следом за ним. — Люпин. А я-то гадал, как дела у самого ненормального в школе. Теперь я вижу, что ты разбиваешь не только зеркала, но и сердца. — А не видишь, что уши не в том месте развесил? — Прорычал Римус. — Разве тебе не нужно пойти помучить кого-нибудь из семиклассников на уроке химии? — Зачем мне возиться с ними, если ты так превосходно вывешиваешь свое грязное белье прямо на виду у всех? — Отвали. — Римус повернулся, чтобы уйти, уже намереваясь утопить свои печали в остатках джина и в том, что Сириус поставит на проигрывателе, когда Снейп вприпрыжку догнал его. — Ну же, Псих. Куда ты так спешишь? — К своим друзьям. Жаль, что ты не можешь сделать того же. — Что, расскажешь им о своем романе с Ходжкинс? — Не твое собачье дело. — Ой, а что случилось? Только не говори мне, что тебе стыдно. Это же не ты убежал со слезами на глазах. На самом деле, мне почти жаль эту бедняжку. — Уверен, это новый опыт для тебя. Снейп усмехнулся, и Римуса поразило, как весело это прозвучало. Слишком весело, чтобы предвещать что-то хорошее. — На твоем месте я бы не слишком беспокоился о Ходжкинс, — протянул Снейп. — Она это переживет. Насколько я слышал, эта девушка объехала квартал больше раз, чем местный автобус. — Никто не спрашивал, что ты там слышал, скользкий ублюдок! — Проревел Римус. — А теперь перестань преследовать меня ради своего же блага! Этого было достаточно, чтобы Снейп остановился. Он вздрогнул, когда Римус повернулся к нему, и Римус почувствовал знакомый приступ удовлетворения. Стоило ему снова развернуться, когда Снейп крикнул ему вслед, забивая гвоздь в крышку гроба. — Осторожнее, Псих! Проведешь еще немного времени со своими друзьями, и люди начнут задаваться вопросом, не трахаетесь ли вы! Он мог бы просто назначить ему очередное наказание после уроков, выписать на его имя розовую квитанцию и покончить с этим. Но, как это ни очевидно, Римус никогда не был склонен улаживать дела "по-хорошему". Не успел Снейп даже хихикнуть, как Римус повернулся и схватил его за ворот пальто. Он прижал Снейпа к стене здания библиотеки, надавив на грудь с такой силой, что тот издал тихий жалобный хрип. — Это твое последнее предупреждение, Нюниус. Ты оставишь меня и моих друзей в покое, или между твоими зубами появится очень много свободного места. Сечешь? Он не кивнул в знак понимания: это стало бы слишком большим удовольствием для одного раза, но выражение лица Снейпа показало, что он напуган достаточно сильно. Еще одним резким толчком в грудь Римус отшвырнул несчастного в сторону и бросился обратно на тротуар. На этот раз Снейп догадался не окликать его. — Поверить не могу, — сказал Сириус, когда Римус пришел на урок музыки и рассказал ему. — Ты реально сказал "сечешь"? О боже, Лунатик, это так тупо! — Снейп, похоже, так не думал, когда обосрался от страха возле библиотеки. — О, я бы много заплатил, чтобы увидеть. Несмотря на то, что Сириус пришел в восторг от всей этой истории, Римусу было не по себе. Снейп, возможно, просто искал самый легкий способ вывести его из себя, но если он реально заметил, что между ними что-то происходит, то... — Ты же не думаешь, что он на самом деле знает? — Что мы трахаемся? Нет, не думаю. Если бы знал, то растрепал бы уже всем и каждому. Снейп просто придурок с шилом в заднице. — Ты когда-нибудь задумывался, что будет, если все всплывет? Сириус пожал плечами. — Нельзя отречься дважды. Хотя это несколько усложнит наш план по завоеванию мирового господства. Возможно, если бы мы ходили в обычную школу, то это не имело бы такого большого значения. Римус прикусил губу, думая о своем списке. — Теперь о нас знает гораздо больше людей. Ты не боишься, что кто-нибудь случайно проболтается? — А ты боишься? Римусу сразу стало не по себе. Они ведь его друзья. И Регулус. Какая-то его часть все еще надеялась на это. — Извини, — первым ответил Сириус, легонько подтолкнув его локтем. — Глупый вопрос. Просто больше никому не скажем. Будем держать в секрете, чтобы знать, на кого наезжать, если все вдруг вскроется. — А что насчет Питера? Услышав это, Сириус смутился. — Пит никогда не умел хранить секреты. Помнишь наш первый курс вместе? Он проговорился Снейпу о моем дне рождения. Он проболтался об этом, а в данном случае нам придется беспокоиться не только о наказании... С другой стороны, сомневаюсь, что ему будет приятно узнать, что он живет с парой голубков. Он не был уверен, что это справедливо по отношению к Питеру, но кто он такой, чтобы отчитывать Сириуса за нежелание рассказывать? Он вел себя немного странно с самого дня Святого Валентина, но нет... Римус отогнал эту мысль. Лучше не испытывать судьбу, когда Снейп и так дышит им в затылок. — Может, спланируем какой-нибудь розыгрыш? — Предложил Сириус. — Я слышу "розыгрыш"? — Позвал Джеймс, появившись как раз вовремя, чтобы занять пустой стул по другую сторону от Сириуса. Питер последовал за ним, уже держа в руке палочку. Он сел на трибуны рядом с Римусом и с гордой улыбкой перекинул ремень сумки через плечо. — Эй, Люпин! Смотри, что умею! — Он продемонстрировал впечатляющий маневр, вращая палочку вокруг нескольких пальцев, как лопасти пропеллера. Это был довольно изящный трюк для парня, который до тринадцати лет не умел сам завязывать шнурки на ботинках, и Римус одобрительно кивнул. — Отличный трюк, Пит. А где вторая палочка? Питер поймал палочку в воздухе. — Доктор Беккер конфисковал. Я практиковался на математике. — Вот как. — Возьму у Бьюкенен. О, а еще вот так могу! — Если ты закончил, — вмешался Сириус, заставив Питера замолчать как раз в тот момент, когда он собирался покрутить палочку в другой руке, — я хочу сказать, что да, Лунатик не хочет устраивать вечеринку по случаю дня рождения, но мы же не можем просто так взять и не сделать абсолютно ничего. Мы должны отпраздновать по-другому – наилучшим образом – с помощью старого доброго розыгрыша. — Кого разыгрываем? — Спросил Джеймс. — Нюниуса. Тупой мерзавец заслужил: он доставал Лунатика сегодня утром. — Ничего особенного, — предположил Римус. — Просто жалкий неудачник снова трепал языком. — Я бы не выдержал, — размышлял Джеймс, — представляю, какая вонь. После этого идею о розыгрыше было уже не отбраковать. На протяжении всего урока, стоило лишь Шейле повернуться спиной, кто-нибудь из них нашептывал какую-нибудь глупую идею мести заклятому врагу. — Как думаете, у него есть дневник? Спорим, у него есть дневник?.. Мы могли бы украсть его, сделать копии и развесить по всей школе. Прямо как Редж с твоим стихотворением! — Не смешно, Сириус. — Может, нам стоит попросить Лили пригласить его на свидание? — Предложил Питер. Джеймс посмотрел на него в полном ужасе, и тот побледнел. — Очевидно, не по-настоящему! В шутку. — Эванс никогда этого не сделает, — хихикнул Сириус. — Какая-то ее часть все еще надеется, что Нюнчик волшебным образом станет хорошим человеком. — Или, может, просто Лили сама хороший человек, — добавил Римус. — Интересное предположение... Хм... — Мальчики, раз уж вы все так увлечены разговорами на протяжении всего урока, как насчет того, чтобы начать тест на аудирование уже сегодня? — Ох, зачем так жестоко, Шейла?.. Когда они закончили и прозвенел звонок, Шейла отвела его в сторону. Обеспокоенный тем, что он каким-то образом провалил свой тест, Римус последовал за ней в кабинет, где на ее столе лежал футляр для гитары. Он узнал ее без вопросов: это была блестящая акустическая гитара Martin, на которой она разрешила ему поиграть перед Рождеством. — Маленькая птичка напела, что у тебя завтра день рождения, — улыбнулась Шейла. — Подумала, что стоит отпраздновать его чем-нибудь приятным. У Римуса отвисла челюсть. — Этим? — Я вчера струны сменила, — быстро сказала Шейла, открывая крышку футляра, чтобы показать лежащую внутри гитару. — Лично мне нравится звук, который получается у старых струн, но ее нужно было хорошенько подчистить, и я волновалась, что в конечном итоге станет с грифом. Но я сохранила их на случай, если ты захочешь оставить то звучание. Римус потерял дар речи, как это часто бывало с ним перед лицом доброты Шейлы. Он ужасно расстроился, когда Томни купил ему Teisco, но это... это было настоящее произведение искусства. — Я не могу ее принять, — пробормотал он. — Я... У меня даже еще не день рождения. — Знаю, но завтра совместных занятий у нас нет, и я хотела подарить ее тебе перед своим отъездом на выходные. Считай это авансом. — О. Она виновато улыбнулась. — Это не то, чего ты ожидал? Он вообще ничего не ожидал, но, конечно, такие слова прозвучали бы неблагодарно. — Вы уверены, что Вам разрешено раздавать школьные инструменты? — Ой! Тебе не о чем беспокоиться, она не принадлежит школе. На самом деле она принадлежала мне, когда я была в твоем возрасте. Мои родители подарили ее мне на восемнадцатилетие. Передаривать подарок не кажется такой уж хорошей идеей, но на ней так давно никто не играл. Мне было грустно видеть, что она просто собирает пыль. Не такой уж хорошей?! Римус снова опустил взгляд на гитару. Она такая красивая и, вероятно, стоит немалых денег. И она отдает ее ему? — Миссис Бьюкенен... Я правда не могу ее принять. — Да даже прикоснуться к ней. — Ерунда. — Она наклонилась и вытащила инструмент из футляра, практически вложив его ему в руки. Большой палец Римуса коснулся струн, и раздался насыщенный, идеально настроенный звук. — Я буду счастлива знать, что она у тебя, — сказала Шейла. — У музыканта должны быть все доступные ему ресурсы, верно? Римус крепче сжал гриф и закусил губу. Он не мог заставить себя признаться в этом, но ему хотелось заполучить гитару—ужасно сильно. — Вы поступаете так со всеми своими учениками? Вопрос, казалось, застал ее врасплох. Она моргнула и усмехнулась. — Ты не просто мой ученик, ты мой... — Сын Вашей покойной подруги, — закончил он за нее. Она нахмурилась, а затем грустно улыбнулась, что было еще хуже. — Ты не обязан ее брать, но она твоя, если захочешь. У него было нехорошее предчувствие. В чем подвох? Всегда есть подвох! Римус опустил взгляд на гитару. Он представил, что ее держит Дэвид Гилмор из Pink Floyd, а не какой-то тощий паренек из южного Лондона, что немного упростило ситуацию. — Спасибо Вам, миссис Бьюкенен. — Не за что, Римус.

