The Cadence of Part-time poets

I don't need you to worry for me 'cause I'm alright, I don't want you to tell me it's time to come home; I don't care what you say anymore this is my life, Go ahead with your own life leave me alone... — “My Life" Billy Joel, 1978 Второе сообщение от Регулуса пришло сразу после Дня Святого Валентина, на этот раз адресованное Джеймсу:

Все еще жив, идиоты.

Джеймс, конечно, был в восторге, но вот Сириус... Он изо всех сил старался подчеркнуть, что благодарен за любое слово, но когда неделю спустя пришла третья открытка на имя Питера, то Сириус чуть не разорвал ее пополам. — Неужели он сдохнет, если он хоть раз напишет на открытке мое имя?! — Он просто специально выводит тебя из себя, — хихикнул Джеймс. — Это мило. Когда настала очередь Римуса читать открытку, он не смог сдержать улыбки.

Я в порядке. Не в ебанной Бельгии. Прекратите звонить. Чертовы придурки.

Он представил, как Регулус писал это: Конечно, я должен назвать их всех придурками. Очень важно, чтобы они знали. — Похоже, у него наконец-то появилось чувство юмора, — сказал Сириус, забирая открытку и начиная вертеть ее в руках. Римус не сказал этого вслух, но было очевидно, что он испытал облегчение. Они прожили два месяца, не обмениваясь ни единым словом, кроме парочки тонких открыток, но пока Регулус все еще находил способы оскорбить их, все, должно быть, в какой-то степени нормально. — Я все еще серьезен насчет того, чтобы поехать, если ты согласен, — сказал Римус позже, когда они с Сириусом снова остались вдвоем. Они были в прачечной, закидывали простыни и другие вещи в сушилку. Был ранний вечер, на одной из полок у дальней стены играло радио, по-видимому, забытое другим студентом. Самый подходящий момент для таких унылых разговоров. — Мы можем взять машину на пасхальных каникулах и съездить туда. Привезти его... Отвезти его в другое место. Сириус с грохотом захлопнул скрипучую дверцу сушилки, чуть не опрокинув стоявшую сверху коробку с порошком. — И где именно ты собрался взять машину? В твоем плане полно дыр. И не думаю, что Стэн будет в восторге от поездки в сраный Бат. — Мы что-нибудь придумаем—всегда так делаем. А что? Ты не хочешь ехать? — Нет! — Сириус схватил порошок и направился к стиральной машине. — Просто... Что, если он откажется? Представь себе, Лунатик. Мы проделаем весь этот путь, каким-то чудом поговорим с ним и скажем... что? Уговорим вернуться? Бросить их? Не уверен, что он согласится. Мне-то было легче: я всегда был лишним, и у меня было наследство Альфарда. У Реджа нет ничего. — У него есть ты. Сириус посмотрел на него. По-настоящему посмотрел. — У тебя все так просто. — А может, все на самом деле просто? — ... Ты подонок. Идея наитупейшая, но они все равно были молоды и неразумны, так что уже само наличие идеи было неплохим фактором. Даже в отсутствие у них машины или водительских прав, поместье семьи Блэк не представляло из себя какую-то неприступную крепость. Сириус знал все задние входы, какой коридор для прислуги использовался реже всего, и как часто менялись сторожи. Если они смогут добраться до Регулуса незамеченными, тогда, возможно, у них появится шанс. Римус уже наметил маршрут: если они займут денег на поезд у своих друзей, то смогут добраться туда и обратно за три дня. Джайлз мог бы помочь, если бы у него был подходящий стимул, в противном случае они всегда могут поехать автостопом. Зато приключение какое будет. Возможно, их даже арестуют! Впечатлило бы это Томни? Они начали считать дни до Пасхи. Сириус был убежден, что Регулус сможет продержаться еще месяц самостоятельно, при этом не переставая звонить. Возможно, он думал, что сможет разозлить брата и заставить его вернуться, но, скорее всего, он просто надеялся. Хотя, что забавно, в некоторых очень редких случаях небольшая надежда может оправдаться. Это случилось во вторник. Римус запомнил это только потому, что в тот день он снова преподавал музыку пятикурсникам. Без помощи Регулуса дела шли туго, а его партнер Антон был абсолютно бесполезен, когда дело касалось музыки и детей. — Наконец-то! Я уже начал думать, что наши мучения вечны, — простонал он, вытаскивая из ушей поролоновые затычки. Он надевал их на каждое занятие, и, хотя Римус сомневался, что они помогут ему справиться с девятилетним мальчиком с тубой в руках, тем не менее он был не настолько заинтересован, чтобы спрашивать. — Сегодня новые поручения от Макгонагалл, да? — Сказал Антон, когда они попрощались с детишками и направились обратно на свою половину кампуса. — Надеюсь, мне достанется что-нибудь полегче, что-то вроде бумажной работы. Никого не волнует, если ты будешь там сидеть и ничего не делать: достаточно просто появиться! А как насчет тебя, Люпин? — Мне не принципиально. — Главное, чтобы подальше от тебя. К тому времени, как они добрались до Касл-холла, они уже опаздывали, и Римус волновался, что все приличные варианты разберут. Прямо перед зданием стоял элегантный черный автомобиль Бентли с броским орнаментом на капоте. Антон присвистнул, когда увидел его, но свернул в сторону, когда заметил водителя машины, стоящего на тротуаре. Он пристально посмотрел на них, затем резко взмахнул трубкой, которую курил, показывая, чтобы они двигались дальше. — Как думаешь, Люпин, чья эта красотка? — Может, королева снизошла до простых смертных и прибыла навестить нас, — ехидно ответил Римус, хотя на самом деле его это не особо интересовало. Все еще торопясь, они вместе поднялись по парадной лестнице и наткнулись на группу других старост на первом этаже, топтавшихся на месте, как нервные овцы. Из-за большого скопления людей и постоянного отопления в коридоре было попросту душно, и, казалось, у всех по этому поводу отсутствовало хорошее настроение. — Черт... Нахрена мы тут вообще стоим? — Пожаловался Антон. — Я рассчитывал просто получить новые задания и свалить. Староста рядом с ним пожал плечами. — Макгонагалл все еще в своем кабинете. Предположительно встречается с родителями. — Надеюсь, не с моими, — поморщился Антон. — Мама убьет меня, если увидит мои оценки по географии. — Ремингтон! Это была Триш. Она протолкнулась сквозь толпу и, схватив его за рукав, практически потащила вверх по лестнице, чтобы любопытные вроде Антона не смогли их подслушать. — Триш, в чем дело? — Спросил Римус, едва не сбившись с ног, когда она, наконец, резко остановилась перед ним. — Макгонагалл, — ответила Триш, озабоченно убирая волосы с лица. — Она сейчас в своем кабинете, встречается с его родителями. — Да, я слышал. Но точно не моими. Мой отец ни за что бы не приехал. — Я сказала "его"! — Огрызнулась Триш. — И я знаю, чьи именно, тупица! Это родители Регулуса и... он с ними. На мгновение показалось, что под ним провалились половицы. — Регулус здесь... в школе?! — Я сама видела. Это они прикатили на той шикарной карете. Блэк даже не взглянул на нас, а его мамаша, она... По выражению ее лица он понял, что это был не самый приятный опыт, но сознанием Римус был уже далеко впереди. Регулус здесь—в школе! Им не придется добираться автостопом до Бата! — Я должен его увидеть. Триш встала перед ним, прежде чем он успел пошевелиться, преграждая путь к лестнице. — Не будь таким придурком! — Прошипела она. — Что ты собираешься делать: зайти туда и предложить им провести чайную церемонию?! Лучше забудь... С ним все в порядке, я знаю. — Я должен убедиться сам, — настаивал Римус, протискиваясь мимо нее. — Прекрати! А не то Сириуса позову! Римус не послушался. Он перепрыгивал через две ступеньки, пока не оказался на площадке третьего этажа. На такой высоте было не так душно и не так многолюдно, и все же Римус не мог перевести дух. Словно камень застрял у него в груди. Сириус, трусливо подумал он. Я не могу этого сделать, может, все-таки стоит позвать Сириуса!? Но он не хотел рисковать. Регулус вернулся, да, но как скоро его мать решит, что все это было ошибкой, и снова заберет его? Как он сможет смотреть в глаза Сириусу, зная, что позволил его младшему брату ускользнуть у него из рук? Не будь чертовым