★★★

— С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! С днем рождения Римус, с днем рождения тебя! Он задул свечи, и Хоуп, и Джайлз, и вся домашняя прислуга дружно захлопали в ладоши от радости. — Не могу поверить, что моему малышу уже семь лет! — Взвизгнула Хоуп, заключая его в крепкие объятия. Позади них Джайлз усмехнулся и гордо ухватился за спинку стула Римуса. Тогда его волосы были скорее рыжими, чем седыми, но на лбу уже виднелись характерные морщинки, прорезанные бровями, которые приподнимались при каждой сардонической улыбке. — Да. Он скоро станет мужчиной. — Нет, я не допущу этого! — Мааааам, отстаньотменя! Хоуп глубоко вздохнула и отстранилась, убирая волосы с лица сына. — Ты слишком быстро взрослеешь. Я как будто всего лишь моргаю, а ты вдруг становишься на целый год старше. До сих пор помню, когда ты был таким крошечным, что умещался в моих ладонях. — Я никогда не был настолько маленьким, — запротестовал он, жадно глядя мимо нее на многоярусный торт. Их шеф-повар Розель испекла его специально для него, хотя накануне вечером позволила ему пальцем попробовать глазурь. — Ну конечно, — воскликнула Хоуп, — спроси Джайлза. — Твоя мама права. Когда вы вернулись из больницы, то ты был не больше плюшевого мишки, который ждал тебя дома. Римус поднял руку, демонстрируя мягкую игрушку с висячими ушами. — Сухарик – это пес. Джайлз взъерошил ему волосы. — Значит пес. — Не хочешь попробовать свой торт, дорогой? — Спросила Хоуп, пока Розель раскладывала десерт по дорогим фарфоровым тарелкам. Они положили перед ним ломтик, и Римус взял вилку, собираясь наколоть его, как вдруг его внимание привлек другой конец стола. Тот стул был пуст, для него ничего не было накрыто. — Римус? Не хочешь попробовать свой торт? — Когда папа вернется? Хоуп моргнула своими прелестными голубыми глазками. — Я не уверена, дорогой, — затем: — Завтра. — Ты так говорила вчера. — Твоему отцу на этой неделе пришлось уехать в Манчестер, сынок, — сказал Джайлз. — Он скоро вернется. Римус был недоволен. Ему было семь лет, и природа требовала упрямства. Он хотел, чтобы у него был отец. — Я хочу, чтобы он был здесь. — Мама здесь, — улыбнулась Хоуп, растянув свои красные губки. — Разве мы не договорились, что мамы достаточно? — Я хочу папу. Сегодня мой день рождения. Последовала пауза, и Хоуп, глубоко вздохнув, выпрямилась. — Римус Джон Люпин, ты обижаешь своих друзей. Они все собрались, чтобы отпраздновать твой день рождения. Он огляделся. Горничная, стоявшая у него за спиной, дала ему пощечину тем утром за то, что он смешивал в ванной зелье из приятно пахнущего мыла и шампуней. И этот дворецкий был новым. Он еще не сказал Римусу ни слова. — Я хочу к папе, — повторил Римус. — Можно позвонить ему? Хоуп скомкала салфетку на коленях. — Если ты не собираешься есть торт, ради которого Розель не спала всю ночь, то тебе придется пойти в свою комнату. Неблагодарные мальчики не празднуют день рождения. — Я не хочу праздновать день рождения. Я хочу папу. — Тогда ладно. — Она начала отодвигать тарелку, но Римус схватил ее за руку. — Нет! Я съем его... — Сначала извинись перед Розель. — Прости, Розель. Хоуп отпустила его, и Римус придвинул тарелку к себе, быстро отправляя в рот кусочек торта. Он был восхитительным, таким сладким, что у него скулы свело. Его мать снова улыбнулась, наклонившись ближе. Она поцеловала его в щеку, и это причинило боль. Она обожгла его своим поцелуем, а когда снова отстранилась, то изменилась. Ее голубые глаза потемнели, зубы стали длинными и острыми. Красная помада стекала с ее подбородка. — Может, потом откроем твои подарки, дорогой? — Нет! — Он взвыл. — Нет, перестань! Я хочу к папе! — Дорогой, мы же договорились. — Она подняла когтистую руку. За ее спиной горничная превратилась в дьявола со змеиным языком, а дворецкий был охвачен пламенем. Он улыбался, поджигая Джайлза, и никто, казалось, не обращал внимания на его пронзительные крики. — Я хочу к папе! — МАМОЧКИ ДОСТАТОЧНО! Римус вздрогнул и проснулся. Не было ни раздвоенных языков, ни объятых пламенем мужчин, только комната в общежитии с тремя храпящими друзьями. Сегодня был день его рождения, ему исполнилось восемнадцать, и тем не менее все, о чем он мог думать, – это о том, как давно он не видел своего плюшевого пса.

★★★

Пятница, 10 марта 1978 Возможно, его друзья и отказались от идеи устроить вечеринку, однако это не означало, что они не собирались сообщить всему миру о том, что у Римуса сегодня день рождения. В то утро, когда они пришли на завтрак, Римусу пришлось вытерпеть полное исполнение "С днем рождения", любезно предоставленное половиной студентов Хокингса. Даже Барти присоединился к ним, хотя, несомненно, только для того, чтобы заменить "Римус" на "Псих". Римус все еще был смущен и провел остаток завтрака, забрасывая Сириуса хлопьями, а когда тот реально этого заслуживал – целыми ломтиками тоста. — Считай, что тебе повезло, Лунс! — Подбадривал Джеймс. — Вы с Нюниусом не разыграли друг друга до сих пор. — Только потому, что вы, ребята, не смогли вовремя придумать что-нибудь стоящее. — О, да? Это ты так думаешь... Римус чуть было не спросил, но в этот момент Сириус снова начал петь "С днем рождения", на этот раз на итальянском. Или он думал, что это итальянский. Позже он узнал, что на самом деле это была поросячья латынь. — И это даже не самая неприятная часть твоего дня! — Сириус захихикал, прикрываясь своей школьной сумкой, как щитом, и направился прямиком к двери. — Увидимся на уроке, Лунатик! — Или раньше, никогда не знаешь наверняка! — Добавил Джеймс, следуя за ним к выходу. Он отпустил их, сказав себе, что ему все равно, чтобы не беспокоиться об этом. Их всего двое, что такого умного они могли придумать? — Пит, ты готов к английскому? Питер решительно кивнул. Он почти ничего не сказал, кроме того, что спел "С днем рождения", и теперь, казалось, слегка побагровел. — Пит? — Он с тобой не разговаривает, — объяснила Лотти с другого конца стола. — Не хочет испортить сюрприз. — Господи. — Это не вечеринка, — вставила Мэри. — Но ты пожалеешь, что это не она. — Когда я говорил всем вам, что не хочу шумихи, я имел в виду именно то, что сказал. — М-м, да. Жаль, что мы тебе не верим. Я начинаю сомневаться, не является ли это тщетной попыткой привлечь еще больше внимания. — Уверяю тебя, это не так. Она смущенно пожала плечами. — С днем рождения, Римус. — С днем рождения, Римус! — С днем рождения, Люпин! — Люпин, сегодня твой день рождения, да? — С днем рождения, большой человек! Они следовали за ним повсюду. Ученики, с которыми он никогда даже не разговаривал, подходили вплотную, словно стояли в очереди. Время от времени он замечал, как ему казалось, мелькание темных волос и очков, но все его доброжелатели были непреклонны: никто их к этому не подталкивал. По дороге на английский Римус набросился на Питера. — Они думают, что это смешно? Похоже, что я смеюсь?! Питер не разжимал губ, и как раз в тот момент, когда Римус хотел протянуть руку и самому открыть его рот, на его пути возникла нога, и он повалился на пол. Барти и его дружки стояли в стороне, ухахатываясь над тем, как он растянулся на скользкой плитке. — С днем рождения, Чудик! — Прощебетал каждый из них, убегая прежде, чем Римус успел подумать о ответных действиях. Это всего лишь один день, сказал он себе, просто переживи его. — Слышал, у Вас сегодня день рождения, мистер Люпин, — сказал профессор Флитвик, раздавая задания. — Хорошее представление устроили Ваши друзья! Римус страдал. Он никогда не считал, что его так уж трудно смутить, но Джеймс и Сириус превратили это в абсолютно дурацкую затею, а было всего лишь десять часов. Знал бы он, что ждёт его впереди. Пока Флитвик читал лекцию, Римус облокотился подбородком на руки, рассеянно рассматривая трещину на доске, нависающей над головой коренастого профессора. На два ряда впереди Питер просидел весь урок, уткнувшись взглядом в колени. Казалось, его что-то тревожило, но Римус сидел слишком далеко, чтобы спросить о причине, не рискуя быть подслушанным. В середине урока Джоди, девочка, которая сидела перед ним, обернулась на своем стуле. — Ты в порядке, Римус? У тебя такой вид, как будто ты только что увидел, как щенка переехали. Римус так и не смог ответить. В тот же миг дверь классной комнаты распахнулась—БАМ!—и на пороге появился не кто иной, как Сириус Блэк. Он выглядел растерянным, совершенно не похожим на Сириуса, когда захлопнул за собой дверь и ворвался в класс с безумной спешкой. — Извините! Извините, профессор, но мне нужна всего минута. Профессор Флитвик перегнулся через свою кафедру, чуть не свалившись с табурета, с помощью которого до нее и добирался. — Мистер Блэк, у нас сейчас урок в самом разгаре... — Да знаю я, Флитти. Но дело не терпит отлагательств! — М-мистер Блэк! Сириус проигнорировал возмущенного учителя и вместо этого с важным видом зашагал прямо между рядами парт. Несколько ребят обернулись, чтобы получше разглядеть, когда он остановился перед столом Римуса и хлопнул ладонями по его поверхности, чуть не опрокинув аккуратную стопку книг. Римус, возможно, отправил бы его куда подальше, если бы Сириус уже не прочистил горло. — Лунатик, о, мой Лунатик, я напрасно боролся! Последние несколько месяцев были настоящей пыткой, и я больше не могу сдерживать свои чувства! Терпеть не могу, когда распространяются эти грязные слухи—я не собираюсь делить тебя с кем-то другим! У Джоди Гэньон, стоявшей впереди, отвисла челюсть. Питер выглядел подавленным, но не совсем удивленным, а профессор Флитвик практически взобрался на самый верх своей кафедры. — Сириус Блэк, я не могу позволить— — Сомневаться в правде – значит быть лжецом, — причитал Сириус, — но никогда не сомневайся в том, что я люблю! Не сомневайся, Лунатик! Не сомневайся! Я просто не вынесу, если ты засомневаешься! И поэтому я спрашиваю тебя сейчас: как? Как ты мог так поступить со мной?! Это та часть, где я убиваю Сириуса Блэка, беспечно подумал Римус. Он блестяще справился с ролью героя, но, в то время как Сириус был настроен на трагическую мелодраму, класс ржал, как в комедии. Теперь Римус понял: Снейп начнет распространять свои дурацкие слухи к полудню, и тогда скрывать все будет бесполезно. — Сириус— — Как ты мог так поступить со мной?! — ПОСТУПИТЬ КАК?! Класс снова разразился смехом, а на губах Сириуса появилась тень ухмылки. Однако он быстро пришел в себя и продолжил свой, несомненно, хорошо отрепетированный монолог. — После всего, через что мы прошли! — Он застонал, снова ударив кулаком по столу. — Ты говоришь мне все эти вещи, такие милые-пресладкие слова, а потом просто уходишь? Даже не дождавшись, пока я проснусь, ты просто ускользаешь, как трус, через заднюю дверь?! Забрасываешь меня в дальний угол, как будто я какой-то старый носок, в котором слишком много дыр! Но это ты измотал меня до дыр, Лунатик, ты! — И измотаю еще больше, если ты не отстанешь! — Ты холодный, бессердечный негодяй! — Этого вполне достаточно, мистер Блэк! Профессор Флитвик, наконец, спустился со своей кафедры. Он целеустремленно направился к столу Римуса, размахивая своими крепкими ручками, как будто это могло утихомирить шумный класс. — Вам придется немедленно уйти, иначе будете наказаны на две недели. — Но, профессор, Вы бы так легко сдались, если бы объект Вашей самой глубокой привязанности так сильно ранил Вас? — Сириус, уходи! Сириус резко обернулся. — Не собираюсь! Назначьте мне наказание, мне все равно. Все это ничего не стоит, если ты не ответишь мне взаимностью! И я люблю тебя, слышишь, Лунатик? Черт возьми, просто поговори со мной! — Мистер Блэк, ВОН! Прямо сейчас, пока мне не пришлось звать... — БЛЭК! Это был Джеймс. Он ворвался в комнату с еще более громким стуком, чем Сириус, и на одно глупое мгновение Римус почти поверил, что спасен. Конечно, Джеймс при всем своем напористом потворстве точно знал, к какой катастрофе это приведет. Конечно, он решит все их проблемы. — Я уже говорил тебе: Лунатик теперь со мной! Вся поэзия чертового мира не спасет твое разбитое сердце! Раздались крики, в основном от девочек, и Сириус злобно ткнул пальцем в своего лучшего друга. — Не вмешивайся, Поттер! Ты ревновал с тех пор, как узнал правду, но я не буду сидеть сложа руки, пока ты пытаешься украсть единственное, что когда-либо делало меня счастливым в этом Богом забытом мире! — Это уже просто жалко. Отпусти и забудь, парень! — Я этого так не оставлю! — Сириус снова повернулся к Римусу и наклонился так, что они оказались почти нос к носу над столом. — Лунатик, я не могу продолжать притворяться, что между нами ничего не происходит, я должен сказать хоть что-то! Люди должны знать, что то, что есть между нами, реально! Так же реально, как кровь, текущая в моей плоти! Он схватил Римуса за запястье и прижал его руку к своему сердцу, и это движение так потрясло Римуса, что он отдернул руку назад и свалился со стула. — Мистер Люпин! — Взвизгнул Флитвик. — Лунатик! — Ну вот, добился своего!? — Джеймс шагнул вперед, резко толкнув Сириуса в плечо. —  Сдавайся, Блэк! Ты знал, что это не сработает. Я уже говорил тебе, черт возьми, он не хочет тебя, Римус теперь со мной! Римус вскинул голову. — Римус—что?! Смех был восторженным, таким же громким и радостным, как и улыбка, которую Сириус все время выдавливал из себя. Джеймс не был исключением. — Слышал, Блэк? Он тебя не любит, он тебя даже не знает! Ты просто посмешище! — Ты всегда завидовал тому, что у нас было! Люпин – луна, а я – его звезда. А кто ты? Огромная задница, обожающая рыженьких! — Не будь таким мелочным только потому, что знаешь, что Люпин предпочитает мою задницу твоей. С другого конца комнаты раздался крик другого парня—О-оу!