слабаком, она женщина, а не дьявол! Он не уверен, насколько это было правдой, но все равно направился к кабинету директрисы. Он уже почти взялся за тяжелый золотой дверной молоток, когда тишину прорезал резкий, пронзительный голос. — Я поверить не могу, что Вы снова впустили сюда эту грязь. Вот почему мы решили оставить нашего сына дома, Вы хоть понимаете, какой ущерб я могу нанести репутации этой школы одним лишь телефонным звонком!? Голос доносился из кабинета директрисы. Он точно никогда не слышал его раньше, но он почему-то все равно казался знакомым. В нем словно был каждый отвратительный скрип Визжащей Хижины, каждая пронзительная нота пианино из ночных фильмов ужасов, каждый жуткий визг в его ночных кошмарах. Но было и кое-что еще: некоторая заминка в согласных и то, как она, казалось, задерживала дыхание перед определенными словами – как будто точно знала, какой удар будет самым мощным и эффективным. Это была женщина, и она была рассержена. Она даже не на него кричала – их разделяла целая дверь, – и все же Римус чувствовал это всем своим существом. Его словно отбросило назад во времени. Из всех своих воспоминаний он мог припомнить только один раз, когда Хоуп по-настоящему кричала на него. Это случилось после того, как он подслушал сплетни нескольких сотрудников дома: они назвали ее невменяемой, буйно помешанной. И эти таблетки, кто-то должен просто выбросить их, избавив уже нас от лишних хлопот. Так он и сделал. Он думал, что помогает. Он понял свою ошибку, только когда она застала его с пустой баночкой в руке. РИМУС! О—что ты наделал? Что ты НАДЕЛАЛ?! Они были важны, дорогой! Мы говорили о... Боже мой... Плохой! Ты такой плохой, Римус! Ты ПЛОХОЙ мальчик! Они мне нужны! Где я их теперь возьму? ТЫ достанешь их для меня? ДА НЕУЖЕЛИ?! Римусу стало плохо. Он не мог дышать. Затем он услышал голос Макгонагалл, и ему больше было не шесть лет, и он не прятался под кроватью своей матери. — Миссис Блэк, Вы должны знать, что мы здесь, в Хокингсе, относимся ко всем ученикам одинаково, независимо от происхождения или иных обстоятельств. — Одинаково? Вы думаете, что кто-то из всего несчастного сброда, обучающегося здесь, может сравниться с моим сыном? Что я должна считать это маленькое чудовище равным своему сыну? Вы и не представляете, какое разочарование мне пришлось пережить, какой позор нам пришлось вынести! Мы были прокляты! Здоровье моего мужа было поставлено под угрозу из-за этого несчастного маленького... — Мама, пожалуйста. — Молчи, Регулус! Тебе повезло, что я еще не передумала. Единственная причина, по которой мы вернулись сюда, это потому, что ты согласился на нашу сделку. Если ты не можешь выполнить свою часть, то я не вижу смысла более оставаться здесь. Повисло молчание, и Римус почувствовал, как кровь стынет в жилах. Сделка. Какая сделка? — Наша семья была щедра, профессор, невероятно щедра. Каждый год эта школа получает пожертвования в размере тысяч фунтов стерлингов, и мне было бы очень жаль писать другим Вашим спонсорам, многие из которых, как Вы помните, мои хорошие друзья. Я уверена, они будут удивлены, да чего уж там, обескуражены, узнав, что это могущественное учреждение не смогло придерживаться своих принципов и стандартов. Только в прошлом месяце я узнала, что Вы принимаете более двух десятков студентов, чьи семьи не могут даже надеяться на оплату вступительных взносов. Серьезно, Минерва, как, по-Вашему, это будет выглядеть? — Я считаю, что каждый человек заслуживает качественного образования, независимо от того, насколько полны его карманы, миссис Блэк. Еще одна многозначительная пауза, и Римус представил, как Вальбурга поджигает факелы и готовит вилы. — Если Регулус останется здесь под присмотром назначенного Вами персонала, то у меня есть список требований, которые должны быть выполнены. Во-первых, у него должна быть отдельная комната. Он не должен дружить ни с кем, кто не справляется с учебой, и он должен прекратить всякую легкомысленную рутинную работу. Какой смысл быть старостой, если у тебя не остается времени на учебу? За пределами уроков его также следует держать отдельно от остальных. Никто не может смотреть, никто не может прикасаться – мы здесь не для того, чтобы заводить друзей. Вы должны знать, что мы поступаем вопреки здравому смыслу, позволяя ему вернуться в Хокингс, и я не позволю снова лишить меня веры. Только не тогда, когда этому грязному мальчишке позволяют безнаказанно бесчинствовать! — Мама, Сириус не... Резкий звук, похожий на шлепок. — Миссис Блэк! Я не буду мириться с таким отвратительным обращением со студентом! — Не говорите глупостей, Минерва. Если не воспитать их должным образом сейчас, то как они будут вести себя в будущем? Ты слышишь меня, Регулус? Ты будешь вести себя хорошо, правда? Отвечай! Ты плохой мальчик, Римус, они мне нужны! ТЫ достанешь их для меня? ДА НЕУЖЕЛИ?! Он больше не мог этого выносить. Дверь распахнулась под его ладонью без малейшего усилия, и на него уставились три пары глаз. Макгонагалл сидела за своим столом в кресле бордового цвета с высокой спинкой, а Регулус сидел напротив нее, практически съежившись в маленький комочек. За его спиной, словно тиски, стояла его мать, Вальбурга Блэк. Римус узнал бы ее где угодно, у нее была такая же черно-серые глаза, как и у каждого из ее сыновей, но если глаза Сириуса были завораживающими, как живая гроза, то ее были холодными и затуманенными. У нее были острые плечи и тонкие, как у птицы, руки, она была одета в черное платье, так туго зашнурованное на шее, что казалось, будто она вообще не дышит. — Что происходит? Кто ты? — Она вскрикнула, увидев его. — Неужели Хокингс теперь учит своих студентов, что подслушивать – это добродетель? В этой женщине всего полтора метра роста, – эхом прозвучал в голове голос Сириуса: Ты видишь ее и думаешь, что легкий ветерок мог бы с легкостью сбить ее с ног, но, клянусь, когда она злится... Это все равно что наблюдать за той девчонкой из гребаного "Изгоняющего дьявола". Ничто не может ее остановить. Она пока не пыталась выбросить его из окна, но выражение ее лица не казалось таким уж нежелающим сделать это в обозримом будущем. — Орион! Орион, выпроводи его отсюда! Необъяснимо, но Римус его не заметил. Он сидел в стороне и выглядел почти скучающим, но когда поднялся с одного из бархатных кресел перед камином, то в нем безошибочно можно было узнать отца Сириуса. Мистер Блэк молчаливо возражал, но, не колеблясь, шагнул к нему, почти оттеснив Римуса к дверному проему. — Тебе ведь не положено здесь находиться, не так ли? — Спросил он, как будто это был самый резкий выговор, который Римус когда-либо получал. — Орион, я сказала выпроводить его! — Вскипела миссис Блэк. — Это приватный разговор! — Спасибо, мистер Блэк, — сказала Макгонагалл, появляясь у него за спиной, — Но я сама разберусь с мистером Люпином. В конце концов, он мой студент. Он посмотрел на нее через плечо, и Римусу хватило времени, чтобы представить, как его профессор устраивает кулачный бой, прежде чем мистер Блэк достал из кармана пиджака серебряный портсигар. — Как пожелаете, профессор. Он отошел, на ходу раскуривая тонкую сигару. Римус сразу узнал запах. При мысли о Лайалле у него внутри все перевернулось. — Мистер Люпин, — проворковала Макгонагалл нехарактерно мягко, — в чем дело, чем я могу Вам помочь? — Я хотел... — Он молча указал на Регулуса, и миссис Блэк тут же снова зашипела. — Регулус, кто он? Кто этот мальчик? — Никто, мама, — пробормотал Регулус, его глаза покраснели от усталости. — Регулус, сколько раз я должна повторять: говори громче! Регулус отвернулся, и Римус понял, что ему стыдно. Не смотри на меня. Я не могу. Что они с тобой сделали? — Римус, я вынуждена попросить Вас подождать внизу с другими старостами. Профессор Макгонагалл начала подталкивать его к двери, но Римус не мог оторвать от него глаз. — Ты что, не слышал ее? — Взвыла Вальбурга. — Убирайся! Регулус. Не смотри на меня. — Ты ребенок или дворняга? Убирайся! — Римус, пожалуйста. Она закрыла дверь, и раздались еще