—но Сириуса это не смутило. — Поттер! Все было прекрасно, пока не появился ты и не начал превращать моего Лунатика в объект своего похотливого желания. Ты думаешь, я так легко отдам сердце Люпина? — Трудно отдавать то, чего у тебя никогда не было. — О-о-о! Продолжай в том же духе, и я убью тебя. — Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься! Сириус мгновенно выпрямился, а Джеймс, прыгнув вперед, едва не опрокинул парту бедной Джоди. Когда эти два идиота столкнулись посреди прохода, в основном руками и ногами, Римус поднялся на ноги и мог только молча наблюдать. Все дети вокруг ахали и радостно кричали. — Прижми его, Поттер! — Бей в глаза, Блэк! — Правый хук—правый хук! — Ты мне больше не друг! — Сириус хмыкнул, с громким стуком перекатывая Джеймса на другую парту. — Я ненавижу тебя до глубины души, Поттер! — Это чувство... — Джеймс оттолкнул его, — ВЗАИМНО! Мальчики размахивали руками, девочки сбились в кучу, крича и визжа. Хук справа от Джеймса, удар в челюсть от Сириуса. Бедный профессор Флитвик, казалось, вот-вот потеряет сознание. И тут Питер встал со стула. — В-вы все ошибаетесь! Сердце Р-Римуса принадлежит мне! Римус закрыл лицо руками. — Хватит! Довольно! — Взвыл профессор Флитвик. — Немедленно прекратите эту чушь, или я назначу вам обоим отработки до конца года! Никто не послушался, и Сириус нанес еще один эффектный удар в живот своему другу. Джеймс нанес ответный удар, практически подняв его с пола и перебросив через парту какой-то бедной девочки во втором ряду, победно размахивая руками, пока внезапно воздух не прорезал свисток старосты, и в дверях не появилась Джиллиан Стюарт. — Я слышала, у вас тут драка! Профессор Макгонагалл послала меня разнять их! Профессор Флитвик отчаянно замахал на мальчиков, которые все еще катались по земле с глупыми ухмылками на лицах. Фыркнув, Джиллиан подошла к ним и, схватив обоих за воротники, подняла на ноги и развернула лицом к классу. — Вы идиоты, — вздохнула она. — Так в чем же дело? — Я встречаюсь с Римусом Люпином! — Возмущенно воскликнул Сириус. — Нет, я встречаюсь! — Ответил Джеймс. Джиллиан покачала головой, как будто это было безнадежное дело. — Римус Люпин, — объявила она, и все головы в комнате повернулись в сторону Римуса. — Я же говорила тебе держать свои личные проблемы при себе. — Отъебись. — МИСТЕР ЛЮПИН! Римус закатил глаза, глядя на оскорбленного профессора, но, по крайней мере, на этот раз звучал его собственный смех. Тяжело покачав головой, Джиллиан развернула довольно огорченных Джеймса и Сириуса к двери и выпроводила их. — Как трогательно! — Сказала она достаточно громко, чтобы ее услышали из коридора. — Вы двое, лучшие друзья, настолько одержимы одним человеком, что ссоритесь. Да ладно, мы все и так знаем, с кем на самом деле встречается Римус. В последнюю секунду в дверном проеме снова появилось лицо Джиллиан, она послала воздушный поцелуй и подмигнула Римусу. — Увидимся за ужином, дорогой. Целую! — Стюарт! — Голос Сириуса звучал жалобно. — Только не ты тоже! Несколько человек начали хлопать, в то время как Римус просто прижал пальцы к своим глазницам. Он помог Джоди навести порядок на ее столе, а она в ответ собрала несколько его разбросанных книг, передав их ему с настороженным видом. — А ты, несомненно, популярен, Римус. Римус уже собирался опровергнуть ее слова – если это и есть популярность, то, пожалуйста, заберите ее обратно, – когда в проходе между ними появился Флитвик, выглядевший устрашающе спокойным, несмотря на растрепавшиеся волоски в его усах. — Честно говоря, я не совсем понимаю, что только что произошло, — сказал профессор, — но поскольку Вы, кажется, являетесь общим знаменателем, мистер Люпин... Не говоря больше ни слова, Флитвик положил на угол его стола квитанцию об отработке и вернулся в переднюю часть класса. Римус даже возразить не смог. После урока он собрал свои вещи и, оставив Питера, выглядевшего очень виноватым, вышел в коридор. Смешки сопровождали его всю дорогу: он полагал, что у него есть около десяти минут покоя, прежде чем слухи о страстных признаниях Джеймса и Сириуса станут известны всем, и поддразнивания станут непрекращающимися, но, конечно, даже этого он не получил. Когда он вышел, Сириус уже ждал его, прислонившись спиной к ряду шкафчиков с незажженной сигаретой в зубах. Красивый ублюдок. — Хорошо прошел урок, Луни? Раздраженно фыркнув, Римус подошел прямо к нему и, выхватив сигарету у него изо рта, засунул ее себе за ухо. Затем он приложил квитанцию об отработке ко лбу Сириуса. — Из-за тебя я остался после уроков, придурок. Поморщившись, Сириус снял бумагу со лба и, совершенно довольный, просмотрел ее. — Э-э-э... С днем рождения? Римус усмехнулся и пошел дальше по коридору. Сириус, естественно, последовал за ним и, обогнав, начал идти задом наперед. — Эй, не злись. Мы должны были что-то сделать на твой день рождения. Либо это, либо публично пригласить Макгонагалл на свидание от твоего имени. — Почему вообще надо было выбирать между этим и приглашением директрисы на свидание?! — Ради драмы. — Ты просто сука. — Только не говори мне, что злишься? Вся школа будет говорить только о тебе в течение нескольких недель! — Потому что это и было моей целью с самого начала. Сириус криво усмехнулся. — Мы всего лишь пытались показать тебе нашу любовь. И пусть Снейп хоть слово скажет. Мы признали это. Теперь это наша шутка, а не его. Римус недоверчиво рассмеялся. — Ты не хотел, чтобы Снейп называл нас пидорами, поэтому делаешь это за него? — Да, именно так! — Сириус хорохорился, сокращая расстояние между ними и касаясь кончиками пальцев груди Римуса. — У всех на виду, Лунатик. Если мы спрячемся у всех на виду, никто ничего и не заподозрит. И в качестве небольшого дополнительного бонуса... Я наконец-то могу сказать правду. Я встречаюсь с Римусом Люпином. — Тебя в детстве уронили? — Возможно. Но я хотя бы симпатичный, верно? Не впечатленный, Римус попытался обойти его, но Сириус схватил его за галстук и оттащил назад. — Лунатик, Лунатик, Лунатик... Ты не видишь полной картины. Ты действительно думаешь, что я бы вот так открыто объявил себя геем, не имея плана действий на случай непредвиденных обстоятельств? День только начинается, и, по мнению всех остальных, ты самый завидный жених Хокингса. Хотя, подозреваю, ненадолго. — О нет, хватит об этом, с меня уж точно! — Не будь таким занудой, любимый. Ты думаешь, что сейчас все хотят переспать с тобой, но если ты не можешь справиться с парочкой влюбленностей в школе, то как, скажи на милость, ты будешь справляться с гораздо более огромной кучей людей, когда мы станем супер богатыми и знаменитыми? — Сириус, что еще вы натворили? Вместо ответа Сириус ухмыльнулся и подошел к Римусу, поправляя его галстук длинными, аккуратными пальцами. — Подумал, что для разнообразия мне стоит воспользоваться твоей неизменной привлекательностью. Но мне пора идти... Судя по тому, что я слышал, у тебя довольно плотный график. Увидимся позже, именинник. Ему следовало догнать его и выбить из него правду или, по крайней мере, провести остаток дня в надежно запертой комнате. И то, и другое спасло бы его от тщательно спланированных пыток друзей. На втором занятии увлекательная лекция профессора Биннса о римской реставрации прерывалась по меньшей мере дюжину раз, когда почти каждый член футбольной команды Хокингса появлялся с розой, на которой было написано его имя. Они даже не потрудились представиться, просто ворвались в комнату, бросили цветок на его стол и с громким воплем убежали. Некоторые смельчаки даже решились на дерзкий поцелуй, от которого каждый в классе остался в полнейшем шоке. К седьмой розе Мэри и другие ее подружки помирали со смеху, а Римус нервно собирал лепестки со своих волос. После урока он раздал цветы девочкам, которые гораздо больше него были рады получить их. Очевидно, это добавило ему еще несколько очков, так как они начали рассказывать всем в школе, что он дарит розы только самым красивым девушкам. Но эта тема довольно быстро устарела, когда до других стало доходить, что сами они роз не получили. Он бы предположил, что зона влияния Мародеров