какие-то ругательства, но Римус едва смог их понять. Его мысли неслись со скоростью мили в минуту. Он должен был увидеть Сириуса, должен был добраться до него раньше, чем это сделает кто-нибудь другой—надо предупредить его! Он не мог позволить Триш привести его туда, иначе ему конец. Она его погубит. Должно быть, он слетел с лестницы со скоростью света, и просто чудо, что не споткнулся. Другие старосты все еще слонялись по первому этажу, раздраженные и уставшие от ожидания. Некоторые из них недовольно зашумели, когда он оттолкнул их в сторону, но на вежливость времени не было. На улице холодный воздух проник в легкие. Римус успел пройти всего несколько метров, прежде чем поскользнулся на скользкой ступеньке. К счастью, кто-то успел его подхватить. — Ого! Где пожар, Лунатик? Это был Джеймс. Он поймал его у подножия лестницы, что, конечно, было ужасно, потому что там, где Джеймс, всегда был и— Сириус схватил его за рукав. — Значит, ты его видел? — Потребовал он. — Он все еще внутри? Римус в отчаянии посмотрел на Сириуса, затем на Триш, которая стояла у него за спиной. — Так ты реально привела его?! — Он его брат! — Я иду внутрь, — сказал Сириус, уже разворачиваясь. — Нет, Сириус, не надо... Парадные двери открылись, и из них вышли три фигуры, одетые в черное. Они выглядели неуместно в этой школе, словно ожившие ночные кошмары. — Выпрямись, Регулус! Я ведь уже говорила тебе держать спину ровно. — Вальбурга, хватит. Они приближались. Римус почувствовал, что у него перехватило дыхание. Пять метров, четыре, три! Они прошли мимо. — И у тебя слишком длинные волосы. Тебе нужно подстричься, если ты вообще хочешь остаться. Я не хочу, чтобы тебя видели в таком виде, как какого-нибудь несчастного гомика. Ты слушаешь, Регулус? — Да, мама. — Садись в машину, Вальбурга. Пора ехать. Римус уставился на них, не веря своим глазам. Они стояли всего в нескольких метрах, но даже не заметили их. Когда семья приблизилась к роскошному автомобилю, их водитель подскочил, открыв сначала дальнюю сторону для мистера Блэка, а затем переднюю для его жены. Мистер Блэк отвел Регулуса в сторону и, прошептав что-то ему на ухо, обошел машину и нырнул внутрь. Затем настала очередь Вальбурги. — Помни, что я тебе сказала, — прошипела она, схватив Регулуса за локоть, словно нашкодившего ребенка. — Один шаг не в ту сторону, и ты больше никогда не увидишь это место. Я могу устроить это в один миг. Один звонок, Регулус. Один. — Да, мама. — Помни, на что ты согласился. Помни о своих уроках и не разочаровывай нас. Это подарок. Ты должен быть благодарен. А теперь... поцелуй меня на прощание. — Эта гребаная сука... — Сириус шагнул вперед, сжав руки в кулаки, но Джеймс опередил его. — Приятель, ты же не хочешь этого делать. — Уйди с дороги, Джеймс. — Но они уезжают! — А мне насрать! Я не позволю ей так разговаривать. Не—не здесь! И, несмотря на всю его дикую и иррациональную натуру, это почти имело смысл. Сириус любил Поттеров, еще больше ему нравилось гадать, какой может стать их жизнь в один прекрасный день, но последние тринадцать лет Хокингс был его домом, а никто не позволял другим разрушать то, что любит. Вырвавшись из рук Джеймса, Сириус преодолел последние ступеньки. — Эй! Эй, мам, приветик! Это было грубо, но в этом и суть. Когда Вальбурга услышала эти крики, то мгновенно отпрянула, как паук. Ее тонкие пальцы сжались в кулаки на талии, когда она посмотрела на них, а на лице появилось тревожное выражение. Она была похожа на всех сердитых учительниц, репетиторов и горничных, которые когда-либо были у Римуса, в одном лице, но почему-то еще хуже. — Ты. Знала, что ты будешь здесь. — А где ж еще мне быть—в Бельгии? Уже не в первый раз Римус подумал, что из Сириуса получился бы замечательный актер. Его тон, словно по щелчку переключателя, стал грубым и безразличным, пока расстояние в десять метров между ними не стало таким же, как десять километров. — Прошла уже куча времени с тех пор, как ты совершила то грандиозное путешествие на север, так что, тебе понравились достопримечательности? Надеюсь, угощения соответствовали твоим стандартам. Знаю-знаю, ты предпочитаешь именно свежую кровь, ну, как вампирша преклонного возраста. — Орион! — Завизжала Вальбурга. — Выйди сюда сию же секунду! На мгновение воцарилась враждебная тишина, а затем раздался щелчок – открылась задняя дверца, и Орион Блэк вышел в своем толстом зимнем пальто. Он захлопнул дверцу резким движением запястья и обошел машину, остановившись рядом с женой. — Здаров, пап, — усмехнулся Сириус. — Выглядишь отпадно. Просто фантастически. Как с сердцем дела? Сдается мне, матушка еще не совсем списала тебя со счетов, иначе кто бы остался слушать ее вопли об ужасных соседях? — Ах ты выродок. Как ты смеешь так разговаривать со своим отцом! Мистер Блэк положил руку на плечо своей жены, на время заставив ее замолчать. Регулус, стоявший рядом с ними, все еще не отрывал взгляда от тротуара. Возможно, это было из-за того, что он чувствовал на себе столько взглядов; он не мог перестать переминаться с ноги на ногу, ритмично постукивая руками по бокам, как делал всегда, когда нервничал. Несомненно, привлеченная криками миссис Блэк, из зала выбежала небольшая кучка старост и замерла на лестнице наверху, словно стервятники, слетевшиеся на свежую тушу. Идеальный пир с идеальным составом действующих лиц: они только и ждали, кто прольет кровь первым. Римусу оставалось лишь надеяться, что у кого-нибудь из них хватит ума сходить за Макгонагалл. — Сириус, — начал мистер Блэк голосом, похожим на раскаты грома, — тебе как никому другому известно, что испытывать терпение своей матери не стоит. — Да, ну... Ты же знаешь, как это бывает. Я так нервничаю во время семейных визитов. И я ведь единственный, кто может проникнуть под ее скользкую чешуйчатую кожу, так зачем отказывать себе в таких простых удовольствиях? Сириус небрежно заложил руки за голову, но, похоже, это никого не впечатлило. Римус почувствовал, как вспотели его ладони, в то время как страх Джеймса лился с него градом. — Сириус... — Довольно, — прошипела Вальбурга. — Я скажу это только один раз. Вы все—держитесь подальше от нашего сына. Сириус саркастично прижал руки к сердцу. — От кого? Меня? — Ты не наш сын. Ты всего лишь ошибка. Это было пренебрежительно. Это было жестоко. Римус представлял себе Блэков именно такими. Надменными, жестокими, непреклонными. Спорить было не о чем: Регулус был их сыном, а Сириус был, ну... Сириус безжизненно улыбнулся, и Римусу показалось, что он видит, как энергия вытекает из него, словно кровь из раны. И тут он удивил их всех. Вместо того, чтобы клюнуть на очевидную приманку, Сириус отвел взгляд от матери, словно отмахиваясь от нее, и повернулся к брату. — Ты в порядке, Редж? Вальбурга вклинилась прежде, чем Сириус успел произнести еще хоть слово. — Не смей с ним разговаривать, — прорычала она, в то время как Регулус смотрел на нее, опустив плечи, как животное, идущее на убой. — Он мой брат, — процедил Сириус сквозь зубы. — Отъебись. Остальные старосты дружно ахнули. Триш прикрыла рот рукой. Вау, вы это слышали? Он послал ее... Ха, посмотрите на ее лицо! — Ты жалкий щенок... Вальбурга Блэк с горящими глазами занесла руку. Она могла ударить его прямо там, на крыльце школы, но, к счастью для них, не все были заинтересованы в том, чтобы устраивать сцену. — Вальбурга! Мистер Блэк мгновенно схватил жену за запястье. Тем временем Джеймс и Римус схватили своего друга за локти и потянули назад, чтобы сохранить между ними хоть какое-то расстояние. Это было в целях его же безопасности, но Сириус сопротивлялся каждому шагу. — Ты не можешь делать это вечно! Мы не твои маленькие марионетки! Вальбурга расхохоталась. Это был глубокий, маниакальный, раскатистый смех. Он словно ножом резанул всех, кто наблюдал за происходящим; несомненно, воспользовавшись этим безумием, мистер Блэк отбросил ее руку и зашагал обратно к машине. — О, Сириус, ты для нас никто. Ты даже не член семьи... Никто. — Думаешь, я был счастлив быть частью этой семьи? Это