закончилось на футбольной команде, но оказалось, что он ошибался, когда хор девочек десятого курса встретил его на перерыве и спел все раздражающие песни о любви, какие только были в их арсенале. — I didn't know just what to do, so I whispered ‘I love you’! And he said that he loved me too—and then he kissed meeeeee! На самом деле, это была пытка. Девушки следовали за ним до самой библиотеки, как группа каких-то бродяг, и к тому времени они уже спели большую часть дискографии Дасти Спрингфилд, а также несколько особенно мучительных любовных песен. К счастью, мисс Пинс только взглянула на них и тут же прогнала девочек прочь за нарушение общественного порядка. Если бы у Римуса осталась хоть капля терпения, он, возможно, был бы впечатлен: что бы Джеймс и Сириус им ни наплели, это определенно потребовало серьезной координации. Библиотека должна была стать надежным убежищем. Римус спрятался среди стеллажей, как делал довольно часто, но ему следовало быть осторожнее. Сириус знал все его укромные уголки, и в течение часа он выслушал не менее семи публичных предложений руки и сердца, три заявления о том, что он на самом деле лживый ублюдок, и четыре предложения улизнуть и пропустить по пинте пива в "Трех метлах". Появилась даже Одриана. Ее сопровождали две самые близкие подруги, но она, по крайней мере, принесла подарок. — Надеюсь, ты любишь шоколад. — Никакой еды в БИБЛИОТЕКЕ! — Взвизгнула мисс Пинс, после чего быстро выставила их всех из здания. К обеду Римус был уверен, что потерял десять лет своей жизни. Он сел за самый дальний от дверей обеденного зала столик, но его все равно заметили. Сначала Питер, затем Лили и Лотти, которые, казалось, не проявляли особого интереса к розыгрышу. Ну, почти. Девочки не смогли удержаться от ухмылок, глядя на него, а Питер все еще был явно смущен своим запоздалым участием в спектакле Джеймса и Сириуса. — Сириус велел мне сказать это! — Настаивал он. — Я думал, что это бред полный и что он вообще шутит. — Слышала, это было весело, — заверила Лотти. — Римус, когда ты и твои многочисленные возлюбленные поженитесь, можно я буду подружкой невесты? — О! О! Можно я поведу тебя к алтарю? — Лили хихикнула, а Римус со стоном уронил голову на стол. — Бедняжка Римус, — проворковала Лотти. — А тебе стало бы легче от поцелуя? — Эй, Лот, держи свои губы при себе, — сказал Сириус, подходя к столу в сопровождении Джеймса. — Это мой мужчина. — Я буду драться за него. — Хорошо, но предупреждаю: я веду грязную игру. — О, поверь мне, я знаю. Джеймс и Сириус одновременно улыбнулись. Они сели, и Римусу пришлось подавить желание пырнуть их обоих вилкой. — Что-то не похоже на лицо человека, который только что обручился двенадцать раз, — сказал Джеймс, втискиваясь между Лили и Питером за стол. — Отвали, — проворчал Римус, прежде чем любопытство взяло верх, — Как вы это провернули? Как вам удалось убедить стольких людей согласиться участвовать в таком идиотском плане? — Чистый животный магнетизм, — заявил Сириус, хватая его за плечи и засовывая язык ему в ухо. Римус тут же схватил его и с ворчанием оттолкнул. — Ты не смешной. Сириус высунул язык. — Тебе бы вести себя потише, Сириус, — сказал Питер. — У людей может сложиться неправильное представление. — Какое неправильное представление? — Сириус усмехнулся: — Позор тому, кто на самом деле поверит, что мы с Лунатиком встречаемся. Ты слышишь это, мир? Я ВСТРЕЧАЮСЬ С РИМУСОМ ЛЮПИНОМ! От нескольких других столиков донеслись дружные возгласы. Раздался свист и еще несколько признаний в любви. — Я ТОЖЕ! — ОН МОЙ! — НЕТ, МОЙ! Сириус развернулся, практически вибрируя на своем месте. — Я встречаюсь с Римусом Люпином, — пропищал он. И, несмотря на все смущение и пытки, через которые ему пришлось пройти, Римус не смог найти в себе сил разозлиться. — Я ненавижу тебя, — пробормотал он, подперев подбородок рукой, чтобы скрыть улыбку. Совершенно довольный, Сириус просто послал ему воздушный поцелуй. Послышался шум, когда Мэри и Марлин подошли к столу с подносами, завершая их компанию. — Почему мы сидим здесь? — Мэри нахмурилась, прежде чем откинуть волосы за плечо. — Неважно. Привет, Римус, дорогой. Она скользнула за стол рядом с ним, придвинувшись так близко, что их бедра и плечи соприкасались. Все могло бы быть в порядке, если бы она не протиснулась перед Марлин, чтобы перехватить его. Марлин нахмурилась, когда Мэри отодвинула свой поднос с обедом и поставила на его место свой, а Римус в полном недоумении посмотрел на них обоих. Не могли же они снова начать ссориться? — Мэри, ты заняла мое место. — Сядь рядом с Лили, — пренебрежительно ответила Мэри, хлопая ресницами, глядя на Римуса, который запихивал в рот несколько кусков сэндвича. Марлин скрестила руки на груди. — Но я всегда сижу рядом с Римусом. — Ты не всегда сидишь рядом с Римусом. Что за нелепость. — Что на самом деле нелепо, так это твое внезапное увлечение им. Раньше ты никогда не заботилась о том, чтобы привлечь внимание Римуса. Что изменилось? У тебя закончились парни с IQ ниже восьмидесяти? — Не завидуй, Марлс, — ответила Мэри. — От этого морщины появляются. — И какие же преимущества дает тебе то, что ты распутница? Венерические заболевания? Римус подавился едой. Он мог бы подумать, что все гораздо серьезнее, если бы Мэри не расхохоталась и не встала из-за стола. — Вот! — Сказала она, ткнув пальцем в бровь Марлин. — Я прямо сейчас вижу, как она формируется. Марианская впадина на лбу! Марлин отдернула ее руку. — Встань с моего места. — Заставь меня. Сириус присвистнул. — Кошачья драка! Это было все равно что зажечь сигнальный огонь. Другие ученики тут же вытянули головы, готовые ко второму раунду, и Мэри вот-вот должна была выступить. — Называешь меня развратницей, Марлс, а я вижу только фригидную монашку. Почему бы тебе не вернуться к хранению себя для Иисуса. Римус – мужчина, и он заслуживает женщину. — А ты заслуживаешь хорошего пинка под зад! Мэри повернулась и помахала перед ней юбкой. — Только если ты сначала его поцелуешь. Марлин подняла руки, обхватила ими голову Мэри и энергично встряхнула ее. Мэри взвизгнула—Только не волосы!—и девочки повалились, налетев прямо на Римуса и Сириуса и прижав их к краю скамейки. — Господи Иисусе! — Римус застонал, придавленный спиной Мэри. — Неужели вы все не можете просто перестать?! — В любви и на войне все средства хороши. Может, тебе стоит выбрать одну из них, — хихикнул Сириус, подпихнув его локтем в бок. — Никого! — Взвыл Римус. — Я никого не выбираю, а теперь отвалите! Мэри и Марлин ахнули, подскочив на обеденном столе. — Римус, что ты такое говоришь? — Я... — Ты что, бросаешь нас? — Мы никогда не встречались! — Лжец! — Простонала Мэри. — Ты сказал мне, что я твоя единственная и неповторимая! Сразу после того, как я позволила тебе отлизать мне на полу в гости— Римус, едва не закричав, сам зажал Мэри рот рукой. — Прекрати! — Взвыл он. — Мы. На. ЛЮДЯХ! — Мне все равно! — Заявила она, отпихивая его руку. — Я не боюсь своей любви, даже если ты очень эгоистичный любовник. Я могу изменить тебя! — Лижи себе сама, Мэри! — Прошипел Римус, окончательно выбившись из сил. Он мог бы и вовсе выскочить из-за стола, если бы Сириус не навалился на него сзади, пригвоздив к месту. — В чем дело, Лунатик? Разве эта история не была бы постыдной, если бы была правдой? Джеймс, сидевший напротив них, стукнул кулаком по столу. — Лунатик, ах ты кобель! — Как минимум четырехкратный, — заметила Лотти, отправляя в рот виноградину, как будто это был попкорн в кинотеатре. Мэри разрыдалась. — РИМУС! АХ ТЫ, ЛЖИВЫЙ УБЛЮДОК! В радиусе двух столиков от них раздались свистки, а также насмешки, крики и несколько раз "Люпин, ты кобель!" Мэри продолжала наигранно плакать, в то время как Марлин топала ногой, как обиженный ребенок. — Мэри, перестань плакать! Ты позоришь моего Римуса! — Твоего Римуса? — Повторил Сириус. — Да! Моего Римуса! — О, смотрите, вот и Мойра, — сказал Питер, забирая свой поднос и выходя из-за стола. — Питер, подожди! — Взмолился Римус, все еще зажатый между Мэри и Сириусом. Если Сириус и заметил его огорчение, то, похоже, ему было все равно, вместо этого он только погрозил Марлин пальцем. — У тебя был шанс, Маккиннон, а теперь отойди! Я буду драться за своего мужчину, если придется! — О, да? Тогда хорошенько подготовься, красавчик! Возможно, Поттера ты и победишь, но со мной тебе придется ох как несладко. Отпустив Римуса, Сириус вскочил из-за стола, и Марлин несколько раз слабо ударила его кулаком в челюсть, при которых они оба ухмыльнулись. Воспользовавшись случаем, Римус попытался сбежать, но Лили перегнулась через стол и схватила его за рукав. — Римус, наше завтрашнее свидание в силе? — Свидание?! — Спросил Джеймс. — Ты не приглашен. Джеймс возмущенно