не семья, это проклятие! — О, ну что же ты так. Я не проклинала тебя, сопляк, я сделала тебе подарок! Это я создала тебя, это я усадила твою жалкую задницу за это чертово пианино. Я отдала тебе все, хотя знала—знала, что ты все разрушишь, как только ты открыл свои грязные глазки и посмотрел на меня. Это ты—ты мое проклятие. Я не могла даже расчесывать тебе волосы, не думая об этом. — Ты никогда не расчесывала мои волосы! Ни разу! — О, не ной, Сириус. Это неприлично. — Я ненавижу вас, — простонал он. — Когда вы сдохнете уже, вы оба! Я ненавижу вас! — И это все, на что ты способен? — Она лукаво улыбнулась, а затем разочарованно прищелкнула языком. — Всего лишь немного ненависти? Я ожидала от тебя большего. Я ожидала большего. Ожидала большего. Большего. Все обрушилось, как лавина. Римус не помнил, как отпустил руку Сириуса, как встал между ними. Все, что он видел, – это потрясенное выражение ее лица, равнодушное лицо его отца и тот ужасный пейзаж, который висел на стене. Сделай больно мне, а не ему. Я убью тебя, если ты причинишь ему боль. — Лунатик! Чья-то рука легла ему на затылок, другая – на щеку. Сириус. Когда Римус пришел в себя, они стояли почти нос к носу, и Сириус удерживал его, как опору во время сильного шторма. Все наблюдали за происходящим, но это не имело значения, Блэки уже садились в свою машину, а Регулус ушел. — Я очень надеюсь, что ты сможешь сохранить деньги Альфарда, Сириус, — крикнула Вальбурга, широко раскрыв глаза, словно ее тоже напугала внезапная угроза Римуса. — Я знала, что подпускать этого человека к моей семье было ошибкой, и смотри: вот доказательство. — Вальбурга, садись в машину. Бросив острый взгляд в сторону мужа, миссис Блэк откинулась на спинку сиденья, задержавшись на мгновение, чтобы еще раз улыбнуться им. — Прощай. Мы больше не увидимся. Водитель захлопнул дверцу, и мерзкая физиономия Вальбурги Блэк исчезла за тонированными стеклами. — Да, вали! — Заорал Сириус, вырываясь из рук Джеймса, и рванул за машиной. Он резко ударил по заднему колесу и продолжил бежать, пока автомобиль не отъехал от тротуара. — ВАЛИТЕ ОБА! — Крикнул он, поднимая комья снега и швыряя их в заднее окно. — Убирайтесь отсюда! Убирайтесь из этого места! Внезапно наверху лестницы раздался хлопок – это профессор Макгонагалл ворвалась в двери, растолкав толпу таращащихся старост. Должно быть, кто-то все же сходил за ней, или она услышала крики с третьего этажа. — Что, Бога ради, здесь происходит? Кто-нибудь, объясните! Несколько детей указали на них, и Макгонагалл мгновенно отыскала их глазами. — Сириус! Сириус Блэк, немедленно подойди сюда! Триш пришла в себя первой. — Уходите! — Крикнула она, толкая Сириуса сзади. — Регулус пошел в сторону общежития, и если срезать через лес, то вы успеете его перехватить! Я отвлеку Макгонагалл. Бросив на нее благодарный взгляд, Джеймс снова схватил Сириуса за руку. — Пошли, пока она не затащила тебя на допрос или терапию. Лунатик, давай! Теоретически, идея срезать путь была неплохой. В хорошие дни они таким образом экономили по крайней мере несколько минут, но зимой лесные тропинки были завалены снегом и скрывающимися под ним корнями деревьев. Им пришлось пробираться по льду и грязи, и даже когда им осталось идти всего несколько секунд, Регулус уже пересекал лужайку перед домом Салазара, лицо его было красным, как после спринтерского бега. — Редж! — Заорал Сириус. — Редж, стой! — Не подходи ко мне! Я видеть тебя не хочу! — Я сказал, стой, чертов придурок! — Тогда Сириус схватил снежок размером со свой кулак и запустил его прямо в затылок брату. Регулус сильно ударился о землю, напугав группу мальчиков, только что вышедших из общежития. Когда он снова встал, вся передняя часть тела Регулуса была покрыта снегом. Он разинул рот, словно не мог в это поверить, и злобно повернулся к Сириусу. — Я ненавижу тебя! Ты все портишь! — Да, но я-то тоже тебя ненавижу! — Сириус выстрелил в ответ. — Ты скучная, капризная маленькая ханжа, и все, что ты делаешь, это издеваешься надо мной! С тех пор как мы были детьми, ты всегда ныл, ныл, ныл! И я слушал, потому что—потому что, БЛЯТЬ—ты мой брат! Регулус с громким воплем подхватил свой собственный снежок, чтобы бросить. Сириус был уже так близко, что тот должен был попасть точно в цель, но промахнулся, едва не упав обратно на колени. К счастью, Сириус был рядом, чтобы подхватить его. — Это не моя вина! — Регулус закричал навзрыд. — Я просил их не приезжать—это не моя вина! — Я знаю. — Ты все портишь! — Я знаю. Регулус делал все, что угодно, лишь бы Сириус отпустил его, но тот продолжал цепляться. — Я знаю, — повторял он. Я знаю. Я знаю. Я знаю. Джеймс и Римус ничего не могли поделать. Из окон общежития, выкрашенного в зеленый цвет, выглядывали лица: скоро новости о драке разнесутся повсюду. Наконец-то все узнают о наследии Блэков и о том, как вся их великая история закончилась двумя травмированными мальчиками. Возможно, у них так получалось само собой, возможно, это был дар. — Ты ужасный брат, — прохрипел Регулус. — Я тебя ненавижу. — Я знаю. — Я хочу ненавидеть тебя! — Я знаю. Двери общежития Салазара открылись, и оттуда вывалился Барти Крауч вместе с Яксли и Трэверсом. Все трое мальчиков выглядели потрясенными, увидев Регулуса, и еще больше – увидев, как он дерется со своим братом. — Регулус? ... Редж? Возможно, это была игра света, а может, Римус просто ослеп от яркого снега, но беспокойство на лице Барти выглядело почти неподдельным. На лбу у него залегли глубокие складки, и он понял, что это беспокойство; беспокойство за друга, которое он всегда считал делом чести. Однако этого было достаточно, чтобы привести Регулуса в чувство, и он тут же набросился на своего брата. — От–отпусти меня! — Нет. Сириус продолжал удерживать Регулуса, сцепив его руки за спиной, как кандалы на виселице. — Отстань—отстань! ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! — Нет! Лишенный свободы, Регулус в конце концов начал бить Сириуса, куда только мог дотянуться: по бокам, по спине, даже временами по голове. Джеймс бросился вперед, защищая, но Сириус просто бросил свирепое "НЕ НАДО!", и этого оказалось достаточно, чтобы отогнать их всех подальше. Вскоре оба брата потеряли равновесие и, как крокодилы, покатились по снегу. Регулус сплюнул, пытаясь вырваться, и нанес особенно неприятный удар по ребрам Сириуса. — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! — Бесновался он, голос его срывался. — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ УШЕЛ! — Я ЗНАЮ! — Проорал Сириус в ответ. — ОТПУСТИ! — НЕТ! — Блять, Блэк! — Закричал Барти. — Отпусти его, черт возьми! Не успел он опомниться, как Римус перехватил его. — Не вмешивайся, Крауч. — Я не боюсь тебя, Псих! Забирай своего чокнутого дружка и убирайтесь нахуй отсюда! — Нет, ты их не остановишь, — сурово добавил Джеймс, появляясь рядом с Римусом. Услышав это, Барти запнулся и оглянулся назад, где Регулус все еще кричал, раскачиваясь взад-вперед, а Сириус сжимал его в железной хватке. Потребовалось некоторое время, чтобы борьба прекратилась, но как только Регулус, наконец, выбился из сил, они с Сириусом повалились на землю едва живые и с ног до головы покрытые снегом. Никто не знал, что сказать, поэтому они вообще ничего не сказали, и в итоге Регулус вытер глаза рукавом и сел. — Видеть тебя больше не хочу, — с горечью сказал он. — Что ж, Реджи... Тогда тебе придется научиться жить с закрытыми глазами. Потому что я не оставлю тебя... Не в этот раз... С растерянным выражением на лице Регулус поднялся на ноги и направился в свою спальню. Он шагнул вперед и споткнулся, но Барти тут же оказался рядом, схватил друга за руку и повел прочь. Никто не остановил их, и Джеймс уже подлетел к Сириусу, помогая подняться на ноги. — Ты в порядке, Бродяга? — Пробормотал он, в то время как Римус одарил всех присутствующих злобным взглядом и еще более мерзким жестом. — СВАЛИТЕ НАХЕР! ШОУ ОКОНЧЕНО! — Он оглянулся на Сириуса и бросился к нему. — Сириус...? — Я в порядке, — механически прохрипел Сириус. — Просто... пойду прогуляюсь. Вы двое можете поискать Пита или кого там еще... — Все нормально, приятель, — сказал ему Джеймс, — мы введем Пита в курс дела позже. Давай прогуляемся вместе. Сириус злобно выдохнул, словно хотел подраться и с ними, но только кивнул. Бросив последний взгляд на общежитие своего брата, он повернулся и, прихрамывая, направился к ближайшему тротуару. Римус, да и Джеймс, вероятно, тоже, ожидали, что Сириус отвернется от общежития и направится к главному корпусу или, может быть, в музыкальную комнату. Он всегда ходил туда, когда хотел побыть в одиночестве. Теперь же он продолжил идти по дорожке, бесшумно двигаясь впереди них, как лист на ветру. Часовня стала неожиданным завершением их путешествия. Сириус был агностиком, и с церковью у него было связано очень уж мало хороших воспоминаний. Конечно, случались и странные розыгрыши – даже неудачные можно было вспоминать с теплотой, но не настолько, чтобы это принесло должного утешения. Здесь хотя бы никого нет, сказал себе Римус. Они прошли прямо внутрь, мимо исповедальни, под балконом органа и в самое сердце здания. Они остановились только тогда, когда дошли до первой скамьи, и там Сириус, наконец, рухнул, согнувшись и опустив голову между колен. Не говоря ни слова, Джеймс и Римус заняли свои места рядом с ним, ожидая, что что-нибудь произойдет. Для них это было почти странно. Для них, которые никогда ничего не ждали, а совсем наоборот, всегда заставляли что-нибудь происходить. Когда Сириус снова сел прямо, все как один разом выдохнули. Он шмыгнул носом всего раз, прежде чем, прищурившись, посмотрел на большую статую Христа, которая висела во главе церкви. Она пробыла там весь год, нависая над ними со своим измученным выражением. Римус не испытывал к ней абсолютно никакой любви. — Знаете, Блэки заплатили за эту статую, — сказал Сириус почти задумчиво. — Мы знаем, Сириус, — мягко ответил Джеймс. Сириус в ответ невесело усмехнулся и прижал руку к носу, из которого слегка текла кровь. — Черт возьми, этот придурок здорово меня достал. Смотри, Сохатый: настоящая кровь. — Он смущенно протянул руку Джеймсу, прежде чем разразиться внезапным смехом. — Это почти забавно, знаешь ли! Они проделали весь этот путь сюда... просто—просто чтобы позлить. Просто чтобы все испоганить. Когда я был ребенком, то думал, что, может, если они просто ненадолго выйдут из дома, они, наконец, будут счастливы. В смысле, я же стал счастливым здесь, а у папы в Лондоне была та девушка, с которой он трахался, так что я не мог ошибиться, верно? Ха... В детстве я был левшой, да, Сохатый? — Да, Сириус... — Да, и она приказывала преподавателям шлепать меня по руке каждый раз, когда я тянулся левой рукой за карандашом, помнишь? Отучила меня от этого... И вот однажды летом, когда мне было семь, она захотела убедиться, что мы изучаем поистине полезные вещи, например, языки. Поэтому она не разрешала нам все время говорить по-английски. Реджу было всего шесть—шесть лет! Ты можешь в это поверить, Лунатик? Так вот, тот день был "итальянским", и я не смог вспомнить, как во время ужина отпроситься в туалет. Поэтому она заставила меня сесть на него. На глазах у всех... Я просто... сидел там... Римус с силой прикусил костяшки пальцев. Он почувствовал боль и на мгновение задумался, как сильно нужно надавить, чтобы разодрать кожу. У него не было слов, ничего, что могло бы хоть как-то облегчить его боль. Они с Джеймсом сидели в том же молчании, в котором вошли. Они не знали, что сделать и как помочь. Внезапно Сириус вскочил со скамьи. — Нахуй! — Закричал он, грозно указывая пальцем на статую. — Пошли вы нахуй со своими деньгами! И домом! И вашей ебанной религией и идиотской гордостью! Нахуй ваших родителей—и родителей ваших родителей! Я не могу дождаться, когда вываляю ваши имена в сраной грязи! Нахуй! ИДИТЕ НАХУЙ! ИДИТЕ НАХУЙ! Сириус повернулся и потянулся за ближайшей библией, схватил ее со скамьи через проход и швырнул что есть мочи. Она едва задела ногу статуи и с бесцеремонным стуком упала на трибуны для хора, но к тому времени Сириус уже держал в руках другую. Он бросил и ее, на этот раз попав ближе к статуе, но все равно промахнулся. — НАХУЙ! — Взревел он, подбрасывая третью, а затем и четвертую, и они взмыли в воздух, как нелетающие птицы. — Сириус... — Джеймс встал со скамьи и последовал за своим другом по проходу, пока тот буквально разваливался на части. — Они все рушат, Джеймс! Они разрушили мою жизнь! И я останусь таким—НАВСЕГДА! Римус тоже подошел к нему, отчаянно пытаясь успокоить, но ничего не смог поделать. Сириус пнул ногой плинтус у подножия алтаря и отбросил в сторону большой золотой подсвечник, разбив воск на маленькие кусочки, рассыпавшиеся по мраморному полу. — Сириус. — Джеймс потянулся к нему. — Сириус, пожалуйста. Все будет хорошо, обещаю! — Отвали! — Взвыл Сириус, отступая в сторону и ничего не слыша. — Ты! Ты думаешь точно также! — Нет, никогда не думал. — Ага, конечно! Она сказала, что я поступил неправильно. Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что это моя вина! Его отослали, и это МОЯ ВИНА! — Кого? — Взмолился Джеймс. — Майлза, — заскулил он, как побитая собака. — Они нашли мои письма, мои! Из-за меня его бабушка с дедушкой узнали об этом, из-за меня его забрали из школы, а ты теперь даже не произносишь его сраное имя! Сириус с таким же успехом мог ударить его. Джеймс изумленно посмотрел на Римуса и глупо покачал головой. — Н-не произношу... Но это же расстраивает тебя, Сириус! Откуда мне знать, может, он умер или еще что? Ты не виноват в том, что он заболел. — Господи Иисусе, не заболел он, Джеймс! Он гей! — Хлопнув ладонями по алтарной скамье, Сириус повернулся и опрокинул еще один подсвечник. — Он такой же гребаный педик, как и я, и он мне нравился! Сириус как будто разом утратил способность сопротивляться. Он пошатнулся перед огромной статуей Христа, дыхание стало хриплым, а Джеймс опустился на край скамьи. Римус почти ожидал, что вот-вот явится сам Господь и покарает их за такие грехи или, по крайней мере, пошлет отца Минсина сделать это за него, но ничего не произошло. Только полнейшая тишина церкви. — И хочешь знать, что самое ужасное? — Наконец, заплакал Сириус. — Я благодарен... Да, я рад, что Майлза больше нет, потому что иначе мы бы не познакомились с Лунатиком, а я теперь даже представить не могу, что мы его не знаем. Так что да, я – проклятие. Из-за меня моего же лучшего друга забрали из школы, и я, блять, рад. Джеймс замолчал, и Римус почувствовал, как собственные ногти больно впились в ладони. Сириус тоже притих, но ярость никуда не делась; она просто просочилась обратно под кожу, как масло в пустыне. Он тоже был зол. Не на Сириуса, а на весь мир. На судьбу за ее снисходительную иронию. Чтобы заполучить его, Сириусу пришлось отказаться от Майлза, что нанесло ему такую глубокую рану, что только его величайший разрушитель, родная мать, смогла снова разбередить ее. Это было несправедливо. Уставившись в пол, Римус заметил одну из брошенных Сириусом библий, лежащую у подножия алтаря. Он молча шагнул вперед и поднял ее, а затем, заведя руку за голову, швырнул тяжелую книгу прямо в статую. Она попала Христу в лоб, и тот покачнулся на мгновение, прежде чем снова остановиться. — Нахуй, — сказал Римус. Затем он взял другую Библию и протянул ее Сириусу. — Пошли они нахуй. Сириус вытаращил глаза. Он взял книгу. Страницы зашелестели, когда она рассекала воздух. — Нахуй! — Да! — Крикнул Джеймс, поднимая свою библию. — Нахуй их! Они обстреливали статую до тех пор, пока каждый из них не начал дрожать и тяжело дышать от переполняющей их ярости. Каменный Христос остался висеть неподвижно, но Римус предположил, что в этот день они были как никогда близки к тому, чтобы поразить Бога. — Ладно... — выдохнул Джеймс. — Марлин ни слова. Должно быть, это были правильные слова, потому что Сириус фыркнул и закрыл лицо руками. — Фу... Ненавижу плакать... Ублюдки, почему вы позволили мне заплакать? — Как будто мы можем помешать тебе что-то сделать, Бродяга, — кротко