зашипел. — Надеюсь, все проголодались, — спокойно заметила Лотти, — потому что сейчас принесут торт. Римус в ужасе поднял глаза и увидел, что группа девушек несет через весь обеденный зал большой торт с зажженными свечками. Посередине он с трудом разобрал надпись "Мы ♡ Римуса", написанную красной глазурью. Буквально ночной кошмар. Вывернув руку, Римус схватил свою сумку и убежал. Он бы и из окна выпрыгнул, если бы мог, но вместо этого побежал вдоль стен столовой, чтобы избежать любопытных взглядов толпы, заслужив бурные аплодисменты. К черту все остальные уроки, и так уже перебор позора на одного человека. Полностью готовый вернуться в свою комнату и больше никогда не появляться на людях, Римус миновал первый двор, заполненный входящими и выходящими студентами, и направился к одному из заросших травой внутренних дворов столовой. Он удивился, увидев, что там никого нет, если не считать одного-единственного человека, и удивился еще больше, обнаружив, что этим человеком является Регулус Блэк. С тех пор, как он вернулся, Барти и остальные окружили своего друга, как стая беспокойных сторожевых псов, не выпуская Регулуса из виду. Увидев его в одиночестве, Римус чуть было не подумал, что что-то не так, но когда подошел и спросил, можно ли ему присесть, то Регулус с отвращением покосился на него. — Нет. — Ты позволишь мне сесть, если я скажу, что у меня день рождения? Регулус пристально посмотрел на него. — ... Если ты будешь вести себя тихо. Обрадовавшись, Римус занял место на скамейке напротив него, и они долго сидели в полной тишине. Регулус даже не взглянул на него; на коленях у него лежала открытая книга, а поднос с обедом так и остался нетронутым. От его вида у Римуса слегка заурчало в животе – он едва успел притронуться к своей еде, – но возвращаться в столовую он ни за что не собирался. Скорее умрет с голоду. — Сегодня ты совсем один, — наконец сказал Римус. — Да у тебя зоркий глаз, — ответил Регулус, не потрудившись поднять голову. — Ты поссорился со своими друзьями? — Нет, просто захотел тишины. Внутри очень шумно. — О... Хах... Слышал что-то, да? — Зависит от того, что ты имеешь в виду: ту часть, где мой брат открыто признается тебе в любви, или ту, где вы с Макдональд трахались на публике? — Ты слышал все, — фыркнул он. — Забавно. Я и не думал, что ты знаешь слово "трахаться". — Ты многого обо мне не знаешь. Улыбка тронула уголок рта Римуса. — Туше. — Не думай, что ты можешь вот так просто прийти и доставать меня. Мне совершенно не интересно наблюдать, как твои глупые друзья сходят из-за тебя с ума, и уж тем более я не собираюсь бороться за твое сердце, так что если ты ожидал именно этого, то забудь. — О нет, Регулус Блэк не влюблен в меня? Как я смогу жить дальше? Закатив глаза, Регулус вернулся к своей книге, а Римус пожалел о том, что не захватил свою. — Милый дворик... — пробормотал он. — И на улице сегодня тоже не слишком прохладно... Хм... Действительно, хорошее место для чтения. — Ты знаешь, что значит "тихо", Люпин? — Да, но ты единственный, на кого я могу положиться – у тебя настроение всегда хуже, чем у меня. Это заставляет меня чувствовать себя лучше. Еще одно закатывание глаз. — Что читаешь? — Спросил Римус. — История джаза. — О... И как оно? — Немного суховато на самом деле. — Значит, не рекомендуешь? — Только не тебе. — Эй, мне нравится джаз, — настаивал Римус. — Рок основан на джазе. — Что-то подсказывает мне, что участники Black Sabbath не очень хорошо знакомы со скалярной импровизацией. Римус подумал, что ему, должно быть, послышалось. — Ты слушаешь Black Sabbath? — Я бы так далеко не зашел. — Слушаешь-слушаешь! — Воскликнул он. — Боже мой, какая твоя любимая песня? — У меня ее нет. — Моя – "N.I.B.". — В лучшем случае посредственная. — Не называй их лучшую песню посредственной. — Всем нравится "N.I.B.", это их дебют. Им было все равно, идеальна ли она, они просто хотели шокировать своих хиппи-соседей. "Paranoid" сводит все на нет. Римус был ошеломлен. — Откуда ты все это знаешь? Услышав этот вопрос, Регулус разволновался. — Сириус, возможно, как-то раз потерял парочку кассет. — Ах ты воришка. — Я буду все отрицать, если ты скажешь ему хоть что-нибудь. И твои пальцы отрежу. — Хорошо, хорошо, мистер Драматизм, — Проворковал Римус. — Это будет нашим маленьким секретом, если хочешь. Но Сириус с ума бы сошел, если бы узнал. — Он и так сумасшедший. Пора бы понять, ты же с ним встречаешься. Внезапно немного смутившись, Римус опустил взгляд на свои колени и улыбнулся про себя. Да. Да, встречаюсь. — Значит, теперь мы сможем учить детей "War Pigs"? — Ни в коем случае. — Но мы можем зацензурить некоторые места! — Настаивал Римус. — Назовем это "Party Pigs", представь, как они врываются в—О, привет, Триш. Регулус подпрыгнул, уронив тяжелую книгу. Она с глухим стуком упала рядом, и Триш остановилась, чтобы поднять ее. — Привет, — улыбнулась она. — Люпин, какое это свидание за сегодня – семнадцатое? Регулус выпучил глаза. — Это не свидание! То, что Люпин спит со всеми подряд, не значит, что все хотят с ним встречаться. — Успокойся, Реджинальд, я пошутила, — засмеялась Триш. — Но я искала тебя. Твои родители звонили в офис профессора Макгонагалл. Она послала меня за тобой. — Понял. Спасибо, Макдафф. Она кивнула и выжидающе посмотрела на них, когда Регулус не подал никаких признаков того, что собирается куда-то уходить. — Неужели ты... забыл дорогу? — Нет, пусть подождут еще немного. Триш улыбнулась и вернула ему книгу. — Что ж, тогда, думаю, еще увидимся. — Ага. Помедлив еще немного, Триш улыбнулась и быстро помахала Римусу рукой, прежде чем развернуться и вприпрыжку уйти, сцепив руки за спиной. Регулус смотрел ей вслед, вероятно, даже не осознавая, что делает. — Ты пяяялишься, — нараспев произнес Римус. Регулус вытянулся по стойке смирно. — Нет! — Между вами что-то есть? — Нет. Между мной и Макдафф абсолютно ничего не происходит. — О? Тогда я тоже могу называть тебя Реджинальд? — Заткнись. Я уже сказал: если ты не в состоянии вести себя тихо, то можешь валить. Вскинув руки, Римус откинулся на спинку скамьи и подавил улыбку, когда Регулус с горечью снова открыл свою книгу. Он обдумывал свои шансы на выживание, если снова попытается подразнить его, когда в животе у него громко заурчало, и он виновато прикрыл его рукой. Регулус резко поднял взгляд, и Римус смущенно посмотрел на него. — Извини, зов природы. Я буду вести себя тихо, обещаю. И так оно и было, если не считать непрекращающегося урчания в животе. После третьего эпизода Регулус усмехнулся и придвинул ему по столу свой нетронутый ланч. — Съешь вот это. — Но это твой обед. — А твой желудок звучит как бензопила. Я облегчаю свои же мучения. Римус улыбнулся. Он взял бутерброд и принялся за еду. — Ммм... Чай остыл. — Лед тонок, Люпин. Очень тонок.

★★★

Позже в тот же день… FINISHED WITH MY WOMAN ‘CAUSE SHE COULDN’T HELP ME WITH MY MIND! PEOPLE THINK I’M INSANE BECAUSE I AM FROWNING ALL THE TIME! — Лунатик! ALL DAY LONG I THINK OF THINGS— — Лунатик! BUT NOTHING SEEMS TO SATISFY! THINK I’LL LOSE MY MIND IF I DON’T FIND SOMETHING TO PACIFY! — ЛУНААААТИК! Римус выключил звук. — Прости, ты что-то сказал? — Да, я сказал— OCCUPY MY BRAIN! — Прости, что? — Я хотел сказать— OH YEAH! — О, очень по-взрослому! Сириус подошел к Джеймсу, нажал красную кнопку "стоп" на стереосистеме и, выхватив кассету, помахал ею перед его лицом. Римус цокнул языком, забираясь поглубже на кровать Джеймса с гитарой Шейлы на коленях. — Знаешь, я искал тебя, — проворчал Сириус. — У нас был запланирован целый танцевальный вечер с интерпретацией классики, но ты пропустил его! Мы собирались посмеяться над этой жилкой, которая вздувается на лбу Бильшина, когда он зол! — Как ни странно, я не жалею. Сириус ухмыльнулся, а затем, наконец, заметил гитару. — Черт возьми, где ты ее взял? Римус покорно поднял гитару со своих колен. — Подарок на день рождения. — От кого? От... От твоего отца? — Если бы. От Шейлы, подарила мне вчера. — Реально? Говорил же, что ты ее любимчик. Да у тебя скоро будет целая коллекция. — Она сказала, что она принадлежала ей, когда она была в нашем возрасте. Я пытался сказать, что это уже перебор. — Может, для кого-то другого, но не для тебя. — Сириус поднял на него глаза и наклонился, чтобы поцеловать его поверх гитары. — Хорошая попытка, — усмехнулся Римус, отворачиваясь. — Я все еще зол на тебя. — Уверен? — Сириус взял его за подбородок. — Что, если я сделаю вот так? — Он нежно поцеловал его в щеку. — И так? — В шею. — А вот так...? Сириус продолжал спускаться, оставляя на каждом новом месте все более и более продолжительные поцелуи. Римус, каким бы слабым он ни был, не мог не наслаждаться этим. Он подождал еще немного, прежде чем повернуться и укусить Сириуса за мочку