поддразнил его Римус. Сириус опустил руки, чтобы посмотреть на него, и тень сомнения промелькнула на его лице. — Лунатик... — Не извиняйся, — твердо сказал ему Римус. — Я рад, что с тобой все в порядке. Он прижал Сириуса к себе и поцеловал один раз в щеку, второй – в губы. Не имело значения, думал ли Сириус о Майлзе, когда делал это, потому что на этот раз Римус не чувствовал ревности. Если такова боль Сириуса, то он понесет ее вместе с ним. — Эй, — сказал Римус, когда они оторвались друг от друга. — Это что, мой свитер? Сириус взглянул на школьный свитер, который был явно слишком широк в груди. — О, правда? — Именно так. Сириус ухмыльнулся, закатывая рукава, которые были ему слишком велики. — Интересно, почему же он мне так приглянулся? Они снова поцеловались, пока Сириус не отвернулся. — Поттер, прекрати пялиться! У Джеймса, сидевшего напротив, от возмущения отвисла челюсть. — Я не пялился, просто так получилось, что вы двое целуетесь прямо у меня на глазах! — Тогда глаза закрой, извращенец. Джеймс усмехнулся, но послушно прикрыл глаза рукой. Сириус фыркнул, а Римус оглядел царящий вокруг беспорядок. — Знаете, нам стоит уйти как можно скорее, пока кто-нибудь сюда не пришел. — Вы же не собираетесь вернуться в комнату, чтобы потрахаться, правда? — Позвал Джеймс, все еще прикрывая глаза. — Потому что мне внезапно захотелось вздремнуть. Сириус пнул библию в его сторону и набросился на своего друга. — Вот тебе и друг! — Воскликнул он, в то время как Джеймс рассмеялся и схватил его за голову. Римус последовал за ними по центральному проходу, прежде чем его внимание привлек блеск золота. Вдоль дальней стены, на алтаре, стоял ряд чаш для причастия, вероятно, оставленных для мытья после утренней мессы. Римус подошел к ним и взял одну из тяжелых металлических чаш, прежде чем вернуться к Сириусу и предложить ее ему. — Что скажешь, Бродяга, еще по одной? Сириус поднял глаза и быстро высвободился из захвата Джеймса. Когда он схватил чашу, чтобы помчаться обратно к главе церкви, то абсолютно счастливо ухмылялся. — А раньше я думал, что это он плохо на тебя влияет, — сказал Джеймс. — Теперь я знаю, что это не так. Ты помогаешь ему в этом, Лунс. — Мы помогаем друг другу, — ухмыльнулся Римус. — Это симбиоз. — Скорее, невроз. — Семантика. Джеймс покачал головой. — Смотри, что вытворяет. Сириус впереди поднял чашу в воздух. — НАХУЙ, — прокричал он, — ТЕБЯ! Блюдо взмыло в воздух, описав дугу, и ударило Христа прямо в лицо. С громким лязгом, заставившим всех вздрогнуть, оно отскочило от статуи и с грохотом упало на пол алтаря. Римус ждал нового удара, но ничего не произошло, и в конце концов Сириус повернулся обратно. — Ну вот! Полегчало... Теперь мы можем идти— Раздался негромкий треск—бам!—и нос Христа отломился, рухнув на пол с глухим стуком. — Ой... Упс. — Вот теперь точно пора уходить! — Проблеял Джеймс, уже устремляясь к дверям. Он бросил Римуса, застывшего на месте до тех пор, пока Сириус не взял его за руку и, смеясь, не потащил по проходу. — Давай, Лунатик, пошевеливайся! Снаружи припекало солнце. Римус уставился Сириусу в затылок и вздохнул с облегчением. Справедливость.

★★★

На следующее утро статую обнаружили без носа и быстро прикрыли. К обеду уже поползли слухи, но ни один из Мародеров не спешил заявлять о своей заслуге. Они заняли свои обычные места в обеденном зале в упорном молчании, делая вид, что не замечают циркулирующих слухов вокруг Блэков, а также драки Сириуса и Регулуса на глазах у Салазара. К счастью, ни одна из девушек не пыталась совать нос в то, что произошло, но вот Питер настоял на том, чтобы узнать всю историю целиком. — Я не виноват, что все пропустил, — сказал он, когда Сириус отмахнулся от его интереса. — У меня был клуб... Сириус, по крайней мере, не осудил его, но Римус знал, что он чувствовал неловкость, возможно, усиленную его собственной вспышкой ярости в церкви. В конце концов, они объяснили все Питеру и покончили с этим. Остальные ученики сторонились их, опасаясь яростной защиты Джеймса. Даже Барти промолчал, что было несколько удивительно. В обеденном зале никто не пытался приблизиться к Регулусу. Когда он и его соседи по комнате сели завтракать, количество глаз, устремленных на него, удвоилось. Он выглядел ничуть не лучше, чем накануне, но не был полностью замкнутым. Время от времени Барти или кто-то другой наклонялся к нему и что-то шептал, на что Регулус кивал или качал головой. — Думаешь, я облажался? — Тихо спросил Сириус, отвлекая внимание Римуса от стола. — Нет, — ответил он. — Нужно было дать ему знать, что кому-то не все равно. — О, я не единственный. Не оборачивайся резко, но Пенни Префект уже здесь. На мгновение Римус решил, что Сириус имеет в виду его, но затем он дернул подбородком в сторону брата, поэтому он повернулся, чтобы посмотреть. Триш стояла рядом со столом Регулуса с чашкой чая в руке. Она улыбнулась и поставила стакан рядом с ним, но Регулус так и не встретился с ней взглядом. Он выглядел взволнованным, возможно, смущенным. Он продолжал кивать в такт тому, что она говорила. Барти и остальные его соседи по комнате обменялись встревоженными взглядами, но никто из них не возразил ей, и в конце концов Триш отошла от стола и вернулась к себе. По дороге она поймала взгляд Римуса и слегка помахала ему рукой. — Клянусь Богом, — пробормотал Сириус, — если он превратится в сердцееда... — Потенциал есть, — ухмыльнулся Римус. — Может, когда-нибудь. За это он получил сильный удар локтем по ребрам, но после этого они перестали зацикливаться друг на друге и вернулись к ужину, обсуждая недавнюю проблему социальной справедливости Марлин, а именно количество мяса и субпродуктов животного происхождения, подаваемых на ужин. — Если бы Бог хотел, чтобы мы были травоядными, он бы не даровал нам кебабы, — рассуждала Мэри, размахивая перед своим носом куриным донером. — Так ты буддистка или католичка? Определись уже! Мэри хихикнула и откусила кусочек кебаба, Сириус сделал то же самое. — Я согласен со Снэтчи. Маккиннон, последние полгода ты сопротивлялась своей натуре, но не все мы можем быть такими стойкими. Мы созданы плотоядными, нам нужен белок, иначе как бы мы остались на вершине пищевой цепочки? — Люди всеядны, — парировала Марлин. — И мы не находимся на вершине пищевой цепочки, это устаревшее выражение. Это скорее круг, но если бы в нем и была вершина, то на ней бы находились белые медведи и косатки – настоящие хищники. Если уж на то пошло, мы больше похожи на свиней. Сириус прожевал шашлык, прежде чем задрать нос. — Хрю! Хрю! — О, отвали, Сириус. — Может, тебе стоит пойти на государственную службу, Марлин? — Предложила Лотти. — У тебя же столько идей. Это то, что нужно политикам, верно? — Я бы покончила с собой, если бы начала рассматривать карьеру политика. Нет, я думаю, что после окончания школы могла бы попытаться вернуться в Африку. Например, в Мали или Буркина-Фасо. — Я не смогу навещать тебя в Мали или Буркина-Фасо, — пожаловалась Мэри. — У них вообще есть телефоны? — Конечно. В городах. — Почему ты не хочешь стать волонтером в каком-нибудь красивом месте? Например, в Австрии, Португалии или... или Латвии? Они часто ссорились из-за этого, но Марлин только улыбнулась и нежно толкнула Мэри локтем. В ответ Мэри долго смотрела на нее, а потом вздохнула и поднесла чашку к губам. — Да ничего-то тебе не нравится. — Она поставила чашку на стол. — Но я скажу вам кое-что, ребята, пока об этом не стало известно официально. Это не Буркина-Фасо, как у Марлин, или еще что! Я решила поступить в университет. — А ты не собиралась? — Встревоженно спросила Лили. — Подумывала о том, чтобы взять годовой отпуск, мои кузены в Монпелье даже приглашали меня погостить у них, но я передумала. Я разговаривала с миссис Бьюкенен, и она помогает мне подать заявление. Французский, параллельно с вокалом. Сириус чуть не выплюнул свой чай. — Вокал? С каких это пор ты у нас поешь, Макдональд? — С тех пор, как в прошлом году начала брать уроки вокала у миссис Бьюкенен, большое тебе спасибо. Жаль вас, если заметили только сейчас. — А что твоя семья? — Спросил Питер, разинув рот, как и все остальные. — Папе все равно, пока я занимаюсь хоть чем-то. Честно говоря, он, наверное, предпочел бы, чтобы я просто вышла замуж, но, по-моему, это пустая трата времени. С мужчинами приятно просыпаться, только когда знаешь, что они уйдут после завтрака, а то и до него. Ты бы согласилась, правда, Лотти? Лотти усмехнулась. — Нет ничего плохого в желании выйти замуж. Любовь – самое сильное чувство в мире. Она может даже жизни спасти. — Или разрушить, — ответил Сириус, с надеждой думая о своих родителях, а не о Римусе. — Ты правда хочешь стать певицей, Макдональд? Мэри равнодушно пожала плечами. — Не знаю. Может быть. Но не все хотят громко заявлять о своих мечтах, как ты, Блэк. После этих слов за столом воцарилась более задумчивая атмосфера, и у Римуса возникло ощущение, что каждый из их друзей представляет себе свое будущее: кем они хотят стать, где они могут оказаться в конечном итоге. Принесет ли это славу или богатство, а может быть, любовь? В идеале, конечно, все три варианта, но если бы Римусу пришлось выбирать, то он точно знал, какой из них он предпочтет. Лили, возможно, все еще ждала письма о приеме в Оксбридж, но учеба его не интересовала. До тех пор, пока он и его друзья остаются вместе, он счастлив. — Привет. Все восемь человек подняли головы и увидели Регулуса, стоявшего в конце стола и пристально смотревшего на Сириуса, плотно прижав руки к бокам. Регулус был не из тех, кто первым ввязывается в конфликт, и, хотя повторный раунд их потасовки казался маловероятным, остальные мгновенно заволновались. — П-привет, — ответил Сириус. — Как... дела? Регулус напрягся, как будто даже простой разговор с ними причинял физическую боль. — Отлично. У тебя найдется пара минут? Наступила пауза, и Сириус с сомнением огляделся. — Ты имеешь в виду... меня? — Да, тебя. Идиот. Римусу пришлось прикусить губу, чтобы скрыть удивление, но Сириус все еще оставался ошеломленным. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы зашевелиться, но, придя в себя, он встал из-за стола. — Э-э... Да. Да, конечно. — Он прочистил горло. — Показывай дорогу. Регулусу не нужно было повторять дважды, он повернулся и зашагал прочь. Сириус бросился было за ним, но обернулся в последний раз, чтобы показать остальным своим друзьям поднятый вверх большой палец. Мэри вздрогнула: — Он только что...? — Ага... — Закончила Марлин. Питер посмотрел на Римуса. — А что случилось с "не хочу его видеть никогда в жизни"? — Не знаю... Предположим, чудеса случаются, Хвостик. — Нет, ни за что, — усмехнулся Джеймс. — Регулус точно хочет просто утопить его в озере. — Поттер! — Лили шлепнула его по руке, но они все равно рассмеялись и вернулись к своей еде. Сириус не вернулся до конца ужина, и уже даже пришло время расходиться по спальням. Римус задался вопросом, не удалось ли Регулусу все-таки утопить его в озере, но его опасения рассеялись незадолго до наступления комендантского часа, когда Сириус вошел в комнату, выглядя уставшим, но довольным. — Ты вернулся! — Воскликнул Джеймс, подскакивая на кровати. — Ну, как все прошло? — Думаю, хорошо. Мы прогулялись. Питер приподнял бровь. — Он все-таки пытался утопить тебя в озере? — Нет, мы просто прогулялись, — сказал Сириус, с глухим стуком опуская ботинки у двери. Он на мгновение замолчал, прежде чем разразиться приступом усталого хихиканья. — Черт, мы только и делали, что спорили! О доме, наших родителях, школе – обо всем. — Но все равно все прошло хорошо, да? — Мягко спросил Римус. Сириус кивнул. — Теперь мы понимаем друг друга немного лучше. Никто из нас не победит в номинации "брат года", но... Уже хоть что-то. — Ну, он не убил тебя, что уже победа. — Питер откинулся на подушки, прижав комикс к носу. Затем он оживился: — О, и, Джеймс, ты должен мне пять фунтов.

★★★

Вторник, 28 февраля 1978 — неделю спустя... После этого у Сириуса и Регулуса было еще много таких встреч. Временами Сириус возвращался радостный и довольный жизнью, временами ворчливый и раздраженный, но он всегда шел на эти встречи. Это означало, что они старались, а это все, на что можно было только надеяться. — Он очень умный, этот Регулус, — иногда говорил Сириус. — Я всегда знал, что он умный, но он... реально умный. И очень забавный, когда не в своем обычном настроении. — Вы родственники, — сказал в ответ Римус. С самого начала у него было ощущение, что это первый раз, когда Сириус рад чему-то, касающегося его семьи. Они не обманывали себя – эти двое все еще ссорились, – но если Регулус решил восстать против родителей, помирившись со своим братом, то Сириус не стал бы жаловаться. — Думаю, у него есть потенциал. Кто знает, может, когда-нибудь из него получится хороший техник по обслуживанию нашего концертного оборудования. — На твоем месте, Бродяга, я бы придержал это замечание при себе. — Ха. Наверное, ты прав. Не один Сириус обрадовался возвращению Регулуса. В то утро, когда Римус направлялся в начальную школу на занятия музыкой, Триш прогуляла урок химии, чтобы присоединиться к нему. Обычно Римус делал все возможное, чтобы не вмешиваться в романтические дела других людей (получалось это или нет, как правило, зависело не от него), но интерес Триш стал настолько очевидным, что это причиняло боль. Она шла рядом с ним, весело болтая о первой неделе возвращения Регулуса и о том, что он "уже выглядит намного лучше". — Сам-то тоже рад, — просияла она. — Ты тот, кто достучался до него первым. — Мы просто были старостами-партнерами. — Но Реджинальд говорил с тобой! А он никогда ни с кем не разговаривал, кроме Крауча. — Он разговаривает с Сириусом. — Слышала. Хотя я думала, что они оба безнадежны. Но, в общем, я просто рада, что он вернулся. Э-э—рада за него, то есть. Римус не смог не поддразнить ее: — Конечно, Триш. Как скажешь. Они остановились у здания начальной школы, и Триш схватила его за руку. — Следи за своим языком, или я съем твою гитару или совершу что-нибудь другое, но несомненно такое же ужасное. Римус быстро убрал акустику Сириуса подальше от нее, но Триш только счастливо вздохнула. — Знаешь, Ремингтон, тебе бы стать капельку увереннее в себе. Ты ведь хорош. — Хорош в чем? — Чем бы ни занимался. — Затем, не сказав больше ни слова, Триш развернулась и пошла обратно по дорожке, громко напевая себе под нос. Римус посмотрел ей вслед, прежде чем повернуться к двери. Он как раз открывал ее, когда некто появился из-за угла здания, неся футляр со скрипкой. — Регулус? Регулус приподнял бровь, направляясь прямо к нему. — Чего внутрь не заходишь? — Спросил он совершенно бесстрастно. — А ты заходишь? — У нас ведь урок музыки, не так ли? Римус только начал. — Я-я просто предположил, что ты больше не занимаешься делами старосты. — Настучишь моим родителям? — Нет, — сказал Римус, прежде чем улыбка озарила все его лицо. — Вау! Это здорово! Знаешь, дети по тебе сильно скучали. — Сомневаюсь. — Нет, они скучали. Правда! Регулус смущенно отвернулся. — Ладно, мы можем уже войти? Я бы хотел поскорее с этим покончить. Римус распахнул дверь. — После Вас. Они шли по знакомому коридору, проходя ряд за рядом мимо разноцветных шкафчиков и стеллажей с крошечными ботинками. Чем ближе они подходили к классу, тем счастливее чувствовал себя Римус. Возможно, Триш все-таки была права. — Стой! — Воскликнул Римус, когда Регулус остановился перед нужной дверью. — Замри! — Что случилось? — Пожалуйста, позволь мне сделать кое-что. Регулус с раздраженным видом жестом велел ему продолжать, и Римус просунул голову в класс. Там он обнаружил двадцать ребят, которые суетились, дуя во флейты и стуча по барабанам. Когда-то от этого зрелища у него от нервов сводило живот, но не сейчас. Сейчас он с нетерпением ждал тех нескольких драгоценных часов в неделю, которые он тратил на преподавание музыки, и Регулус, очевидно, тоже. — Всем привет! — Привлек внимание Римус. — У меня для вас сюрприз! Мгновенно раздался хор возгласов "ЧТО?" и "СЮРПРИЗ?!", но, когда Римус отступил