уха. — Эй! — Сириус прижал ладонь к уху. — Я, конечно, не против грубости в постели, но, наверное, стоит сначала предупреждать. — Идиот. — Римус поцеловал его в щеку. — А теперь верни мою кассету. — Через минуту. У меня есть кое-что для тебя. Это сюрприз. Собирался оставить на потом, но сейчас самое подходящее время. — Если это еще один танец, то можешь отложить его на то время, когда я буду смертельно пьян? Сириус рассмеялся и скользнул к своему прикроватному столику. Сообразив, что ему ни за что не уместить в ящике стола целый торт "Мы ♡ Римуса", Римус отложил гитару в сторону и начал рыться в собственном кармане. Он как раз вытащил сигарету и зажал ее в зубах, когда Сириус повернулся, спрятав руки за спину. — Закрой глаза. Римус так и сделал. — В какой руке? Вздох. — В левой. — О, хорошая догадка. Возникло ощущение влажности—Сириус облизал палец и засунул его в ухо. — АГРХ! — Римус отдернул руку, распахнув глаза. — Тебе еще не надоело?! Реально?! — С днем рождения, Лунатик! У Римуса перехватило дыхание. Сириус низко склонился над кроватью, зажав между двумя пальцами серебряное кольцо. Он прикусил губу, чтобы скрыть улыбку, и попросил Римуса взять его. — Ну?.. Тебе не нравится? У него вырвался смешок, и сигарета выпала на колени. — Сириус, если ты хотел попросить меня выйти за тебя замуж, то выбрал неподходящий день. Я получил уже около девяти различных предложений, и думаю, что очарование немного ослабло. — Это не обручальное кольцо! — Взвизгнул Сириус. — Это поэтическое кольцо. — Что, черт возьми, такое поэтическое кольцо? — Ты бы знал, если бы не прорыдал все Рождество на диване Томни. Римус нахмурился, а Сириус быстро покачал головой. — Это все Эванс. Пока тебя не было, она затащила нас в тот музей, заставила часами рассматривать старые штуки или то, что раньше принадлежало старым мертвым людям. Очевидно, влюбленные дарили друг другу эти кольца в качестве своего рода обещания или чего-то такого. Иногда они писали на них слова или небольшие сообщения. Не знаю, наверное, я просто увидел это и подумал... Что ж... В любом случае, давай. Прочитай. Сириус поднес кольцо поближе, и, сунув сигарету обратно в рот, Римус медленно протянул руку, чтобы взять его. Кольцо было толстым, не таким круглым, как традиционные обручальные, а скорее более грубо обработанным, как будто его вытащили прямо из огня и выставили на витрину прямо так. И на внутренней стороне он смог разглядеть маленькую гравировку: Р.Дж.Л. Римус Джон Люпин. — Луни, ты ничего не говоришь... — О! — Римус снова вытащил сигарету изо рта и откашлялся. — Извини, я просто... Вау. Оно... Оно прекрасно. Сириус нахмурился. — Тебе не нравится. — Нет! Нет, я... я просто в шоке, вот и все. Девятое предложение, не забывай... — Я же сказал, что это не предложение, — сказал Сириус. — Такие вещи отдают гетеросексуальным подтекстом. А это обещание. — Обещание чего? — Что мы всегда будем вместе. Несмотря ни на что. — Несмотря ни на что. Сириус кивнул. — Но если ты еще раз поцелуешь Томни, я разобью тебе лицо. Внезапно в груди Римуса разлилось теплое чувство. Он быстро скользнул вперед по кровати Джеймса и, взяв кольцо у Сириуса, надел его себе на палец. К сожалению, кольцо не пролезло дальше костяшки пальца. — Э-э... Сириус, извини, но оно не подходит. Лицо Сириуса расплылось в дерзкой улыбке. — Это потому, что оно мое. — Хм? — Ты же не думаешь, что я подарю тебе кольцо с твоим же именем, не так ли? Сириус нахально снял кольцо с его пальца и надел на свой безымянный палец правой руки. Идеально подошло. Затем он полез в другой карман и достал второе кольцо, его двойник во всех отношениях. — Вот, это твое. Нам не обязательно носить их на левой руке—буду рад, если ты просто будешь его носить. Римус прикусил губу. Ему не нужно было гадать, какую надпись он обнаружит на внутренней стороне своего кольца. Вариант был только один: С.О.Б. Сириус Орион Блэк. — Ты знаешь, твои инициалы вроде как начало слова "собака". Получается, ты сукин сын, иронично, правда? — Ха, скажи еще раз. — Тск... Сукин сын. Сириус надел кольцо на палец и поцеловал костяшки пальцев. — Вот так. Теперь мы подходим друг другу. Я рад, что выбрал серебро, золото показалось мне безвкусным. Римус посмотрел на кольца и практически растаял. Он поднял свою руку, прижал ее к руке Сириуса и позволил их пальцам соскользнуть друг с друга и переплестись. Каким-то образом металл уже нагрелся. Это чувствовалось так правильно, так похоже на Сириуса. Он не был уверен, что его сердце когда-либо было таким наполненным. — Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить такие дорогие подарки, — промурлыкал Римус. — Кому какое дело? Ты бесценен. Ох... Сириус ухмыльнулся. — Значит, подарок тебе понравился? — Да... О, да. — Хорошо. А теперь снимай штаны—твой день рождения еще не закончился, рок-звезда.

★★★

What a drag it is getting old… — “Mother’s Little Helper” The Rolling Stones, 1966 Вторник, 21 марта 1978 Этот день рождения прошел хорошо. Пока что март был хорошим. Это напомнило Римусу о том, чего они ждали с нетерпением – какой могла бы быть совместная жизнь. Строились планы, подавались заявления в университеты, писались песни – все это было так здорово. Он почти забыл, что значит чувствовать себя плохо. Почти. Очевидно, все профессора собрались в один момент и решили, что их нагрузка в этом семестре была слишком маленькой, и в результате навалили кучу заданий как раз в тот момент, когда все собирались уезжать на каникулы. После раннего ужина Римус и его друзья собрались на полу в спальне девочек, полные решимости закончить оставшиеся задания, просроченные или нет. Единственными, кто не потонул в домашнем задании, были Сириус и Лили; Сириус потому, что вообще не планировал ничего делать, а Лили потому, что уже все сделала. Пока Сириус просматривал потрепанный номер газеты за прошлую неделю, уделяя особое внимание разделу "аренда недвижимости", Лили перешла к одному из своих многочисленных вступительных эссе в университет. Возможно, ее и взяли в Оксфорд "условно", но это не означало, что она не собиралась подавать документы в другие достойные университеты. — Нашел там что-нибудь стоящее? — Спросила Мэри, подкрадываясь к Сириусу и почти не обращая внимания на свое незаконченное эссе. — Ты ищешь уже целую вечность. Сириус перевернулся так, что его голова оказалась на бедре Римуса. Он расправил бумагу и тихо пробубнил: — Не знаю... В Ламбете есть одно многообещающее местечко, но оно находится слишком близко к реке, и я не уверен, что буду в восторге, просыпаясь каждое утро от запаха болотной тины и радиоактивных отходов. — Запах не так уж и плох, — возразил Римус. — Да, но, если нам повезет, мы переедем туда в один прекрасный день, а в следующий – станем свидетелями второго пришествия Великой Вони. — Сириус покачал головой, снова взмахнув газетой. — Ищем дальше. — Если ты такой придирчивый, то, может, посмотришь эти квартиры лично, — предложила Лотти. — Так ты сможешь хотя бы осмотреть окрестности. Сириус взглянул на Римуса. — Ты им не сказал? — Сказал что? — Повторил Питер. — Мы с Сириусом остаемся в школе на Пасху, — сказал Римус, не отрываясь от своей работы. Джеймс почти вскочил с пола. — Правда?! Почему? — А почему нет? — Сириус выстрелил, защищаясь. — Мэри едет в Париж, а вы оба отправитесь к своим подружкам. Думаешь, нам с Лунатиком нравится возвращаться домой? Нет, мы останемся и отдохнем от вас. — Ах да, от нас, — усмехнулась Лили. — Это не имеет значения, он собирается доделать домашнюю работу, которую отказывался делать раньше, — сказал Римус. — Нет, не собираюсь. — Да, собираешься. Сириус недовольно хмыкнул. — Понятно, значит, вы будете только вдвоем? — Невинно спросила Марлин. Римус одарил ее легкой ухмылкой. — Оставь это, Черри. После этого она стала выглядеть гораздо менее невинно. — Ладно, с меня хватит. — Сириус отбросил газету в сторону и сел. — Ты даже ничего не сделал, — выпалила Лили. — Я имел в виду, что мне надоело ждать вас, ребята, — фыркнул он и повернулся к Джеймсу. — Да ладно, ты же сказал, что сегодня вечером у нас репетиция. Я хочу показать вам этот новый рифф. Джеймс нахмурился, глядя на свою незаконченную работу. — Извини, приятель, сегодня не могу. У меня есть всего два дня, чтобы закончить это, или Лаути оторвет мне голову. — Хвостик? Питер вздохнул. — Не могу... у меня математика. — Я пойду с тобой, Бродяга, — сказал Римус, прежде чем Сириус успел серьезно разозлиться. Они вместе встали и, пока выбирались из окна комнаты девочек, Мэри присвистнула. — Хорошо вам повеселиться. — Но не слишком весело! — Добавила Марлин. — Отвали, — сказал Римус, после чего заметил странное выражение на лице Питера, как будто тот понял, что они пошутили, но не мог понять суть шутки. Он толкнул Лотти локтем, и у них обоих случился один из тех моментов, когда они молча общаются телепатически. В конце концов, Лотти только покачала головой и изобразила безразличие, но этого было достаточно, чтобы Римус пожалел об этом. Он предположил, что "двое его лучших приятелей трахают друг друга" не входило в список возможных вариантов Питера, но все же, наверное, ему стоило рассказать. Может быть, после Пасхи... Попрощавшись с девочками, они с Сириусом зарулили в свое общежитие, чтобы забрать вещи и отправились в здание Беллчант. Было темно, и Римус, поддавшись внезапному порыву смелости, взял Сириуса за руку. Сириус сжал его в ответ и почувствовал, как их кольца легонько стукнулись. Иногда, в те дни, когда Римус чувствовал себя особенно смелым, он надевал кольцо на левую руку. — В четверг все разъедутся по домам, — сказал Сириус, пока они прогуливались. — Всего два дня до того, как мы получим все это в свое полное распоряжение. Правда. И Регулус вернулся, а это означало, что не нужно было думать о поездке по пересеченной местности с угоном автомобиля в придачу. — Но некоторые останутся, — заметил Римус. — Экзамены ведь не за горами. — Ерунда. Эти придурки запрутся в библиотеке, и мы сможем ходить, куда только захотим. — Мгм. — Мы должны потрахаться в общей комнате. — Даже не думай об этом. — Почему? Где же твоя тяга к приключениям? — В жопу себе ее засунь. — Это должен был быть грязный эвфемизм? — Просто иди дальше, идиот. К тому времени, когда они добрались до мьюзик-холла, в нем все еще горел свет, и группа студентов, кутаясь в свои шарфы и пальто, уже выходила из парадных дверей. Римус узнал в них нескольких девушек, которые ходили за ним по пятам, хором распевая песни на его дне рождения, и мгновенно смутился. К счастью, девушки только засмеялись, проходя мимо, и один-единственный предупреждающий взгляд в сторону Сириуса заставил того замолчать. — Вообще-то хор был идеей Джеймса, — хихикнул он, когда они входили в двери. — Конечно. — Это правда!.. К тому же, идея-то офигенная. Римус ударил его футляром от гитары по ногам. — Что думаешь, комната номер два? — Как будто мы занимались где-то еще, — протянул Сириус. — Эй, я сначала в туалет заскочу. Встретимся на месте. Он передал Римусу гитару и свернул в другой коридор. Музыкальная комната №2 была недалеко, и, дойдя до нее, он увидел Шейлу, составляющую стулья в углу. — Римус! Ты припозднился. — Вы тоже, — сказал Римус, ставя две гитары на подставки. — Да, репетиция хора сегодня немного затянулась. Тебе нужна комната? Забегу к себе в кабинет и через мгновение не буду тебе мешать. — Все в порядке, мы с Сириусом просто решили немного повеселиться. — Он щелкнул зажимами на своем футляре, открывая его и доставая гитару. — Развлекаешься с ней, да? Шейла появилась у него за плечом, выглядя крайне заинтересованной. — Мне нравится, — честно признался он. — Играю на ней каждый день. Она широко улыбнулась, и Римус внезапно почувствовал себя глупо из-за своего хвастовства. Он начал теребить бархатную подкладку, которая местами отслаивалась по краям. — Не побалуешь меня? — Внезапно спросила Шейла. — Я бы с удовольствием послушала твою игру. Потом сразу уйду, обещаю. Она приложила палец к губам, как будто это был секрет, и Римус почувствовал, как у него закружилась голова. До сих пор все, что он делал, это сидел у стереосистемы и подбирал аккорды к нескольким своим любимым песням с помощью Сириуса, и теперь знал всю вступительную часть "Going to California". Собравшись с духом, он сел на один из стульев, а Шейла придвинула свой поближе, готовая внимательно наблюдать. Все шло достаточно хорошо, пока он не запутался с медиатором. — Э-э-э... пальцами все равно получается лучше... Все еще немного в новинку... — Можно мне? — Она протянула руки и, взяв гитару, положила ее себе на колени. — Попробуй держать большой палец на трех верхних струнах. Это называется "Трэвис-пикинг" и придает блюзовое звучание. Большой палец, по сути, выполняет всю работу, в то время как указательный просто скользит туда-сюда. Она продемонстрировала ему и с первой же попытки идеально сыграла все ноты. Римус почувствовал искреннюю зависть. — Видишь? Теперь твоя очередь. Он играл так же, как и она, и, хотя поначалу получалось немного неуклюже и он то и дело случайно попадал по струнам, она все равно похвалила его. — Замечательно! Я попробую найти тебе медиатор на большой палец. Это немного облегчит игру. Римус улыбнулся, снова взглянув на струны. Его вторая попытка вышла удачнее, но ее прервал телефонный звонок, напугавший их обоих. — Чертовы телефоны, — вздохнула Шейла. — Извини, Римус, продолжай работать, я скоро вернусь. Она поспешила уйти, чтобы успеть ответить, и Римус едва расслышал ее слова сквозь звуки аккордов. — О... Мэгги, да... Нет, извини, я пока не дома... Что? Что ты имеешь в виду... Я... я думала, операция прошла успешно? Она замолчала, а затем раздался глухой звук, как будто что-то упало. Римус оглянулся и увидел, что Шейла сгорбилась в своем офисном кресле, прикрыв глаза рукой. Она сжимала телефон так, что побелели костяшки пальцев, и, судорожно вздохнув, поднесла его обратно к уху. — Да... Да, я здесь... Скажи мне, был ли он... Нет, конечно, нет... Но ему было больно? Римус почувствовал, как его желудок сжался. Он отвернулся, чтобы она не поняла, что он подслушал, и снова начал возиться с оторвавшимися кусочками подкладки внутри футляра для гитары. Обивка была мягкой, изношенной и любимой. — О, Колин... Он должен уйти. Каждый нерв в его теле кричал, чтобы он бросился бежать, но он словно застыл на месте. Он не мог пошевелиться—что, если она увидит, как он уходит? Он хотел, чтобы Сириус был здесь—где, черт возьми, Сириус?! Она плачет. Теперь он мог слышать, как его учительница пытается вдохнуть, задыхаясь от собственного отчаяния. Снова грохот, и телефон выпал у нее из рук. — Колин... Римус засунул гитару обратно в футляр. Он не разбирался в таких вещах, он не знал, как утешить ее, но в спешке, когда он убегал, гитара зацепилась за край подкладки и содрала остатки клея. Он хмыкнул, раздосадованный такой оплошностью, и пошел вернуть бархат на место, но тут что-то выскочило и порезало его. Это была бумага. Крошечный кусочек бумаги, спрятанный под пурпурным бархатом. Сначала он подумал, что это открытка, но потом вытащил ее и понял, что это всего лишь фотография. На снимке была запечатлена молодая Шейла, красиво стоящая на ступенях церкви. Она сияла, а на руках держала младенца, закутанного в кружевной платок. Он понял, что это фотография с крестин, но что она забыла в футляре его гитары? Он перевернул фотографию. Римус Джон Люпин, крещен 25 апреля 1960 года. Крестная мать – Шейла Энн Бьюкенен. Какое-то мгновение не происходило ничего. Он мог лишь смотреть, гадая, не разыгрывает ли его собственный разум. Этого не... под подкладкой, это... ребенок не мог быть... нет... Мне это не нужно. В ушах у него загудело. Забери это. Все звуки разом вернулись. Плач. Гудящий радиатор. Мне это не нужно! Прежде чем он понял, что происходит, он уже стоял за дверью ее кабинета. Забери это, забери это, забери это! Шейла вскинула голову. — Римус! Ты. Она начала вытирать слезы под глазами, отчаянно прочищая горло, как будто могла все скрыть. Скрыть, как эту фотографию под подкладкой футляра для гитары, которую подарила ему. Ты знала. — Прости, Римус, кое-что случилось... Колин, он— — Вы – моя крестная? Слова прозвучали как удар гонга, и ее глаза расширились. Что бы она ни планировала, чего бы она ни хотела, все пошло явно не так. — Римус... О, Римус... Мне так жаль. Мне это не нужно. Мне это не нужно. — Вы лгунья. — Нет. Он поднял кулак, показывая ей смятую фотографию. — Вы положили ее туда, чтобы солгать мне? — Нет, Римус. — Тогда почему Вы это сделали? ПОЧЕМУ?! Какое-то мгновение никто из них не дышал. Уши Римуса заложило, как будто он был высоко в горах. Ууууу! А затем вниз, вниз, вниз, насмехался голос, но где же дно, "Римус, о, Римус"? Туман. Помехи. Серость. Шейла звала его по имени, умоляя. О чем, о прощении? Римус не слышал ничего. Он вдруг почувствовал сильную усталость. Прошлой ночью он плохо спал. Он помнил, как подумал, что спал бы лучше, если бы просто встал и прокрался к кровати Сириуса, но он не хотел его беспокоить. Теперь он об этом жалел. Сириус. Сириус. Сириус. Сириус. Сириус. — Римус, пожалуйста, — взмолилась Шейла. — Я хотела сказать тебе, но это не так-то просто. Я подумала, что, может быть... но тогда ты бы не стал— Твоя вина! Твоя вина! Твоя вина! — Я просто... Мне так жаль, Римус! Сириус. Где Сириус? Римус обернулся. И увидел его. Он стоял у пюпитра, уперев руки в бока, его рот был приоткрыт в форме идеальной буквы "О". Он все слышал... Все это. — О, Луни... Вот оно. Вот дно.