в сторону, чтобы показать их второго учителя, который выглядел довольно смущенным, дети завизжали от восторга. Они бросились к двери, и Римусу пришлось практически затащить Регулуса внутрь, чтобы тот не сбежал. Он, возможно, все же попытался бы, если бы одна из девочек, Шарлотта, не обхватила его за талию крепкими объятиями. — Я думала, Вы никогда не вернетесь! — Воскликнула она. — Вы обещали научить меня играть на скрипке! — Я... я не... — Видишь? — Римус ухмыльнулся. — Я же говорил, что скучали. — Завались, Люпин. — МИСТЕР БЛЭК СКАЗАЛ ПЛОХОЕ СЛОВО! Еще один пронзительный крик, и Регулус вырвался из объятий Шарлотты. — Да! — Воскликнул он. — И я скажу намного больше, если вы все не вернетесь на свои места! — Вы его слышали! — Скомандовал Римус: — Возвращайтесь на свои места и покажите мистеру Блэку, над чем мы с вами работали. Детям большего было и не надо. Шарлотта бросилась обратно в секцию струнных инструментов, взяла свою скрипку и чуть ли не завибрировала от волнения. Они все знали, что происходит – Римус спланировал это на случай, если Регулус когда-нибудь вернется. Большой сюрприз. — Найдите свои записи о песне! Той самой. Послышался шорох бумаг, и Регулус подошел к нему с почти подозрительным видом. — Что ты задумал на этот раз, Люпин? — О, это всего лишь кое-что, над чем мы работали. А теперь отойди и приготовься удивляться. — Он отодвинул его, и Регулус неохотно подчинился, в то время как Римус занял свое место впереди класса, протянув руки, чтобы вести их. — Итак. На мой счет—и раз, и два!.. Шум поднялся мгновенно, несколько инструментов просто стучали друг о друга, не задумываясь о каком-то ритме. Ноты были почти правильными, но все остальное было просто ужасно. Скрипки скрипели так, что уши в трубочку сворачивались, а трубы звучали так, словно из воздушных шариков резко выпустили воздух. Регулус, и без того потрясенный, наблюдал за происходящим, и, когда это нечто, наконец, подошло к концу (на самом деле они знали всего шесть тактов), все дети опустили свои инструменты и радостно повернулись к нему. — Ну? — Спросил Римус. — Что думаешь? — Это... должно было быть "К Элизе"? — Хорошо, что ты хотя бы узнал! Регулус уставился на них, разинув рот. — Срань господня. — ВЫ СКАЗАЛИ ПЛОХОЕ СЛОВО! — Подхватил весь класс. — ПЛОХОЕ СЛОВО! ПЛОХОЕ СЛОВО! — Эй, хватит! — Крикнул Римус, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком весело. — Пусть человек подумает! Мы потрясли его до глубины души, не так ли? С Вами все в порядке, мистер Блэк? — Это было... Это... Ну, это было ужасно. На секунду в комнате воцарилась мертвая тишина. Римус только начал задумываться, как же ему успокоить двадцать рыдающих детей, как Регулус, совершенно необъяснимо, начал смеяться. — Ужасно! — Воскликнул он. — Боже, мои уши! Чему ты их учил, пока меня не было, Люпин? Дети завизжали от восторга, хихикая и показывая на Римуса пальцами, в то время как Регулуса буквально разрывало от смеха. — Что? Я учил их "К Элизе"! — Выпалил Римус в ответ, в то время как все дети продолжали нещадно хихикать. — Лично я думаю, что мы звучали вполне неплохо! А вы, ребята? — НЕЕЕТ! — Дети дружно завопили. — Похоже, у меня появилась работа, — сказал Регулус, вытирая слезы в уголках глаз. — Начиная со струнных... Вы, ребята, были просто—уфф. Я серьезно, Люпин. — Им нужен учитель! Им нужен ты. Похоже, это подействовало. Регулус задумчиво посмотрел вниз, прежде чем открыть футляр со скрипкой. — Значит, ты возьмешь на себя духовые? Римус подмигнул. — Так точно. К концу урока они, конечно, не превратили детей в Лондонский филармонический оркестр, но Римус никогда не видел такую широкую улыбку на лице Регулуса. После того, как он пообещал ребятам вернуться на следующий урок в полном составе, они отправили пятикурсников обедать, а сами прошлись по комнате, собирая стулья и ноты. — Здесь написано "Бетховен – отстой", — сказал Регулус, беря страницу с пюпитра, — Только "Бетховен" написано неправильно. И "отстой" тоже. Римус с ворчанием опустил стопку стульев. — Они же дети, чего ты от них хочешь? Регулус зажал стопку нотных листов под мышкой и принес стул, чтобы добавить его к стопке Римуса. — Ты хорошо поработал с ними в последние пару месяцев. Они звучат лучше, правда. — Должно быть, у меня что-то со слухом. Регулус Блэк только что сделал мне комплимент? — Не слишком обольщайся. Римус пожал плечами, останавливаясь, чтобы положить гитару Сириуса в футляр. — Я рад, что ты вернулся. Учить их в одиночку было дерьмово... И еще больше рад, что вы с Сириусом помирились. — Мы не мирились, — быстро сказал Регулус. — Ладно, извини. Я рад, что вы разговариваете друг с другом. — Вообще-то, в основном мы просто говорим о тебе. — Правда? — Не волнуйся, это все Сириус. Ты ему действительно нравишься. Понятия не имею, почему, конечно. Римус усмехнулся. — Регулус, можно спросить, как давно ты знаешь о нас? Регулус неловко поежился. — С прошлого года... — Но мы с Сириусом не были вместе в прошлом году. — Ты уверен? — Э-э... Регулус коротко ухмыльнулся. — Ну, как скажешь. Как я уже сказал, рассказывать никому я не собираюсь. Это же только ваше дело, если только вы не будете выставлять все напоказ. Не зная, как себя чувствовать, Римус медленно закрыл крышку чехла и защелкнул застежки. Он вспомнил свой список и начал мысленно подсчитывать имена. Вероятно, им скоро придется рассказать Питеру, это кажется справедливым. Справедливым... О боже. — Люпин? ... Люпин! — Да! — Римус развернулся, выпрямив спину. Он ожидал новых вопросов, может быть, даже издевки, но Регулус, похоже, тоже ушел в себя. У него побелели костяшки пальцев, схватившиеся за футляр для скрипки. — Как ты это делаешь? — Тихо спросил Регулус. — Делаю что? — Говоришь с людьми, заставляешь их тебя видеть... В смысле, по-настоящему видеть. Это заставило Римуса смягчиться. Он перестал ломать пальцы и расслабился, глубоко вздохнув. — Ты думаешь, люди не видят тебя, Регулус? — Не в буквальном смысле. Я имею в виду... Что я не такой, каким меня считают другие люди. — Я знаю. И Сириус знает. И другие бы знали, если бы ты нашел время и тоже увидел их. Очевидно, это был не тот ответ, которого ожидал Регулус. Он, казалось, надулся, но Римус продолжил: — Люди не смогут узнать тебя сразу, Регулус, — сказал он ему. — Ты должен поговорить с ними, попытаться понять их и рассказать им что-то в ответ. — Что именно? — Что угодно. Типа, что тебе нравится и не нравится. Что ты думаешь о тех или иных вещах и что ты из-за этого чувствуешь. Не то, что другие ожидают услышать, а то, что ты на самом деле чувствуешь. — А что, если я не уверен в своих чувствах? — Тогда расскажи и об этом. — Римус облизнул губы. — Я потратил слишком много времени, беспокоясь о том, что думают обо мне другие—даже сейчас этим занимаюсь. Но, как ты сказал, я нравлюсь Сириусу, и он мне тоже нравится. Вот что важно. Регулус еще мгновение смотрел на него, прежде чем кивнуть. — Знаешь, он немного глуповат. Мой брат... Он действительно немного идиот. — Но смешной, правда? Регулус слегка улыбнулся. — Иногда. В этот момент дверь в класс открылась, и Джеймс просунул голову внутрь. — Эй, Лунатик, давай пошевеливайся! Помнишь, мы говорили, что будем готовиться к завтрашней контрольной по музыке—О, привет, Редж! Регулус отвел взгляд, пробормотав: — Привет, Поттер. — Хорошо позанимались? — Ужасно, вообще-то. — Точно... — Джеймс неловко улыбнулся Римусу, и тот кивнул. — Сейчас выйду, Сохатый. — Окей! Не успел Джеймс закрыть дверь, как Римусу в голову внезапно пришла мысль. — Эй, Джеймс! — Ммм? — Регулусу не нравится, когда его называют "Редж". — О, — Джеймс сделал паузу, чтобы обдумать услышанное. — Ну ладно, виноват. Тогда увидимся позже, Регулус. Регулус на мгновение потерял дар речи, прежде чем, наконец, выдавил из себя: — У-увидимся, Поттер. Улыбнувшись ему, Джеймс добродушно кивнул и выскользнул из комнаты. Римус подхватил футляр с гитарой и оглянулся на Регулуса, который, если глаза его не обманывали, покраснел. — Видишь? — Он ухмыльнулся. — Это очень просто.